Часть 1
27 апреля 2023 г., 20:42
— Ты прекрасно выглядишь, Гермиона, — Гарри улыбнулся, протянув ей руку.
— Спасибо, Гарри, — Гермиона нервно улыбнулась в ответ и, вложив свою дрожащую руку в его, подошла к алтарю.
Повернувшись, Рон встретился с ней взглядом, и у него отвисла челюсть.
— Чёрт возьми, — пробормотал он. — Ты великолепно выглядишь.
— Ты тоже, — ответила она дрожащим голосом.
— Вы все можете занять свои места, — объявил Артур Уизли.
Гермиона сосредоточила своё внимание на Артуре, начавшем читать свою речь, но его голос был не более, чем приглушенным хаосом, который был затоплен учащёнными ударами её сердца. Её зрение резко затуманилось, и независимо от того, сколько раз она вытирала руки, слой пота продолжал покрывать её ладони. Весь день Гермиона была переполнена тревогой.
— Меня вырвало утром в день моей свадьбы, — сказала ей Молли. — Нервничать — это нормально.
За одним лишь исключением, Гермиона не нервничала.
Она была в ужасе.
Идея выйти замуж была тем, о чем она мечтала большую часть своей юности. Как и многие девушки, она распланировала этот день больше раз, чем сама могла сосчитать. Это должно было происходить на улице, чтобы она могла чувствовать тепло, целующего её кожу, солнца, а звуки щебетания птиц переплетаться с бренчанием гитары, пока она будет идти к алтарю. Сама церемония не была бы чем-то экстравагантным, на ней должны были присутствовать только самые близкие друзья и семья, а отец провожать её под венец.
Это была прекрасная фантазия, которую она нарисовала в своей голове, но она так и осталась всего лишь фантазией.
Сегодня же Гермиона стояла в соборе, и сотни людей, которых она не едва знала, лицезрели, как «Золотая девочка» выходит замуж за «Лучшего друга Гарри Поттера». Не было слышно ни щебетания птиц, ни гитары и её отца тоже нигде не было видно. Напротив, её платье было слишком обтягивающим, слишком колючим и слишком кричащим. Её волосы были настолько тяжелыми, что сводило шею, а шпильки, удерживающие их на месте, впивались в кожу головы. Каблуки, на которых настояла Молли, натирали ей пальцы ног, а на запястье уже вылезла сыпь из-за аллергической реакции на цветы в букете.
Всё было неправильно.
Гермиона знала, что ей не следует быть такой придирчивой в, кажущихся незначительными, вещах, и что она должна быть благодарна за то, что вообще осталась жива. Шансы на то, что они победят Волдеморта и выживут, чтобы рассказать эту историю были ничтожно малы, но они сделали это. Они уничтожили все крестражи и сделали то, что большинство волшебников Англии считали невозможным; они убили Волдеморта.
Она должна быть счастлива.
Она выходит замуж за парня, в которого влюблена с четырнадцати лет; она вернулась в Хогвартс, чтобы закончить учёбу, и получила работу в Министерстве. И всё же, она не была счастлива. Наслаждение от титула «Героини войны» прошло быстрее, чем действие Оборотного зелья, и ничего из того, чего Гермиона хотела и над чем так усердно работала, больше не приносило её радости.
Страх вытеснил волнение и счастье, которые должны были сопровождать её в день свадьбы, потому что она знала, что в ту секунду, когда она произнесёт эти два слова и даст клятву Рону, она потеряет себя. Гермиона Грейнджер больше не будет существовать. Вместо этого она будет сокращена до «Миссис Уизли, Золотой девочки» или «Миссис Уизли, жены лучшего друга Гарри Поттера».
Гермиона не хотела причинять Рону боль, он не сделал ничего плохого. Конечно, огонь между ними, что когда-то так пылко горел, поблек, и в последнее время он, казалось, больше интересовался квиддичем, нежели своей невестой, но тем не менее, он не заслуживал, чтобы ему разбили сердце. Но Гермиона не могла этого сделать. Она уже несколько недель осознавала, что что-то не так, но только сейчас, стоя перед их друзьями и случайными незнакомцами, она по-настоящему поняла, что это не та жизнь, которую она хотела, по крайней мере, больше не та.
Итак, когда Артур спросил Гермиону, хочет ли она, чтобы Рон стал её мужем, три слова, которые никто не ожидал услышать, сорвались с её губ.
— Я не хочу.
8 лет спустя…
— В следующий раз, когда я тебя увижу, я рассчитываю на полную рецензию, — сказала Гермиона, вручая девушке книгу. — О, так и сделаю, — воскликнула молодая девушка. — Увидимся, Мисс Гермиона. — Увидимся, Клэр, — улыбнулась она. Когда Гермиона начала перебирать стопку возвращённых книг, она почувствовала вибрацию телефона в заднем кармане. Достав устройство, она взглянула на идентификатор звонящего и ответила. — Привет, пап, — сказала она. — Да, у меня ещё есть несколько дел на работе, а потом я отправлюсь туда, — заметив своего босса, Гермиона повернулась, опустила голову и начала шептать. — Да-да, я знаю. Хорошо, я действительно не могу сейчас говорить. Скоро увидимся. Хорошо. Пока, люблю тебя, — Гермиона быстро повесила трубку и, засунув телефон обратно в карман, выпрямила спину и сосредоточила своё внимание на книгах перед ней. — Гермиона, — Полли, её босс, кивнула. — Привет, Полли. Как прошёл твой день? — Если опустить тот факт, что мой муж считает, что, если осталось несколько глотков, то можно оставить практически пустой пакет молока в холодильнике, или тот факт, что я пролила кофе себе на юбку во время обеда, то просто великолепно, — ответила она с натянутой улыбкой, прежде чем уйти. Полли никогда не отличалась особым дружелюбием и, казалось, всегда была чем-то недовольна, как правило, своим мужем. Когда Гермиона только начала работать в библиотеке, она была рада завести новых друзей. Её трепет быстро угас, стоило ей познакомиться со своими коллегами. Удивительно, но Полли оказалась самой приветливой из всех. Гермиона не возражала. Она согласилась на эту работу не из-за социального аспекта; она согласилась, потому что это было безопасно и просто, а ещё она проводила весь день в окружении книг. Грейнджер уволилась с работы в Министерстве через несколько недель после того, как ушла от Рона в день их свадьбы. Видеть фотографии, на которых она выбегает из собора, напечатанные на первой полосе Ежедневного пророка каждое утро, стало устаревшим. Гермиона также обнаружила, что работа, на которую она согласилась, была не той, о которой её просили. Она должна была стать аналитиком в Департаменте магического права. Но вместо этого они выставляли её напоказ, как какой-то выигранный ими жетон. Какой фантастической рекламой для Министерства было то, что двое из Золотого трио работали с ними. Гарри, казалось, не так сильно возражал, но она видела, что даже он стал раздражённым. В отличие от Гермионы, его имя имело большой вес. Он мог отказаться от интервью, и когда он разговаривал с министром Шеклболтом и сказал, что он пришёл, чтобы работать аврором, а не для быстрой фотосессии, Шеклболт слушал. В то время как, когда Гермиона сделала то же самое в отношении своей работы, её проигнорировали. Это был неидеальный способ уйти, и Грейнджер было больно это делать, но однажды она ушла и больше не вернулась. Ни уведомления, ни письма, ничего. Единственными, кому она рассказала о своём отъезде, были Гарри и Джинни. Она хотела начать всё сначала и освободиться от бдительного ока Магической Англии. Все так много от неё ожидали. И даже более того, казалось, что они не могли дождаться, когда она оступится и запятнает свой статус «Самой яркой ведьмы своего возраста». Гермиона никогда не думала, что захочет сбежать из волшебного мира, но это именно то, что она сделала. Она собрала свои вещи и переехала в маленькую квартирку в маггловском городке, в котором выросла. Она подала заявление на работу в публичную библиотеку, где провела большую часть своего детства, и приняла простоту всего этого. Беготня и борьба со злом в течение многих дней изматывали её, и всё, чего она теперь хотела — это роскошь просто существовать, когда никто в ней не нуждается. Примерно через год после того, как она устроилась в своей новой жизни, она отправилась в Австралию и разыскала своих родителей. Она провела обширное исследование по обращению вспять последствий заклинания Забвения. Было больно видеть их снова и представляться из-за провалов в памяти; им потребовались месяцы, чтобы вспомнить свои имена, но через два года воспоминания, наконец, вернулись. Гермиона боялась, что они рассердятся на неё за то, что она стёрла их память. Она не знала, как справится с их потерей снова, если они оттолкнут её. Но, к её облегчению, они отнеслись с пониманием и были просто рады её возвращению. Благодаря Скрывающим чарам, которые Гермиона в последнюю минуту успела наложить на дом перед отъездом на охоту за крестражами, дом её детства так и не был выставлен на продажу, что позволило родителям переехать обратно в него по возвращении. Они вновь открыли свой стоматологический кабинет, и всё вернулось в норму. В норму. Это была концепция, с которой Гермиона не была знакома с тех пор, как в одиннадцать лет впервые встретила Гарри и Рона. Постоянно было то, что им приходилось расследовать или от чего убегать. В прошлом Гермиона процветала от огромного давления, но став старше и поразмыслив, она поняла, что это была слишком большая ответственность, чтобы взваливать её на трёх маленьких детей. Конечно, у неё были увлечения, её приглашали на танцы и ей даже разбивали сердце, но её молодость была у неё украдена. Итак, теперь, став взрослой, Гермиона решила быть эгоисткой. Всё, что она делала, теперь было для неё самой. Она заслужила быть эгоистичной, тратя своё время и энергию. Конечно, такие люди, как Рита Скитер, не согласились с её выбором и назвали её трусихой. Она даже зашла настолько далеко, написав, что Гермиона не сыграла такую уж большую роль в войне, она была просто симпатичной девушкой, которая следовала за ней. Это просто сплетни, это то, что продаётся, сказала себе Гермиона. Поначалу было трудно не принимать всё близко к сердцу. Некоторое время она была одержима желанием посмотреть, какие новые статьи о ней опубликовали. Было невыносимо видеть, как её имя втоптали в грязь, а весь её тяжёлый труд и жертвы свели к минимуму. Она отдала всю себя и ни разу не просила ничего взамен, но из-за того, что она отделила себя от волшебного мира, они превратили её не более чем в пустышку. Гермиона не могла этого вынести и даже подумывала навестить Риту, но она отговорила себя от этого. Как только Гермиона отписалась от Ежедневного пророка и по-настоящему разорвала связи с волшебным миром, она, наконец, нашла то, что искала — спокойствие. Она проводила дни за работой в библиотеке, а вторую половину дня, завернувшись с книгой в одеяло, а по выходным навещала своих родителей. Больше не было никакого хаоса и разрушений, только простота.***
Придя в кабинет своих родителей, Гермиона подошла к стойке регистрации. — Привет, Гермиона, — сказала секретарша и её губы, накрашенные красной помадой, растянулись в широкой улыбке. — Я передам твоему отцу, что ты здесь. — Спасибо, Виктория, — ответила Гермиона, прежде чем занять место в вестибюле. Порывшись в сумке, она достала книгу и расслабленно откинулась на спинку стула. — Оно того стоит? — спросил кто-то как только она убрала закладку и начала читать. Гермиона оторвала глаза от страницы и встретилась взглядом с пожилой женщиной, сидящей напротив неё. — Простите? — Книга, — уточнила женщина. — Стоит ли её читать? Ромео уже достаточно давно упрашивает меня прочитать её. Он довольно настойчив. — О, да, я бы так сказала, — ответила Гермиона. — Если честно, я читаю её уже в третий раз. Что-то вспыхнуло в глазах женщины, придав её лицу выражение, которое можно было описать, как слегка коварное. Гермиона поёрзала на своём месте, когда она встала и заняла стул рядом с ней. — Сколько тебе лет? — Э-э, двадцать восемь, — нерешительно ответила Гермиона. — Ты замужем? Глаза Гермионы расширились, а щёки вспыхнули от такого вопроса. Она никогда не встречала никого, кто был бы настолько навязчив. Она только минуту назад встретила эту женщину, а в её личное пространство уже вторглись. — Потому что, если ты одинока, я думаю, что у меня есть кое-кто, кто тебе бы очень понравился, — продолжила женщина. — Он немного грубоват снаружи, но у него есть душа, какую можно встретить лишь раз в жизни. Я думаю, что вы двое были бы идеальной парой. Она серьезно? Гермиона не могла поверить в то, что слышала. Откуда этой незнакомке знать, кто был бы идеальной парой для неё? Она же ничего не знает о ней, кроме книги, которая сейчас была у неё в руках. — Я… — начала Гермиона, но её прервал отец, когда зашёл в вестибюль и позвал её. — О, я вижу мой любимый пациент и моя любимая дочь встретились, — сказал её отец. — Я думал, что тебе не нужно было убираться до следующего месяца, Рут. — Нет, — ответила пожилая женщина, — Но я могла либо прийти сюда, либо посетить вечер игры в бинго. — Я думал, ты любишь бинго. — Я люблю, но на прошлой неделе Филлис выиграла. — И это проблема, потому что? — спросил он. — У тебя есть деньги, чтобы заплатить за мой залог? Потому что я, скорее всего, закончу в тюрьме за то, что стёрла самодовольное выражение с лица этой старой карги. Гермиона изо всех сил старалась подавить смех, когда в её голове возник образ, казалось бы, безобидной женщины, сидящей рядом с ней и бьющей кого-то во время игры в бинго. Отец Гермиона прочистил горло и сказал: — Тогда, хорошо, что ты не пошла. — Именно так я и думала, — ответила Рут. — Теперь, пожалуйста, скажи своей дочери, что она должна присоединиться ко мне в эти выходные и выпить чаю. Гермиона покачала головой. — О, я… — Я думаю, это было бы прекрасно, — вмешалась мать Гермионы, появившись рядом со своим мужем. — Рут печёт самое вкусное печенье. — Мам, я действительно не думаю, что… — Тогда решено! — Рут хлопнула в ладоши. — Увидимся в субботу в десять, — сказала она, поворачиваясь лицом к Гермионе. — Твои родители дадут тебе мой адрес. Прежде чем Гермиона смогла любезно отказаться, придумав какое-нибудь оправдание, почему она не сможет присутствовать, Рут вскочила на ноги и последовала за матерью Гермионы обратно в комнату. Что, чёрт возьми, только что произошло? — спросила себя Гермиона, откидываясь на спинку стула.***
— Ты когда-нибудь носишь что-нибудь кроме чёрного? — Рут рассмеялась, когда жестом попросила ещё чаю. Взяв чайник, Драко наполнил её кружку и сказал: — Я думал, ты будешь в восторге от того, что я всегда одет должным образом. — Одет должным образом для чего, похорон? — Да. — И кто умирает, могу я узнать? — спросила она, поднося чашку к губам. — Ты, — ответил Драко, откидываясь на спинку стула. — По крайней мере, это то, что ты постоянно говоришь. В последнее время ты выглядишь ужасно бледной, — поддразнил он. — Неужели время, наконец, пришло? Ты видишь свет? Убрав салфетку с колен, Рут щёлкнула запястьем и ударила Драко концом салфетки по руке. — Придурок, — усмехнулась она, что заставило Драко рассмеяться. Если бы кто-то усадил Драко шесть лет назад и сказал ему, что он проведёт воскресное утро за чаепитием со своей соседкой-магглом, он, скорее всего, заколдовал бы их. После Битвы за Хогвартс Драко сдался и поплатился за роль, которую он сыграл как Пожиратель смерти. Он провёл три года в Азкабане, в течение которых ему предоставили возможность закончить учёбу. Драко знал, что единственная причина, по которой ему разрешили это сделать, заключалась в том, что это было хорошей рекламой для Министерства и самого министра. Министр Шеклболт, человек с «золотым сердцем», предложил злобному Пожирателю смерти образование. Шеклболт был ещё более отвратительным, чем Святой Поттер, решил Драко. Однако, причины, стоящие за всем этим, не имели для него значения. Он нацелился на конкретную карьеру и собирался использовать любую возможность, чтобы работать над этим. Никто не ожидал, что Драко окончит школу, не говоря уже о том, что он прошёл Ж.А.Б.А. по восьми предметам и получил отличные оценки за каждый. Когда пришло время, и его выпустили из Азкабана, Драко подал заявления на должность целителя в больнице Святого Мунго. Сначала все думали, что он шутит. Только когда он появился третий день подряд, чтобы проверить своё заявление, они, наконец, восприняли его всерьёз. Во время интервью Мастер-целительница Фелисити спросила Драко, что заставило его захотеть заняться определённой профессией. — Моя мать, — ответил Драко. Во время Битвы за Хогвартс Нарцисса приняла, как показалось Драко, самое глупое решение в истории — она спасла Гарри жизнь. Её ложное заявление о том, был ли Гарри жив, привело к тому, что её жизнь оборвалась. Драко держал её в своих объятиях, казалось, часами, когда он кричал, чтобы кто-нибудь помог, но этого никто не сделал. Никто не обратил внимания на падшего Пожирателя смерти. Драко съедало чувство вины за то, что он не смог помочь своей матери в тот момент, но в то же время он знал, что не виноват в том, что она умерла. Это был Гарри. Во всём виноват Святой, чертов, Поттер и его маленькие тупые друзья-гриффиндорцы. В тот день Драко поклялся сделать всё, что в его силах, чтобы убедиться, что он никогда больше не окажется в подобном положении. В следующий раз, когда пострадает кто-то из его близких, он сможет спасти их. Спустя некоторое время и пару тонких угроз они предложили Драко работу в больнице Святого Мунго. Он начал как ученик целителя и быстро продвинулся по служебной лестнице. Всего за один год Драко освоил три разных навыка. Зелья и отравления растениями, урон от заклинаний и травмы. Он был на пути к тому, чтобы стать самым молодым мастером-целителем, которого видела больница Святого Мунго более чем за столетие, и, что удивительно, пациенты любили его. Его довольно бесцеремонный подход при разговоре с ними завоевал их уважение. Пациенты ценили честность Драко в отношении их состояния, и если что-то будет болезненно, они знали, что могут доверять ему, и что он сообщит им об этом. Карьера Драко как целителя и будущее в целом выглядели блестящими, и впервые он доказал, что способен добиваться всего сам, а не с помощью своего отца. Если бы любая другая ведьма или волшебник были на его месте четыре года назад, они, скорее всего, остались бы на месте и продолжили свою карьеру в Святом Мунго, но Драко стремился к большему, чем просто карьера — он хотел жизни, и желательно такой, в которой его не ругали бы постоянно за ошибки, которые он совершил, будучи напуганным ребёнком. В то время как пациенты обожали его, того же нельзя было сказать об остальной Волшебной Англии. Почти каждый день, брал ли он свой утренний кофе или просто шёл по улице, кто-нибудь плевал в его сторону. Прошлое, от которого он так старался отойти и вырасти, всегда бросали ему прямо в лицо. Не имело значения, что он спас сотни жизней как Целитель, потому что единственное, что все остальные, казалось, помнили, были те несколько, которые он оборвал как Пожиратель смерти. Итак, сразу после вечеринки, которую устроили для него коллеги, чтобы отпраздновать годичную годовщину работы в Святом Мунго, Драко подал заявление об увольнении. Он купил дом в причудливой деревушке на севере Лондона и медленно, но верно привык к образу жизни магглов. Драко всегда считал магглов довольно ленивыми, и он быстро обнаружил, что был прав, когда так полагал, но это было именно то, чего он и хотел. От него больше ничего не требовали. Никто не говорил ему, кем он может быть, а кем нет, и, самое главное, никто не знал, кем он был. Это был его новый старт, способ по-настоящему построить жизнь, о которой он мечтал. Хотя Драко больше не работал в больнице Святого Мунго, его репутация Целителя осталась неизменной, и время от времени он брался за особые случаи, в большинстве из которых он путешествовал. Когда он не работал, он просто наслаждался тишиной, которая его окружала. Он не утруждал себя тем, чтобы завести друзей или подружиться с кем-либо из соседей, за исключением Рут. Менее чем через двадцать четыре часа после того, как Драко переехал в новый дом, Рут вальсировала прямо в нём и чувствовала себя слишком комфортно. Она даже не потрудилась представиться, прежде чем сказать Драко, что он будет чинить различные предметы в её доме. — Ты довольно высокий, — сказала Рут, оглядывая Драко с ног до головы. — Значит ты сможешь заменить лампочку в моей гостиной. Его первым впечатлением о Рут было то, что она была шумной, не знала границ и, похоже, никогда не слышала о чём-то, называемом манерами. Несколько раз Драко пытался избавиться от неё, но Рут была как таракан — она просто продолжала возвращаться. В конце концов, Драко махнул белым флагом и поменял чертовы лампочки этой женщины. Он не знает, как это произошло, но вскоре после этого Драко пил с ней чай каждое воскресное утро. Малфой всё ещё находил женщину-маггла довольно раздражающей, но постепенно полюбил её. Рут, в некотором смысле, залатала ту дыру, которая была в сердце Драко с тех пор, как он потерял свою мать. Она также вела себя слишком похоже на Нарциссу. Однажды Рут затащила его на один из своих печально известных вечеров игры в бинго. Она с гордостью провела его по общественному центру, разглагольствуя о том, какой он красивый и что он был очень богатым «сиделкой-путешественником», что бы это ни было, чёрт возьми. Но основное, чем она была похожа на его мать, заключалось в том, что её главной заботой была его личная жизнь. — Я имею в виду, честно говоря, у тебя действительно нет желания остепениться? — спросила Рут, прежде чем сделать глоток чая. — Ты не становишься моложе. Твоя привлекательная внешность не будет длиться вечно, Ромео. — Рут, — вздохнул Драко. — Нам обязательно снова начинать этот разговор? Ты прекрасная женщина, но мы просто друзья, — дерзкая ухмылка скользнула по его губам, когда он откусил булочку. — Такой самодовольный маленький засранец, — ответила она, закатывая глаза. — Верь мне, когда я говорю, что ты не смог бы справиться с такой женщиной, как я. Я совершенно не в твоей лиге. — Не забудь упомянуть возрастные предпочтения, — передразнил он. — Мне нравятся женщины постарше так же сильно, как и любому другому парню, но мне уже за сорок, а это значит, что тебе лет на тридцать больше. Стук в дверь прервал Рут, прежде чем она смогла проклясть Драко за ехидное замечание. Махнув рукой, она сказала: — Иди, открой дверь. — О, у тебя что, ноги внезапно перестали слушаться? — спросил Драко, каждое его слово было пропитано сарказмом. — Как ты и сказал, я практически древняя. Ты же не хочешь рисковать моим хрупким телом, падающим в обморок по пути к входной двери, не так ли? — она ухмыльнулась. — Ты невозможная женщина, Рут. — А ты тратишь слишком много времени на выполнение простой задачи. А теперь поторопись. Кто знает, мой следующий вздох может стать последним. Встав из-за стола, Драко направился к входной двери. — Лучше бы это были не новые покупки с твоего онлайн-сайта, — предупредил он. — Тебе действительно нужно прекратить… — внезапно его дыхание сбилось, желудок опустился, а голова закружилась, когда он уставился на человека, стоящего перед ним. Она была немного выше, чем когда он видел её в последний раз, её грудь и бёдра округлились, и она, казалось, наконец-то открыла для себя древний инструмент, называемый расческой для волос. Но, кроме этих нескольких факторов в ней ничего не изменилось. Драко почувствовал себя так, словно перенёсся в прошлое и снова оказался в Хогвартсе, когда посмотрел в её золотисто-карие глаза. — Какого хрена ты здесь делаешь, Грейнджер? — спросил он, сжав челюсти и сузив глаза. — Я могла бы спросить у тебя то же самое, Малфой, — ответила она так же резко. — На случай, если ты забыла, я тот, кто открыл эту чёртову дверь. Так почему бы мне не спасти нас обоих от этого несчастья и не закончить этот разговор здесь, — усмехнулся он, прежде чем захлопнуть дверь. Только он повернулся, чтобы уйти, как раздался ещё один стук в дверь. Издав раздражённый стон, Драко развернулся и рывком открыл дверь. — Ты потеряла свой здравый смысл с годами? — высмеивал он. — Когда кто-то захлопывает дверь у тебя перед носом, они говорят тебе убираться. Когда он отошёл, чтобы в очередной раз закрыть за ней дверь, Гермиона прижала ладонь к двери из красного дерева и толкнула её обратно. — Похоже, ты утратил свои чистокровные манеры, — парировала она. — Только когда говорю с тобой. — Приятно видеть, что ты оказался именно таким, как я тебя себе представляла, — сказала Гермиона. — А теперь, если это не причинит тебе много боли, не мог бы ты сказать мне, в каком доме живет Рут Лэнгфорд? Очевидно, моя мама дала мне неправильный адрес. — Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной, — пробормотал Драко, проводя рукой по всему лицу. — Ради всего святого, что так долго? — позвала Рут из другой комнаты. Глаза Гермионы расширились, когда она узнала голос. Не было никакого шанса, чтобы Драко, чертов, Малфой был тем мужчиной, который, по словам Рут, был «идеальной парой» для неё. Единственное, что у них было общего, это то, что они оба посещали Хогвартс. Больше ничего и быть не может. Драко был кислым, тогда как Гермиона была милой. Он был огнём, а она была водой. Гермиона считала себя страстной и жизнерадостной личностью, которая была логичной, справедливой и этичной. Что касается Драко, он казался всё тем же стойким и склонным к суждениям мальчиком, которого она знала в школе, который явно всё ещё питал предубеждения против любого, чья кровь не была чистой. Даже их внешность свидетельствовала об их вопиющих различиях. Там, где у Драко были острые углы, у Гермионы они были округлые. Его глаза были холодными, пронзительными и неприветливыми, а у неё — тёплыми, добрыми и нежными. Его фигура была широкой и властной, в то время, как её миниатюрной и изящной. Цветные чернила покрывали почти каждый дюйм его левой руки. Различные виды цветов обрамляли Тёмную метку на его предплечье, а дракон и змея переплетались вдоль мускулистых изгибов его предплечья и достигали плеча. Гермиона решила, что, возможно, у них была ещё одна общая черта. Хотя на её коже не было чернил, но её левая рука была помечена. Взгляд Гермионы переместился на шею Драко. Воротник его рубашки закрывал большую часть шеи, но она всё ещё могла видеть достаточно чёрных линий, которые ползли сбоку вдоль его шеи, чтобы узнать эту отметину — она была точно такая же, как у Сириуса. — Не знал, что ты склонна к припадкам, Грейнджер. Звук голоса Драко привлёк внимание Гермионы и заставил её оторвать взгляд от его шеи и встретиться с его пристальным взглядом. — О чём ты говоришь, Малфой? — Ты просто смотришь с отсутствующим выражением лица. Обычно это признак того, что кто-то страдает припадками малой тяжести, — объяснил он. — Я не страдаю от припадков, — раздражённо ответила она. — Тогда прекрати, блять, пялиться на меня. — Я не пялюсь на тебя и никогда не пялилась, — возразила Гермиона. — Верно, — усмехнулся он. — Сколько времени нужно, чтобы открыть эту чёртову дверь — о! — плечи Рут расслабились, а губы растянулись в озорной усмешке. — Гермиона, у тебя получилось. — Привет, Рут, — улыбнулась Гермиона. — У вас прекрасный дом. Рут отмахнулась от комплимента. — Пожалуйста, нет необходимости флиртовать со мной. Прибереги своё обаяние для Ромео, — она подмигнула, и это заставило Драко и Гермиону неловко поёжиться. Не обращая внимания на удушающее напряжение в воздухе, Рут жестом пригласила Гермиону войти. — Проходи, присоединяйся к нам. Драко нальёт тебе чаю. Следуя за Рут и Гермионой в гостиную, Драко сказал: — У неё две руки, она может налить сама. Повернувшись, Рут ударила Драко по затылку. — Не будь занудой и налей хорошенькой девушке выпить. Гермиона даже не попыталась скрыть смех, занимая своё место. Драко хмуро посмотрел на неё, взял чайник и наполнил её чашку. — Итак, — выдохнула Рут, поворачиваясь лицом к Гермионе. — Расскажи мне о книге, которую ты читала на днях. Ты уже закончила своё третье прочтение? — Третье? — Драко издал издевательский смешок. — Пожалуйста, ты должна читать «Историю» по крайней мере, в сотый раз. Не хотелось бы тебя огорчать, Грейнджер, но если ты всё ещё пытаешься осмыслить материал, тебе лучше просто сдаться, потому что ты явно никогда этого не сделаешь. — И почему ты так уверен, что «История» — это та книга, которую я сейчас читаю, Малфой? — бросила вызов Гермиона. Драко наклонился вперёд и сказал: — Потому что это единственная, чертова, книга, которую ты когда-либо носила. Для того, кто стремится быть самой умной в группе, ты, безусловно, тратила много времени на бесполезную информацию. — Это не бесполезная информация! — возразила она, тоже наклоняясь вперёд. — Ты единственная, кто так думает. Есть причина, по которой ты могла постоянно проверять эту книгу в библиотеке, и это не потому, что мадам Пинс питала к тебе слабость. — Ты отвратительный маленький… — Я здесь что-то упускаю? — прервала Рут, переводя глаза с Драко на Гермиону, которые оба перегнулись через стол с убийственными взглядами. — Да, я определённо здесь чего-то не понимаю, — продолжила она. — Вы двое знаете друг друга? — Да, — ответила Гермиона. — К сожалению, — сказал Драко в то же время. — Вы расскажете мне, как вашему поколению удаётся быть такими неопределёнными? Гермиона и Драко откинулись на спинки своих кресел. Скрестив руки на груди, Гермиона сказала: — Мы вместе ходили в школу. — Как тесен мир, — воскликнула Рут. — Я имею в виду, каковы шансы, что вы оба ходили в частную школу-интернат в Шотландии и оказались здесь, в Хитгейте? Вы также дружили с, о, как там ещё раз его зовут? — спросила Рут, взглянув на Драко. — Мальчик, которого ты приводил в прошлом месяце? — Тео, — ответил Драко. — Да, Тео! С ним вы тоже дружили? Гермиона покачала головой. — Единственное, что у нас было общего — это несколько занятий за все эти годы. — И спасибо Мерлину за это, — презрительно добавил Драко. — Я бы сбросился с Астрономической башни, если бы у меня было что-то общее с таким человеком, как ты. — Таким человеком, как я, да? Не стесняйся подробнее рассказать, что значит быть «человеком, подобным мне», — подсказала Гермиона. — Упрямый хвастун, который думает, что обливающееся кровью сердце — это черта, которая автоматически делает его лучше всех остальных. — Забавно слышать это от эгоистичного придурка, который на самом деле верит, что он лучше всех исключительно из-за чистоты крови. — Чистоты чего? — спросила Рут. — Ничего, — ответили они одновременно. — Ты совсем не изменился, — продолжила Гермиона. — Ты всё тот же напыщенный индюк, который годами превращал мою жизнь, Гарри и Рона в сущий ад. — Боги, ты себя слышишь? — насмехался Драко. — Скажи мне, Грейнджер, ты когда-нибудь устанешь от своего комплекса жертвы? Я ни хрена никому из вас не сделал. Вы даже понятия не имеете о жизни в аду. — Ты называл меня грязнок… — Гермиона оборвала себя, как только вспомнила, что среди присутствующих был и маггл. — Ты знаешь, как ты меня называл. — Тот факт, что глупый подросток, назвавший тебя по имени, было худшим, что с тобой случилось, только подтверждает моё заявление о том, что ты ни хрена не знаешь. Твоя наивность не делает тебя хорошим человеком, Грейнджер. Она делает тебя глупой. — Говоришь как истинный Малфой, твоя мать, должно быть, очень гордится, — слова сорвались с губ Гермионы прежде, чем она смогла их остановить. Как только они вылетели, она поняла, что не должна была их произносить, но было слишком поздно. Когда глаза Драко потемнели, Гермиона обнаружила ещё один момент, которым они отличались. Она была добычей, Драко был хищником, и он был готов пойти на убийство. Гермиона была одной из немногих учениц в Хогвартсе, которую Драко никогда не пугал, до сих пор. Её сердце билось так быстро, что она была уверена, что в любой момент оно может вырваться из груди. Она почувствовала, что вся кровь отхлынула от её лица, когда Драко медленно встал и, положив руки на стол, наклонился вперёд. Всё в нём было угрожающим. Его поза, выражение глаз, сжатая челюсть. Даже сам Волдеморт не вызывал такого страха, который сейчас вызывал Драко, смотря на неё сверху вниз. — Пошла. Вон. — скомандовал Драко. В его тоне была грубость, которая, казалось, царапала уши. — Малфой, я… Гермиона вздрогнула, когда Драко ударил кулаком по столу, отчего вся посуда зазвенела, а чай из её чашки пролился на скатерть. Его челюсть сжалась так сильно, что казалось, она вот-вот сломается. — Я сказал, убирайся нахуй! — его слова были обрывистыми и акцентированными, каждое из них подчёркивало его раздражение. Гермиона посмотрела на Рут, которая, казалось, не пострадала от вспышки гнева. — Простите, — извинилась Гермиона, вставая со стула. — Мне так жаль, — ещё раз сказала она, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.
Примечания:
Итак, начало перевода прекрасной работы положено!
Новые главы будем выкладывать каждую неделю, но постараемся чаще.
Включена публичная бета, поэтому не стесняйтесь оставлять в ней комментарии, если увидите ошибку.
