Ловец снов

– Госпожа Ю, – улыбнулся женщине ДжиВон, – нас интересует здоровье вашего пациента Ли СоДжун, но для начала расскажите о том, в каком состоянии его доставили к вам. Женщина кивнула и, открыв перед собой медицинскую карту, стала задумчиво её листать. Просидев так несколько секунд, она решительно убрала бумаги в сторону и, тяжело вздохнув, начала говорить. – Я не могу говорить о СоДжуне, как о каком-то безликом пациенте. За эти полтора месяца, что он провёл в нашей клинике, он стал всеобщим любимцем. Такого терпеливого и ответственного пациента у нас никогда не было. К тому же он просто очаровал персонал своей добротой и… светом, идущим из души. И ещё я восхищена смелостью этого мальчика. Невзирая на раны, истощение и потерю крови, он нашёл в себе силы сбежать и пройти несколько километров по дороге, пока его не заметил водитель проезжавшего грузовика. – Это просто инстинкт самосохранения и, возможно, болевой шок, – ответил СуМин. – Это любовь к жизни, – вздохнула женщина и снова открыла папку с бумагами. – А теперь о том, в каком состоянии к нам доставили Ли СоДжуна. Я пропущу описание ушибов. Скажу только, что ими было покрыто практически всё тело. Особенно пострадала спина, где мы обнаружили множественные кровоподтёки, нанесённые чем-то тонким и длинным, возможно, хлыстом или прутом, – женщина болезненно поморщилась и продолжила. – На груди, внешней стороне бедра и предплечьях обнаружено пять довольно глубоких порезов. Я бы сказала, что к счастью они не были воспалены, если бы… – она нахмурилась и продолжила, – если бы этот садист после того, как их наносил, не прижигал раны раскалённым металлом. Далее… Перелом ключицы и правого плеча. Сильный ожог правой голени. И последнее… На верхней части живота мы обнаружили длинный разрез, который был «сшит» скрепками степлера. Все раны были сделаны в разное время, а разрез на животе был свежим. СуМин слушал женщину, опустив голову вниз и потирая виски пальцами. Когда она замолчала, он поднял глаза и посмотрел на ДжиВона. – Сколько времени прошло с момента его похищения до того, как его нашли на дороге? – спросил он полицейского. – Семь дней, – ответил тот. – Опишите психическое состояние СоДжуна в тот момент, когда его привезли в клинику, – попросил СуМин врача. – У него было спутанное сознание, – сказала она, отодвигая от себя бумаги. – Зрачки расширены, дыхание частое. Но это скорее всего от поднявшейся температуры. Он вздрагивал от каждого прикосновения и шарахался от персонала. – А потом? – снова спросил СуМин. – Когда он пришёл в себя после наркоза, его психическое состояние стабилизировалось, – ответила женщина. – Он вполне адекватно реагировал на меня и медсестёр, отвечал на вопросы о том, как себя чувствует. – И на основании этого вы поставили диагноз ретроградная амнезия? – нахмурился СуМин. – Не совсем, – покачала головой госпожа Ю. – Ретроградная амнезия возможна после наркоза, но она краткосрочная. К тому же мы давали достаточно лёгкий наркоз. – Диссоциативная фуга? – задал главный вопрос мужчина. – Я больше склоняюсь именно к ней, но вам, как психиатру, будет виднее, – любезно кивнула врач. Небольшая клиника оказалось по-домашнему уютной и светлой. Тут не было длинных холодных коридоров и запаха лекарств. Напротив дверей палат располагался холл с широким балконом, на котором был разбит небольшой зимний сад. Возле стен стояли удобные мягкие кресла и диваны, а сбоку висел огромный телевизор. Весь интерьер был выполнен в мягких голубых тонах, а на огромных окнах висели белоснежные тюлевые занавески. Дойдя до нужной двери, ДжиВон остановился и, обернувшись к СуМину, сказал: – Прошу, не будь с ним слишком суровым. СоДжун напрягается, когда видит незнакомых людей, а тебе с ним нужно найти общий язык, – с этими словами он постучал в дверь и открыл её. Войдя в помещение вслед за полицейским, СуМин остановился на пороге и осмотрелся. Палата тоже больше походила на обычную комнату. Нежно-голубые стены, картина, изображающая полуразмытый морской пейзаж в лучах заходящего солнца, удобная кровать, застеленная чистым бельём, столик с вазочкой, в которой торчали свежие цветы, кресло и маленький диван. Возле окна в кресле сидел юноша в больничной пижаме, на которую был накинут голубой халат. Приплюснутый нос и небольшие широко расставленные глаза говорили о том, что в нём течёт тайская кровь. Но мягкий овал лица и пухлые, ярко очерченные губы делали его немного похожим и на корейца. Правая рука юноши висела на груди, поддерживаемая специальным фиксатором, а левой он что-то быстро набирал на ноутбуке, который стоял у него на коленях. Юноша оторвался от экрана, и его лицо озарила приветливая улыбка. – ДжиВон! Господин Ким! – он попытался встать, но полицейский остановил его движением руки. – Не утруждайся, – кивнул он молодому человеку, – я пришёл узнать о твоём самочувствии. – Я прекрасно себя чувствую, – закивал головой СоДжун, – но ужасно устал от безделья. Попросите доктора Ю, чтобы она меня побыстрее выписала! Всё это время СуМин с интересом наблюдал за юношей, стоя у двери. Он не был похож на жертву маньяка, которую тот мучал целых семь дней. В его глазах не было ни боли, ни страха, а улыбка, которой он встретил ДжиВона, была наполнена спокойствием и умиротворением. – А кто с вами пришёл? – внезапно насторожился СоДжун, заметив СуМина. – А это мой старый знакомый, – улыбнулся ДжиВон, жестом предлагая тому пройти. – Он профессор психиатрии и приехал, чтобы помочь нам в расследовании. – Разве мне нужен психиатр? – нахмурился юноша. – Скорее, психиатр нужен маньяку, который похищает и мучает людей, – улыбнулся ему СуМин и, подойдя ближе, уселся на диван. – Меня зовут Хан СуМин. А ты Ли СоДжун? – Да, – коротко кивнул парень, внимательно наблюдая за посетителем. – Я пришёл к тебе, скорее, не как психиатр, а как меморист, – сказал он. – Ты знаешь, что это значит? – Меморист? – повторил юноша. – Это что-то связанное с памятью? Погодите… – он радостно хлопнул себя по колену. – Я понял! Вы поможете мне всё вспомнить? Это очень хорошо! Мне просто необходимо вспомнить все подробности похищения. – А ты не боишься, что воспоминания принесут тебе боль? – нахмурился СуМин. – Я говорю не о физической составляющей. – Пусть… – серьёзно сказал СоДжун. – Если это спасёт ещё чью-то жизнь, я готов жить с этим. – Увы, но я должен тебя разочаровать, – сказал СуМин, подсаживаясь ближе. – Я не умею восстанавливать память, но я могу её читать. – Это как? – удивлённо вскинул брови СоДжун. – Вот дай мне свою руку, – ответил мужчина и протянул навстречу свою. Прохладная тонкая рука юноши легла в его широкую ладонь, и воспоминания тонким ручейком потекли через неё в сознание СуМина. Картинки запрыгали перед глазами мужчины, сменяя друг друга. Это было похоже на просмотр в ускоренном режиме сразу нескольких коротких фильмов. Чтобы чуть затормозить поток воспоминаний, СуМин прикрыл глаза.