Me and the Devil | Я и Дьявол

      Драко осторожно поднёс кружку к губам, его глаза не отрывались от страниц книги в руке, когда он делал глоток. На спинке дивана растянулся Живоглот, его мягкое мурлыканье вибрировало у спины Драко, а хвост медленно раскачивался взад-вперёд.       — Нет, они этого не сделали, — выдохнул Драко, его глаза расширились, когда он лихорадочно перелистнул к следующей странице. — Это невозможно, — продолжил он бормотать себе под нос.       — Мяу.       — Вот что я думаю, Живоглот.       — Мяу.       — Один из них должен выжить, так работает игра.       — Мяу.       — Почему ты так говоришь?!       — Эй, приятель, что ты… — внезапное появление Тео заставило Драко подпрыгнуть на месте, когда он резко захлопнул книгу.       — Чёрт возьми, Тео, — выдохнул Драко. — Ты не можешь просто так подкрадываться к кому-то.       — Не моя вина, что ты был слишком занят своей маленькой книгой, чтобы услышать, как я объявляю о своём приходе, — высмеял Тео. — Кстати, — сказал он, выхватывая книгу из рук Драко, — о чём «Голодные игры»? Люди голодают?       — Это одна из частей, — сказал Драко, забирая свою книгу обратно.       — Что за отрывок заставил тебя задыхаться, как идиота? — поддразнил Тео, заняв место рядом с Малфоем и начав чесать Живоглоту голову.       — Создатель игры только что объявил, что только один трибут может выиграть.       — И это достойно восхищения, потому что...?       — Потому что они солгали, и теперь Китнисс и Пит должны решить, кто из них умрёт, а кто будет жить! — воскликнул Драко.       Голова Тео дёрнулась в сторону, а глаза расширились от любопытства.       — Кого они в конечном итоге выбрали?       — Я не знаю, ты ворвался как раз тогда, когда я собирался это выяснить, — ответил Драко с раздражением в голосе.       — Моя вина, — Тео поднял руки, сдаваясь. — Итак, как складывается жизнь с котом Грейнджер?       — Он не её кот.       — Я почти уверен, что так и есть.       — Нет, — подчеркнул Драко. — Мы делим опеку.       — Потому что Грейнджер позволила это.       — Разве тебе не нужно трахаться с гриффиндоркой? — усмехнулся он.       — Я это делаю, — Тео гордо ухмыльнулся, вставая с дивана. — И, если я правильно запомнил расписание вашей опеки, тебе тоже полагается посещать гриффиндорку.       Драко закатил глаза от этого заявления. Тео был прав, сегодня четверг, а это значит, что настала очередь Гермионы быть с Живоглотом. По мнению Драко, идея совместной опеки была полной чушью.       Вот почему после ухода Тео, не спешил убираться в доме. Он также отказался от вызова маггловского такси и вместо этого решил дойти пешком до дома Гермионы. Собирался ли он опоздать, чтобы отвезти Живоглота? Да. Волновало ли его это? Ни капельки.       Была половина девятого, когда Драко, наконец, появился на пороге её дома. В ту секунду, когда костяшки его пальцев коснулись двери, она распахнулась, и появилась разъярённая Гермиона. Её руки были сложены на груди, и она метала яростные взгляды на Драко, который смотрел на неё в ответ с почти скучающим выражением лица.       — Ты знаешь, который час? — отругала она, язык её тела слишком напомнил Драко о том, как его мать стояла в дверях всякий раз, когда сердилась на него.       Драко лениво поднял руку и посмотрел на часы. Он мог чувствовать ярость, исходящую от Гермионы, пока прислушивался к нетерпеливому стуку её ног по деревянному полу. Довольный её раздражением, он продолжал смотреть на часы ещё две минуты, прежде чем, наконец, встретиться с ней взглядом.       — Сейчас восемь тридцать три, — небрежно ответил он.       — Я знаю, который час, Малфой, — прорычала Гермиона.       — Тогда почему ты спросила?       — Это должно было подчеркнуть тот факт, что ты опоздал! — Гермиона разочарованно всплеснула руками в воздухе. — У меня есть место, где я должна быть, и теперь, благодаря тебе, я опаздываю!       — Успокойся, Грейнджер. Я уверен, что твоя маленькая маггловская парочка не будет возражать.       — Не говори мне успокоиться… — глаза Гермионы расширись. — Подожди, как ты о них узнал?       — Есть свои способы, — он беспечно пожал плечами.       Гермиона в замешательстве нахмурила брови.       — Ты был… — она замолчала. — Знаешь что, — она покачала головой и посмотрела на часы, — у меня нет на это времени, — потянувшись вперёд, Гермиона забрала Живоглота из рук Драко и положила его на диван. Повернувшись, она схватила свою куртку с вешалки и прижала ладонь к груди Драко, с силой направляя его назад и к выходу из дверного проёма.       Малфой не мог поверить своим глазам, наблюдая, как Гермиона запирает за собой дверь.       — Ты собираешься просто оставить его вот так? — воскликнул он, указывая на дверь. — Какой смысл мне вообще приводить его к тебе, если ты просто собираешься его бросить? — тихие крики Живоглота изнутри заставили Драко шагнуть вперёд, готового ворваться в квартиру Гермионы и вернуть кота.       — Оставь это, Малфой, — строго сказала она, направляя на него свою палочку.       — Ему не нравится, когда его оставляют одного, — утверждал он.       — Он делает это просто ради внимания, с ним всё будет в порядке. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно идти.       Когда Гермиона осталась на месте, Драко поднял бровь и сказал:       — Ты несколько неподвижна для того, кто утверждает, что ему нужно где-то быть.       — Я жду, когда ты уйдёшь первым.       Глаза Драко вспыхнули весельем.       — Ты мне не доверяешь, Грейнджер? — спросил он, его голос сочился притворной обидой. — Это больно, — он театрально приложил руку к сердцу.       — Уходи, Малфой, — скомандовала Гермиона.       — Прекрасно, — фыркнул он. — Я вернусь в воскресенье в полдень, чтобы спасти Живоглота, — заявил он. А затем, с резким треском, Драко аппарировал из коридора.

***

      Драко не говорил, что Гермиона Грейнджер была дерьмовой матерью-кошкой, но если бы кто-нибудь подошёл к нему и попросил высказать своё честное мнение по этому поводу, он бы сказал, что Живоглоту было бы лучше с кем-то гораздо более компетентным. Он заслуживал быть с кем-то, кто не отсутствовал по одиннадцать часов в день и кто вкладывал время, любовь и заботу в еду, которую он потреблял.       Если бы Драко попросили углубиться в подробности, он бы сказал, что идеальным родителем для Живоглота был бы мужчина ростом шесть футов и четыре дюйма, платиновый блондин, который отремонтировал целую комнату для вышеупомянутого кота, но это всего лишь его мнение (совершенно непредвзятое, конечно).       Теперь, если бы кто-нибудь спросил Драко его честное мнение о Гермионе Грейнджер как о личности, ему пришлось бы выкроить несколько дней из своего графика, чтобы иметь достаточное количество времени, необходимое для того, чтобы перечитать свой длинный список причин, по которым он ни в малейшей степени ей не доверяет.       Если бы ему нужно было подвести итог, он бы просто показал им её расписание.       Можно спросить, как Драко завладел её расписанием. Они могли бы предположить, что Гермиона просто дала ему копию на случай, если ему когда-нибудь понадобится связаться с ней по поводу Живоглота, но это было не так. Нет, Драко потребовалось бесчисленное количество изнурительных часов тайного наблюдения, чтобы собрать воедино повседневную жизнь Гермионы.       Проще говоря, он следил за ней.       Некоторые сказали бы, что следовать за ней повсюду было «странно» и «жутко», но Драко категорически не согласился бы. Это был его долг — сделать это ради Живоглота. И не то, чтобы он всю неделю ходил за ней по городу, это было бы смешно. Драко делал это только в те дни, когда у неё был Живоглот. Было безответственно просто отдать его кота и не узнать, чем занимается другой его «родитель».       Что, если бы она купила ему этот отвратительный расфасованный сухой корм? Что, если бы она дала ему водопроводной воды вместо очищенной при температуре 39℃? Или, что ещё хуже, что, если бы она дала ему кошачий эквивалент маггловской травы? Драко вспомнил, что видел рекламу об этом, когда был у Рут на прошлых выходных. Предположительно, кошкам это «нравилось», но Живоглот был не похож на других кошек. Он был классным и не нуждался в каких-либо наркотиках, заражающих его организм. Кроме того, Драко не знал, как вещество может повлиять на целебные способности Живоглота.       Всё это были обоснованные опасения, решил Драко. Вот почему наблюдение за Гермионой с четверга по воскресенье было для него вполне оправданным. Хотя её график был ошеломляюще скучным. Для человека, который отсутствовал большую часть дня, она ни хрена не делала.       Например:

Четверг 8:00 — покидает дом 8:15 — прибывает в дом маггловской пары 9:00 — покидает дом маггловской пары 9:20 — прибывает на «работу» (местная библиотека) 12:00 — обедает, обычно берёт еду с собой 12:30 — возвращается к работе 17:00 — заканчивает работу 17:20 — возвращается в дом маггловской пары

(её увлечение этой парой странное, даже для неё) 19:00 — возвращается к себе домой

      Единственной полезной вещью, которую она делала по четвергам, была еда, и Драко считал это полезным только потому, что еда поддерживала её жизнь, а это означало, что она могла поддерживать жизнь Живоглота. Хотя, если бы она действительно умерла, это намного бы упростило его жизнь. Ему бы больше не пришлось делить с ней своего кота, и ему никогда бы не пришлось видеть её снова. Единственная проблема заключалась в том, что Тео всё ещё трахал Джинни, а это значило, что он не сможет злорадствовать по поводу кончины Гермионы так сильно, как ему хотелось бы.       Боги, с каких это пор гриффиндорцы начали прокрадываться в его жизнь? Драко задавался вопросом, есть ли какой-нибудь истребитель, который мог бы ему помочь, но это была проблема для другого дня. Прямо сейчас у него были более важные дела, на которых нужно было сосредоточиться, потому что Гермиона выбивалась из графика.       Была пятница, а это означало, что она не должна была уходить с работы до четырёх вечера, и всё же Драко наблюдал из дальнего угла библиотеки, как она попрощалась со своими коллегами и вальсирующей походкой вышла через парадную дверь. Вскочив на ноги, Драко последовал за ней, стараясь держаться на достаточном расстоянии, чтобы Гермиона его не заметила.       — Куда, чёрт возьми, ты направляешься, Грейнджер? — пробормотал Драко, выглядывая из-за угла и наблюдая, как она переходит улицу.       Ничто из этого не имело смысла. Гермиона была до смешного предсказуема, поэтому её ранний уход с работы крайне смущал Драко. Ожидая, когда сменится сигнал светофора, чтобы он мог следовать за ведьмой через улицу, он пересмотрел расписание, которое составил на пятницу.

Пятница 8:00 — покидает дом 8:15 — прибывает в дом маггловской пары 9:00 — покидает дом маггловской пары 9:20 — прибывает на «работу» (местная библиотека) 12:00 — обедает, обычно берёт еду с собой 12:30 — возвращается к работе 16:00 — заканчивает работу 16:20 — возвращается в дом маггловской пары 19:30 — возвращается к себе домой

      Четыре часа дня, и это был единственный пункт, который он хотел перепроверить. Ладно, значит, он был прав. Гермиона ушла на час раньше обычного. Но почему? У Драко не было ответа на этот вопрос, но он был чертовски уверен, что получит его.       Драко продолжал прокладывать себе путь сквозь лёгкую толпу людей, заполонивших тротуар, пока Гермиона наконец не достигла своей цели. Он был уверен, что она, должно быть, свалилась на голову ночью, потому что, как бы он ни старался, он не мог найти ни одного разумного объяснения тому, почему Гермиона ушла с работы пораньше, чтобы пройтись по магазинам.       Возможно, он смог бы понять её досрочный уход, если бы она встречалась с Джинни, потому что это, по крайней мере, имело бы смысл. Каждое субботнее утро Гермиона посещала местный рынок, чтобы купить свежий букет подсолнухов, а затем встречалась с Джинни в кафе в нескольких кварталах отсюда. Они сидели и болтали, пока Гермиона потягивала свой имбирный чай с миндальным молоком и половиной чайной ложки сахара. Драко не знал, какой напиток предпочитала Уизли во время их маленькой посиделки. Что-нибудь отталкивающее, скорее всего, соответствующее её характеру, подумал он про себя. В любом случае, это не имело значения, потому что Гермиона не встречалась с Джинни.       Нет.       Она, блядь, ходила по магазинам.       — Значит, ты можешь выкроить время, чтобы купить какую-нибудь ужасную одежду, но не можешь, чтобы приготовить Живоглоту приличную еду? — Драко внимательно наблюдал за Грейнджер со скамейки снаружи.       — Ромео? — Драко, повернув голову, встретился с растерянным взглядом Рут. — Ах, да, я так и думала, что это ты. Что ты делаешь в городе? Покупки?       — Рут, — кивнул он, прежде чем вернуть своё внимание к витрине магазина. — Сегодня лишь присматриваюсь.       Усаживаясь рядом с ним на скамейку, Рут проследила за его взглядом, её губы растянулись в ухмылке, когда её взгляд остановился на Гермионе. Откинувшись назад и элегантно скрестив ноги, Рут наблюдала, как глаза Драко отслеживают каждое движение Гермионы. В его серебристых глазах мелькнуло очарование, когда он пристально наблюдал за ней — факт, который, Рут была уверена, Драко проигнорировал бы, заговори она об этом.       — Видишь что-нибудь, что тебе понравилось? — спросила она, её голос дрожал от веселья.       — Ничего особого, — его глаза всё ещё были устремлены на Гермиону.       — Ты уверен? Совсем ничего?       — Абсолютно.       — Интересно, — промурлыкала она. — Знаешь, Ромео, думаю, ты поймёшь, что гораздо легче получить желаемое, если ты просто поговоришь с ней, а не будет смотреть издалека.       Драко оторвал взгляд от Гермионы и обратил своё внимание на Рут, нахмурив брови.       — С ней? Кого ты…? — его глаза расширились, как только он понял, кого она имела в виду. — Боги, нет, — усмехнулся он. — Я не желаю Грейнджер.       — Конечно нет.       — Я серьёзно, Рут. Единственное, чего я желаю, когда дело касается Грейнджер, это чтобы она полностью исчезла из моей жизни.       — Ты говоришь мне, что тебе не нравится Гермиона?       — Я бы даже зашёл дальше, чтобы сказать, что я её ненавижу.       — Мой дорогой мальчик, — вздохнула Рут, сочувственно положив руку ему на колено. — Ненависть — это просто более сильная форма любви.       Драко не пытался скрыть тот факт, что при мысли о том, что он любит Гермиону Грейнджер, его тошнило. Рут шлёпнула его по руке, когда он издал рвотный звук и притворился, что бросается к мусорному ведру слева от себя.       — Перестань драматизировать, — пожурила его Рут. — Это только подтверждает мою теорию о том, что ты влюблён в эту девушку.       — Рут, я говорю это с предельным неуважением, ты чертовски сумасшедшая.       — О, я сумасшедшая? — спросила она с издевательским смешком. — Это не я кого-то преследую.       — Я никого не преследую, — ответил он, защищаясь.       — Ага, и как ты тогда это называешь?       — Расследование.       — Для чего?       — Для Живоглота.       — Пожалуйста, не говори мне, что вы двое всё ещё ссоритесь из-за кота.       — Ссора — это сильно сказано, — ответил Драко. — Мы были довольно дружелюбны в отношении нашего соглашения об опеке.       — Так ты следишь за ней, потому что?       — Потому что она ужасный родитель для Живоглота! Она самая безответственная личность, которую я когда-либо встречал. Ты знала, что она всё ещё должна быть на работе прямо сейчас? Грейнджер ушла на целый час раньше, чтобы успеть пройтись по магазинам!       — Нет, я этого не знала, и я боюсь спросить, почему ты знаешь.       — Это моя работа, — как ни в чём не бывало заявил Драко.       — Твоя работа?       Он кивнул.       — Как же так?       — Как я уже говорил, это для Живоглота.       Рут тихо выдохнула.       — Могу я дать небольшой совет?       — Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делала, — невозмутимо произнёс Драко.       — Очень жаль, я всё равно скажу, — заявила она. — Ты заботишься о… Живоглоте, верно?       — Проницательное наблюдение.       Рут закатила глаза.       — Тогда оставь Гермиону в покое.       — Я не вижу, как эти два понятия соотносятся.       — Они соотносятся, потому что Гермиона очень много значит для Живоглота, — Рут подняла палец, призывая замолчать Драко, губы которого только что приоткрылись, когда он приготовился поспорить с ней по этому поводу. — Ты должен быть благодарен, что Гермиона вообще позволяет тебе проводить время с Живоглотом.       Ему было больно признавать это, и он никогда не сказал бы ей этого в лицо, но Рут была права. Гермиона легко могла вернуться из своей поездки и не позволить Драко видеться с Живоглотом. Ну, она могла бы попытаться, Драко просто продолжил бы свою тактику с проникновением в её дом и воровством его обратно, когда её не было бы дома. Но ему было не нужно этого делать, потому что Гермиона позволяла ему быть с Живоглотом половину недели.       Драко по-прежнему считал Гермиону отталкивающей, раздражающей, не заслуживающей доверия, любопытной и крайне ненадёжной, но он мог найти в себе силы попытаться игнорировать эти вещи… ради Живоглота.       — Хорошо, — фыркнул он, вставая со скамейки.       Рут изогнула бровь.       — Хорошо? — спросила она, также вставая.       — Да, хорошо, я позволю Грейнджер спокойно жить своей скучной жизнью, — заявил Драко, протягивая руку, предлагая ей за неё ухватиться.       — Никогда не думала, что доживу до этого дня, — призналась Рут, обхватив его бицепс своими нежными пальцами.       — И какой сегодня день?       — Тот, когда ты уступил, — она гордо улыбнулась.       — Да, да, не привыкай к этому. Боюсь, такой момент случается раз в жизни. Особенно для тебя, поскольку ты, предположительно, умрёшь со дня на день, — сказал он с игривой усмешкой.

Воскресенье

      Драко мерил шагами свою гостиную в течение последних сорока пяти минут, его взгляд при каждом шаге бросался на дверь. Он тихо ругался, когда не было никаких признаков кудрявой ведьмы. Он изо всех сил старался следовать совету Рут, но оставить Гермиону в покое оказалось худшей ошибкой в его жизни — даже хуже, чем получить Тёмную метку. Хотя он бы сказал, что у него не было выбора, когда дело дошло до этого, но всё же.       Ещё раз взглянув на часы, он издал раздражённый стон и провёл рукой по лицу. Он изо всех сил старался быть терпеливым и понимающим, но с каждой минутой, когда Гермиона не появлялась у его входной двери с Живоглотом на руках, он чувствовал, что соскальзывает в безумие.       Опоздание на десять минут он мог понять и, возможно, даже простить. Если быть до конца честным, он ожидал этого, поскольку сделал то же самое с ней в четверг. Но опоздание на сорок пять минут? Нет. Это была уже не месть, это было настоящее преступление на почве ненависти.       — К чёрту всё, — пробормотал Драко перед тем, как аппарировать.       Только появившись, Драко ворвался в библиотеку и подошёл к стойке. Молодая женщина подняла голову, и её губы растянулись в тёплой улыбке.       — Здравствуйте, я…       — Скажи мне, где найти Гермиону Грейнджер, — потребовал он.       Не тронутая его дерзкой натурой, молодая женщина продолжила представляться.       — Я Даниэль. Могу я помочь вам что-нибудь найти?       Драко уставился на неё так, словно она была самым тупым человеком во всём мире. Он был уверен, что за её необычно большими глазами не мелькнуло ни единой мысли. Если бы эта девушка была первым магглом, с которым он когда-либо столкнулся, он бы немедленно вернулся в волшебный мир и никогда бы больше его не покидал. К счастью, это тогда была не она, а значит, сегодня бегства не будет. Вместо этого, не говоря ни слова, Драко ушёл и начал свои поиски Гермионы.

***

      Гермиона подошла к прилавку, на её лице была написана решимость, пока она изо всех сил пыталась удержать равновесие большой стопки книг. Она резко выдохнула, когда бросила её на стол, громкий стук эхом разнёсся в тихом воздухе.       — Можешь поставить это сзади? — спросила Гермиона свою коллегу.       — Конечно, — ответила Даниэль с яркой улыбкой.       Гермиона ничего не имела против их новой сотрудницы, но, если быть честной, неизменно весёлое настроение Даниэль было крайне тревожным. Гермиона не говорила, что людям не позволено быть счастливыми, но ей было трудно поверить, что кто-то может быть настолько счастлив двадцать четыре на семь.       Счастлив.       Это было то, с чем Гермиона боролась в последнее время. Память её матери всё ещё восстанавливалась, и это сказывалось на всей семье, особенно на её отце. Гермиона проводила вечера, просматривая свои старые записи, надеясь, что забыла какой-то шаг в процессе реабилитации, но это было не так. Она делала всё точно так же, как в прошлом, только сейчас это не работало.       У её матери были хорошие дни, но их становилось всё меньше, а перерывы между ними всё больше. В пятницу утром, когда она зашла к ним домой позавтракать, чтобы проведать её, её мать бросала всё, что попадалось ей под руку, крича Гермионе, чтобы она покинула дом. Вскоре после этого вмешался её отец, за что Гермиона должна была быть благодарна, но выражение его лица сделало ситуацию только более болезненной. В результате Гермиона ушла с работы, чтобы сделать то, чего не делала годами.       Она отправилась за покупками.       Розничная терапия не была её первым, вторым или даже третьим выбором, когда дело доходило до того, чтобы справляться с эмоциями, но Джинни предложила ей это на прошлых выходных.       — Что-то в том, чтобы провести этой маггловской пластиковой карточкой, творит чудеса с душой. Не думаю, что я когда-либо раньше испытывала такой прилив серотонина от такого простого действия, — сказала ей Джинни.       Гермиона понимала, что не испытывает того же чувства, похожего на экстаз, которое испытывала Джинни, но она должна была хотя бы попробовать. К сожалению, она была права в своих рассуждениях. Единственной вещью, с которой она вернулась домой в тот вечер, были две сумки, набитые одеждой, которые никогда не увидят дневного света, и сильная мигрень, вызванная люминесцентным освещением в магазинах.       Это был первый и последний раз, когда она последовала совету Джинни.       Её поход по магазинам также привёл к тому, что ей пришлось взять дополнительную смену, которая ей предстояла, чтобы оплатить счёт по кредитной карте. Гермиона не возражала, это занимало её и оставляло очень мало времени на размышления о текущем состоянии матери.       — О, чуть не забыла, — сказала Даниэль, выводя Гермиону из её ошеломлённого состояния. — Несколько минут назад заходил мужчина и спрашивал о тебе.       Гермиона склонила голову на бок.       — Кто это был?       Даниэль пожала плечами.       — Я никогда не видела его раньше, он ушёл прежде, чем у меня была возможность спросить, как его зовут.       — Ладно, хорошо, как он выглядел?       — Высокий и мускулистый.       Чертовски полезно, мысленно застонала Гермиона.       — Есть ещё какие-нибудь примечательные особенности? — спросила Гермиона, изо всех сил пытаясь скрыть своё раздражение.       Даниэль почесала подбородок, вспоминая. После нескольких минут изнурительного молчания она, наконец, заговорила снова.       — У него была татуировка сбоку на шее, а волосы были очень светлыми, даже белыми, — заявила Даниэль.       Драко?       — Э-э, хорошо, спасибо, Даниэль, — Гермиона коротко кивнула ей перед тем, как уйти.       Судя по расплывчатому описанию Даниэль, это должен был быть Драко. Он был единственным человеком с платиновыми светлыми волосами, о котором Гермиона могла вспомнить. Если, конечно, его отец не решил посетить маггловскую библиотеку, что казалось крайне маловероятным. Итак, это был Драко, но что он здесь делал, и почему спрашивал о ней?       Гермиона целенаправленно шла по проходам библиотеки, полная решимости найти его и выяснить, почему, во имя Мерлина, он почувствовал необходимость навестить её на работе. Дойдя до конца ряда, она почувствовала крепкую хватку за руку и, прежде чем она успела отреагировать, её дёрнули в ближайшую нишу. Её пульс участился, когда она прижалась спиной к книжной полке, а дыхание сбилось, когда Драко наклонился вперёд.       Их лица были так близко, что Гермиона могла чувствовать его дыхание на своей коже, тепло его тела окутывало её. Запах одеколона опьянил её чувства, и на мгновение Гермиона позволила себе задаться вопросом, всегда ли от него так хорошо пахло. В нём было что-то другое, но она не могла понять, что именно. Возможно, это были его волосы, которые не были зачёсаны назад, как обычно, позволяя прядям идеально падать на лоб. Или, может быть, это были его глаза. Гермиона никогда раньше не была достаточно близко, чтобы заметить это, но в его серебристых радужках был мягкий оттенок зелёного.       Было что-то завораживающее в том, как зелёные искорки, казалось, танцевали под мягким светом библиотечных ламп. Гермиона на мгновение погрузилась в транс, размышляя о мужчине, скрывающемся за глазами, в которые она смотрела. В них было так много конфликта, гнева и обиды. Там была история — гораздо более сложная, чем та, которую она когда-либо связывала с чем-то вроде Драко Малфоя.       Всё в ней отчаянно хотело раскрыть правду, но её любопытству пришлось подождать, потому что, когда он заговорил, она услышала раздражение в его голосе. Его тон был резким и отрывистым, некая жёсткость исходила от его слов.       — Какого чёрта ты здесь делаешь, Грейнджер?       — Свою работу. Ну, знаешь, то, что оплачивает мои счета? — ответила она, её слова сочились сарказмом.       Челюсти Драко сжались.       — Ты знаешь, что я имею в виду.       — Нет, не знаю, и я также не знаю, почему ты здесь, — Гермиона выпрямила спину, расправила плечи и вызывающе вздёрнула подбородок.       — Я здесь только потому, что ты не привезла Живоглота.       — Чёрт, — выругалась Гермиона себе под нос. В её голове царил беспорядок всю неделю, но в последние несколько дней особенно. Она совершенно забыла, что должна была сегодня привезти Живоглота в его дом.       — Это вылетело у меня из головы, — призналась она.       — Это вылетело у тебя из головы? — недоверчиво спросил он.       — Да. Я человек, Малфой, иногда я что-то забываю. Смирись с этим. А теперь, если ты меня извинишь, — Гермиона прижала руки к его груди и оттеснила его назад, пока у неё не осталось достаточно места, чтобы пройти мимо него, — мне нужно работать.       Выходя на первый этаж, она оглянулась через плечо и закатила глаза, заметив, что Драко плетётся следом. Остановившись как вкопанная, она развернулась на каблуках и снова посмотрела на него.       — Ты планируешь просто ходить за мной по пятам до конца дня? — спросила она.       — Да, — просто ответил он.       Прежде чем Гермиона смогла ответить, Даниэль появилась рядом с ней и сказала:       — Э-э, Гермиона, у нас проблема.       — Что?       — Наш приглашённый читатель слетел в последнюю минуту.       — Что?! — воскликнула Гермиона. — Но дети уже собрались в читальном зале.       — Я знаю. Следовательно, почему я и сказала, что у нас проблема.       Гермиона ущипнула себя за переносицу, пытаясь пораскинуть мозгами в поисках решения, когда внезапно ей в голову пришла идея. Медленно подняв голову, её губы растянулись в ухмылке, когда она встретила рассеянный взгляд Драко.       — Почему ты так на меня смотришь? — спросил он.       Проигнорировав его вопрос, Гермиона повернулась к Даниэль и сказала:       — Сообщи детям, что мы скоро начнём. Я нашла нам замену.       — Совершенно, блядь, н… — фраза Драко оборвалась, когда Гермиона схватила его за руку и оттащила в сторону.       Гермиона проигнорировала его бесчисленные возражения по этому поводу, когда потащила его через комнату. Как только они добрались до читального зала, она подтолкнула его вперёд и спросила:       — Кто хочет услышать историю от мистера Драко? — все дети обернулись, их глаза загорелись, как только они заметили его. Схватив книгу с ближайшего стола, Гермиона с силой ткнула ею в грудь Драко.       — Ты не в своём уме, если думаешь, что я собираюсь это делать, — заявил он.       — Либо ты делаешь это, либо я лишу тебя прав на посещение Живоглота, — пригрозила Гермиона.       Драко тихо ахнул.       — Ты бы этого не сделала.       — Испытай меня.       — Ты настоящая ведьма, ты знаешь это, Грейнджер?       — Хватит комплиментов, тебе нужно поберечь голос для детей.       Гермиона снова схватила Драко за руку и вывела его вперёд группы.       — Сядь, — скомандовала она, указывая на детский стульчик.       — Ты издеваешься надо мной, верно? — задал он вопрос. — Я едва ли смогу уместить половину щеки на этой крошечной штуковине.       — Звучит как личная проблема, — она пожала плечами. — И следи за своим языком. Это дети, которым ты читаешь.       Драко разочарованно вздохнул, когда она с силой отодвинула табурет с его пути, его раздражение было ощутимо, когда он опустился на него, прежде чем сердито открыть детскую книжку. Гермиона наблюдала со спины, как Драко начал читать первую страницу.       К тому времени, когда он дочитал половину истории , Гермиона могла отчётливо видеть, что ему становится всё более комфортно в обществе детей. Мальчик, который ранее пытался сесть рядом с Драко, но был отторгнут, теперь не только сидел рядом с ним, но и положил голову ему на плечо.       Гермиона продолжала слушать, пока он читал книгу, его голос поднимался и опускался в такт словам. Было странно видеть эту его сторону, но ещё это было мило. Он был поразительно терпелив, когда дети прерывали его, задавая бесчисленные вопросы «почему» и он даже предлагал несколько выдуманных ответов, чтобы успокоить их. И то, как он менял свой голос для разных персонажей, вызвало у Гермионы улыбку. Впрочем, она была не единственной, кто улыбался, все матери собрались вокруг в тот момент, когда услышали, что их детям читает молодой и красивый мужчина.       — И с тех пор маленькая голубая рыбка больше не была одинока, — прочитал Драко, прежде чем захлопнуть книгу, его игривое поведение быстро вернулось к прежнему состоянию смятения.       — Мистер Драко, голубая рыбка жила долго и счастливо с тех пор? — спросила девочка.       — Недолго, — ответил он.       — Почему только недолго? — спросил маленький мальчик.       — Рыбы обычно живут всего пять лет, иногда даже меньше.       — Почему они могут жить меньше?       — Потому что рыба покрупнее может их съесть.       — Съесть их? — ахнула девочка.       — Да, съесть их.       — Это значит, что рыба умирает? — спросила кудрявая рыжеволосая девочка.       — Да, дитя моё, — сказал Драко, нежно поглаживая её по макушке. — Обычно это то, что происходит, когда кого-то съедают.       — Хорошо! — сказала Гермиона, выбежав вперёд и рывком подняв Драко на ноги. — Время рассказов закончилось. Всё, скажите спасибо мистеру Драко.       — Спасибо вам, мистер Драко, — сказали все дети в унисон.       Гермиона дала Даниэль знак, чтобы та всё закончила перед тем, как отвести Драко в сторону, чтобы он не продолжил травмировать детей.       — Тебе действительно нужно было всё это говорить? — спросила Гермиона.       — Это заставило тебя вытащить меня оттуда, не так ли? — ухмыльнулся он. — Кроме того, дети сказали «Спасибо», но не думаю, что слышал что-то от тебя.       — И за что я должна тебя благодарить?       — За то, что я только что спас тебя от необходимости разбивать детские сердца.       И вот это было снова, то знакомое чувство отвращения к Малфою. Было ли любезно, что он читал детям? Да. Было ли мило с его стороны вложить столько усилий в рассказ истории? Да. И была ли Гермиона благодарна? Также да. Но собиралась ли она озвучивать это ему? Абсолютно нет. Она была не в настроении раздувать его эго, он и так был чересчур самодовольным придурком. Поэтому вместо этого Гермиона довольно резко похлопала его по плечу прежде чем уйти, и, как и ранее, Драко последовал её примеру.       — Раз уж, похоже, я не получу заслуженной признательности, — начал он, догнав её. — Почему ты тебе не закончить работу, не отправиться к себе домой и не привезти мне моего чёртового кота?       Гермиона закатила глаза, собирая книги, которые были оставлены на столе.       — Он не твой кот, Малфой.       — Я бы поспорил с тобой по этому поводу, но не буду. Видишь? Я сегодня веду себя чрезвычайно мило, так почему бы тебе не сделать то же самое и не привезти мне Живоглота?       — Я не могу.       — Ты можешь, просто не будешь.       — Нет, — подчеркнула она. — Я на самом деле не могу. У меня по расписанию ещё два часа.       — У тебя не было проблем с тем, чтобы уйти пораньше в пятницу, — заявил Драко.       Брови Гермионы нахмурились, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него.       — Как ты…       — Не беспокойся об этом, — прервал он. — Просто скажи своему боссу, что ты уходишь, затем иди домой, забери Живоглота и приведи его ко мне.       — Нет, и даже если бы я ушла пораньше, я всё равно не смогла бы привести его раньше восьми.       — Восьми?!       — Да, восьми, — повторила Гермиона, прежде чем продолжить свою работу. — У меня планы на ужин.       — С кем? — спросил Драко, продолжая следовать за ней повсюду. — С Джиневрой? Поттером? Парой магглов?       Туманное упоминание о её родителях заставило желудок Гермионы сжаться, а глаз слегка дёрнулся.       — Это не твоё дело, — прошипела она.       — Ах, так это с маггловской парой. В любом случае, что с ними такое? У вас какие-то полиаморные отношения? Ты их единорог?       — Они мои родители, ты, придурок! — огрызнулась Гермиона, заработав сердитые взгляды людей поблизости.       — Твои родители? — спросил он.       — Да, грёбаный идиот. Они — единственная причина, по которой я вернулась в Хитгейт и получила эту дурацкую работу.       Глаза Драко сузились в замешательстве.       — Я думал, что они живут в Австралии. По крайне мере, именно так Вол…       — Волдеморт думал, да, я знаю, — вздохнула Гермиона. — Я стёрла их память перед тем, как присоединиться к Гарри и Рону в охоте за крестражами. Я изменила их воспоминания, чтобы они поверили, что их зовут Венделл и Моника Уилкинс, пара, у которой никогда не было детей, но было непреодолимое желание переехать в Австралию. Я подумала, что так для них будет безопаснее.       Гермиона не знала, почему она только что поделилась всем этим с Драко, но часть неё была рада, что она это сделала. Не потому, что она хотела, чтобы он знал, а потому, что было приятно поговорить об этом с кем-то, даже имело терапевтический эффект. Гермиона продолжала рассказывать ему о своей помолвке с Роном и о том, как она затем бросила его у алтаря, как она оставила работу в Министерстве, вернулась в Хитгейт, уехала в Австралию и вернула своих родителей домой. К её удивлению, Драко ни разу не прервал её каким-нибудь язвительным замечанием, он просто стоял и слушал.       — Должен сказать, Грейнджер, впечатляющая работа. Как ты это сделала?       — Как я сделала что? — спросила Гермиона.       — Обратила забвение вспять, — объяснил он. — Это довольно неприятное заклинание. Даже самые опытные целители не смогли придумать способ сделать это, не повредив какую-либо часть мозга.       Гермиона опустила глаза, запинаясь на своих словах. К её облегчению, ей не пришлось объяснять, что она не исправила воспоминания своих родителей. Драко сделал это за неё.       — Ты не отменила его, не так ли?       — Только частично, — Гермиона пристыженно покачала головой, — всё ещё есть некоторые пробелы, если я провожу слишком много времени вдали, например, когда я ездила в отпуск с Джинни, но они, как правило, возвращаются назад. Обычно я могу это исправить, делясь воспоминаниями из своего детства и показывая им фотографии, но моя мама… — в горле Гермионы застрял ком. — Моя мама ни на что из этого не реагировала. Я подумала, что, возможно, если я буду навещать её чаще, в конце концов, что-то щёлкнет, но пока это принесло больше вреда, чем пользы.       Драко несколько минут молчал, переваривая информацию. У него было достаточно проблем с ситуацией Виктуар, но случаи с Обливиэйтом встречаются редко. В тот момент у него было два варианта.       Вариант первый: выразить Грейнджер свои соболезнования, а затем сообщить ей, что он будет ждать Живоглота у себя дома не позже половины девятого и что заберёт его на один дополнительный день.       Вариант второй: помочь мистеру и миссис Грейнджер навсегда восстановить воспоминания, опубликовать его работу и войти в историю как самый талантливый, красивый и весёлый Целитель, известный волшебному роду.       Он выбрал второй вариант.       — Хорошо, я помогу, — завил Драко.       Брови Гермионы изогнулись.       — Поможешь с чем?       — С твоими родителями.       — Я не помню ту часть, где просила тебя об этом.       — Тебе и не нужно было. Я могу распознать призыв о помощи где угодно, — ответил он. — Итак, когда начинается ужин?       — Ты не пойдёшь, Малфой.       — Я приду в шесть, это кажется разумным временем для того, чтобы люди могли поесть. Они живут на Главной улице, верно?       — Да, но откуда ты знаешь?       — Как я уже говорил, не беспокойся об этом. Увидимся в шесть, — сказал Драко, прежде чем повернуться и направиться к входной двери.       — Ты не приглашён, Малфой! — закричала Гермиона.       — Шесть часов, Грейнджер! — крикнул он в ответ, махнув рукой.