Дневник Говарда

      Вроде я более-менее разобрался с порядком в "Винтерхолле". Дворецкий, мистер Михаэлис, разжевал и разложил по полочкам все, что я должен делать:       6:00 - подъем, быстрые сборы. На мне приготовление одежды для милорда, утюжка. Затем нужно забрать с кухни кофе - какой-то странный пряный напиток, без которого маркиз не начинает свой день. Пахнёт кофе приятно, я наслаждаюсь его запахом, пока несу, но попробовать его не удастся. Кофе дорогой, его могут позволить себе только дворяне. Я видел, что его варят из таких маленьких зёрен, с ноготок, а не из трав, как я думал.       Ещё я подготавливаю кувшин с водой для умывания.       7:30 - я поднимаюсь с одеждой и кофе в покои маркиза, бужу его. Честно говоря, это одно из самых неловких действий, что я выполняю. Несомненно, я привыкну, но пока приходится мяться под дверью, подыскивая слова, а потом долго прочищать горло в старании выдавить простое "просыпайтесь, милорд". Нужно найти одно предложение, которое буду повторять каждый день, чтобы не думать больше.       Он ещё и пробуждается так долго, словно назло. Было бы эффективней трясти его за плечо, он сам это говорит, но что-то я пока не могу. Наверное, когда окончательно устану блеять над его головой, тогда и применю физическое воздействие.       В общем, он просыпается и сразу требует свой драгоценный кофе. Кстати, держать чашку он в состоянии, чему я немало удивлён. Лапищи-то у него здоровые. И за шнур дергать может. Он смеётся, говорит, чтобы я его не держал за неумеху.       - Этому можно научиться, уверяю тебя. Просто многие не хотят тратить время, привыкли полагаться во всем на слуг.       Пока он пьёт, я приношу кувшин и выливаю воду в таз. За эти несколько дней я рассмотрел убранство спальни милорда. Помещение большое, под стать хозяину, свободное, учитывая размах его крыльев, достигающий метров пять в длину. Как ширина моей комнаты. Обои бардовые, с золотыми узорами, очень нарядные. Окна занимают половину южной стены, впуская много света. Вся мебель крупная, сделанная под заказ; одна кровать чего стоит: круглая, массивная, загроможденная шелковыми подушками. В ней заблудиться недолго. Громадный шкаф, высокий туалетный столик слева, каменный камин справа, окружённый красными креслами, безразмерный ковёр под ногами. Стоит мне сюда зайти, как я чувствую себя таким маленьким; словно карлик в стране великанов. А милорд выглядит очень уместно среди всей этой роскоши и красного дерева.       После умывания я помогаю ему одеться. Тело у него развитое, видно, что летает часто. Никогда не видел место соединения торса и крыльев: светлые волосы на груди с середины неравномерно переходят в чёрное оперение, на ощупь сначала мягкое, а чем ближе к плечам, тем жёстче. Нижняя рубаха, верхняя, пояс, поверх - вышитая черно-золотыми полосками накидка. Я стараюсь не касаться его, потому что стесняюсь, а оттого, как он на меня глядит сверху вниз,- с лёгкой улыбкой и чуть прищурив глаза,- мне становится неловко вдвойне. Видно, насмехается надо мной.       Ну ничего, скоро я так наловчусь, что он не успеет и глазом моргнуть, как будет умыт и одет.       8:00 - милорд идёт завтракать, я следую за ним. Служанка прошмыгивает мимо, в покои, чтобы вылить таз с грязной водой и заправить постель. Она нечто вроде моей помощницы, но я даже не спросил её имени.       Я видел, как Ганс кормит милорда Филина, но не думал, что это настолько трудно. Неуклюжестью я, слава богам, никогда не отличался, но поднести прибор с едой ко рту, не уронив при этом ни крошки - задача не из лёгких. Сама ситуация выглядит абсурдно: кормить взрослого мужчину будто он младенец какой. Интересно, что бы птицы делали без нас, людей? Как ели бы, как ухаживали за собой? Жили бы, небось, дикарями, питались кореньями и ягодами. И как вышло, что эти беспомощные создания встали на самый верх?       8:30 - по утрам милорд любит читать газеты. Доставляют их сюда в конце недели, целой кипой. Получается, что все сведения о внешнем мире маркиз узнает с опозданием. С его дозволения я взял газету, почитать.       - Будь осторожен. Нельзя верить тому, что в них пишут.       - Да... милорд, но тогда зачем вы их читаете?       - Потому что умею читать между строк. Правды здесь, - он кивнул на стопку типографских листов, - процентов 5-10. Все остальное - вода.       10:00 - маркиз уходит в свой кабинет вместе с дворецким и экономкой решать дела, связанные с ведением поместья. Кажется, раньше "Винтерхолл" пребывал в ужасном запустении, никто не следил за порядком здесь. На верхних этажах до сих пор чинят стены, а крыша, оказывается, немного подтекает во время дождя. Со стороны этого не видно. Только кирпичная кладка во дворе своим разбитным видом выдаёт, что ещё не все отделано. Не знаю, в чем дело, поместье-то фамильное, почему за ним никто не смотрел?       Пока милорда нет, я навещаю хозяйственную часть особняка, подвальные помещения, где шьют, чинят, стирают и сушат одежду. Отношу туда простыни, рваные наволочки. У маркиза хоть когти и стрижены, все равно умудряются что-нибудь царапать.       Могу вернуться в свою комнату, почитать. Завтракаю, отдыхаю.       18:00 - Забираю все, что сносил к швеям утром, отношу в спальню милорда. Он поздно обедает, повторю: обедает, не ужинает, потому что предпочитает ложиться поздно, как граф Филин. Поев, он либо поднимается к себе, чтобы я переодел его в уличную одежду для полётов, и отправляется на улицу, либо спускается в гостиную и сидит у камина. Вечера и ночи холодные пошли, на севере зима наступает быстро. Я подкидываю дров и приношу кофе. Он просит меня составить ему компанию, и мы говорим на какие-нибудь отвлечённые темы. Это похоже на то, как мы сидели с графом в "уголке", только с той разницей, что я испытываю дискомфорт. Все-таки я тяжело схожусь с людьми. Или может, дело в милорде; он - самый... как бы сказать?       Колоритный, что ли, из всех, кого я встречал. Непосредственный, искренний. Глядит ласково; в мире, где каждый сам за себя, такое не каждый день увидишь. Точнее, увидишь, если человеку от тебя что-то нужно, но у меня же ничего нет: ни связей, ни денег.       В 21:00 меня начинает клонить в сон. Милорд же бодрее всех бодрых, оживляется под ночь. Читает в библиотеке (кстати, она не маленькая, но и в подметки не годится "сокровищнице" графа), я переворачиваю страницы, уже не видя слов в книге. Через час, видя, что я совсем клюю носом, он вдруг поднимается и говорит:       - Говард, да ты у нас ранняя пташка.       Я соглашаюсь, привык вставать рано, ещё со времён детства на рынке. Основная работа ведь с утра начинается.       - Тогда не буду тебя мучить, засиживаться допоздна. Пойдём.       Тут два варианта действий: либо милорд сразу идёт к себе, либо мне нужно идти в купальню, напомнить помощнице, чтобы она набрала ванну воды. Моется маркиз через каждые три дня, чистит крылья раз в неделю (и эта процедура очень трудоемкая и долгая). Я раздеваю его догола, и, слава горячей воде, из-за пара почти ничего не видно. Ни его срама, ни моего красного, как репа, лица. Он погружается в ванну, я готовлю полотенце и мыло, чтобы вымыть его волосы. Пока он барахтается, жар меня донимает окончательно. Под конец купания пар, к моему ужасу, оседает, выползает через щели, растворяется. Тогда я быстро укутываю полотенцем-скатертью (насколько оно большое) милорда, стоит ему только вылезти. И веду наверх. Помощница снова юркает за спину, видимо, спустить воду и вытереть пол. Надо познакомиться, а то как-то неудобно получается.       11:00 - Маркиз переодет в нижнюю рубашку и сидит перед зеркалом. Я расчесываю его спутанные влажные волосы, так приятно: они длинные, мягкие, струятся меж пальцев. И все, наконец, милорд отпускает меня спать. Я настолько устаю, что приводить себя в порядок даже не хочется, просто валюсь на кровать и через минуту уже сплю. Наверное, мыться буду теперь днём, пока есть время, вечером совсем не выходит.       Я совсем не жалуюсь, работа мне по плечу, тем более с таким окладом. Я уже подсчитал, что через полгода накоплю на реставрацию. Все у меня сладится, я уверен, просто нужно время. Вольюсь в жизнь "Винтерхолла", маркиз мне станет как родной. Это называется мимикрия, я читал в книге про животных.       Пока все.