Дневник Говарда

      Меня зовут Говард Хельман. Мне 19 лет. С этого дня я решил вести дневник, и обо всех изменениях в жизни буду отсчитываться здесь.       Вот уже второй год я служу графу Филину; он один из самых известных людей-птиц в нашем краю, и мне крупно повезло жить и работать в его поместье. Немногим обычным людям выпадает такой шанс, тем более, с таким происхождением, как у меня. Все моё детство и юность прошли на рынке, среди мешков с гнилой картошкой, крыс, потных мужиков и базарных криков. Совершенно случайно в этом богом забытом месте я встретил графа Филина, когда он со свитой проезжал мимо рынка на карете. Никогда не понимал, почему он пользуется транспортом, имея при себе пару крыльев, но как-то раз он признался мне, что не солидно летать со столь высоким положением, когда имеешь брюшко. Если бы он начал летать, лишний вес ушёл бы, но кто я такой, чтобы учить графа?       Но я отвлёкся. В тот день я бегал по поручению тетушки Фелиции, в простонародье называемой не самым приличным словом,- это не так важно,- и мне необходимо было справиться с делом быстро, потому что отец ждал меня в нашей лавчонке. И я отчётливо помню, что взял с собой пару книг, которые успел спасти от праведного гнева отца- он, простой торговец овощами и человек недалекий, книг на дух не переносил, сжигал их в печи и ругал меня за бесполезную трату времени. В общем, я бежал через весь рынок с книгами в одной руке, и с бидоном молока тети Фелиции в другой, когда по нашей узенькой улочке проезжал граф Филин. Я ничего не видел вокруг, и тени лошадей накрыли меня, когда я находился на середине дороги. Я помню сильный удар и собственный крик. Но мне повезло, что скорость коней была небольшой: я отделался легко.       Слуги графа кинулись поднимать меня, ругаясь на "грязных беспородных крысенышей"; бидон раскололся, и молоко растеклось вокруг; лошади недовольно фыркали и стучали копытами, разбрызгивая капли молока и на меня, и на слуг. Книги валялись рядом, и их страницы медленно пропитывались влагой. Я плакал от боли и страха, что меня накажут, и беспрерывно извинялся за задержку графа.       Я испугался ещё больше, когда увидел, как он выходит из кареты. В своём богатом убранстве, с расшитым золотом камзоле, он был уместен на рыночной улице так же, как драгоценный камень среди булыжников. Он нагнулся надо мной и прочёл вслух название одной из книг: - "Аргус и Сормиэль". Весьма любопытно. Мальчик, это твои книги? Ты читал их?       Я ответил утвердительно, глядя себе под ноги. Под рыночными навесами на нас поглядеть собралось уже значительное количество людей. В тот момент я думал только о том, как сильно меня будет пороть отец, когда узнает. О, а на базаре слухи разносятся со скоростью света. Я дрожал, с головы до ног облитый молоком.       - Очень любопытно,- повторил граф,- среди торговцев встретить мальчишку, читающего такого великого драматурга как Фергюса Валлоу. Чем ты здесь занимаешься, разносишь молоко?       Я пролепетал, что ещё стою у прилавка, таскаю мешки, бегаю по просьбам отца, но граф уже меня не слушал. Раздавая поручения своим людям, он обернулся ко мне, только когда я попытался уйти.       - Погоди, мальчик, я хочу, чтобы ты поехал со мной. У меня достаточно слуг, но для образованного молодого человека место найдётся.       Я растерянно огляделся, будто обращались не ко мне, и увидел, насколько вытянулись лица у наших базарных. Куда поехать, зачем, почему, а главное - что скажет отец? До меня очень плохо доходило, что за золотой шанс мне предоставляется.       Я скромно посмотрел на графа.       - Отец убьёт меня, господин, если я не приду домой вовремя. Я ведь ещё не перебрал овощи, и...       Заслышав эти слова, он рассмеялся глубоким глухим смехом, свойственным полным людям:       - Мальчик мой, тебе больше не придётся перебирать овощи или чем ты там занимаешься. Я нанимаю тебя, будешь мне служить. Ты понимаешь?       Шелест разговоров пронёсся в тени. Граф развернулся, слегка повёл крыльями и властно приказал донести моему отцу, что забирает меня. Слуги подтолкнули меня к карете и усадили внутрь, через мгновение забрался граф и сел напротив. Послышался свист хлыста, цоканье коней и скрип колёс. Мы тронулись. Мной овладела паника: с моей одежды и волос ещё капало молоко, я был весь грязный, к тому же ссадины от столкновения начали кровоточить, особенно на коленке. Представляю, как я жалко выглядел. Забился в угол, боясь запачкать бархатные сидения, и смотрел на графа перепуганными глазами.       Мне его внешность показалась некрасивой, даже отталкивающей: круглая голова, огромная блестящая плешь, остатки волос аккуратно зачёсаны, но видно, что потребовалось немало воска, чтобы придать им форму. На крупном, занимающем половину лица, и заострённом книзу носу покоились круглые очки в золотой оправе, а за их стёклами на мир взирали жуткие жёлтые глаза филина. Он будто не замечал меня, и всю дорогу смотрел в окно.        Я тоже выглянул и успел заметить удаляющиеся тенты нашего базара. Вскоре мы покинули город.        Я обрываю запись здесь, так как у меня немного личного времени; граф просил меня проветрить все комнаты в южном крыле - ждёт гостей на этой неделе. У лакея много дел, несмотря на огромный штаб слуг. Вот уже слышу, что Марлен разыскивает меня.