Ловец снов

– У тебя ещё остались сомнения? – в комнату для наблюдателей вошёл ДжиВон и уселся на свободный стул. – У него нет алиби, и он знал лично двух жертв, Хван ЮДжона и Мин КинВу. Последний работал в той же компании, что и СонХе, и иногда заменял заболевших рабочих в его бригаде. – С тремя… – поправил его СуМин. – Что? – не понял полицейский. – Он знаком с тремя жертвами, – пояснил психиатр, – СоДжуна он тоже знал. – Не совсем так, – поправил его юноша. – Мы только иногда пересекались в местном магазине и здоровались. – Тем более, – ДжиВон поднялся и стал ходить по комнате. – Возможно, другие жертвы были ему тоже известны, как в случае с СоДжуном. – Личное знакомство не показатель, – заметил СуМин. – Я думаю, он мог знать о жертвах от общих знакомых. Город небольшой, и точки соприкосновения есть практически у всех. – Значит, ты не веришь в его невиновность? – победно улыбнулся ДжиВон. – Давай поговорим об этом позже, – нахмурился тот. – Мне нужно немного подумать. – Тогда я предлагаю пообедать, – вмешался в разговор СоДжун. – Я не против, – кивнул ДжиВон. – Что ж, – СуМин посмотрел на часы. – у меня есть ещё три часа до приезда бригадира строителей, так что мы можем купить еды и поехать ко мне. – А может, мы сходим в ресторан и пообедаем там? – посмотрел СоДжун с надеждой. – Я так давно не ел шабу-шабу. – Это опасно для тебя, – покачал головой СуМин. – Лучше оставаться в тени и лишний раз не появляться на улице. – Сейчас обеденное время и везде полно народа, – поддержал юношу ДжиВон. – Тем более СоДжун будет под моей защитой. А я, если ты забыл, полицейский. – Ну, если под твоей защитой… – усмехнулся СуМин. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… – затараторил СоДжун и, сложив перед грудью руки лодочкой, сделал по-детски милую мордашку. – Вот только не надо на меня так смотреть, – не сдержал улыбки СуМин. – Хорошо! Мы идём есть шабу-шабу, но при условии, что ты будешь в кепке и чёрных очках. ДжиВон припарковал машину на обочине, и вся троица пошла по тротуару в сторону небольшого ресторанчика. СуМин выбрал столик, стоявший на улице за широкой рекламной вывеской, и сделал заказ. Пока проворный официант расставлял на столе панчхан и устанавливал горелку, ДжиВон извинился и вышел в уборную. СоДжун подвинул свой стул ближе к СуМину и с интересом посмотрел на мужчину. – Что? – спросил тот, пытаясь за недовольной гримасой спрятать улыбку. – А что конкретно ты видел в моём сне? – произнёс СоДжун, хитро улыбаясь. – Сказать честно, сам сон в деталях я не помню, но по-моему, он был очень интимным. – Я видел комнату, – начал рассказывать мужчина, – салатовые обои, окно с белой занавеской, ваза с… – С молочными лилиями, – подсказал ему СоДжун. – Верно, – удивлённо взглянул на него СуМин. – Эта мои любимые цветы, – продолжил юноша. – А такая комната была у меня в общежитии, когда я учился в консерватории. – Хм… – задумчиво протянул СуМин, – ещё я видел мужчину. Чёрные волосы, широкие скулы, острый подбородок. И у него в ухе было кольцо, а на нем что-то висело… – он прикрыл глаза и потёр пальцами лоб. – Маленькое серебряное сердце с голубым камнем, – ответил СоДжун и грустно улыбнулся. – Ты видел ЫнХека. Мы встречались в то время. – А что потом? – спросил СуМин. – А потом он закончил учёбу и уехал, – пожал плечами СоДжун. – Просто вот так взял и уехал? – нахмурился СуМин. – Судя по сну, у вас были… как бы это сказать… – Мы любили друг друга, – ответил СоДжун, – но потом… В общем, так бывает, что люди расстаются. – Между вами тоже возникло недопонимание? – уточнил СуМин. – Наверное, – вздохнул СоДжун, – я не помню. – Ты по нему всё еще скучаешь? – спросил мужчина и поймал себя на мысли, что не хочет слышать положительный ответ на этот вопрос. – Идиотизм какой-то! – к столу подошёл возмущённый ДжиВон. – У них не работает туалет. Пришлось бежать в заведение на соседней улице. Что вы такие задумчивые? Бульон уже закипел, а в нём ещё нет ни одной креветки и ни одной рисовой клёцки! Поедание шабу-шабу на некоторое время захватило внимание всех троих. Прозрачные рисовые лепёшки быстро таяли в горячей воде и принимали в свои объятия кусочки варёной свинины, стручки зелёной фасоли, битые огурцы и тофу. – Так что ты можешь сказать о СонХе как психолог? – начал разговор ДжиВон, укладывая на лепёшку кусочек щупальца осьминога, кимчи из редьки и зелёный лук. – Он в растерянности, – ответил СуМин, макая прозрачный свёрток в соус, – и у него паника. – Понятно почему, – кивнул ДжиВон, запивая остроту соуса холодным пивом, – его прижали к стенке. – Вовсе не поэтому, – покачал головой психиатр, опуская очередной лист лепёшки в горячую воду. Он уже потянулся к тонким ломтикам красной рыбы, но СоДжун оттолкнул его палочки своими. – Попробуй лучше эту рыбу и ещё положи чеснок и помидоры, – сказал он, показывая на другую тарелку. – А потом помакай в этот соус. – Он в панике не из-за этого, – покачал головой СуМин, беря рыбу, предложенную СоДжуном. – Он не понимает, что происходит, и не знает, как ему себя вести. Понимаешь, если бы перед нами был серийный убийца, он вёл бы себя увереннее. Поверь, человек, который рассчитывает все свои убийства, давно продумал и алиби. – Как можно создать себе алиби, если он прокручивает свои дела ночью, да ещё так, чтобы этого никто не увидел? – удивился ДжиВон. – Ты помнишь, что делал в ночь восемнадцатого ноября восемнадцатого года? – улыбнулся ему психиатр. – Нет, конечно, – покачал головой полицейский, – но если напрячь память… – Именно! – воскликнул СуМин, чем немного напугал женщину за соседним столиком. Извинившись перед ней поклоном, мужчина продолжил: – И если ты попросишь некоего свидетеля вспомнить, видел ли он нашего маньяка восемнадцатого ноября восемнадцатого года, он подтвердит и скажет, что видел его в баре, или выходящим из магазина. Вот только это могло случиться не восемнадцатого, а двадцатого или пятнадцатого. Уверен, что до преступления убийца нарочно маячил у всех на глазах, в людных местах, чтобы обеспечить себе алиби. Ведь память человека штука обманчивая, и он это прекрасно знает.