Часть 9
22 июня 2023 г., 12:39
Когда Гермиона после работы приехала к своим родителям, она уже подумывала наложить чары Фиделиуса на их дом, чтобы удержать Драко как можно дальше. Она держала палочку наготове, поднимаясь на крыльцо, но в конечном итоге решила этого не делать из-за одной единственной вещи — надежды.
Надежда была тем, за что Гермиона всегда так отчаянно цеплялась.
Когда ей было шесть, у неё была надежда, что однажды она сможет укротить свои вьющиеся волосы. Когда ей было девять, у неё была надежда, что однажды она станет достаточно высокой, чтобы самой доставать до верхней полки библиотеки. Когда ей было десять лет, у неё была надежда, что, став старше, она сможет летать, а когда ей было двенадцать, у неё была надежда, что она станет одной из величайших ведьм в истории, если будет достаточно усердно работать.
По мере взросления Гермионы тон её надежды менялся.
Она больше не надеялась на невинные вещи, такие как скачок роста или выправление передних зубов. Вместо этого она надеялась, что её близкие останутся живы и невредимы. Конечно, с возрастом пришло осознание, что сейчас у неё была лишь одна надежда.
Ей было необходимо принять какие-то меры, и иногда такие действия имеют последствия.
Было много вещей, которыми Гермионе пришлось пожертвовать за эти годы, и на большинство из них она была согласна… как она могла смириться с тем, что её лишили молодости. Но когда дело дошло до её родителей — это было тем, что она отказалась позволить у себя отнять.
Вот почему, когда Гермиона стояла перед их домом, готовая скрыть его от Драко, она приняла решение убрать палочку обратно в карман. Она ненавидела саму мысль о том, что он получит какую-либо славу, если сможет успешно обратить вспять последствия Забвения, но её надежды навсегда вернуть родителей было достаточно, чтобы она смогла это пережить.
Звук часов, пробивших шесть, совпал с лёгким стуком во входную дверь. Раздражённо вздохнув, Гермиона встала с дивана и открыла её, обнаружив небрежно одетого Драко Малфоя, в одной руке у которого был букет, а в другой бутылка скотча.
— Я не пью скотч, — заявила Гермиона, скрестив руки на груди.
— Хорошо, что это не для тебя, — ответил он, закатив глаза, прежде чем войти.
Драко прошёл по коридору на кухню, вальсируя по дому её родителей, как будто это чёртово место принадлежало ему. Ускорив шаг, Гермиона вошла в комнату как раз в тот момент, когда её мама и папа обернулись.
— Это Малфой, мой старый одноклассник, о котором я тебе рассказывала, — заявила Гермиона.
— Приятно познакомиться, Малфой, — улыбнулся её отец, протягивая руку.
— Аналогично, мистер Грейнджер, и вы можете называть меня Драко, — ответил он, пожимая руку мужчине перед тем, как повернуться к его жене. — Также очень приятно познакомиться с вами, миссис Грейнджер.
— Мне очень приятно, и вы можете называть меня Моникой.
Драко взглянул на Гермиону, отметив разочарованное выражение её лица при упоминании имени Моника.
— Это для вас, Моника, — сказал он, вручая ей цветы. — А это для вас, мистер Грейнджер.
Гермиона наблюдала, как её папа с радостью принял бутылку скотча, а мама понюхала цветы. Всё это испытание уже вызывало тошноту, Драко прибыл меньше пяти минут назад — и всё же её родители уже купились на его игру в «хорошего парня».
Он может починить то, что ты сломала, напомнила она себе.
Вскоре её отец пригласил Драко присоединиться к нему на улице, чтобы проверить, что там с едой. Гермиона закатила глаза, услышав их смех, доносившийся через стеклянную дверь.
— Он довольно красив, — восторженно сказала её мать, слегка подтолкнув её локтем.
— Он невыносим, — ответила Гермиона.
— Всё ещё красив, — пожала плечами её мать. — И у него отличная задн…
— Ужин подан! — воскликнул её отец, поднимая вверх тарелку со стейками.
Как только все они заняли свои места и начали раскладывать еду, Драко, наконец, начал делать то, ради чего он настоял на том, чтобы сюда прийти.
— Итак, Моника, как давно вы живёте в этом доме?
Оценить, как далеко уходят её воспоминания? Неплохое начало, Малфой.
— Около десяти лет, — ответила она.
— Тринадцать, — поправил мистер Грейнджер.
— Десять, тринадцать — одно и то же, — Драко пожал плечами. — Прямо как ЛевиОса и ЛевиосА. Верно, Грейнджер?
— Нет, это совсем не одно и то же, — высмеяла Гермиона.
Драко махнул на неё рукой, возвращая своё внимание к её родителям, и продолжил задавать вопросы. Гермиона слушала, как он переключался с вопросов к её матери на отца, хотя в первую очередь он всё же был сосредоточен на женщине. Гермиона не понимала, как вопрос о том, какой у них любимый цвет, может быть чем-то полезен, когда речь идёт об Обливиэйте. Она несколько раз попыталась вмешаться, но Драко так глубоко вцепился в её родителей, что они не слышали ни единого её слова.
Когда ужин закончился и они начали покидать дом, Гермиона решила, что никогда больше не позволит Драко «помогать» ей в чём-либо.
Она также решила, что Драко Малфой был самым тупым придурком во всей Англии.
— Ещё раз спасибо, что пригласили меня. Всё было восхитительно, — сказал Драко, надевая пальто.
— Заходи в любое время, — ответила мать Гермионы, заключая Драко в крепкие объятия.
— И не стесняйся прихватить с собой бутылочку скотча, — пошутил её отец, пожимая Драко руку.
— Обязательно так и сделаю, мистер Грейнджер, — усмехнулся Малфой.
— Пожалуйста, — усмехнулся мистер Грейнджер, пренебрежительно махнув рукой, — Ты можешь звать меня Ричард.
— Ладно, Рич…
— Или сокращённо Дик, — добавил её отец. — Ричард звучит слишком официально, особенно для мужчины, который встречается с моей дочерью.
Глаза Гермионы широко раскрылись от этого заявления.
— Нет, мы не… я не… он не…
— Мы с Грейнджер несовместимы, — вмешался Драко, спасая Гермиону от её волнения. — Мы оба делаем покупки в одном и том же отделе, понимаете, что я имею в виду, Дик? — подмигнул он.
— Ах, — Ричард улыбнулся и понимающе кивнул. — Что ж, так даже лучше. Теперь я не чувствую необходимости угрожать убить тебя, если ты причинишь вред моей дочери.
— Ладно, — сказала Гермиона, хлопнув в ладоши и делая шаг вперёд. — Мы не должны больше его задерживать, ему нужно куда-то идти сегодня вечером, — она повернулась лицом к Драко. — Не так ли, Малфой? — её голос и тело подчёркивали намёк в её тоне.
Уловив его, Драко сказал:
— Верно. Важное свидание, я скрещиваю пальцы, чтобы сегодня он наконец поцеловал меня, — он легкомысленно сморщил лицо.
Родители Гермионы ещё несколько раз попрощались, пока она выводила Драко из дома. Она вздохнула с облегчением, как только входная дверь за ними закрылась, оставив их с Малфоем одних на крыльце.
— Что ж, это было весело, — ухмыльнулся Драко.
— Не знала, что ты гей, — заявила Гермиона.
— Что заставляет тебя думать, что я гей, Грейнджер?
— Ты же сам сказал об этом.
— Я лгал, глупая ты ведьма. Отрицание отношений с кем-то, только заставляет других ещё больше думать, что вы вместе, и я бы действительно предпочёл, чтобы меня не связывали с тобой таким образом.
— Это самая тупая логика, которую я когда-либо слышала, Малфой, — усмехнулась Гермиона. — Хотя, думаю, мне не стоит удивляться.
— В смысле?
— В том смысле, — подчеркнула Гермиона, — что ты настоял на том, чтобы прийти сюда сегодня вечером, чтобы «помочь» мне обратить вспять заклинание, и всё же всё, что ты сделал, это сыграл роль гостя.
— Я не играл роль гостя. Я был гостем в этом доме, — поправил он.
— Неважно. Суть в том, что всё, что ты сделал сегодня вечером, это вторгся в моё время с родителями. Я знала, что не должна была впускать тебя.
Гермиона повернулась, чтобы вернуться в дом, но как только она схватилась за ручку двери, рука Драко крепко сжала её запястье.
— Ты ужасно неблагодарная девчонка, Грейнджер, — усмехнулся Драко.
— А ты совершенно бесполезный Целитель, Малфой, — огрызнулась она.
— Окей, — Драко отпустил её руку. — Думаю, тогда тебе не понадобится моя помощь. Позор для твоих родителей. Я мог бы исправить их проблемы с памятью. Ну что ж, — пожал он плечами.
Гермиона смотрела, как Драко сошёл с крыльца и начал спускаться вниз по дорожке. Одна её часть была рада, наконец, избавиться от него после страданий из-за того, что её родители заискивали перед ним в течение последних трёх часов, но другая её часть отчаянно хотела знать, было ли то, что он сказал, правдой.
Потирая лицо руками, она издала сдавленный стон.
— Подожди, — неохотно позвала она, бросившись вперёд.
Он по-прежнему стоял к ней спиной, но она знала, что его лицо приобрело самодовольное выражение, когда он остановился. Он медленно повернулся, сложил руки за спиной и подождал, пока она продолжит говорить.
— Ты это имел в виду? Когда сказал, что можешь вернуть их память?
— Да.
— Как ты можешь быть уверен, что сможешь это сделать?
Уголок его рта приподнялся в улыбке.
— Моё эго позаботится об этом, Грейнджер.
Гермиона мгновение поколебалась, прежде чем, наконец, уступить и со смиренным «хорошо» кивнуть головой.
— Мы можем начать завтра.
— С твоей стороны смело предполагать, что у меня нет никаких планов на завтра.
— А у тебя…? — спросила она, приподняв бровь.
— Нет, но ты ведь этого не знала.
— Ради Мерлина, ты можешь хотя бы попытаться не быть законченным мудаком?
— Это не входило в учебную программу, поэтому я понятия не имею, как это сделать, — ответил он с серьёзным тоном.
— Есть большая вероятность, что я могу себя заавадить, работая с тобой, — заявила Гермиона.
— Остаётся только надеяться, — вздохнул Драко. — Можешь прийти ко мне домой завтра после работы.
— Ты хочешь, чтобы я пришла завтра к тебе домой?
— Да, это то, что я буквально только что сказал, Грейнджер.
— Но почему твой дом? Почему не моя квартира?
— Потому что я собираюсь вломиться в твою квартиру и забрать своего кота, — объяснил Драко. — Это и было то важное свидание, о котором я говорил. И в отличие от тебя, у которой, как я полагаю, не было никаких планов на сегодняшний вечер, и которая, скорее всего, собиралась просто лечь спать, даже не поздоровавшись с моим котом, мне нравится проводить с Живоглотом как можно больше времени, когда он у меня. Итак, если тебе нужна моя помощь, ты будешь у меня дома после работы.
— Но что если я… — Гермиона замолчала из-за раздавшегося резкого хлопка аппарации Драко. — Какой мудак, — пробормотала она.
***
Вернувшись в квартиру, Гермиона провела всю ночь, копаясь в своих исследовательских заметках. Она весь день была измотана работой, но тревога, что безжалостно трепетала в её груди, не давала ей возможности оставаться на месте, не говоря уже о том, чтобы заснуть. От возможности навсегда восстановить воспоминания матери и отца у неё закружилась голова. Это было то, чего она всегда желала, но пришла к выводу, что этого уже никогда не произойдёт. Но теперь, благодаря Малфою, пламя надежды в ней вновь разгорелось. В последний раз Гермиона чувствовала такое беспокойство в ночь перед своим первым днём в Хогвартсе. Было так много неизвестного, что ей не терпелось узнать все ответы, и вот теперь она оказалась в том же положении. Есть ли у него знания об Обливиэйте? Что, кроме его эго, делает его настолько уверенным, что он сможет всё изменить? Он подойдёт к ситуации с помощью заклинаний, зелий или просто перестройки нервной системы? В её голове роилось так много вопросов, что единственным способ избавиться от беспокойства была перестановка во всей её квартире. К тому времени как солнце осветило небо, её гостиная была обновлена, и она вносила последние штрихи на новый цвет своих стен в спальне. С точки зрения стороннего наблюдателя, её квартира представляла собой полный беспорядок. Но для неё она была хаотично организована. Никогда в жизни работа не казалась ей такой медленной. Она смотрела на часы каждые пять минут и каждый раз расстраивалась, что прошло всего пять минут. Она знала, что ей следует прерваться. Было ужасно расставлять книги и цеплять на себя свою лучшую улыбку, когда всё, о чём она могла думать, были её родители. Как только часы пробили пять, Гермиона закончила работать и аппарировала, не заботясь о том, может ли её кто-нибудь увидеть. Из-за того, что она не спала ни одного часа, перемещение до дома Драко привело к тому, что у неё помутнело в глазах и начали подкашиваться ноги, пока она приближалась к его входной двери. Изо всех сил постаравшись успокоиться, она легонько постучала и подождала, пока он ответит. — Дерьмово выглядишь, — сказал Драко, оценив её внешний вид. — Боже, Малфой, ты действительно знаешь, как повысить уверенность женщины, — Гермиона закатила глаза, протискиваясь мимо него. Только войдя в его гостиную, она бросила свои тетради на стол и плюхнулась на диван. — Конечно, чувствуй себя как дома, — в его тоне сквозило раздражение, когда он закрывал дверь. — Мне просто нужно немного кофеина, и тогда я буду готова, — когда Гермиона не получила предложения выпить кофе или чая, она открыла глаза и взглянула на Драко, который смотрел на неё сверху вниз с бесстрастным выражением лица. — Ну, давай, будь хорошим хозяином и принеси мне чашечку кофе, — приказала она. Она не могла разобрать, что он говорил, уходя, но слышала слова «любящая командовать», «неуважительная» и «сводящая с ума» в его бессвязном бормотании. Гермиона ответила бы несколькими отборными словами, и если бы не была на грани обморока. — Вот, — сказал Драко, низкий рокот его голоса вернул её в сознание. — И убери свои грязные ботинки с моего дивана. Сев, Гермиона приняла кружку из рук Драко и сделала осторожный глоток. Когда горячая жидкость коснулась её языка, она была застигнута врасплох отсутствием горечи, свойственной кофе. Вместо этого её чувства были поглощены идеальным балансом сладости, специй и тонкого намёка на имбирь. — Это… — она замолчала. — Имбирный чай с миндальным молоком и половиной чайной ложки сахара, — небрежно ответил он, поднося свою кружку к губам. Она попросила кофе, но вместо этого получила имбирный чай, её любимый, и не просто его, но и приготовленный именно так, как ей нравилось. Как так получилось, что Драко узнал об этом? Было ли это просто совпадением? Может быть, ему тоже нравился имбирный чай, может быть, он… — Неудивительно, что в их памяти до сих пор так много дыр, — усмехнулся Драко. Моргнув и переведя взгляд на Драко, она заметила один из своих блокнотов в его руке. Она не могла не заметить, насколько маленькой выглядела книга в кожаном переплёте в его руке, пока он просматривал страницы. — Ты применила к ним заклинание во второй раз? — спросил он. Гермиона кивнула. — Есть профессор из Франции, который провёл экспериментальное исследование про чары Забвения в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, профессор… — Профессор Лефевр, я знаком. Ему потребовалось двенадцать лет, чтобы получить одобрение Министерства на исследование. Единственная причина, по которой они разрешили это, заключалась в том, что испытуемым была его… — Его дочь, да, — вставила Гермиона. — Профессор Лефевр — единственный документально подтверждённый человек, успешно обративший вспять последствия. В «Магической методологии» говорилось, что он достиг этого, дважды использовав заклинание Забвения. Второе использование подействовало как контрзаклятие, восстановив таким образом воспоминания его дочери. — Ты часто просматриваешь текст, не так ли, Грейнджер? — спросил Драко, кладя блокнот на стол. — С чего ты взял? — Ты пропустила весь раздел, где сам профессор Лефевр заявил, что повторный Обливиэйт привел к таким положительным результатам только потому, что он был использован менее чем через двенадцать часов после того, как было произнесено первое заклинание, — объяснил он. — Повторное использование после двенадцатичасового периода времени только наносит большой ущерб гиппокампу. — О, — Гермиона опустила голову. — Не нужно волноваться, Грейнджер. Самый искусный Целитель столетия работает над делом твоих родителей, — хвастливо ухмыльнулся он. — Август Сепсис? — взволнованно спросила она. — Что? — его брови нахмурились. — Нет. Это я. Я Целитель, я думал, что это было довольно ясно? — Август был недоступен? — Я похож на его чёртову секретаршу? Гермиона невинно пожала плечами. — У вас есть контактная информация Августа? Может быть, его заинтересует… — Мы не будем связываться с Сепсисом! — огрызнулся Драко. — Я единственный Целитель, который тебе нужен, и, как я уже говорил, моё эго не позволит мне подвести тебя или твоих родителей. Так что смирись с этим, Грейнджер! Лёгкая улыбка тронула уголки её губ, довольная собой, что смогла так легко его спровоцировать. — Ладно, я думаю, тебя будет достаточно. Драко от такого заявления закатил глаза. — Ты чрезвычайно раздражающий человек. — Только для тебя, Малфой, — ответила она, похлопав глазами.***
Последние два дня были в основном заполнены тем, что Драко что-то объяснял, а Гермиона подвергала сомнению каждое его слово. Изначально это был просто способ вывести его из себя, поскольку она быстро выяснила, что он ненавидит, когда его прерывают. «Почему» и «А что, если», которые первоначально использовались как тактика раздражения, постепенно превратились в настоящие вопросы. Гермиона всегда гордилась тем, что знает всё или, по крайней мере, способна всё понять, но чем больше Драко говорил, тем больше она запутывалась. Магические элементы исследования она понимала, но он всегда терял её, как только углублялся в неврологическую систему. Анатомия человека была очень короткой темой в Хогвартсе. Гермиона знала, сколько костей в теле человека, и могла назвать все жизненно важные органы, но мозг? Гермиона разбиралась в квиддиче лучше, чем в этом. Когда Драко вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок одного из своих пациентов, предлагая мозгу Гермионы немного прийти в себя, она взяла на себя смелость сделать то, что у неё получалось лучше всего — шпионить. Одной вещью, которая привлекла её внимание, была написанная статья о сочетании маггловской и магической медицины. Он даже создал лечение, разработанное специально для авроров.Местное лечение авроров в полевых условиях
Это местное лечение принесёт большую пользу аврорам во время выполнения заданий. Им больше не нужно будет полагаться на присутствие целителя поблизости или отказываться от миссии из-за травм поверхностного уровня. Целебная мазь эффективна и проста в использовании. Её лучше всего наносить чистой тканью, но если у человека нет к ней доступа, её можно наносить вручную. Алое вера широко используется среди магглов для снятия раздражения кожи и ускорения заживления. Витамин Е известен своими антиоксидантными свойствами и способностью уменьшать видимость шрамов. Сочетание обоих вышеперечисленных ингредиентов с экстрактом бадьяна ускорит процесс заживления на 73%, снизит вероятность заражения на 85% и уменьшит вероятность образования рубцов на 98%. Ингредиенты: 1 большое растение алое вера 1 горсть листьев бадьяна 1 чайная ложка масла с витамином Е Этих измерений хватит на двадцать процедур (ингредиенты можно удвоить для большей партии) Инструкции: 1. Срезать листья с растения алое вера и острым ножом разрезать их вдоль. Извлечь желатиновую мякоть изнутри и положить в чистую банку. 2. Нарезать горсть листьев бадьяна на мелкие кусочки. Измельчить листья в ступке пестиком, чтобы выделились эфирные масла. Добавить в ту же банку, в которой хранили мякоть алое вера. 3. Добавить одну чайную ложку витамина Е и оставить на ночь или на двенадцать часов. 4. По истечении необходимого времени перелить содержимое банки в котёл и медленно перемешать по часовой стрелке десять раз. 5. Наконец, разлить лечебную мазь по флаконам и хранить в сухом прохладном месте до тех пор, пока она не понадобится. Продолжая просматривать его документы, Гермиона заметила сходство между его пациентами. У всех них были заболевания, которые было сложно лечить. Гермиона предположила, что это связано с желанием Драко быть лучшим. Целители, которые тратили своё время на восстановление сломанных костей, не попадут в учебники истории, но те, кто нашёл способ стабилизировать последствия ликантропии у человека с генетикой вейлы, попадут. Дело вейлы с ликантропией было чрезвычайно интригующим, но прежде чем она смогла прочитать больше его заметок по этому поводу, Драко вернулся в свой кабинет. Последние два дня она часто ловила себя на том, что её мысли возвращаются к этому делу. Несмотря на то, что она была вдали от волшебного мира почти десять лет, она была уверена, что слышала о ком-то с таким заболеванием. Даже если бы это не попало в «Ежедневный пророк», Гарри наверняка не смог бы удержаться, чтобы не рассказать ей об этом. Хотя в последнее время он довольно часто уезжал из страны по работе. Всегда была возможность напрямую спросить об этом деле у Драко, но когда эта мысль пришла ей в голову, Гермиона решила этого не делать. Даже если бы он действительно предложил ей понимание, она не смогла бы вынести мысли о том, чтобы потешить его эго ещё больше, чем уже сделала. — Знаешь, у магглов есть лекарство, которое может помочь тебе с твоей дерьмовой концентрацией внимания, — сказал Драко с другого конца комнаты. Она подняла голову, готовая отпустить в его сторону язвительное замечание, но когда её взгляд остановился на нём, ком застрял в её горле. Она наблюдала, как Драко развернул пару очков в проволочной оправе и надел их. Что-то в тонкой оправе, покоящеёся на его переносице, очаровало Гермиону. Очки помогли сбалансировать его чрезмерно претенциозный наряд, в результате чего он выглядел… привлекательно. Гермиона не знала, как долго смотрела на него, но должно быть, достаточно долго, потому что Драко сказал: — Неприлично раздевать кого-то глазами, не спросив сначала разрешения, мисс Грейнджер, — его взгляд не отрывался от страниц книги, лежащей в его руке. — О… я… э-э, — пробормотала она, опускаясь обратно в кресло. — Я знаю, что я исключительно хорош собой, но я был бы очень признателен, если бы ты сосредоточилась на исследовании. — Ты не настолько хорош собой, Малфой. Драко впервые за несколько часов оторвал взгляд от книги, демонстрируя самодовольную ухмылку. — Так ты действительно считаешь меня привлекательным? Как лестно. — Нет, не считаю, — возразила она. — Отрицание — это река в Египте, Грейнджер. — Я… — Всё в порядке, не нужно смущаться. Объективно говоря, ты не обязательно уродлива, — небрежно сказал он. — Ты… ты считаешь меня привлекательной? — Я никогда не использовал именно это слово, — поправил он. — К тому же я сказал, объективно говоря. На этот раз самодовольное выражение лица было у Гермионы. — Отрицание — это река в Египте, Малфой. — Отвали, Грейнджер.***
Драко вскочил на ноги и лихорадочно начал листать блокнот на своём столе. Внезапное движение заставило Гермиону тоже вскочить. — Что происходит? — спросила она, потирая глаза. — Жабросли. — Жабросли? Разве это не то, что помогает человеку дышать под водой? — Да, но при правильном извлечении их можно использовать для восстановления утраченных воспоминаний, улучшая способность мозга вспоминать информацию. Смешай это с зубастой геранью и несколькими другими травами и… — И мы получим почти идеальное зелье для восстановления памяти, — голос Гермионы было едва слышно, поскольку она изо всех сил пыталась поверить в слова, которые только что слетели с её губ. Её сердце бешено колотилось в груди, пока она смотрела на Драко, чьи глаза были широко раскрыты и блестели от волнения, когда он осознал реальность их прорыва. — Малфой, — сказала Гермиона, медленно приближаясь к нему. — Означает ли это, что… — Да, Грейнджер, — улыбнулся он. — Мы можем полностью исцелить воспоминания твоих родителей. Лицо Гермионы побледнело, когда волна переполняющих эмоций захлестнула её. Её легкие горели с каждым вдохом, который она делала, и она чувствовала, как сжимается горло, когда она пыталась сдержать слёзы, которые угрожали вырваться из её глаз. Не было слов, чтобы описать то, что она чувствовала. Это было всё, чего она хотела, и теперь это происходило. Она наконец-то вернёт свою семью***
Прошлой ночью Гермиона уже во второй раз сделала полную перестановку в своей квартире. Вчера она пыталась убедить Драко начать работать над зельем, но тот не сдвинулся с места. «У меня есть жизнь помимо работы над этим, Грейнджер. Иди домой, и мы сможем поработать над этим первым делом завтра» Первым делом завтра. Это были настолько неопределённые временные рамки, что Гермиона взяла на себя смелость решить, что «первым делом завтра» означает шесть утра. Именно тогда костяшки её пальцев коснулись его входной двери. Гермиона взволнованно раскачивалась взад-вперёд на каблуках, ожидая, когда он ответит. Как только дверь открылась, показав полусонного Драко, Гермиона бодро произнесла «Доброе утро» и вальсирующей походкой вошла в его дом. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, зевая и почёсывая затылок. — Сейчас сколько, семь утра? — Шесть, — поправила его Гермиона. — И это ты сказал, первым делом завтра. — Да, знаю, но я не имел в виду так рано. Кроме того, разве ты не должна быть на работе? — Я отменила её, — беспечно сказала она. Брови Драко нахмурились. — Отменила? — Да, а что в этом плохого? — Ничего, просто это очень не по-грейнджеровски, — объяснил он. — Я бы сказала, что это очень по-грейнджеровски. Я расставляю приоритеты в важных вещах, а это очень важно. — Думаю, да. — Рада, что мы смогли договориться. Можем начать прямо сейчас? — Конечно, просто дай мне минуту, чтобы приготовить нам что-н… — прежде чем Драко успел закончить предложение, Гермиона, сказав ему, что со всем разберётся, уже была на полпути к кухне. Пятнадцать минут спустя она вернулась в гостиную с чашками чая в каждой руке и тарелкой, балансирующей на левом предплечье. — Чёрный чай с миндальным молоком и половиной чайной ложки сахара, — она протянула ему кружку перед тем, как поставить тарелку на стол. Драко уставился на еду и его глаза расширились. Там была кровяная колбаса, камберлендские сосиски, тосты, яйца и помидоры — это был именно тот завтрак, который он бы для себя приготовил. — Как ты узнала, что нужно сделать именно это? — спросил он. — Ты ешь это каждое утро, Малфой, — небрежно заявила она. — Я всё ещё считаю отвратительным, что ты вот так просто ешь помидоры, но кто я такая, чтобы судить? А теперь — ешь. Нам предстоит много работы. Драко чувствовал себя, словно находился под микроскопом всё то время, пока он ел. Каждый раз, втыкая вилку в кусок еды, он слышал, как из горла Гермионы вырывается недовольный стон. Когда же он спросил у неё об этом, она просто заявила: «Ты ешь такими маленькими кусочками. К тому времени, когда ты доешь эти чёртовы яйца, уже будет обед». Он был благодарен за еду, но её пристальное внимание к размеру его кусков заставило его есть ещё медленнее. В ту секунду, когда он засунул в рот последний кусочек, Гермиона забрала тарелку и исчезла на кухне. Драко вовсе не возражал, что она приготовила им чай и завтрак, но что его действительно беспокоило, так это то, что она может неправильно расставить вещи по местам. Из-за этого он уже ворвался на кухню, полностью готовый её обругать. К чему он совсем не был готов, так это к тому, что он зайдёт и увидит, что Гермиона всё делает правильно. Он с удовольствием наблюдал, как она использовала для мытья тарелок зелёную губку, а не жёлтую. Драко ненавидел, когда люди пользовались жёлтой губкой. Жёлтая предназначалась для мытья внутренней части раковины. Его челюсть практически упала на пол, когда Гермиона взяла подходящее полотенце, серое, чтобы вытереть чистую посуду. Даже его лучшие друзья продолжали пользоваться чёрным, предназначенным для вытирания зоны вокруг раковины. Драко медленно поднял правую руку и ущипнул себя за предплечье, чтобы убедиться, что он не спит и что всё это не какой-нибудь грёбаный эротический сон. Драко безмерно заводили три вещи: 1. Высокие каблуки с одним ремешком, обхватывающим лодыжку (правда, только с тонким базовым ремешком, он ненавидел толстые туфли с приклеенными к ним безвкусными стразами); 2. Платья с открытой спиной; 3. И девушки, которые не только уважали, но и соблюдали правила и порядок в его доме (особенно когда дело касалось уборки). Тот факт, что именно Гермиона Грейнджер делала одну из тех вещей, которые его возбуждали, был тревожным, а также достаточным, чтобы сдержать его от эрекции, но он всё равно не мог оторвать от неё глаз. Он продолжал пристально наблюдать, как она закончила мыть посуду, а затем продолжила расставлять её по местам. Закрыв последний шкафчик, Гермиона развернулась на каблуках лицом к Драко, который медленно перевёл взгляд с её спины на глаза. К его облегчению, Гермиона, казалось, не заметила, на чём раньше задерживался его взгляд. — Может поднимемся наверх? — спросила Гермиона. — Ч-что? — выдавил он из себя, ошеломлённый таким прямым вопросом. — Наверх, — повторила она. — Чтобы мы могли поработать над зельем? — О, верно, э-э, — Драко прочистил горло. — Да, давай так и сделаем.***
Гермиона нервничала всё то время, пока Драко рассказывал ей о процессе создания зелья. Она понимала, что всё должно быть отмерено определённым образом и что приготовление должно быть совершенным, но ей хотелось, чтобы он просто заткнулся и начал готовить эту чёртову штуку. — … и помни, это должно кипеть… — Одну минуту, — вмешалась Гермиона. — Ни секундой больше или меньше, я знаю, Малфой. Мы повторяли это уже тысячу раз. Можем ли мы перейти к той части, где у нас, ну не знаю, действительно всё получится?! Драко откинулся на спинку стула, ткань натянулась на его плечах, когда он скрестил руки, приподняв бровь. — Нетерпение не является необходимым ингредиентом для этого зелья, Грейнджер. Может быть, нам стоит подождать, пока ты не успокоишься. — Нет! — огрызнулась Гермиона, хлопнув руками по деревянному столу. — Я имею в виду, нет, — сказала она более спокойно. — Я просто… я нетерпелива, я сгораю от нетерпения. Ты не знаешь, каково это — практически потерять своих родителей. В ту же секунду, когда слова слетели с её губ, Гермиона осознала, что только что сказала. Она только что сказала Драко, человеку, который на самом деле потерял родителя, что он понятия не имеет, каково это — практически потерять его. — Чёрт, Малфой, я не имела в виду… — Всё в порядке, — заверил он её. — Я понимаю, Грейнджер, правда. Если бы мы нашли способ вернуть мою мать, я уверен, что вёл бы себя так же. Между ними повисло минутное молчание, во время которого они обменялись извиняющимся и прощающим кивками. Однако, молчание заставило Гермиону задать важный вопрос. — Малфой, откуда у нас эти ингредиенты? Я имею в виду, есть несколько, которые, возможно, получится взять в городе, но за большинством из них нам пришлось бы пойти в Запретный лес. — Тебе нужно начать больше доверять мне, Грейнджер, — это всё, что сказал Драко перед тем, как выйти из библиотеки. Через секунду после того, как он исчез в коридоре, он снова появился в дверях и спросил: — Ты идёшь? Когда они вышли в сад, Гермиона не могла не заметить цветы, что медленно увядали. Проведя так много времени с Драко, было очевидно, что ему нужно, чтобы всё оставалось определённым образом. Миски должны были стоять в трёх стопках по четыре на второй полке, а тарелки — в двух стопках по пять на нижней полке. Чашки нужно было ставить вверх дном, за исключением кружек, которые висели на стене прямо над кофеваркой. Чёрное полотенце нужно было держать с левой стороны подставки, а серое — с правой. Этот список можно было долго продолжать. Сначала Гермиона подумала, что Драко просто ненормальный, но чем больше она наблюдала за тем, как он работает, тем больше понимала. Ему было легче всегда знать, где что находится, чтобы всё было предсказуемо. И это имело смысл, учитывая, что большая часть его детства, скорее всего, была полной противоположностью. Но затем это вернуло её к мёртвым цветам. Она не знала наверняка, но могла только предполагать, что Драко был свидетелем множества смертей за свою жизнь. Факт, который, как она также предполагала, мог привести к тому, что он был одержим желанием сохранить как можно больше живых существ. Именно по этой причине то, что он стал Целителем, имело смысл. Что не имело смысла, так это то, почему он позволил своим цветам погибнуть, когда всё, что требовалось, — это простое заклинание, чтобы поддерживать их жизнь круглый год, независимо от сезона. Драко, будто он мог прочитать её мысли, сказал: — Это жизнь, Грейнджер. Люди умирают каждый день, и мы ничего не можем с этим поделать. — Но ты можешь что-нибудь сделать, чтобы предотвратить гибель цветов, — заявила она. — Это правда, но в естественном процессе есть своя красота. Лепестки опадают, листья увядают, и цветок возвращается в землю и становится частью жизненного цикла. Это разлагает и обогащает почву, которая затем обеспечивает питательными веществами следующее поколение. Жизнь и смерть цветов помогают поддерживать всю экосистему, и именно поэтому не буду в это вмешиваться. Как бы сильно мне этого ни хотелось. На последнем предложении слова были едва слышны, но Гермиона всё равно услышала уязвимость в его голосе. Возможно, она слишком много думала об этом, но она не могла избавиться от ощущения, что он говорил вовсе не о цветах. Она бы не удивилась, если бы идея найти и использовать воскрешающий камень, чтобы вернуть его мать, хотя бы раз приходила ему в голову. Ей было неприятно это признавать, но если бы она была на его месте, она бы подумала об этом. Гермиона и представить себе не могла, каково ему было, и как бы ей не нравилось говорить о войне, какая-то её часть отчаянно хотела услышать каково ему было на противоположной стороне. И ещё ей хотелось узнать, что случилось с его матерью. Всё, что она знала, это то, что Нарцисса скончалась, но причина её смерти так и не была раскрыта. Ходили слухи, и была история, которую ей рассказала Рут, но ни одна из них не казалась верной. Гермиона никогда бы не спросила его об этом. Как бы сильно она ни хотела, и какой бы любопытной она ни была, были некоторые границы, которые, как она знала, никогда нельзя переступать, и расспросы о его матери были одной из них. Итак, она держала рот на замке и продолжала следовать за Драко через сад в оранжерею. В ту секунду, когда она вошла внутрь, она почувствовала тяжесть магии в воздухе. — Красота естественного процесса не относится к этим растениям, да? — поддразнила она. — Я не могу позволить матери-природе определять, могу я спасти жизнь пациента или нет, — ответил он. — Всё, что нам нужно, будет здесь. Валериана и корень мандрагоры в последнем проходе слева. Ты возьми их, а я достану остальное. Проще говоря, оранжерея была чертовски впечатляющей. Здесь можно было найти все возможные растения, которые могут понадобиться для приготовления зелий. После того, как Гермиона собрала корни валерианы и мандрагоры, она наложила на растения быстрые диагностические чары. — Гербивикус, конечно, — пробормотала она. — Что это было? — спросил Драко с противоположной стороны комнаты. — Ничего, — ответила она. — У меня всё есть, а у тебя? — Да, давай вернёмся внутрь.***
— Хорошо, добавь лист Зубастой герани и порошок корня мандрагоры и медленно перемешай пять раз против часовой стрелки, — проинструктировал Драко. Гермиона взяла лист и осторожно опустила его внутрь, а затем добавила порошок. — Хорошо, — кивнул Драко. — Теперь помешай. Опустив деревянную ложку в котёл, Гермиона начала двигать ею вправо. Рука Драко быстро легла поверх её руки, заставив её испуганно ахнуть. — Против часовой стрелки, Грейнджер, — заявил он, сочетание его хриплого голоса и тепла его кожи на её вызвало мурашки, пробежавшие по всей длине позвоночника. Как только Драко убрал руку, Гермиона медленно начала помешивать. После пятого раза она достала деревянную и ложку и, положив её на стол, спросила: — Что дальше? — Мы ждём. — Как долго? — Пятнадцать часов. — Пятнадцать чего?! — воскликнула она. — Это не успокаивающее зелье, Грейнджер, — усмехнулся он. — Оно требует времени. Гермиона посмотрела вниз на котёл, затем на Драко, затем снова на котёл и опять на Драко. — Что мы будем делать пятнадцать часов? — спросила она. — Ты можешь пойти домой и вернуться завтра, — предложил Драко. Отсутствие ответа с её стороны побудило его добавить: — Или можешь остаться здесь и подождать, если хочешь. — Хорошо, — тихо сказала Гермиона. — Это согласие с какой частью? — Чтобы остаться, — объяснила она. — Я бы хотела остаться. — Очень хорошо, — выдохнул Драко, прежде чем подойти к барной тележке. — Что ты делаешь, Малфой? Гермиона услышала лёгкий журчащий звук наливаемой жидкости, а затем закрывающей бутылку стеклянной пробки. Когда Драко обернулся, в руках у него были два полных стакана. — Что это? — спросила она, когда он протянул ей один из них. — Виски. — Маггловский или магического типа? — Какой бы ты предпочла? Гермиона пожала плечами. — Я не большой поклонник ни того, ни другого. — Тогда мой ответ не имеет значения, — сказал он перед тем, как чокнуться своим стаканом с её. — Твоё здоровье, Грейнджер.***
— Могу я спросить тебя кое о чём? — спросила Гермиона, невнятно произнося каждое второе слово. — У меня такое чувство, что ты всё равно это сделаешь независимо от моего ответа, — протянул Драко. Гермиона, пошатываясь, села на своё кресло и наклонилась вперёд, положив руки на колени, чтобы сохранить равновесие. — Почему ты провёл исследование по тому местному лечению вместо последствий Обливиэйта? — Я знал, что ты рылась в моих вещах. Гермиона опрометчиво взмахнула палочкой. — Ответь на вопрос. Я имею в виду, мне больно это признавать, но я едва помогла тебе за последние несколько дней. — Ты можешь сказать это снова, — усмехнулся он в свой стакан, прежде чем допить остатки напитка. Проигнорировав его ехидное замечание, она сказала: — Я всё ещё жду твоего ответа. Вздохнув, Драко опустил взгляд на свой теперь уже пустой стакан и провёл большим пальцем по ободку. — Забвение было тем, на чём я изначально намеревался сосредоточиться, — признался он. — Но? — Но мой исследовательский проект требовал экспериментальной пробы. Гермиона посмотрела на него с недоумением. Не имело значения, было ли это из-за того, что она пьяна или просто не знала, как проходит обучение Целителей. Потому что в конце концов, она понятия не имела, как требование экспериментального испытания привело к тому, что он не смог выполнить свой проект. Уловив её неосведомлённость, Драко сказал: — Веришь или нет, Грейнджер, у нас не было обливиаторов, выстроившихся в очередь, чтобы пройти тестирование. — Но у вас были люди с поверхностными травмами, — сказала она, наконец уловив смысл. Драко кивнул. — Это была более реалистичная тема. По крайне мере, так мне сказала Мастер-целитель Фелисити. Это не имеет значения. В итоге у меня все равно получилось это сделать, не так ли? — Ты это сделал, — сказала Гермиона, вставая на ноги и спотыкаясь, и направилась туда, где сидел Драко. Плюхнувшись на пол рядом с ним, она вынула палочку и лёгким движением запястья призвала бутылку виски. Слегла наклонив кончик палочки вниз, она снова наполнила их стаканы. — За тебя, Целитель Малфой, — сказала она с игривой улыбкой, поднимая свой напиток. — За меня, — усмехнулся он, стукнув по её стакану своим. Гермиона закатила глаза, прежде чем поднести стакан к губам и сделать глоток. После ещё двух напитков и бесконечного ворчания Гермионе удалось убедить Драко сыграть в «Двадцать вопросов». Первые несколько раундов состояли из простых вопросов, например, какой твой любимый цвет. — Фиолетовый, но не такой фиолетовый, как у странного динозавра в том непонятном маггловском шоу для детей, — объяснил он. — Скорее глубокий, почти чёрный фиолетовый. — Мой — зелёный, — добавила Гермиона. — Но тёмно-зелёный, как изумруд. Драко ухмыльнулся в свой стакан. — Что-то забавное, Малфой? — спросила она. Драко покачал головой. — Нет-нет, просто смешно, что твой любимый цвет — основной цвет факультета Слизерин. — И почему это смешно? — Потому что ты ненавидишь нас. — Я не ненавижу вас, на самом деле, я никогда никого из вас не ненавидела, — призналась она. — Теперь я знаю, что ты полна дерьма, Грейнджер. — Нет, — сказала она, защищаясь. — Может быть, иногда, меня оскорбляло твоё присутствие, но я не испытывала к тебе ненависти. — Оскорблена присутствием, но не ненавидишь. Какая захватывающая пища для размышлений, — передразнил он. По мере того, как виски продолжал проникать в их глотки, вопросы постепенно становились более личными. Гермиона узнала, что Драко лишился девственности на Астрономической башне, и в ответ она рассказала, что потеряла свою в комнате Гриффиндора. Конечно, Драко последовал за этим с язвительным замечанием. Позже он поделился, что присутствовал при смерти профессора Чарити Бербедж. — Мне жаль, что тебе пришлось быть свидетелем этого, — деликатно сказала Гермиона. — Иногда я всё ещё слышу, как она умоляет меня спасти её, — Драко смотрел на камин, его взгляд был пустым. — Я всё ещё слышу, как все они умоляют меня спасти их, проявить милосердие. Она не знала, что на неё нашло в тот момент или почему она посчитала, что это подходящее время, но Гермиона спросила: — Как умерла твоя мать? Его ранее бесстрастный взгляд сузился, и пламя, на которое он только что смотрел, теперь заполнило его глаза. — Никогда, блядь, не спрашивай меня об этом снова, — сказал он сквозь стиснутые зубы. После этого в комнате воцарилась тишина. В конце концов, они оба уснули в противоположных концах библиотеки.***
Гермиона проснулась, когда приглушённый голос отразился от стен. Она села и, потерев глаза, начала оглядывать комнату, пока не заметила Драко, извивающегося на диване. — Малфой? — позвала она. Ответа не было. — Малфой, ты в порядке? Когда она не услышала ничего, кроме бессвязных слов, она встала с кресла и пересекла комнату туда, где сидел он. Его слова стали более чёткими, стоило ей подойти ближе. — Я сделал то, что вы просили, я сделал то, что вы просили, — его голос был полон паники, и он продолжил метаться и ворочаться. Гермиона на мгновение заколебалась, гадая, стоит ли ей разбудить его или оставить в покое. Разозлится ли он, если проснётся и увидит её? Будет ли чувствовать себя оскорблённым или смущённым, узнав, что Гермиона стала свидетелем того, как ему приснился, казалось, кошмарный сон? Вопросов было бесконечное количество, но в ту секунду, когда она увидела, как он вздрогнул во сне, она немедленно опустилась на колени и, положив руку ему на плечо, нежно встряхнула его. — Малфой, проснись, — её голос оставался спокойным, пока она продолжала слегка стрясти его. — Проснись, Малфой, тебе снится кошмар. Он внезапно распахнул глаза, и паника, которая раньше звучала в его голосе, теперь поглотила выражение его лица, пока он лихорадочно осматривал комнату. — Это я, Малфой, это всего лишь я, — сказала ему Гермиона. Она вздрогнула, когда его рука потянулась к её, полностью ожидая, что он вывернет её назад или рефлекторно сломает, но она была поражена куда больше, когда он этого не сделал и вместо этого взял её за руку. Его хватка была крепкой, но не болезненной. Казалось, он держал её, чтобы помочь себе удержаться на ногах, чтобы убедить себя, что он в безопасности. — Грейнджер? — он тяжело дышал. — Что… что случилось? И вот оно, смущение. По его тону было очевидно, что он точно знал, что произошло. На самом деле он хотел знать, как много из этого она видела. Неделю назад она бы подумала о том, чтобы рассказать ему всё с единственной целью, унизить его, но сейчас всё было иначе. Она не знала, что изменилось, но это не меняло того факта, что что-то было. — Я не уверена, — убедительно сказала она. — Я пошла в ванную, а когда вернулась, увидела, что ты вот-вот упадёшь с дивана. Ты проснулся, когда я попыталась сдвинуть тебя с места. Мышцы его тела расслабились на подушке под ним, и он пробежал левой рукой по волосам, правой всё ещё сжимая её. — О, хорошо, спасибо, — его голос был полон облегчения. — Не за что, — сказала Гермиона с натянутой улыбкой. — Я собираюсь вернуться в постель. Драко кивнул, прежде чем перевернуться на бок и отпустить её руку. Драко уже снова погрузился в сон к тому времени, как Гермиона вернулась на своё место в другом конце комнаты. Смотря на его неподвижное тело, ей потребовалось мгновение, чтобы переосмыслить своё восприятие его. Гермиона всё ещё думала, что он был абсолютной задницей, но она также решила, что он был чем-то большим. Он был чем-то большим, чем факультет, в который его определили, семья, в которой он родился, и метка, которую он носил на своём теле. У него были те же демоны, что и у неё. Он видел вещи, которые никогда не следовало бы видеть ни одному человеку, не говоря уже о том, что он был подростком. Он пережил потерю, а также горе и боль, которые ей сопутствуют. Гермиона была не уверена во многих вещах, когда дело касалось Драко Малфоя, но после того, что он сделал для неё и её родителей, она была уверена, что он заслуживает второго шанса. Потому что, в конце концов, он был человеком, как и все остальные. Кто бы мог подумать? Драко Малфой — человек.
Примечания:
На данный момент это самая большая переведённая глава и она, определено, возглавляет мой ТОП любимых частей этой истории. Надеюсь, вы влюбитесь в неё так же, как и я🥰
