Почему ты любишь меня, Дэн?

      Может быть, я и вправду совершила ошибку, когда не позволила тебе уйти? Нет, я совершила её гораздо раньше, когда не рассказала о тебе никому. Мне не стоило к тебе привязываться, доверять и относиться как к родному. Но по-другому и быть не могло, и я ни о чём не сожалею.         И я была нужна тебе не меньше, чем ты мне. Ты был тем, кем я всегда хотела стать. Сильный, смелый. Ты всегда мог постоять за себя. Ты никогда не рассчитывал на других. И ты знал, что ты лучше всех остальных. Жестокий, взбалмошный, не боящийся, если что, прописать кому-то в нос. Такой я всегда и хотела быть, но никогда не смогла бы стать. И поэтому я любила тебя. Ты освобождал меня от страха, был рядом всегда, когда это было нужно. Стал моей опорой. Заменял мне всех тех людей, которых мне не хватало, и тех, которые отвернулись от меня.       Ты был моим во всём. Проводил время только со мной, гулял только со мной, разговаривал только со мной, и тебе никто не был нужен, кроме меня. Это долго тешило меня, заставляло чувствовать себя особенной и нужной. А теперь ты ведёшь себя так, будто я ничего для тебя не значу! И какого хрена ты вообще решил, что влюбился в кого-то? Я ведь знаю тебя. Знаю тебя лучше кого бы то ни было. Ты даже не знаешь, что значит это слово! А тут решил в любовь поиграть. Глупый мальчишка! А про меня ты совсем забыл, да?       Алиса стирает подступившие слёзы. Ей было так обидно и грустно за все те слова, что сказал ей Маска. И она уж точно не жалела, что прописала ему хорошенько по лицу. Но что-то внутри грызло её за это. «Он ведь и так полуживой. Зачем ты это делаешь?». Маска заслужил! Я ради него столько сделала, а он! «Ты же сама знаешь, что он с головой не дружит». Это его не оправдывает. Он сам виноват, что довёл себя до такого состояния! Он один-единственный, кто виноват во всех проблемах, что у него есть. Но эти отговорки не оправдывали и саму Алису. Когда-то она поклялась, что больше никогда не ударит его. Но сделала это снова. Но самое ужасное в этом было то, что она не жалела об этом ни секунды. Она бы с удовольствием настучала тому по его безумной головушке, чтобы вправить мозги на нужное место. От противоречащих эмоций внутри всё ходило ходуном. Сердце билось как бешеное, а глаза щипало от слез. Она дала себе заплакать в голос только сейчас. Вообще-то она совершенно не хотела плакать, но не сдержалась, и это опять показывало ей, как она слаба перед ним и перед всем миром. Из моря самобичевания её вытаскивает Шун, сгребает в охапку и спрашивает:       — Что случилось? — он гладит её по голове, целует в макушку и стирает слезы. И снова её кто-то утешает и пытается защитить. Ведь она сама не в состоянии. И становится ещё обиднее и неприятнее. Уже от самой себя. — Что он тебе наговорил?       Алиса только отрицательно качает головой. Она сейчас точно не настроена ни на какой диалог. Просто хотелось поплакать. Но даже за это она себя ненавидела. Опять разревелась, как маленькая девочка! Опять поступила глупо. Больше Шун ничего ей не говорит, а только покрепче обнимает. Ему не нужны слова, чтобы понять и утешить. Он просто будет рядом столько, сколько потребуется. И Алиса так рада. Рада, что Шун такой. Рада, что он рядом.       Когда слёзы прекращают течь рекой по её щекам, в груди остаётся тугой клубок обиды. Горячей и жгучей. И мысли капают ей на голову, превращаясь в пытку. Она так была обижена на брата, но в то же время опять винила себя во всём. И ничего не могла с собой поделать. Человек, что был полностью её, теперь отвернулся от неё же. А сделать она ничего с этим не могла, да и не имела права, и от этого становилось ещё больнее. Алиса хотела поговорить об этом. Но не с Шуном. А с Лимией, ведь та знала натуру Маски ничуть не хуже самой Алисы. И всё жаловалась и жаловалась на него. Но Лимии нигде не оказалось. Только Инграм крутилась рядом.

***

      — Дурак! Придурок! Да ты хоть знаешь, кто ты? — кричит Лимия прямо Маске на ухо, а тот на неё толком даже внимания не обращает. Даже не смотрит в её сторону и старательно делает вид, что Лимии тут и вовсе нет. Это злит бакугана ещё больше, и она начинает кричать громче. — Ты скотина, вот кто!       Дэн хотел было прервать весь этот водопад оскорблений, но Маска выглядел так спокойно, словно и впрямь не слышал этих душещипательных криков, что разносились по всей кухне, и как ни в чем не бывало чистил овощи для супа. Пусть Дэн и сказал, что справится сам, но сидеть без дела Маскарад не мог. Особенно смотреть, как Дэн старательно пытается что-то приготовить. А этот суп есть всей команде. «А сейчас мы никого не хотим отравить, Дэн, так что позволь немного тебе помочь». Дэн даже для вида отпираться не стал. Помощь ему и вправду была нужна.       Когда у Лимии заканчивается воздух в лёгких и она было хочет перевести дух, чтобы начать кричать снова, только тогда Маска ловко хватает её. Так, словно комара прихлопнул. Сжимает бакугана в кулаке, а его лицо выражало странную смесь эмоций: усталости и раздражения. В глазах горел недобрый блеск, и Дэну, смотря на него, подумалось, что именно так выглядел Маскарад, когда расправлялся с бакуганами противника. Жуткий и полный ледяной жестокости. Так и не скажешь, что хуже: когда Маска смотрит на тебя так или совсем без эмоций. Для Кузо оба варианта казались одинаково ужасными. — Ты закончила? — холодно спрашивает Маска, в ответ слышит неразборчивый бубнëж. Линия изо всех сил пытается освободиться, но Маска ещё сильнее сжимает её в кулаке. — Я тебе обещаю, что если ты продолжишь на меня орать, то я пойду и обмотаю тебя скотчем, потом засуну в пакет и его тоже заклею, а затем закину под кровать, — зло цедит он, а его тон был столь серьёзный, что сомневаться в его намерениях не приходилось. — Так что успокойся и скажи, что тебе от меня надо.       Дэн, услышав подобное, помрачнел и оставил курицу, что всё это время разделывал. Он-то уж точно не позволит Маске перейти от угроз к действиям.       Бакуган не отвечает и подозрительно затихает. Приняв молчание за согласие, Маскарад разжимает кулак, и Лимия что есть мочи прописывает ему прямо в нос, из которого тут же маленькой струйкой потекла кровь.  — Твою мать! — шипит Маска, прикрыв нос рукой. — Ну всё, ты сама напросилась! Я отправлю тебя в измерение смерти!       Парень хочет подорваться с места, схватить назойливого бакугана и устроить ей все девять кругов ада, но руки Дэна ложатся ему на плечи, не давая подняться со стула. А после он протягивает парню салфетку, чтобы тот быстро стёр кровь. — Немедленно прекратите! Вы оба. Маска, ты не тронешь её. Лимия, в чем дело?       Маска недовольно ворчит, но Дэн не понимает его, ведь тот перешёл на русский. И только несколько понятных его слуху слов он может вычленить из непонятного говора: «Мира», «Алиса», «Кит» (Дэна жутко раздражало, что тот зовёт Спектру по имени), ещё он понимает слово «ты» и «я». Всё остальное остаётся загадкой. Бакуган кружит над ними и выразительно молчит. Почему-то Дэну она сейчас очень напомнила Руно. Та порой вела себя точно так же, а почему, Дэн так и не понял. Джули повторяла ему из раза в раз, что так она показывает свою любовь и беспокойство, пока Дэн в это время тёр очередной синяк, что ненароком оставила ему подруга, показывая этим самым любовь и беспокойство. — Лимия, — зовёт её Драго, — успокойся и скажи, в чем дело? Но бакуган игнорирует и его. Садится на край стола и отворачивается от всех, свернувшись в сферу. Дэн и Драго непонимающе переглядываются, Маска только закатывает глаза. — На что ты опять обиделась? Что ж, эта реакция и правда была похожа скорее на обиду, чем на проявление любви. — Да на всё! — снова взрывается бакуган праведным гневом. — За то, что ушёл, не предупредив, за то, что не взял меня с собой, за то, что посмел усомниться в себе, за то, что чуть не умер, и за то, что обидел Алису. На удивление Дэна и Драго, раздражение быстро пропадает с лица Гехабита. Маска протягивает руку и раскрывает ладонь, как бы приглашая, но Лимия только отворачивается. — Послушай, думаю, если бы я взял тебя с собой, вряд ли бы это закончилось чем-то хорошим. Или ты снова захотела испытать на себе все прелести плена Вексов? — Лимию аж передёрнуло от таких слов. Она зажмурилась и вновь закрылась в сферу. — Если бы Кит добрался до тебя, то ты снова бы оказалась в лаборатории, и я не знаю, смог бы я вытащить тебя оттуда. И было бы кого оттуда вытаскивать. Оставить тебя с Алисой было решением, которое показалось мне наиболее верным. Хотя сколь сильно я не хотел брать тебя к Вексам, столь сильно я и не хотел, чтобы Алиса участвовала в этом восстании. Может, был ещё какой-то способ предотвратить такой расклад событий, но лучше я ничего не придумал за то время, что у меня было.       Маска смотрит на Лимию. А Дэн на Маску. Было необычно слышать из уст Маскарада беспокойство и какую-то заботу о ком-либо, но ему уже давно стоило бы к этому привыкнуть. Жаль, никак не получалось, и он из раза в раз удивлялся. — Я бы помогла тебе там, — говорит Лимия, и Маска кивает на её слова. — Я не сомневаюсь в тебе. Ты сильный бакуган. — Я хочу пойти в бой с тобой, — на её слова Маска поджимает губы и отрицательно качает головой. — Иди с Алисой. Сейчас ты нужна ей больше. — А ты? — А я пойду за Гидранойдом. — У тебя уже есть план, как его вернуть? - спрашивает Дэн. Маска поворачивается к нему, и его взгляд становится мягче. В голосе совсем пропадают ледяные нотки. — Да. Но, думаю, будет лучше, если мы вечером обсудим всё с фронтом, ведь я не знаю ваш план в деталях. А мне важна каждая мелочь. Драго и Дэн положительно кивают, а Лимия наконец-то сменяет гнев на милость и садится Маске на руку. Тот гладит её пальцем и старается надеть на лицо улыбку. — И ты должен поговорить с Алисой. Натянутая улыбка тут же пропадает. Маска поджимает губы, отворачиваешься от Дэна и старательно начинает чистить овощи. — Я не хочу. — Маска, мы должны решить всё здесь и сейчас. Это может нам обернуться боком в бою, — Лимия прыгает ему на плечо. Здесь ей и было самое место. — Я понимаю, но она не хочет, чтобы я вообще участвовал в этом бою, — объясняет Маска бакугану. — А после того, что я ей наговорил, она меня сразу нахуй пошлёт. — Это же Алиса, она поймёт, если вы поговорите. Ну, в смысле, спокойно, — отзывается Дэн, и его рука ложиться на плечо Маскарада. — Вот именно, Дэн, это Алиса! По-твоему, она Божий ангел? Ты плохо её знаешь.       Повисает молчание. Каждый думает о своём. Лимия и Драго о предстоящем бое. Лимия особенно усердно, желая разорвать Вексов на части, а вместе с этим уничтожить и последний контроллер, и лабораторию, и каждого Веста там. Голову Маски же посещали тревожные мысли. Предстоящий бой не казался ему чем-то страшным, скорее радостным и долгожданным. Он снова увидит Миру, по которой по странной для него причине беспокоился. А ещё ему было жаль, что он здесь, а она там. Он не должен был оставлять её одну, но и пробудь он с Китом чуть дольше, точно бы умер. Скоро Маска снова увидит его, посмотрит ему в глаза и, может, даже поговорит. Жаль, сразиться с ним точно не получится, и всё самое сладкое наверняка заберёт Дэн. «Интересно, он не лукавил, когда обещал мне его убить?». В этом бою должно было решиться всё, ну или почти всё. А Маска боялся не его, а того, что будет после. Как вернётся домой вместе с Алисой. А вернётся ли? Как взглянет Майклу в глаза. Как ему будет жаль. Но ему будет жаль ещё больше, если он не вернётся, и не посмотрит Майклу в глаза, и не извинится. А бои закончатся. Хотя может быть, он иногда будет сражаться с Дэном, если, конечно, Гидранойд захочет лететь с ним на Землю. А если нет? Что он будет делать тогда? Что он вообще делать будет? — А если... — вдруг говорит Дэн и старательно привлекает к себе внимание своего парня. — Что, если мы поступим как настоящие отчаянные бойцы? — То есть? Сделаем что-то глупое? — Маска одаряет Дэна недоумённым взглядом. — Да нет же! — разводит руками Кузо. — Что, если ты сразишься с Алисой? Она не хочет, чтобы ты шёл в бой, а ты хочешь. Так решите всё битвой. Выиграешь ты - будешь сражаться, выиграет она - останешься в тылу. Во время боя, я думаю, вы сможете и поговорить. Сгладите всё острые углы. Вы же раньше были одним целым, вы точно сможете всё уладить. А ты испытаешь себя. Вдруг тебе станет хуже. И лучше ты в это время будешь тут, а не в бою с Вексами. Я ведь тоже переживаю за тебя. Предложение Дэна показалось Маске до ужаса простым и в то же время гениальным. А слова про одно целое больно укололи под рёбрами. — Думаешь, она согласится? — Она - отчаянный боец! Отчаянные бойцы никогда не бегут от боя, — твёрдо заявляет Дэн, воткнув нож в грудинку курицы — Да и ты тоже обладаешь неплохими навыками красноречия. Сможешь уговорить её. Маска подпирает голову кулаком и скептично смотрит на Дэна. С ним-то, может, это всё и работает, а вот его сестра... Иногда Маске казалось, что эта девушка ещё более упёртая и непробиваемая, чем гранитная стена. А уговаривать и манипулировать она умеет и получше него. — Это, конечно, всё здорово... — Драго садиться Дэну на плечо. — Но даже если Алиса и согласится, где и как вы будете сражаться? Лимия у нас одна, да и привалов мы больше делать не будем. — Легко! — возглашает Дэн. — С помощью Маскиной карты транспортёра. Мармеладка, ты же нам показывал, что она может открыть и поле игры. — Ну да, — соглашается Маска. — Звучит неплохо. Там куча пространства для боя. — И у вас будет неограниченное количество времени, чтобы сразиться и поговорить. — Думаешь, там получится сразиться другими картами? — Почему нет? Может быть, даже получится сыграть без гантлета и по старым правилам. Попытка не пытка. — Хорошо, но даже если так, где мы найдём ещё одного бакугана? — продолжает Драго. — Ну ты же мне поможешь? — подмигивает Дэн Драго. — Ты же сможешь стать напарником Маски? - Я!? — Всего на один бой! Пожалуйста! — Кузо складывает руки в умоляющем жесте и всё повторяет: «Ну пожалуйста!» — Ну, я... — Драго не знает, что и ответить. Он смотрит на Дэна, на Лимию, на Маску. Гехабит был сам озадачен не меньше. Смотрел своими большими и тёмными глазами на Дэна, и со стороны и не скажешь, что этот человек был самым опасным бойцом на Земле. Настолько красивый и слишком печально выглядящий. Без маски он выглядел странно, фальшиво, и всё его лицо было таким. — Ну раз всего на бой, то я, наверное, не против. — Спасибо! О, Драго, ты настоящий друг. Ну что, Мармеладка, как тебе план? — Ты думаешь, это хорошая идея? — спрашивает Маска. — Это лучше, чем ничего, разве нет? Просто так с Алисой поговорить ты же не можешь? — и Дэн был прав, так как обычные разговоры по душам Маскараду были не по плечу. — Не могу, — он вздыхает, его плечи опускаются. — Что ж, бой, наверно, и вправду будет лучшим решением, — Маска встаёт со своего места и, взяв тарелку с нарезанными овощами, кладёт её на кухонный стол, где возился Дэн. — И я польщен, — добавляет Гехабит. — В смысле? — не понял Кузо. — В смысле, что ты не боишься ради этого доверить мне Драго. А идея мне нравится. Я поговорю с Алисой после ужина, а после мы всей командой обсудим план. Дэн довольно улыбается, гордый своей гениальной идеей и тем, что смог подбодрить Маску. Гехабит в благодарность оставляет короткий поцелуй на его щеке, и Дэн засиял ещё ярче. Он хочет обнять Маску, но тот вдруг отстраняется и закрывает нос рукой. — В чём дело? — Что-то мне нехорошо. Блять, я пойду... Мне нужно в ванную, а ты как закинешь курицу в кастрюлю, потом добавь овощи и посолить не забудь. Только не переборщи. — Ладно, — Дэн остаётся на кухне с бакуганами.

***

      Маска почти бегом преодолевает небольшое расстояние от кухни до ванной. Запирается там и включает воду, а после падает на кафельный пол. Его опять тошнит. К горлу подступает ком. А всё из-за блядского запаха блядской курицы. Но, к счастью, дальше пары рвотных позывов дело не дошло. Завтрак пока что остаётся в нём. Живот неприятно крутит, а виски противно ноют. Ему становится жарко, ужасно жарко в собственной одежде и в собственной коже. Маска опирается лбом о бортик холодной ванны, и становится немного легче. Но тошнота не отступает. Хотелось умыть себе лицо, но для этого пришлось бы подняться, а он боялся сделать лишнее движение, лишь бы не стало хуже.       Взамен страха пришли раздражение и гнев. Его порядком подзадолбало, что ему всё время плохо, что его тело не может справиться с таким банальным действием, как переваривание еды. Что его всё время преследуют назойливые мысли, что говорят без устали, что за ними пришли видения. Его бесили воспоминания, которые проносятся перед глазами всякий раз, когда кто-то упоминал его прошлое. Всё это столь ужасно злило его, что хотелось избить самого себя ногами. Но всё, что он делает, это поднимается с пола, опираясь о ванную, и умывает лицо руками. Кроме его самого из бездны Маску никто не вытянет. Даже Смерть. Он упал с обрыва и теперь должен выбираться из него сам. Даже когда всё вокруг поглощает тьма, даже когда прозрачная вода становится кроваво-красной, даже когда по его позвоночнику бежит большая сороконожка, а горстка мотыльков окружила его. Они садятся на его лицо и голову. На его руки и глаза...

***

      — Мои глаза меня не обманывают? Когда ты успел? — спрашивает Лимия и крутиться перед носом Дэна. Кастрюля с бульоном уже стояла на плите, и Кузо оставалось добавить туда овощи. — Успел что? — ответом служит звук того, будто Лимия хочет кого-то поцеловать. Громкий и неожиданный, отчего Дэн в миг залился краской. — Не делай так! — Ой, да ну тебя. Не притворяйся самой невинностью. У людей это совсем не получается. Дэн морщится и качает головой, добавляя овощи в кастрюлю, а после отправляет грязную посуду в раковину. — Я не буду распинаться ещё и перед тобой сегодня. — И передо мной? — удивляется бакуган. — ту ушёл успел перед кем то пораспинатся? — Лимия, перестань, — одёргивает её Драго. — Тебе не кажется, что это не твоё дело? — Ой, какой ты правильный, — недовольно цокает языком Лимия, но отступать не собирается. — Да к тому же это мне, а не тебе, приходилось слушать истерики Маски. — Истерики Маски? — брови Дэна взметнулись вверх. — Ага. На Земле он часто говорил о тебе, а когда вы поссорились, устроил настоящую истерику. Ага! Он перевернул комнату вверх дном, чуть не запустил меня в стену! Он всё распинался, как хочет убить тебя, а потом он будто сломался. Упал на пол и смотрел в никуда, я ещё долго докричаться до него не могла. — Оу... эм... Мне жаль? — только и может ответить Дэн, стараясь переварить всё то, что сейчас сказала Лимия. На истерики Маски это и правда было чем-то похоже. Кричать на всех и грозиться убить.  — Ага, конечно, — хмыкает Лимия, явно не разделяя сожаления Дэна. — Но знаешь, я не удивлена, что всё так вышло. Это был самый ожидаемый исход из всех. Дэн становится ещё краснее. Смущённо улыбается и смотрит в пол. Драго ворчит и говорит что-то о неправильности и что Лимия ведёт себя совершенно бестактно, но Дэн их обоих вообще не слушает. Вдруг чужие руки обвили его талию, и знакомый холодок расплылся по всему телу. Дэн чуть вздрогнул, но быстро успокоился, увидев довольное лицо Маскарада. Его красивые глаза и слабую улыбку. Его руки крепко обнимали Кузо за талию, а подбородок он положил тому на плечо. — Что Лимия уже успела наговорить тебе? — О, да ничего, - покачал головой Дэн. — Как ты? Тебе стало лучше? — Немного. Видеть повсюду кровь и насекомых я уже привык, — говорит Маскарад. Его голос не звучал грустно или плохо. Просто немного уставше. — Галлюцинации? Снова? — Со мной всё будет в порядке, обещаю, Дэн.       Напряжённые плечи Кузо опускаются, а на лице расползается маленькая улыбка. Эти слова из уст Маски звучали как никогда лучше, чем пресловутое «я в порядке». Дэн целует Маскарада в щёку и довольно жмурится, охватываемый холодом негативной энергии. В его душе разливался тёплый огонь, который сохранило зло, пришедшее не отсюда. — Я верю, — отвечает Кузо, и объятия Маски становятся чуть крепче.