Почему ты любишь меня, Дэн?

      Дэн не любил дежурить по кухне. Готовил он посредственно, да и не любил это дело. Сидеть весь день на кухне, тратя всё своё свободное время на то, чтобы стоять у плиты.Это вгоняло в тоску. Особенно когда после нескольких часов его трудов члены фронта сопротивления чуть морщились, пробуя его «шедевры». Своим же триумфом в готовке Дэн считал признание фронта, что стряпня Кузо в разы вкуснее несъедобных блюд Эйса. Правда, это означало, что за плиту если что поставят Дэна, а не Грита. Но это было меньшим из бед.       Особенно же Кузо не любил мыть посуду, которой была иногда целая гора. Алиса как-то сказалаему, что это вполне себе медитативный и успокаивающий процесс. Вот только Дэн что-то совсем не чувствовал никакого успокоения. Скорее раздражение. Это было муторно и неприятно. Особенно когда из-за какой-то неаккуратно лежащей ложки вода брызгала во все стороны. Наверно, это и было самое ужасное, что могло быть. Ну, если не считать пригоревшую еду, которую приходилось буквально отдирать от какой-нибудь сковородки. Просто кошмар, если честно! Но делать нечего. Приходится брать губку и вступать в неравный бой с посудой. Ну хотя бы рядом был Драго, с которым всегда можно поговорить по душам, обсудить предстоящие сражения или что-то более интересное. – Расскажешь, как всё прошло? – бакуган, что всё это время сидел на плече Дэна, прыгает на полочку, где стояли чашки и стаканы, прямо перед лицом Кузо. – О чём ты? – парень вопросительно выгибает бровь и одаряет Драго мимолётным взглядом, а затем снова возвращается к посуде. – Не прикидывайся, Дэниэл, – в голосе бакугана послышались весёлые нотки – С сегодняшнего утра ты буквально весь светишься. О чем же таком интересным ты вчера, на ночь глядя, говорил с Маской?       Дэн не отвечает и чувствует как его щеки предательски вспыхнули. Да и весь он становится красным, как помидор, с головы до ног, наводя бакугана совсем не на добрые мысли.       Дэн облизывает сухие губы и отводит взгляд. В голове сразу всплывает вчерашний вечер. Их с Маской разговор. Признание. Холодные поцелуи его новоиспечённого парня. Да и весь он. Да, пусть сейчас Маскарад выглядел, мягко говоря, ужасно, но даже в этом хладном теле, усыпанном синяками, Дэн находил красоту. Правильно ли это? Скорее он должен смотреть на Маску с сожалением. – Мы-ы-ы...– тянет Кузо, начиная усердно натирать уже чистую тарелку. Он всеми силами хотел оттянуть бой со сковородкой. – Говорили много о чем. – Судя потвоему выражению лица, точно не о предстоящем сражении, – смеётся бакуган, а Дэн и сам не замечает, как расплывается в смущённой, но радостной улыбке. – Мы, наконец, смогли поговорить по душам. Он... Он сказал, что любит меня. Он сампризнался мне. Он не сказал «да я тоже люблю тебя», он сказал: «ведь я так сильно люблю тебя» – чуть тише произносит он. Смущение проходит, а маленькая, но счастливая улыбка никуда не исчезает.       Драго ничего не отвечает и о чём-то сильно задумывается, и Дэну не сложно догадаться, о чём именно. Маска для всех был, мягко говоря той ещё мразью. Заслуженной мразью, чего не отрицался даже сам Гехабит. И может пока Дэн просто говорил, что Маска ему нравится, всё было хорошо. Сегодня нравится, завтра нет. А теперь после того, как они стали парой, мало кому это может понравиться. Даже Драго это не устраивает, пусть он и не говорит это напрямую. А что скажут его друзья? Ведь Дэн словил комбо: он влюбился в парня, а этот парень - самое худшее, что могло случиться с миром. И с ним самим. Ведь он неспособен ни на что хорошее. По крайней мере так думали почти всё.       – Ты уверен, что оно тебе надо?       Дэн вздрагивает и оборачивается. На пороге кухни стоял мрачный Шун. Он, как настоящий ниндзя, появился бесшумно и в самый неподходящий момент. Его лицо, такое спокойное всегда, сейчас выражало то ли отвращение, то ли презрение. – Ты подслушивал? – Просто проходил мимо, – отвечает Казами и заходит внутрь небольшой кухоньки. – Ты всегда просто проходишь мимо, – закатывает глаза Дэн и отворачивается к раковине.Сейчас он был точно не в том настроении, чтобы обсуждать его личную жизнь с Шуном. Он вообще не в настроении с кем-то обсуждать его личную жизнь. Точнее её правильность. – Прости мнемоё любопытство. Я просто беспокоюсь о тебе, – как можно спокойнее говорит Шун. – Если так, то мог бы помочь с посудой, – бурчит Кузо и откладывает чистую тарелку, берёт новую. – А со всем остальным я справлюсь сам.       Шун не уходит. Он даже глазом не моргнул и уже через пару секунд стоял рядом. Его чуть грозный взгляд меняется. Ставится более мягким. И на удивление Дэна он правда помогает. Берёт мокрую посуду и, вытерев, убирает в небольшой шкафчик. – Я знаю, Дэн. Я просто хочу поговорить с тобой. О том, что с тобой происходит. – Со мной всё нормально. О чем ты, Шун? – Дэн удивлённо распахивает глаза. С ним же всё впорядке, разве нет? Он продолжает отлично сражаться, он был просто в отличной форме. В конце концов, он хорошо заменял Миру на посту лидера. Да, может быть, он стал чуть нервным, чуть раздражительнее, но вряд ли это было проблемой для окружающих. Его самобичевание только его проблема – Ты изменился, – вдруг отзывается Шун, – после того, как был разбит второй контроллер. Ты отстранился ото всех. Всё в облаках летаешь. А то, что ты опять стал тренироваться сутки напролёт. Ты ведь хочешь забыться, так ведь?       Кузо помолчал пару секунд, а потом кивнул. Шун говорил верно. Наблюдал он умело и слишком хорошо подмечал изменения. А в прочем глупо не заметить как быстро изменился твой лучший друг. Особенно, когда твой лучший друг вдруг признается тебе, что полюбил парня! – Хочу. А ещё хочу уничтожить Спектру, Вексов и спасти Вестрою. А ещё я хочу держать себя в форме. Что ты вообще от меня хочешь? — раздражённо бросает Дэн. – Понять, с каких это пор тебя начали нравится мудаки! – огрызается Казами.– Это же всё из-за него! Из-за этого ненормального ты стал таким… злым, потерянным. Как ты не поймёшь, что несмотря на всё, Маска остался таким же отвратительным, как раньше.       Дэн отрицательно качает головой. Он поджимает губы и стирает с лица пару капель воды. Берет новую тарелку, потом ещё и ещё. Моет их так, будто хочет стереть небольшой рисунок цветов на них. – Не сваливай это на Маску. Он поддерживал меня всё то время, пока мы были на Земле. – Я рад. Но даже с этой оговоркой разве можно простить его за всё, что было раньше? Он убивал бакуганов. Он чуть не убить тебя! Он буквально олицетворение всего плохого на земле. Ему плевать на всё и всех. Он обманет тебя, даже глазом не моргнув. Что ты в нём нашёл? Разве с Руно было так плохо?       Дэн передёргивает плечами от таких слов. Он ударил кулаком по столу и повернулся к другу. А Казами даже не вздрогнул, только посмотрел ему в глаза. – Шун, не надо, – качает головой Дэн. – Ты не знаешь, что было между нами. – А, то есть в постель он тебя затащить успел. – Хватит! Да, ты прав, Маска далеко не хороший человек, но... – Он даже нечеловек, – перебивает его Шун. – Да плевать я хотел! Он был со мной, когда мне было это нужно. Он спасал меня. И это он помогает мне сейчас. Маска понимает меня как никто другой. И не такой он и ужасный, как ты думаешь. Есть люди, которые ему небезразличны. И ради которых он готов на многое. – И ты думаешь, что входишь в список близких ему людей? Что рядом с тобой он не ради своей выгоды? Что не играет на твоих чувствах? Ты правда думаешь, что ему кто-то дорог? Ты? Ему? – Да! Верю! После того, что было, нельзя в это не поверить! – возглашает Дэн, всплеснув руками и обрызгав друга водой. – И я верю, что он меня любит и что он поможет мне в трудную минуту. Почему ты решил заговорить об этом сейчас? Раньше тебя это что-то не сильно волновало. – Раньше Маска был далеко, среди Вексов. Дэн фыркает: – Могу поспорить, что ты до последнего верил, что он там и останется, и предаст нас. – Да, верил.– сухо отвечает Шун. – Но ты ошибся насчёт него и сейчас тоже ошибаешься. Он не лучший, но он любит меня и уж точно не предаст. Я уверен.       Они смотрят друг на друга. В глазах Дэна горела надежда и усталость, в глазах Шуна - недоверие и злость. Он злился на Маску за всё. За то, что причинил боль Алисе, не давая нормально жить, за то, что убивал ни в чем не повинных бакуганов и нечувствовал и доли сожаления. За то, что не давал им жить спокойно. За то, что готов был убить Дэна, а сейчас играет перед ним любовь. А Дэн так просто повёлся. – А если он.обманет? Сгоришь ведь. – Сгорю, – соглашается Кузо. – Но зато вспыхну.       Шуну хочется кричать и дать другу подзатыльник, чтобы тот пришёл в себя и выкинул эту чушьиз головы. Как ты можешь так просто поддаться Маске? В нём нет ничего! Ничего человеческого! Ничего святого! Ничего хорошего! Он просто не способен любить и созидать. Он буквально негативная энергия! Всё, что он может, это разрушать и портить. Это его предназначение, и он уже портит тебя!       И подтверждение его слов не заставило себя долго ждать. В комнате Маскарада послышались крики испоры. Из-за включённой воды было.довольно плохо слышно, но вряд ли бы Шун и.Дэн хоть что-то поняли, ведь крики были явно не на японском. Шун вызывающе смотрит на Дэна. – Говоришь, у него есть близкие люди? Те, кому на него не плевать?       Дэну нечем ответить, он только и может, что слушать приглушённые крики и виновато опустить голову. Может, Шун и прав в чём-то, может, даже во всём. Но даже так, Дэн ничего не мог сделать со своими чувствами. Всё в них было неправильно. Разве может парень любить парня? Любить такого ужасного. – Я всё ещё люблю его, и ты ничего с этим не сделаешь. От досады Шун сжимает кулаки до боли, до побелевших костяшек пальцев. – Что такого произошло между вами? Что случилось на Земле? – спрашивает он. – Мыпросто... Общались, – пожимает плечами Дэн. – Тренировались, гуляли. Нам было весело вдвоём. – Ты не боялся, что он мог что-то сделать? Он же... – Шун крутит пальцем у виска. Кузо на этот жест отрицательно качает головой. – Маска перешёл от разрушения мира к саморазрушению. Странно, что ты не заметил. – Он убивает себя, а страдают другие. – Шун, прошу, не говори так... Он ведь... – Неплохой?Или тебе так кажется? Подумай хорошенько, Дэн, правда ли тебе нужны эти отношения? Я понимаю, что ты любишь играть в героя, но есть люди, которым нельзя помочь или которые этого не заслуживают. И Маска явно не тот человек, который достоин любви. Особенно от тебя.       Шун уходит, когда крики в соседней комнате стихают и Алиса, как тень, выбегает из неё. Её милое личико было красным от слез. Она старалась сдержать всхлипы, но они сами рвутся наружу. А Шун сразу идёт её успокаивать. Обнимает её, целуя в щеку.Уводит к себе и наверняка будет долго с ней говорить и утешать. Говорить, какой её брат ужасный и она совершенно ни в чем не виновата. Дэну хочется смеяться оттого, что его друг намеренно закрывал глаза на то, что Алиса с самого начала знала о Маске и ничего им не сказала. Что она выгораживала его и ни разу не предупредила о нём. А после ей так легко удалось выйти сухой из воды, сбросив все грехи на новоиспечённого брата. А Шун так легко ей поддался. Разве ему говорить Дэну о правильности выбора? Кузо выключает воду и вытирает руки о полотенце. – Надо пойти узнать, что случилось. – Думаешь, это так важно? – спрашивает Дэна Драго, который всё ещё сидел на полочке.перед ним. – Драго, нухоть ты будь на моей стороне.

***

      Дэн застаёт Маску на кровати. Парень сидел неподвижно, словно статуя. Полностью потерянный и смотрящий в никуда. Он будто и не дышал. Походил на античную богиню войны из древних сказаний. Красивую, но поверженную и разбитую. Только не руками врага, а самой собой. И Маска так же разбил себя. Откалывал от себя кусочки мрамора, даже когда был и так сломан. И Дэну было так по-человечески жаль его, но за это Гехабит бы дал ему пощёчину. «Не смей жалеть меня!»       Что ж, тогда он попытается помочь. И Дэн заходит в небольшую комнатку, где они совсем недавно спали вместе, и его тут же пробивает дрожь. Здесь было жутко холодно и неуютно. Кузо будто попал в большую морозилку. Захотелось тут же уйти. Он бы лучше вернулся на кухню, ей-богу! Пускай сковородка была всё ещё не отмыта, а впереди Дэна ждало приготовление супа. Но здесь было так холодно, что аж хоть куртку одевай, и то не поможет. Так сильны были эмоции Маскарада. – Мармеладка, – осторожно зовёт его Дэн и садится рядом. – Что случилось?       Маска не сразу замечает чужое вторжения. Он даже не смотрит на Дэна. Разглядывает пустоту отрешённым взглядом, будто и правда видит в ней что-то. Дэн было хотел повторить свой вопрос, но Маска неожиданно отмирает и говорит: – Я перегнул палку, опять. Но знаешь, мне даже извиняться перед ней не хочется, пусть она и права во всём.       Жаль только,эти слова не дают толком никакой ясности в разразившейся ссоре Гехабитов. Дэн не знает, что ответить, он только осторожно заправляет прядку пшеничных волос Маске за ухо и видит чуть покрасневшую щеку Гехабита. Кажется, не обошлось без рукоприкладства. – Ты хочешь поговорить об этом? – Нет, – тутже отрицательно закачал головой Маска. Ещё раз переживать этот кошмар он точноне хотел. Крики Алисы до сих пор слышатся в его ушах.       Неожиданно тёплая рука Кузо легла ему на плечо, и Маска наконец одаряет его своим взглядом. Заглядывает в рубиновые глаза, смотрит в самую душу. – Только скажи мне, Дэн, что ты сейчас видишь? – Я вижу тебя, – не понял он. – Кого же ещё? – Сейчас от прошлого Маски совсем ничего не осталось, – говорит он ровно. В его голосе не было никаких эмоций. Даже печали. Ничего. – Сейчас я слаб как никогда. Все мои проигрыши не затмят то, где я нахожусь сейчас. – Он вытягивает руки перед собой. Тонкие, бледные, с проглядывающимися синими венками. С большими синяками от капельниц и ожогами от недавнего боя. Костлявые, худые руки. У мертвецов и то они были более живыми. – Посмотри на меня. Думаю, теперь и я соглашусь стем, что я похож на ходячий труп. Я никогда не думал, что мне когда-то будет так плохо. Я бы даже, наверно, хотел сдаться и всё бросить. Но я не могу... – Дэн перехватывает его руку. Он ничего не говорит, только переплетает их пальцы и гладит. Тепло. Хорошо. – Я должен участвовать в последнем бое. Пусть и в таком виде. – Я... Я быне хотел, чтобы ты шёл с нами, – честно отвечает Дэн. – Тебе ведь и правда лучше быть не тут, а в какой-нибудь больнице.       У Маскитолько незаметно дёргается глаз, и вокруг становится совсем холодно. Негативная энергия расплывается по комнате, оставляя следы везде, куда только может дотянуться. Она проползает в тонкие щели и заполняет всё пространство собой, покрывая тонким слоем инея. Она не обходит стороной и Дэна. Касается лица и волос. Тяжёлым одеялом падает на плечи, а тонкие пальцы будто смыкаются замком на его шее. Словно угрожают. – Но это не значит, что я вижу в тебе слабака. Будь я на твоём месте, я бы давно сдался и уж точно не захотел идти до конца. – А Алиса считает, что я просто эгоист, который не думает о других, раз хочу пойти в бой. И знаешь, она права. Она, как всегда, права, я поступаю чертовски эгоистично по отношению к ней и к Майклу. Но я не могу не пойти, иначе всё станет бессмысленным. – Всё станет бесполезным? Как и ты сам? – вдруг перебивает его Дэн. – Так ведь? Маска удивлённо распахивает глаза и коротко кивает. Он не ожидал, что Дэн поймёт его. – Да. А ведь всё это ради Гидроноида. Если бы он не попал в руки Вексов, я бы остался на Земле. Но спасти его я обязан. Именно я, Дэн! Не Алиса! Я! — объясняет он, и в его голосе наконец появляются хоть какие-то эмоции. – Не боишься сам пострадать? – Я уже ничего не боюсь. Ни-че-го, – говорит он по слогам. Смотрит в окно, что уже покрылось ледяными узорами. А по этому самому окну вдруг заползал огромный.паук. Его длинные тонкие лапки показались из маленькой тени. Одна, две, четыре, восемь. Он был просто огромным, чернющим и волосатым. – Ну или мне так кажется.       Паук ползал от одного угла к другому, поглощая яркие лучи позднего утра. За окном потемнело за считанные секунды, и всё вокруг погрузилось в беспросветный мрак.       Маска жмурится и отворачивается. Видение не проходит, теперь по полу забегали тараканы. Совсем маленькие. Медленно они сливались, становились больше. Вот уже совсем крохи стали большими упитанными тараканами где-то с палец. Они забирались друг на друга и сливались во едино. Всё больше и больше. И вот на.полу уже было с десяток тараканов размером с ладонь. Они махали крыльями и, быстро перебирая лапками, направились к кровати, где сидели Маска и Дэн. Гехабит забирается на кровать с ногами и упирается спиной в стену. «Нет! Вас нет! Уходите! Прочь! Вас мне ещё не хватало!»       Но как можнобыло прогнать собственные не унимающиеся ползающие мысли? Большие, страшные, быстрые и до одури громкие. Они пищат и стрекочут. Смеются и шепчут ему. Стучат маленькими лапками об пол. Цок, цок, цок. И больше не слышно ничего. Они ползут к нему, подкрадываются ближе, оставляя за собой большой чёрный след липкой непроглядной тьмы. Она съест его и поглотит в себя. И снова он останется в ней один. Не слыша, не видя и не ощущая. Запертый, он сольётся с ней и станет частичкой прошлого. – Маска, – Дэн берёт его за подбородок и заставляет посмотреть на себя. Его глаза обжигают своей яркостью, в них горело самое яркое солнце. Оно сжигает тараканов и пауков, и они пропадают, издавая писк. Но Маска знал, что они не умерли, а только спрятались в темноте. – Маска, что с тобой?       Кузо был мягко говоря удивлён и озадачен, когда Маскарад вдруг затих. Он, как завороженный, смотрел сначала на окно, а после на пол. Его лицо ничего не выражало, и только глаза были черны и широко распахнуты. Кузо показалось, что даже склеры чуть потемнели, отдавая фиолетовым. Маска будто видел что-то. Или кого-то. И был напуган? Он даже перестал дышать. – Ты не видишь? – Кого? Маска снова кидает взгляд на пол, а после - на окно, за которым ярко светило солнце. – Н-никого, – качает он головой. – Всё в порядке, Дэн. – Я вижу, как у тебя «всё в порядке», – хмурится Дэн. Теперь одна эта фраза. раздражала его и наводила на мрачные мысли. – Тебе что-то привиделось? Те насекомые, о которых ты говорил? – Просто навязчивые мысли, не более. – Вот как. Ну тогда идём. Я не оставлю тебя один на один с собой. Будешь сидеть со мной кухне, – он берёт его за руку. Заполняет все мысли Маски собой, не оставляя места назойливым жужжащим мухам. И Маскарад благодарен за это. – Если тебе была нужна помощь,ты мог бы просто попросить, а не расспрашивать, что случилось. – Не говори так, будто мне на тебя плевать. Просто идём. И мне вообще-то помощь совсем не нужна, я один совсем справляюсь. – Как скажешь, малыш Дэнни. Маска наконец улыбается ему. Совсем слабо и не по-настоящему, но Дэн ценил даже эту глупую попытку показать, что всё с ним хорошо. В голову вдруг пришла идея убедиться в сказанных Шуном словах недавно. Точнее, убедиться в его неправоте. Не то чтобы он сомневался в Маске. Просто хотелось убедиться. Если Маске на него плевать – он оттолкнёт.       Дэн целует парня в щеку легко, почти невесомо, просто чтобы внушить ему хоть немного спокойствия, а Маска вместо того, чтобы оттолкнуть, вдруг порывается к нему и крепко обнимает.       Маскарад бы хотел ему так многое сказать, но не мог, потому что не знал как, и всё, что он мог, это крепко прижать его к себе и уткнуться носом в плечо. Дэн чувствует холод его тела, чует негативную энергию, злость, ярость, обиду, которые Маска хранил в себе и старался не выпускать. Как тигра, держать в клетке. И этот злой тигр точно не собирался есть Дэна. – Я... Люблю тебя, – говорит Маска ему на ухо, и лицо Дэна в миг заливает краска, а рот растягивается вширокой улыбке. – Я тоже тебя люблю. Всё будет хорошо, не переживай, я буду рядом с тобой. – Я тоже, – кивает Маска и целует в ответ, поглощая в себя горящий огонь.