Aurora Borealis

Чей-то вой. Рэгна просыпается мгновенно, вскакивает на ноги и испуганно озирается вокруг, но тут же вздыхает облегченно, когда осознает, что она в своей палатке. Вой повторяется. Она устало трет глаза руками. Судя по звуку, чудище было далеко от их лагеря. Уже радует. Можно вернуться ко сну. Да только встревоженная дрема исчезает, стекает с глаз слезами и растворяется в воздухе. Только когда от холода начинает пощипывать щеки, Рэгна понимает — за ночь все здесь остыло. Дар Драгоншакса не позволяет ей замерзнуть, но все равно ощущается некая зябкость. Она тянется к фляге, оставленной у постели и морщится, когда пальцев касается ледяной металл. Вся вода замерзла напрочь. Взгляд неосознанно тянется ко входу. Снег набился даже внутрь. Женщина прислушивается к звукам снаружи и не сразу понимает, что не слышит завываний ветра. Выходит, буря, заставшая их в дороге — наконец-то закончилась. Это не может не радовать. Она оставляет флягу у сумки, служившей ей подушкой, и начинает рыться в карманах в поисках табака. Трубка висела на поясе вместе с кинжалами, а вот мешочек пришлось спрятать. Листья покрылись белыми узорами инея. Побоялась, что драгоценный фанксирийский сорт рассыплется, пока она будет спать… Теперь придется быть очень аккуратной, чтобы в процессе разогревания табак не промок. Иначе точно коту под хвост. Хотя справедливости ради, надо было сказать, что её опасения не были напрасными. Стоило её отряду пересечь Касту и войти в земли Бат, как Рэгну начали мучить кошмары. Еще тогда, когда они останавливались у низовья безымянной реки сердце начало чувствовать недоброе. Резкий переход дня в ночь впереди не вызывал никаких положительных эмоций ни у нее, ни у ее товарищей. — «Ветурнот ближайший к обители Конунга», — мрачно улыбаясь, повествовала их невольная сопроводительница, раскачиваясь на месте, — «Именно оттуда пошло расслоение и развращение наших земель. Живое око хрустальной Властительницы непривычно к дневному свету, а тело плохо реагирует на тепло. То пошло от Душегубицы Рут, что явилась к Повелителю Аурфусу в разгар снежной бури. Злые люди выкололи ей глаз, что якобы опорочил носителя Эдем-Эндоспор. Её тело замерзло, а силой Повелителя оно было превращено в хрусталь, а выколотый глаз стал Светилом Ауруут, который видит всех нас насквозь, потомки Рая. И если сейчас путь ваш кажется простым, то на верных Конунгу землях вас ожидает лишь смерть». Будь их проводница старухой, Рэгна еще поняла бы безумство её речей, погрешила бы на возраст, но она была совсем еще девочкой, годков 7-8-ми от роду всего. Она отличалась от пришельцев тем, что не имела звериных черт богов-предков и не умела перекидываться подобно тётушке Явисфиль. Её общее помешательство и полная самостоятельность, присущая взрослым — очень сильно пугали воительницу, и она старалась лишний раз не обращаться к девочке. Да только та сама, сверкая ярко-голубыми глазами, обращалась к ней и каждый раз расходилась в кристально-чистом смехе, когда Рэгна вздрагивала от её действий. Конечно, забавно, когда женщина-исполин, королева иной страны-мира пугалась маленькой девочки! Отряд смотрел на эти игры с отвращением и каждый раз, когда она ловила чей-нибудь взгляд — в нем читалось искреннее сочувствие. Неизвестно, почему безумная малышка выбрала именно её, хотя среди воинов было достаточно и других интересных личностей. Куртка Астарты ложится на плечи, но женщина не надевает её полностью, ограничившись дополнительной кофтой на майку. Она ненавидела рукава, считая, что они сковывают движения рук, но выбирать не приходилось. Отморозиться Рэгна всегда успеет. Да и всегда, в случае чего, можно укрыться собственными крыльями, благо они были такими же теплыми, как и тело. Снега навалило много. Даже чересчур. Приходится подхватить лопату, да пытаться откопать себя самостоятельно. Мышцы взвывают от боли, но по сравнению со вчерашним — это еще ничего. Бодрит только лучше. В конце концов, она выбирается наружу. Холодно. Действительно холодно. Но она все равно не будет надевать куртку. Астарта зубоскалила, что своим исполинским ростом сестра просто порвет её любимую вещь, но при этом все равно отдала её в путь. — «За время странствий по Ритии она не раз спасала мне жизнь», — от прежнего веселья в глазах Танцующей ничего не осталось. Тон посерьезнел, а светло-розовая прядка упала на лоб, когда та выпрямилась. Недовольно вернув её на место, она продолжила: — «От дождя спасала, подушкой служила и даже служила пропуском в некоторые сомнительные места. Словом чудо, а не крутка. Даже если порвешь её, я не расстроюсь. Главное, чтобы ты живой домой вернулась. Все-таки»… — здесь её голос дрогнул, и она запрокинула голову назад, чтобы слезы вернулись обратно. Почему-то плакать при Рэгне было очень стыдно. — «…Ты последнее, что осталось у нас с Илли», — это прозвучало совсем тихо и женщине пришлось прижать сестру к себе. Та сначала сопротивлялась, пыталась выползти и даже с нервным смехом стучала по неё своими небольшими кулачками, но объятия новой королевы были крепки. В итоге она сдалась, и сквозь слезы принялась бормотать: — «Пожалуйста, вернись домой. Вернись живой. Я не хочу оставаться одна». Почему прозвучало «одна» она так и не поняла, но кое-что подозревала. Если всю жизнь отношения близняшек были крепкими, и практически потусторонними, то после смерти Викторики они начали отдаляться друг от друга. Почему — неизвестно, но женщина посчитала нужным остаться в стороне. Это их жизнь и они сами решат, что и как делать. Рэгна кое-как зажигает трубку и с удовольствием выпускает дым в холод ночеутра. Из-за вечной тьмы и висящей на одном месте местной луны-солнца нельзя было определить время суток, но тут на помощь приходила девочка, которая, опираясь на какие-то собственные чувства, говорила, когда устроить привал, а когда можно начать движение. И это было действительно полезно. С её появлением, отряд начал меньше натыкаться на слуг-чудищ Конунга, а это значительно продвинуло их. На монстров они тратили очень много времени, а так их получалось обойти. — Взгляните на небо, Королева-Дракон. Девчушка резко возникает по правое плечо и от неожиданности Рэгна роняет трубку в снег. Та потухает и её, не без сожаления, приходится вернуть на пояс. — Что я там не видела? — типичным для себя, сурово-громким тоном спрашивает она. Проводница воздевает ладонь кверху и женщине приходится проследить, а затем удивленно вздохнуть. Северное сияние! То самое, о котором так много рассказывала Иллиясфиль! — Властительница сегодня в хорошем настроении, — с довольной улыбкой произносит девочка, возвращая руку в исходное положение. — Вы слышали вой Стаарторуука, Королева-Дракон? Конунг отправила его сюда, чтобы он показал её гостеприимство. О, не беспокойтесь, — нервный смех поразил её, когда Рэгна потянулась к кинжалу. — Стаарторуук не плохой, он нас не обидит. Он просто взглянет на нас, да доложит Властительницы. Нет повода для беспокойства! И снова вой. Протяжнее, громче, злее. Нужно уходить отсюда. Немедля. — Нет-нет, госпожа, не стоит, — будто читая мысли, говорит девочка. — Насладитесь Её милостью! Как вы это зовете в своем мире? Северное Сияние? Да, вроде как так. Это может быть первым и последним, что вы видите подобного в своей жизни. И Рэгна замирает. Не может пошевелиться. Паника, ужас. Взгляд намертво прикован к цветастым бликам в черном небе. Проводница заходится в безумном смехе, а ей вторит невиданная доселе тварь. Пакостно, пакостно, пакостно. Но она ничего не может сделать. Даже кончиком хвоста не шевельнуть. Будто её заперли в собственном теле. Страх, ужас, ненависть. Но Северное Сияние в этих краях до сумашествия прекрасно.