Последний зов с Помпеи

      Темное небо над Хогвартсом было разорвано вспышками зеленого и красного света, словно молнии, рожденные не природой, а человеческой ненавистью. Воздух был густ от дыма и пепла, каждый вдох обжигал легкие, словно огонь, пожирающий древние стены замка. Где-то вдалеке, сквозь гул битвы, доносились крики — то ли приказы, то ли предсмертные вопли. Гермиона бежала.       Ее ноги, казалось, сами несли ее вперед, минуя груды обломков, разбросанных по полу. Камни, некогда составлявшие величественные арки, теперь лежали, как осколки забытой эпохи. Под ногами хрустело стекло, и она едва успевала перепрыгнуть через трещину в полу, из которой вырывался дым. Ее сердце билось так сильно, что она почти слышала его стук в ушах, смешанный с гулом битвы.       Огонь пожирал все на своем пути. Пламя лизало стены, вырываясь из окон, словно языки дракона, жаждущие новой жертвы. Где-то рядом рухнула колонна, и грохот ее падения заставил Гермиону вздрогнуть. Она оглянулась, но увидела лишь тени, танцующие в дыму. Тени, которые могли быть кем угодно — другом или врагом.       Ее волосы, обычно такие аккуратные, теперь развевались вокруг лица, как воронье крыло, вымазанное сажей. Глаза, полные решимости, блестели в свете огня. Она чувствовала вкус крови на губах — то ли от укуса, то ли от того, что слишком сильно сжала зубы. Рука сжимала палочку так крепко, что пальцы начали неметь.       Внезапно перед ней возникла фигура. Она едва успела увернуться от зеленой вспышки, которая пролетела мимо, оставив после себя запах озона и смерти. Гермиона не стала оглядываться — она знала, что остановка означает гибель. Она побежала быстрее, сердце рвалось из груди, ноги горели от усталости, но она не могла остановиться.       Где-то впереди, сквозь дым, она увидела силуэт Рона. Он махал ей, крича что-то, но его слова терялись в грохоте битвы. Она побежала к нему, чувствуя, как последние силы покидают ее. Но она не могла сдаться. Не сейчас. Не когда все, что она любила, было на грани уничтожения.       Огонь, дым, крики, смерть — все это слилось в единый кошмар, из которого не было выхода. Но Гермиона бежала. Бежала, потому что знала: пока она бежит, пока она борется, есть надежда. И эта надежда, как огонек в кромешной тьме, вела ее вперед.       Гермиона ворвалась в Большой зал, едва успев перевести дыхание. Ее ноги подкосились, когда она увидела, что осталось от некогда величественного помещения. Высокие своды, которые когда-то были украшены звездным небом, теперь казались черными, как сама ночь, пробитой дырами, через которые лился дым и пепел. Огромные столы, за которыми сотни студентов делили трапезы, были разбросаны, как щепки, их обломки усеяли пол. Осколки стекла от разбитых витражей сверкали в свете магических вспышек, словно слезы, застывшие в воздухе.       Воздух был густ от запаха гари и крови. Где-то в углу лежало тело, которое она не могла разглядеть, но не хотела видеть. Ее сердце сжалось, когда она услышала голос — холодный, высокий, пронизывающий до костей. Голос, который она узнала бы среди тысячи других.       — Ты думал, что сможешь победить меня, Гарри Поттер? — раздался смех, ледяной и безжалостный. — Ты всего лишь мальчишка, который слишком долго играл в героя.       Гермиона замерла. Ее взгляд упал на центр зала, где стояли двое. Гарри, ее Гарри, с растрепанными волосами и лицом, исцарапанным в бою, держал палочку дрожащей рукой. Его глаза горели, но в них читалась усталость — усталость, которая шла из самой глубины души. Напротив него, словно тень, возвышался Волан-де-Морт. Его бледное, змеиное лицо было искажено гримасой торжества, а красные глаза горели, как угли в пепле. Его тонкие пальцы сжимали палочку, словно коготь, готовый вонзиться в жертву.       — Не подходите! — крикнул Гарри. Его голос был хриплым, но в нем звучала непоколебимая решимость. — Это только наша битва!       Но она не могла двинуться с места. Ее ноги словно приросли к полу. Она видела, как Гарри поднял палочку, как его губы шептали заклинание, которое она знала слишком хорошо. Волан-де-Морт тоже двинулся, его палочка описала в воздухе дугу, и зеленый свет вырвался из ее кончика.       — Авада Кедавра! — прозвучало, как приговор.       Гермиона закричала, но ее голос потерялся в грохоте магии. Зеленый свет ударил Гарри в грудь, и он упал. Его тело, такое хрупкое и беззащитное, рухнуло на пол, как сломанная кукла. Его палочка выскользнула из руки и покатилась по камням, издавая тихий звон.       — Нет! — крикнула Гермиона, и ее голос наконец вырвался наружу, полный отчаяния и боли. Она бросилась вперед, но кто-то схватил ее за руку. Это был Рон. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от ужаса.       — Нельзя, — прошептал он, но его голос дрожал. — Он... он не хотел, чтобы ты...       Гермиона не слушала. Она вырвалась из его хватки и упала на колени рядом с Гарри. Его глаза были закрыты, лицо спокойно, словно он просто спал. Но она знала. Она знала, что его больше нет. Ее пальцы дрожали, когда она коснулась его щеки. Кожа была еще теплой, но в ней не было жизни.       — Гарри, — прошептала она, и ее голос сорвался. — Пожалуйста...       Волан-де-Морт засмеялся. Его смех эхом разнесся по залу, наполняя его ледяным ужасом.       — Смотрите, — произнес он, обращаясь к своим последователям. — Великий Гарри Поттер мертв. И вместе с ним умерла ваша надежда.       Гермиона подняла голову. Ее глаза, полные слез, горели ненавистью. Она схватила палочку, которую Гарри уронил, и встала. Ее руки больше не дрожали.       — Ты ошибаешься, — сказала она, и ее голос был тверд, как сталь. — Надежда не умрет. Пока мы живы, она будет жить.       Волан-де-Морт повернулся к ней, его красные глаза сузились. Но Гермиона уже не боялась. Она знала, что должна сделать. Для Гарри. Для всех, кто погиб. Для тех, кто еще сражался.       — Ты...       И когда она подняла палочку, в ее сердце загорелся огонь, который не мог погасить даже самый темный из волшебников.       Грохот раздался внезапно, словно сам замок застонал от боли. Стены Большого зала затрещали, и огромные каменные глыбы начали рушиться, обрушиваясь вниз с оглушительным ревом. Пыль поднялась густым облаком, затмив все вокруг. Гермиона едва успела отпрыгнуть в сторону, как огромный кусок стены рухнул на то самое место, где она только что стояла. Ее уши звенели, глаза слезились от пыли, но она знала — это был шанс.       — Рон! — крикнула она, но ее голос потерялся в хаосе. Она едва разглядела его силуэт в дыму, он махал ей, указывая в другую сторону. Их взгляды встретились на мгновение, и она поняла — они должны разделиться. Это увеличит их шансы.       — Встретимся у хижины! — прокричал он, и его голос едва доносился сквозь грохот.       Гермиона кивнула и бросилась в противоположную сторону. Ее ноги несли ее через груды обломков, мимо трещин в полу, из которых вырывался дым. За спиной она слышала крики — это были Пожиратели смерти. Они заметили ее.       — Она там! Ловите ее! — раздался чей-то голос, и она почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.       Она свернула в узкий коридор, который вел к выходу. Ее сердце колотилось так сильно, что она боялась, что оно вырвется из груди. Палочка в ее руке была готова, но она знала, что не сможет сражаться с ними всеми. Ее единственный шанс — бежать.       Коридор был темным, освещенным лишь редкими вспышками света снаружи. Где-то впереди она увидела дверь, ведущую на территорию замка. Она бросилась к ней, но вдруг услышала шаги за спиной. Кто-то был близко. Очень близко.       — Остановись, грязнокровка! — раздался злобный голос.       Гермиона не оглядывалась. Она выскочила на улицу, и холодный ночной воздух ударил ей в лицо. Луна, скрытая дымом, бросала слабый свет на разрушенный замок. Она побежала в сторону леса, к Визжащей хижине. Ее ноги скользили по мокрой траве, но она не останавливалась.       Она бежала, спотыкаясь о сломанные ветки, к возможному укрытию на территории Хогвартса. Точнее, того, что от него осталось…  Гермиона спряталась за ближайшим деревом, оглядываясь назад. Туда, где сверкали вспышки проклятий и откуда слышались пронзительные крики.       За спиной раздались крики и вспышки заклинаний. Она почувствовала, как что-то пролетело мимо ее уха, оставив после себя запах гари. Она свернула за угол, спрятавшись за обломками стены, и затаила дыхание. Шаги приближались, но она не двигалась. Ее рука сжимала палочку так крепко, что пальцы онемели.       — Где она? — раздался голос.       — Должна быть где-то здесь, — ответил другой.       Гермиона ждала, пока их шаги удалятся. Когда она наконец осмелилась выглянуть, она увидела, что они ушли в другую сторону. Ее сердце немного успокоилось, но она знала, что времени мало.       Она побежала дальше, к лесу. Визжащая хижина была недалеко. Ее силуэт вырисовывался в темноте, как призрак.       Сейчас главной задачей было добраться до Визжайшей хижины и переждать бурю какое-то время. Девушка, что есть мочи рванула к Гремучей иве, размахивающей своими сильными ветвями. Гермиона взмахнула волшебной палочкой, вскрикивая:       — Иммобилиус!       Голубой луч ударил в ветви, замедляя движения дерева. Шатенка пролезла в проход и провалилась в хижину по туннелю внутри, поднимая в воздух пыль. Грейнджер приземлилась на грязный пол, опираясь на него руками. В носу зачесалось и она громко чихнула.       Хижина была пуста, но в ней царил хаос. Мебель была перевернута, окна разбиты. Гермиона знала, что ей нужно делать. Она бросилась к полу, отыскивая люк, ведущий в туннель. Ее пальцы дрожали, когда она нащупала железную ручку.       — Давай же, — прошептала она, открывая люк.       Туннель был темным и сырым, но она не колебалась. Она спустилась вниз, закрыв люк за собой. Ее сердце все еще бешено колотилось, но теперь она чувствовала себя немного безопаснее. Туннель вел в Хогсмид. Оттуда она сможет трансгрессировать. Она должна была верить в это.       Она побежала по туннелю, ее шаги эхом разносились в темноте. Мысли о Гарри, о Роне, о всех, кто погиб, терзали ее, но она не могла позволить себе остановиться. Она должна была выжить. Для них. Для всех.       И когда она бежала, в ее сердце горел огонь, который не мог погасить даже самый темный из волшебников.       Без часов было трудно определить, как давно она покинула поле боя, оставив друзей один на один с монстром и его подданными. Гермиона села на старую скрипучую кровать, на которой еще спал Сириус Блэк, прячась от Министерства в 1993 году. Она поджала под себя ноги и опустила на колени подбородок. Определенно, время близилось к полночи и, было вполне ожидаемо, что рано или поздно Пожиратели придут и за ней. По ее щеке скатилась слеза, но девушка резко стерла ее ладонью. Нельзя было давать волю эмоциям. В ее время нужен холодный разум. Горевать она будет потом, когда придумает, что делать.       Свет луны, словно тонкие серебряные нити, пробивался сквозь щели в потолке, рассыпаясь по комнате призрачным сиянием. Он ложился на пыльные поверхности, оживляя тени, которые казались такими знакомыми, но в то же время чужими. Этот слабый свет успокаивал, как тихий шепот старого друга. В темноте все становилось слишком страшным — каждый шорох, каждый скрип превращался в зловещий намек, в предупреждение о чем-то невидимом, но опасном. Гермиона не могла даже представить, что было бы с ней, окажись она в кромешной тьме. Темнота всегда была для нее как бездонная пропасть, где терялись не только предметы, но и мысли, и надежды.       Повернув голову, она прищурилась, всматриваясь в полумрак. В углу комнаты, едва различимый под слоем вековой пыли, тускло поблескивал знакомый предмет. Ее сердце замерло на мгновение, а потом забилось с новой силой. Это был маховик. Тот самый маховик, который она видела много лет назад, когда время еще казалось чем-то управляемым, а не безжалостным потоком, уносящим все на своем пути.       Не веря своей удаче, Гермиона резко вскочила с кушетки. Старая мебель пронзительно заскрипела, будто протестуя против такого обращения, но она уже не обращала на это внимания. Она упала на колени перед маховиком, ее пальцы дрожали, когда она схватила его. Пыль, осевшая на поверхности, тут же стерлась о ее штаны, обнажив стеклянный сосуд с песком, который медленно перетекал из одной половинки в другую. Каждая песчинка казалась ей драгоценной, каждой из них она могла бы поклясться.       — Мерлин, — прошептала она, и ее голос дрожал, как лист на ветру. Она держала в руках не просто предмет — она держала надежду. Надежду, которая, казалось, уже была потеряна навсегда.       Гермиона осторожно повесила маховик на шею, чувствуя, как холодное стекло касается ее кожи. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Мысли путались, но одна идея вырисовывалась четко, как луч света в темноте. У нее появился шанс. Судьба, словно уставшая от бесконечной игры, сама протянула ей руку. Еще одна возможность. Еще один шанс все исправить.       Она задумалась. Терять ей было нечего. Все, что она любила, все, ради чего она боролась, было на грани уничтожения. Гарри погиб. Рон, возможно, тоже. Хогвартс лежал в руинах. Но теперь у нее был маховик. Теперь она могла вернуться назад. На сутки. Всего на сутки. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы спасти Гарри. Достаточно, чтобы остановить Волан-де-Морта.       Гермиона открыла глаза. В них горел огонь решимости, который не мог погасить даже самый мрачный из прогнозов. Она знала, что это опасно. Она знала, что вмешательство во время может обернуться катастрофой. Но она также знала, что не может просто сидеть сложа руки. Не сейчас. Не когда все, что ей дорого, висит на волоске.       — Я спасу тебя, Гарри, — прошептала она, и ее голос был тверд, как сталь. — Я обещаю.       И с этими словами она взялась за маховик, готовая повернуть время вспять. Готовая бросить вызов самой судьбе.       Резкий удар, словно гром среди ясного неба, оторвал ее от плана действий. Дверь с грохотом ударилась об стену, болезненно скрипя на петлях, будто протестуя против такого вторжения. Гермиона мгновенно вскочила на ноги, ее пальцы сжали палочку так крепко, что кости побелели. Сердце заколотилось, как барабан, а в голове пронеслась единственная мысль: враг. Это мог быть кто угодно — Пожиратель Смерти, жаждущий крови, или член Ордена, ищущий спасения. Но в полумраке комнаты, освещенной лишь бледным светом луны, она не могла разглядеть лицо.       Человек в дверях привстал, опираясь на косяк, и в этот момент Гермиона заметила его белоснежную макушку. Даже в грязи и пыли, покрывавшей его лицо и одежду, она выделялась, как яркое пятно на фоне тьмы. Ее сердце сжалось, а в горле застрял ком.       — Малфой? — резко вырвалось у нее, и ее голос прозвучал жестче, чем она планировала. Она наткнулась на его взгляд — пронзительный, холодный, как ртуть. Его глаза, всегда такие надменные, теперь казались еще более острыми, словно он видел насквозь. — Не вздумай двигаться! Стой где стоишь!       Драко медленно поднял руки вверх, демонстрируя, что не вооружен. Его губы растянулись в ухмылке, которая всегда раздражала Гермиону до глубины души. Он выпрямился, и его высокий рост сразу же сделал его доминирующей фигурой в комнате.       — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — его голос был спокоен, но в нем чувствовалась язвительность. — Прячешься?       Гермиона вспыхнула, как будто он плеснул ей в лицо холодной водой. Ее пальцы крепче обхватили древко палочки, и она почувствовала, как ее ненависть к нему, давно тлеющая где-то глубоко внутри, вспыхнула с новой силой.       — Не твое дело, Малфой! — выпалила она, и ее голос дрожал от гнева.       Он сделал шаг вперед, и она мгновенно среагировала.       — Еще шаг, и ты труп! — крикнула она, и ее палочка дрогнула в руке, но не опустилась. — Отойди к стене. Сейчас же!       Драко замер, но его ухмылка не исчезла. Он медленно, как будто наслаждаясь моментом, сделал шаг назад, пока его спина не уперлась в стену. Его руки все еще были подняты, но в его глазах читалось что-то, что заставило Гермиону насторожиться. Он не боялся. Он играл с ней.       — Ты всегда такая нервная, Грейнджер, — произнес он, и его голос был мягким, почти шепотом. — Это не красит тебя.       — Заткнись, Малфой! — она чувствовала, как ее терпение на исходе. — Ты здесь не просто так. Говори, что тебе нужно, или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще сюда пришел.       Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что она не могла понять. Может, сомнение? Или, может, усталость? Но это мгновение прошло так быстро, что она могла решить, что ей показалось.       — Я не твой враг, — наконец сказал он, и его голос потерял привычную насмешливость. — По крайней мере, не сейчас.       Гермиона сжала палочку еще крепче. Она не знала, верить ли ему. Но одно она знала точно: время было против нее. И она не могла позволить себе роскошь сомневаться.       Драко закатил глаза, словно ее угрозы были для него не более чем детским лепетом, и небрежно приблизился к выходу из комнаты. Он оперся спиной о косяк, скрестив руки на груди, и его поза излучала привычную для него надменность. Гермиона позволила себе мгновение, чтобы рассмотреть его. Его обычно безупречные волосы были растрепаны и покрыты пылью, одежда — испачкана и порвана в нескольких местах. Но, что удивительно, он, казалось, совсем не смущался своим видом. Хотя, если бы пару лет назад он оказался в таком состоянии на глазах у всех, то устроил бы невероятную истерику. Время, казалось, изменило его. Или, может, просто обстоятельства.       — Нравится то, что ты видишь? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала привычная насмешливость.       Гермиона фыркнула, но не опустила палочку.       — Мечтать не вредно, да, хорек? — огрызнулась она, и ее слова прозвучали резче, чем она планировала.       Драко поднял бровь, но его ухмылка только усилилась.       — Вас, гриффиндорцев, всех учат отвечать вопросом на вопрос? — поинтересовался он, и его тон был настолько язвительным, что Гермиона почувствовала, как ее терпение начинает иссякать.       — А вас, слизеринцев, всех учат целовать ноги змееподобному червю? — парировала она, и ее голос дрожал от гнева.       Драко на мгновение замер, и его глаза сузились. Но прежде чем он успел ответить, Гермиона прикоснулась пальцами к маховику на своей шее. В этот момент Драко резко дернулся к ней, его руки схватили ее за плечи, и он начал яростно трясти ее, словно пытаясь выбить из нее ответы.       — Что ты задумала, Грейнджер? — его голос был полон ярости, но в нем также читалась тревога. — Что это за штука?       Он открыл рот, чтобы съязвить или, может, выкрикнуть что-то гадкое, но в этот момент хижина вдруг закружилась вокруг них. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног, а воздух становится густым и тяжелым. Она закрыла глаза, пытаясь удержать равновесие, но все вокруг превратилось в хаос.       Когда она снова открыла глаза, то поняла, что лежит на полу. Ее голова кружилась, а тело было тяжелым, как будто ее придавили чем-то. Она попыталась пошевелиться и поняла, что на ней кто-то лежит. Это был Драко. Его глаза были широко раскрыты, а лицо выражало полное недоумение. Он, казалось, тоже пытался понять, что только что произошло.       — Грейнджер, я, конечно, понимаю, что невероятно привлекателен, но это не повод лапать меня, — Драко усмехнулся, но его шутка прозвучала скорее как попытка скрыть собственное замешательство. Его голос был легким, но в глазах читалось напряжение.       Гермиона, однако, не разделяла его настроения. Как ошпаренная, она резко поднялась с него, опираясь на его плечи для баланса. Ее глаза метались по сторонам, а пальцы судорожно сжали маховик на ее шее.       — Нет, нет, нет, пожалуйста... — прошептала она, и ее голос дрожал от ужаса. Она оглянулась вокруг, пытаясь понять, где они оказались.       Драко нахмурился и медленно поднялся на ноги, осматриваясь. Они стояли недалеко от берега Черного озера, но что-то было не так. Территория вокруг Хогвартса выглядела... нетронутой. Никаких следов разрушений, никакого дыма, никаких криков. Все было спокойно, как будто битва никогда не происходила.       — Что за... — начал он, но не закончил, потому что Гермиона вдруг резко повернулась к нему.       — Мерлин, Малфой! — воскликнула она, и ее глаза горели. — Неужели ты не понимаешь, что произошло?       Он сглотнул, чувствуя, как в его голове начинает складываться картина, которую он пока не мог до конца осознать.       — Не совсем, — признался он, проводя рукой по волосам.       — Мы переместились в прошлое, — сказала она, и ее голос звучал так, будто она сама пыталась убедить себя в этом. — Я не понимаю, какой это период, но точно до 1970-х годов...       Драко замер, переваривая ее слова. Его взгляд скользнул по окрестностям, и он заметил, что чего-то не хватает.       — С чего такой вывод? — спросил он, хотя уже начал догадываться.       — Гремучей Ивы нет, — ответила Гермиона, указывая пальцем в сторону склона. — Ее посадили специально для Римуса Люпина, чтобы скрыть подземную хижину. В каждое полнолуние он превращался там в оборотня. Если Ивы нет, значит, мы переместились на большой временной период.       Она зашагала в сторону замка, ее шаги были быстрыми и решительными. Драко замер на месте, размышляя над ее словами. Его мозг отказывался принимать реальность, но доказательства были налицо.       — Ну, ты идешь? — резко обернулась она, раздраженно взмахивая руками.       Драко посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла понять. Может, страх? Или, может, интерес? Но он быстро спрятал это выражение, заменив его привычной маской безразличия.       — Куда мы, собственно, идем? — спросил он, делая шаг в ее сторону.       — В замок, — ответила она, не замедляя шага. — Нам нужно понять, в каком именно году мы оказались. И, возможно, найти способ вернуться обратно.       — Или остаться, — пробормотал он себе под нос, но она услышала.       — Что? — резко обернулась она, и ее глаза сверкнули.       — Ничего, — быстро ответил он, пожимая плечами. — Просто думаю вслух.       Гермиона посмотрела на него с подозрением, но не стала развивать тему. Вместо этого она продолжила идти вперед, ее мысли уже были заняты планом действий.       Драко последовал за ней, но в его голове крутились совсем другие мысли. Прошлое... Возможность все изменить. Или, может, просто шанс начать все заново. Он не был уверен, что хочет вернуться обратно. Но об этом он пока не сказал ни слова.       Они шли к замку, и тишина вокруг была такой громкой, что казалось, будто весь мир затаил дыхание, наблюдая за ними.       Драко кивнул и, сделав несколько быстрых шагов, поравнялся с Гермионой. Он схватил ее за руку, заставив остановиться и посмотреть на него. Даже в ночной тьме его глаза блестели, как сталь, холодные и пронзительные.       — Но маховик не мог перенести нас на... на 30 лет в прошлое! Это невозможно! — его голос звучал резко, но в нем также читалось недоумение. — И откуда он у тебя вообще?!       Гермиона закусила губу, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она не хотела плакать, особенно перед ним, но эмоции переполняли ее. Малфой нахмурился, его взгляд стал мягче, но он все еще ждал ответа.       — Я не знаю... — наконец выдохнула она. — Я нашла его в хижине. Видимо, на третьем курсе я оставила его там, когда Сириус Блэк и Римус пытались убить Петтигрю... Я думала, что смогу отправиться на день назад и изменить исход Битвы.       Драко понимающе кивнул, его взгляд стал более серьезным.       — Ты хотела спасти Поттера, — это было не вопросом, а утверждением.       Гермиона кивнула, чувствуя, как комок в горле становится больше. Она не могла говорить, но ее молчание было ответом.       Драко сглотнул и посмотрел в сторону Хогвартса. Его лицо было задумчивым, но в его глазах читалась решимость.       — Есть ли какой-нибудь способ точно узнать, в каком мы году? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Мы же не можем подойти к студентам или профессорам и спросить, какой сейчас год.       Гермиона окинула взглядом их окружение, затем вытащила палочку. Она провела ею по костюму Драко, шепча: "Экскуро". Пыль, грязь и кровь исчезли, оставив его одежду чистой. Тучи над замком сгущались, а раскаты грома были слышны за несколько миль до школы. В некоторых окнах еще горел свет, но большинство обитателей уже спали или готовились отправиться в царство Морфея.       — Нам нужно найти директора, — сказала она, глядя на замок. — Будем надеяться, что это Дамблдор.       — Ты же не собираешься рассказать все этому старому маразматику? — с возмущением спросил Драко.       — А что ты предлагаешь? — парировала она. — Гарри говорил, что Дамблдор догадывался о планах Волан-де-Морта. Он сможет нам помочь.       — Вряд ли у него где-то завалялся лишний маховик, — пробормотал Драко, но Гермиона уже двигалась вперед.       Они вошли в холл школы, и Гермиона замерла перед дверьми в Большой Зал. Ее мысли метались, пытаясь найти лучшее решение.       — Нам нужно место, где мы могли бы спокойно дождаться утра, — наконец сказала она. — Думаю, Выручай-комната подойдет?       Она заметила, как Драко вздрогнул, но он все же кивнул. Они свернули за угол и направились к временному укрытию. По зачарованным лестницам они добрались до восьмого этажа и остановились перед пустой стеной.       Гермиона закрыла глаза и три раза прошла мимо стены, сосредоточившись на своей просьбе. В каменной поверхности появилась ручка, а за ней — деревянная дверь. Она уверенно распахнула ее и вошла внутрь, чувствуя, как Драко следует за ней.       Комната, как всегда, соответствовала их потребностям. Она была уютной, с мягкими креслами и теплым светом. Гермиона опустилась в одно из кресел, чувствуя, как усталость накрывает ее.       — Мы разберемся с этим, — сказала она, больше для себя, чем для Драко. — Мы должны.       Драко молча сел напротив нее, его взгляд был задумчивым. Они оба знали, что утро принесет новые вопросы. Но пока они были здесь, в безопасности, и это было все, что имело значение.       Малфой скептически оглядел комнату, его взгляд скользнул по желтым стенам и бордово-золотым атрибутам, которые явно напоминали гостиную Гриффиндора. Он тяжело вздохнул, но все же прошел внутрь, закрывая за собой дверь.       — Гостиная Гриффиндора? Ты серьезно? — его голос звучал с ноткой раздражения, но Гермиона лишь пожала плечами, забираясь на мягкий диван с ногами.       — Мне здесь комфортно, — просто ответила она, устало прислоняясь к спинке дивана. — Я чувствую себя, как дома.       — Может, я тоже чувствую себя дома в гостиной своего факультета... — начал он, но замолчал, встретившись с ее взглядом. Ее шоколадные глаза, обычно такие яркие и полные решимости, теперь были наполнены грустью и усталостью. Это заставило его замолчать.       Он махнул рукой, и рядом с диваном появился небольшой изумрудный софа. Драко удобно устроился на нем, вытянув ноги в сторону камина и закинув руки за голову. Его взгляд блуждал по комнате, но в конце концов остановился на Гермионе. Она сидела, закрыв глаза, и казалась такой хрупкой, что он едва узнавал в ней ту самую Грейнджер, которая всегда была готова спорить с ним до хрипоты.       Когда Морфей начал приближаться к Драко, он уже почти погрузился в полудрему, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он резко открыл глаза и сел, встретившись с взглядом Гермионы.       — В чем дело, Грейнджер? — спросил он, его голос был слегка хриплым от усталости.       — Малф... Драко, — поправилась она, отводя глаза в сторону. — Давай хоть на какое-то время постараемся забыть обо всем, что было до этого? Пока мы застряли в этом периоде. Мы в одинаковой ситуации, и наше положение оставляет желать лучшего. Завтра, когда мы найдем Дамблдора, согласись помочь мне исправить все, прошу. Тебе же самому не нравится все, что произошло.       Драко сел, его лицо стало серьезным. Он смотрел на нее, словно пытаясь понять, насколько она искренна.       — Ты предлагаешь мне помочь тебе спасти мальчика-который-сдох? — язвительно спросил он, но Гермиона сделала вид, будто не заметила его слов.       — Я предлагаю тебе спасти себя самого от смерти, — ответила она спокойно. — Или тебе нравилось подчиняться Волан-де-Морту?       Драко дернулся, как будто его ударили. Он зашипел на нее, но Гермиона лишь спокойно покачала головой.       — Здесь табу не действует, — напомнила она. — Так ты согласен? Я не хочу заснуть и не проснуться.       Он смотрел на нее несколько секунд, затем тяжело вздохнул.       — Я согласен. Но только пока мы тут. После того, как мы вернемся в наше время, все вернется на круги своя. Понятно?       — Понятно, — ответила она, и на ее лице появилась улыбка. Такая улыбка, которую она обычно дарила своим друзьям. Она взяла покрывало и укрылась им. — Спокойной ночи, Малф... Драко.       — Спи уже, Грейнджер, — пробормотал он, прикрывая глаза.       Но прежде чем погрузиться в сон, он еще раз взглянул на нее. Она уже спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Драко почувствовал странное чувство, которое не мог объяснить. Возможно, это была надежда. Или, может, просто усталость. Но он знал одно: завтра все изменится. И он, хоть и неохотно, был готов сыграть свою роль.       Драко раздраженно вздохнул, чувствуя, как сон ускользает от него, словно песок сквозь пальцы. Он перевернулся на бок, уставившись в пламя камина. Огонь танцевал перед его глазами, языки пламени то сливались, то расходились, словно вели тихую войну за господство. Он наблюдал, как более крупные огненные языки пытались поглотить мелкие, и это зрелище почему-то завораживало его.       Его мысли путались, как клубок змей, каждая из которых шипела о своем. Страх за мать сжимал его сердце, заставляя его биться так сильно, что он почти слышал его стук в ушах. Что, если они не смогут вернуться? Что, если она... Он не хотел даже думать об этом.       Внезапно его внимание привлекло движение с дивана. Гермиона ворочалась, ее лицо искажалось от боли, и в какой-то момент она тихо заплакала. Драко замер, наблюдая за ней. В любой другой ситуации, окажись он в прошлом с кем-то другим, он бы подошел и разбудил ее. Но сейчас он не стал этого делать. Она переживала свои кошмары, и ему казалось, что ей нужно пройти через это самостоятельно. К тому же они не были настолько близки, чтобы он мог позволить себе такое вмешательство.       Абсурд! Если бы кто-то в их времени сказал ему, что он окажется в прошлом именно с Гермионой Грейнджер, этой вредной зубрилой и подружкой Поттера, он бы высмеял этого человека и посоветовал обратиться в больницу Святого Мунго. Чудак явно сбежал из отделения Златопуста Локонса и нуждался в срочном лечении.       Но сейчас это была реальность. Он был здесь, с ней, в прошлом, и это не оставляло ему выбора.       Заснул Драко уже под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться через окна Выручай-комнаты. Он предположил, что сейчас либо весна, либо лето — слишком рано светало. Хогвартс еще спал, а часы в комнате показывали половину шестого.       Перед тем как окончательно погрузиться в сон, он прикрыл глаза, и его сознание окутали кошмары. Змеиные глаза Волан-де-Морта наблюдали за ним, холодные и безжалостные. Шепот парселтанга раздавался в его ушах, словно змеиный хор, поющий ему погребальную песню. Он стоял в мраморном зале Малфой-мэнора, и к его ногам скользила Нагайна. Ее огромная пасть раскрылась, и он увидел, как она проглатывает Чарити Бербидж.       Драко проснулся в холодном поту, его сердце бешено колотилось. Он сел, пытаясь успокоить дыхание. Утро уже наступило, и где-то вдалеке слышались первые звуки просыпающегося Хогвартса. Он посмотрел на Гермиону. Она все еще спала, но теперь ее лицо было спокойным.       Он вздохнул и потянулся. Сегодня их ждал новый день, полный неизвестности. И он знал, что им нужно будет действовать вместе, хоть это и казалось ему невероятным.       — Проснись, Грейнджер, — тихо сказал он, вставая с софы. — Пора начинать.