Fate's Gamble

      Гарри тут же подхватил Сакуру на руки и поспешил в дом. Гарри мысленно обнаружил, что никто не пересек границы его полей и защитных заклинаний, чего он не ожидал. В отличие от дома Рин и поместья Мато, Гарри сделал свои защитные и ограничивающие поля сферическими. Это потребовало больше праны и было бы сложнее их настроить, но зато исключило бы возможность проскользнуть под ними, как он сделал в случае Рин.              В доме Гарри не было ни одного места, оборудованного для медицинских целей, но сейчас это было неважно. Он опустил ее на кофейный столик в передней комнате и велел Лиз поспешить и принести все лечебные зелья, Фран пошла с ней.              Тамамо не была особенно искусна в целительской магии, поэтому держалась в стороне, а Ассасин — она бы предпочла другое звание — просто наблюдала за происходящим. Они вдвоем не были так хорошо знакомы с домом, как остальные, и не знали, где Гарри хранит зелья.              Вскоре они вернулись обратно с зельями в руках, пока Гарри заканчивал накладывать диагностические чары. Физически Сакура должна была восстановиться. Он мог бы немного ускорить этот процесс с помощью зелий для очистки ран и простых чар для заживления порезов, бальзама от синяков и нескольких чар для сращивания сломанных костей на левой руке.              Но не это выводило его из себя, вовсе нет. Хотя кто-то может назвать это вмешательством в личную жизнь, он решил, что будет лучше, если узнает всё о её теле прямо сейчас, чтобы вылечить. То, что он обнаружил, разозлило его настолько, что Гарри буквально излучал ненависть и гнев, а аура ужаса буквально окружила её.              Она была очень сильной, настолько, что его Слуги от удивления сделали шаг назад. Тамамо и Ассасин ещё не видели его с такой стороны, да и двое других тоже. Мгновение спустя он скрыл её, но холодное выражение его лица и излучаемый им ледяной холод были, пожалуй, даже хуже.              — Напиток Живой Смерти, — сказал он, протягивая руку. Лиз, не теряя времени, достала из собранных вещей один флакон и вложила его в протянутую руку. Гарри снял крышку с флакона и влил его в горло Сакуры.              На самом деле он не предназначался для Сакуры, то есть предназначался, но не в первую очередь. Под его действием её тело впадет в коматозное состояние, пока она не получит противоядие, тело не будет стареть, а частота дыхания замедлится почти до полной остановки и не имела никакого значения, то же самое касалось частоты сердечных сокращений, то же самое касалось всех её телесных процессов.              Можно было держать человека под Напитком Живой Смерти хоть тысячу лет и, если бы не внешние воздействия, вернуть его точно таким же, каким он был. Хотя его называли «сильнейшим сонным зельем», это было несколько неверное название. На самом деле оно не усыпляло человека, а вводило его в состояние условной комы, или настолько близкое к этому, насколько это возможно для волшебников.              Причина, по которой Гарри сделал это, заключалась в том, что он обнаружил внутри её тела. Она была наполнена… ну, червями — это самое адекватное слово, которое Гарри мог подобрать для них. Они не были похожи на обычных червей, которых он видел раньше, не были похожи на земляных червей, ленточных червей или что-то в этом роде. Нет, лучшее для них название: «черви-пенисы», из-за их формы.              Гарри злился, что не заметил червей в те разы, когда осматривал Сакуру, но их души, или, по крайней мере, фрагменты души, которые жили в каждом из них, были настолько малы и незначительны, что он не обратил на них внимания. К тому же он сосредоточился на душе Сакуры, не обращая внимания на остальное, что, вероятно, не помогло.              Как бы то ни было, находясь в ее теле, черви впитают Напиток Живой Смерти, как и Сакура. Как только он проникнет в ее организм, он сможет вскрыть её и извлечь тварей изнутри. Сложнее всего будет с сердцем: если оно будет биться, то это может нанести огромный ущерб, который Гарри будет просто не в силах исцелить.              Сейчас он знал о магическом исцелении лишь то, как скреплять кости, мышцы, нервы и кожу. С сердцем он собирался поступить как с мускулами — в конце концов, это всего лишь мышца, и ему не нужны были лишние осложнения, о которых, как он надеялся, позаботится Напиток.              Он ждал, наблюдая за червями, пока зелье распространялось по организму Сакуры. И через несколько минут заметил, что черви совсем перестали двигаться. Как только зелье полностью распространилось по телу, Гарри создал в своей руке небольшой кинжал.              Широ мог бы создать скальпель, но Гарри такое не под силу. Он спроецировал его, потому что на лезвии не было ничего, что могло бы навредить Сакуре: ни бактерий, ни микробов, оно было, по сути, стерильным.              Прежде чем что-то делать, он снял с нее одежду — незачем было её портить, — и медленно провел разрез от горла до промежности. Затем сделал горизонтальный разрез, чтобы можно было снять плоть. Он сделал это и столкнулся со следующим препятствием — грудной клеткой.              В больнице, вероятно, использовали бы электрическую пилу или что-то еще с высокой скоростью вращения, чтобы разрезать грудину и затем зажать ее. У Гарри такой пилы не было, поэтому он импровизировал. Простое волшебное режущее заклятие «Диффиндо» оставляло лишь лёгкие следы, когда не было слишком сильным, и Гарри медленно наносил их по очереди прямо в грудину, пока не остался лишь тончайший кусочек кости.              Тогда он сломал кость — это было совсем несложно — и рассек грудную клетку. Фран и Лиз, которых ранее он отправил мыть руки, держали грудную клетку, пока он добирался до сердца. Если бы кто-то наблюдал за сердцем человека, находящегося под действием Напитка Живой Смерти, то увидел бы, что оно бьется раз в сто лет или около того, так что при вскрытии не было никакой опасности, что она истечет кровью. Тело не нуждалось в крови, оно прекрасно сохранялось благодаря зелью.              Он прорезал три прямые линии в сердце, сделав заслонку, которую можно было откинуть, чтобы проникнуть внутрь. Гарри увидел первого червя, которого ему предстояло удалить, — тот крепко вцепился в сердце. Это было нехорошо: потребуется время, чтобы отделить его от органа, и ему придется быть очень осторожным, чтобы не повредить его.              Гарри не знал, почему, но решил, что неплохо бы уколоть этого червя и всех последующих, когда он до них доберется, «Разрушителем правил». Он не знал, откуда у него взялась эта мысль, но это не повредит и, возможно, окажется полезным.              Потребовалось пятнадцать минут, чтобы вырвать червяка из сердца Сакуры. Гарри понимал, что он выживает, питаясь ее праной, и стал относиться к нему ещё более подозрительно, чем раньше. Этот червяк будет жить, по крайней мере пока, и он положил его в банку с несколькими сгустками эфира, чтобы поддерживать его жизнь.              Затем Гарри медленно закрыл лоскут в ее сердце с помощью известного ему заклинания скрепления мышц. К счастью, оно сработало. Быстрая проверка с помощью структурного анализа не выявила в нем никаких дефектов, сердце казалось целым и здоровым, но он всё равно ещё дважды проверил его.              Когда все было готово, Гарри вернулся к обыску остальной части ее тела, чтобы найти в нем всех червей — ночь предстояла долгая. Он нашел еще более трех десятков по всему телу в самых разных местах, одно из которых было особенно интимным, но, чёрт возьми, он собирался избавиться от них всех!             

***

             Рин не могла избавиться от ощущения, что ей чего-то не хватает, и так было весь день. Но не знала, чего именно, и это её очень расстраивало. Она встала утром, ну, ладно, уже почти полдень. Ну не любила она вставать по утрам! Если не ходить в школу, так как сейчас каникулы, то Рин не видела никакой проблемы в том, чтобы спать до полудня.              Когда она проснулась и выпила кружку теплого кофе, чтобы прийти в себя, её Слуга преподнес ей красиво накрытый обед. Это было странно: кто бы мог подумать, что Слуга обладает профессиональными кулинарными навыками? Она не поверила его словам о том, что «армией руководит живот», «солдаты — лучшие повара, они могут сделать съедобным все, что угодно» или «почему я не могу быть хорошим поваром?».              В любом случае, в еде, которую он приготовил, было что-то почти… знакомое, как будто она пробовала что-то похожее, причем не так давно. Но этого не могло быть: не было никаких причин, чтобы приготовленное её слугой блюдо хоть отдаленно напоминало то, что она ела в последнее время.              Она посмотрела на своего слугу, которому, казалось, почему-то было весело, и попыталась понять его. Он был слугой класса «Арчер», а ей, чёрт возьми, хотелось иметь «Сейбер», который сражался двумя китайскими мечами — дао, если она правильно помнила.              Черты его лица не были похожи на китайские, скорее на японские, а цвет кожи ничего не выдавал. Он был загорелым, причем довольно сильно, а его волосы были белыми. Он был мускулистым, но в отличие от обычного Арчера, у которого больше мышц на той руке, которой он оттягивает тетиву, этот был сбалансирован и одинаково мускулист с обеих сторон.              А ещё у него был вечно незакрывающийся рот, из-за чего она едва не применила к нему командное заклинание, когда он впервые появился, а она была так напряжена… Постойте-ка, вот оно что. Арчер врезался в её дом, но нигде не было никаких признаков повреждений!              Единственным человеком, который мог починить такие вещи, был Гарри. Нет, он не мог быть в её доме прошлой ночью, Арчер бы его заметил, а они не союзники. Её слуга напал бы на него. Кем бы он ни был, Слуга бы напал, а это означало, что Гарри каким-то образом удалось проникнуть в ее дом, отремонтировать его и уйти так, что Арчер ничего не заметил.              Учитывая тот факт, что Арчер были известными своим хорошим зрением, — она не могла предположить, что это будет легко. Она сжала зубы: в следующий раз, когда она его увидит, они с Гарри… поговорят.              Она сомневалась, действительно ли он сейчас в Фуюки, ведь с помощью Калейдоскопа он мог мгновенно оказаться в любой точке мира, не говоря уже о том, что обычно заставал её, Широ и Сакуру в самых случайных местах.              Тот случай, когда он появился в их школе и окликнул её, был не последним, когда он произвел такое впечатление на жителей города Фуюки. Нет, он окликнул ее, когда находился на вершине здания и, сделав сальто, приземлился на ноги прямо перед ней. Был случай, когда Гарри висел на стене вверх ногами, а она прошла мимо него, когда был фестиваль, а он был «спрятан» за маской, и так можно продолжать до бесконечности.              И опять же, кем был Гарри во время войны? Будет ли он мастером, в таком случае ему следовало бы стать врагом, или просто «ещё одним магом в округе», хотя и проявлявшим интерес к одному конкретному Слуге? Она вспомнила, как Гарри говорил, что есть один Слуга, который его интересует, но он ничего не сказал о ком говорит, только то, что поймет это сама, и что этот Слуга — женщина.              Днем Рин вместе с Арчером бродила по городу, пытаясь найти какие-нибудь следы магии, которые могли бы навести на мысль о присутствии здесь мага. Но ничего не нашла и смирилась с тем, что единственные мастера, о которых она точно знала, — это представители Тосаки, Макири и Айнцберн, то есть те, кто гарантированно был магом.              Она сама была мастером, и представляла семью Тосака, у Айнцбернов был свой замок в ближайшем лесу, а ещё были Мато, бывшие Макири. Представителем этой семьи должен был быть либо Зокен Мато, либо Сакура, либо этот ублюдок Синдзи. Если быть до конца честной, то это должна быть Сакура, но она очень надеялась, что та не участвует в этой проклятой войне.              Широ, скорее всего, тоже будет мастером — этот чертов идиот с комплексом героя не сможет оставить всё как есть, если могут пострадать невинные люди. Она не знала, вызвал ли он кого-нибудь, и не могла придумать достаточно тактичный способ узнать об этом.              Этой ночью они с Арчером снова отправились патрулировать город на случай, если им попадется Слуга, Мастер или кто-то ещё. Идея была неплохая: всем мастерам и слугам рано или поздно придется отправиться на поиски врага. Но, возможно, она была немного нетерпелива: выходить на улицу каждую ночь означало, что её могут увидеть и опознать, а значит, люди могли запланировать встречу с ней.       

***

      — Ну вот, это последний, — Гарри бросил ещё одного червя в стоящее рядом с ним ведро. Поскольку ведро было заполнено примерно наполовину, это давало представление о том, насколько зараженным было тело Сакуры. Гарри залечил все ее раны: порезы — заклинанием скрепления плоти, грудную клетку — заклинанием скрепления костей, а мышцы и кожу — ещё одним целительным заклинанием. Гарри, задумался на минуту, и понял, что за один сеанс использовал практически все известные ему медицинские заклинания.              — А теперь перейдём к менее приятным делам, — сказал он, и небрежно сжёг червей в ведре заклинанием пламени. Он повернулся к тому червю, который оставался в живых, — тому, которого он удалил первым, тому, который был в сердце Сакуры.              — Legilimens, — произнес он, и погрузился в разум червя. Червь был лишь крошечной частью большого целого. Он был мысленно связан с подобными червями по всему городу, но большинство из них скапливалось вокруг резиденции Мато.              Гарри зарычал, когда понял, что находится в сознании Мато Зокена. К счастью, маги не практиковали окклюменцию, и единственным искусством, которым они владели, был самогипноз. Благодаря этому присутствие Гарри осталось практически незамеченным.              Он вышел из сознания червя и обратился к своим четырем слугам.              — Разойдитесь по городу, но оставайтесь в астральной форме и сообщите, если увидите Райдер или Мато Синдзи. Я хочу знать, что Медузы, не будет рядом, когда я уничтожу этот… улей, который Зокен называет своим домом.              Все четверо кивнули и, как и сказал Гарри, разбрелись по городу. Он сам мысленно приказал Сасше стать невидимой и облететь город, она сообщит ему, если найдет Медузу или Синдзи, и, будучи змеей, она будет более чувствительна к присутствию Медузы, чем остальные.              Она, конечно, пожаловалась на полдюжины трупов, которые Гарри держал в пещере, но понимала, зачем они там. Гарри не рассказывал о них своим Слугам, и Сасша не могла поговорить с ними и объяснить, но то, что там делалось, было большой частью плана Гарри.              Чтобы Грааль появился, Слуги должны были быть побеждены. Разумеется, будучи привязанным к Кастер, Ассасин, а также к Медузе, Гарри не мог позволить убить трех Слуг. Ему нужна была альтернатива, и с помощью Зелретча и Токо Аодзаки ему удалось ее найти.              Это был интересный опыт, и если бы кто-нибудь узнал, что они втроем вместе над чем-то работали, то наверняка забеспокоился бы о том, что у них получилось. Зелретч помог, потому что точно знал причины, для чего это, и вложил в Гарри свое время, силы и опыт. Токо, узнав, в чем именно будет заключаться проект, была заинтригована. Заставить эту женщину что-то сделать — значит сделать это интересно и уникально, она просто не сможет удержаться.              Токо создала тела марионеток, но не человеческие, как обычно, а максимально приближенные к телам слуг. Зелретч предоставил столько праны, сколько требовалось, Токо превратила ее в эфир, а Гарри помог направить в нужную форму.              После этого Гарри с помощью воскрещающего камня вызвал души героев и вселил их в поддельные тела. Персей, убивший Медузу. Шака, герой народа зулусов начала восемнадцатого века. Беовульф, убивший Гренделя. Ясон, похитивший золотое руно. Тархон, этрусский герой. Хуан-Ди, основатель династии Ся.              Этих шестерых он вызвал с помощью камня и поместил в тела, позволив им стать похожими на слуг Войны за Грааль. Затем освободил их и позволил вернуться туда, откуда они пришли. Осталось шесть тел, которые были похожи на пустых Слуг, шесть пустых Слуг, которых он мог заменить на Слуг, желающих пережить эту войну.              Однако все было не так просто. Эти шестеро никак не были связаны с Граалем Фуюки, и уничтожение их тел привело бы к тому, что отпечатки душ просто исчезли бы. Нет, для каждого из них нужно было взять по флакону крови из Малого Грааля этой войны, а это было нелегко.              Младший Грааль этой войны, Илиясвиль фон Айнцберн, имела в качестве своего слуги чертового Геракла. Геракл и в его обычном виде был совсем не тем, с кем Гарри хотел бы столкнуться, но она вызвала этого слугу в качестве берсерка! Гарри не сомневался, что если он попытается лишить Илию сознания, будь то физическим ударом или заклинанием, обезумевший Слуга нападет.              Чтобы удержать что-то подобное в узде, требовалось невероятно много усилий, а также невероятное упорство. Гарри никак не мог сразиться с этим чудовищем, и сомневался, что тот когда-то отходил от мастера.              Кроме того, он не мог просто пойти и встретиться с ней. Вокруг замка Айнцберн были самые лучшие ограничивающее поля, которые Гарри когда-либо видел, к тому же они уходили на несколько футов в землю, так что у него не было никакой возможности повторить то, что он сделал с защитой дома Рин, чтобы обойти их.              Гарри вздохнул: думать обо всем этом сейчас было бесполезно. Без крови он не мог связать эти тела с Граалем, и даже тогда ему пришлось бы инсценировать «смерть» каждого Слуги, чтобы создать видимость, будто все заправду.              Именно поэтому он не хотел, чтобы кто-то из мастеров видел Кастер и Ассасин такими, какие они есть, и, желательно, Райдер. Если их никто не увидит, он сможет использовать имитации слуг, чтобы притвориться представителями этих классов и «умереть» вместо них.              «Надеюсь, имитация Кастер выдержит проверку», он потратил достаточно времени, чтобы сделать её как можно лучше. У имитации Ассасин, вероятно, будет самая сложная смерть, которую будет трудно подделать: этот класс не был настолько примечателен, чтобы кто-то использовал против него какие-либо атаки, что сделало бы сокрытие «смерти» особенно легким.              С Райдер, пожалуй, было проще всего. Если бы он столкнулся с Сейбер, то мог бы просто атаковать ее своими измененными Патронусами до тех пор, пока она не дошла бы до того, что использовала бы против него Экскалибур. Эта атака была настолько ослепительно яркой и мощной, что он мог бы просто уйти в сторону, произнося модифицированное заклинание «Люмос», и они, скорее всего, поверили бы, что тело распалось в результате атаки.              Гарри посмотрел на Сакуру и решил отнести её в спальню, которую выделил для неё. Эта комната была здесь с тех пор, как Гарри обустроил дом, здесь были комнаты для всех, кого Гарри мог назвать другом. Похоже, теперь Сакура станет постоянным жителем, ведь он собирался убить её приёмных деда и брата.              Он моргнул, увидев что-то в руке Сакуры. Гарри был так сосредоточен на её ранах, а затем на паразитах в теле, что не обратил внимания на её одежду и предметы, которые могли быть у неё в руках. Он посмотрел на предмет и обнаружил, что это кукла, которую он сделал для нее много лет назад.              Он улыбнулся ей. Ведь наложил на неё столько защитных чар, сколько смог, и надеялся, что она будет присматривать за ней. Заклинания, наложенные на куклу, должны были действовать как защитный талисман, хотя конкретные детали от него не укрылись.              Гарри влил ей в глотку противоядие от Напитка Живой Смерти, но прежде, чем она успела прийти в себя, дал ей дозу зелья Сна без сновидений. Если с Гарри что-нибудь случится, и он не сможет ввести ей противоядие, она не окажется в постоянной магической коме.              Он вышел из комнаты, и надел свою самую бронированную одежду. Она была сделана из шкуры василиска, и усилена мифрилом, который проходил через всю одежду и был вшит в неё в виде рун, которые были заряжены до максимума. На нем были черные брюки, ботинки, футболка, плащ, обычные перчатки без пальцев и повязка на глаза.              В руке у него был посох, а из спины проросли шесть черных крыльев, которые, по словам Альтруж, делали его похожим на падшего ангела. Он взлетел, и исчез из виду. В конце концов он оказался над владениями Мато, и взглянул вниз.              Даже с его зрением души и зачарованной повязкой на глазах трудно было определить, кто находится в доме, но он осмотрел его, как мог. В доме было множество сигнатур душ, похожих на червей, которых он извлек из Сакуры, сотни, и это мешало ему искать других.              Он был благодарен за чары, которые Муди дал ему для повязки на глаза, потому что, хотя она и не была идеальной, он мог видеть сквозь несколько слоев здания и не мог найти там ни Синдзи, ни Медузу. Затем немного подождал, надеясь, что если не сама Медуза, то хотя бы один из его слуг увидит синеволосого ублюдка, и зарядил Эфирную бомбу на десять.              В отличие от заклинаний бомбардировки, которое выпускало энергию по прямой линии, Эфирная бомба формировала всю энергию в сферу, которая двигалась медленнее, но взрывалась при соприкосновении с чем-то. Это все равно что сравнивать высококалиберную пулю с гранатой, выпущенной из пусковой установки.              Калейдо-разрушитель действовал как лазер, и уничтожая все на своем пути, пока не кончалась энергия. Эфирная бомба образовывала сферу размером с голову Гарри и после взрыва расширялась наружу, уничтожая все в определенном радиусе.              Конечно, Гарри не знал, насколько разрушительной она будет. До этого он использовал только три счета, да и то лишь на практике. Тем не менее, если неусовершенствованная тройка могла создать кратер в пять метров, а усиленная взрывным заклинанием — в девять, то что может сделать усиленная на десять?              Гарри держал наготове Эфирную бомбу на конце своего посоха. Он знал, что она освещает его, как миниатюрное солнце, но ему хотелось покончить с этим как можно скорее. К счастью, ждать ему пришлось недолго: Лиз вышла на связь, сообщив, что видела Синдзи Мато.              Лиз материализовалась перед синеволосым мальчиком и принялась колоть его копьём. Как она и Гарри надеялись, Медуза оказалась рядом и защитила его одним из своих кинжалов. Лиз широко улыбнулась этому и тут же снова вошла в астральную форму, но осталась рядом с Синдзи, чтобы присматривать за ним.              Вернувшись к дому Мато, Гарри решил, что там нет никого, о ком бы он беспокоился, и выпустил Эфирную бомбу. Он был довольно высоко в воздухе, и бомба двигалась не особенно быстро, так что через несколько секунд она коснулась крыши.             

***

      Ослепительно белый свет озарил город Фуюки, словно на землю опустилось маленькое солнце. Рин, находившаяся в это время на другом берегу реки, увидела его и поняла, как близко к её дому он был. Она выругалась про себя и велела Арчеру забрать ее и доставить туда так быстро, как только он сможет.              Арчер, у которого зрение было гораздо лучше, чем у Рин, прекрасно видел, что произошло. Надо отдать должное Гарри, он действительно знал, как вызвать разрушения. Он видел чернокрылую фигуру в небе, высоко в воздухе, и ему стало интересно, какой большой кратер он оставил после себя.       

***

             Широ тоже увидел ослепительно яркий свет и понял, что это должно быть как-то связано с Войной за Грааль. В одиночку он не справился бы с подобным, как бы ему ни хотелось это признавать, поэтому ему нужно было призвать Слугу, с которым он мог бы работать, чтобы никто не погиб из-за эгоистичных желаний магов.              На тыльной стороне его руки появились командные печати в форме мечей, но он не знал, как именно вызывают Слугу. Он ругал себя за то, что так и не спросил Гарри или Тосаку, как это делается, — глупо было упускать этот момент из виду, но что теперь поделать?              Ему нужен был Слуга, а в мастерской был тот самый круг…              Приняв решение, Широ поспешил в сарай, полный сломанных вещей, и быстро нашел круг, о котором знал. Он нашел его совершенно случайно и не знал, каково было его изначальное предназначение, но в магии нужно было убедить себя в чем-то, в намерении, а он очень хотел, чтобы это произошло.              Положив одну руку на круг, он направил в него столько праны, сколько мог, желая найти того, кто поможет ему сохранить жизнь невинным. Ему нужен был настоящий герой, тот, на кого он мог бы равняться. Неважно, что Гарри говорил: «Героев не бывает, у каждого свои эгоистичные желания», он вызовет героя, он сделает это!              Широ не знал, что есть кто-то, кто разделяет хотя бы часть его идеалов, кто-то, с кем он мог бы сражаться рядом, кто-то сильный, и она пришла, ответила на его призыв, её призвали. К сожалению, по крайней мере для Широ, вызов прошел не совсем правильно, и связь между ними будет несовершенной, не позволяя ему отдать Слуге прану обычным способом.       

***

             Лансер тоже увидел световое шоу и присвистнул от увиденной в нем силы. Он не знал, почему, но ему казалось, что это делает не Слуга. Он вспомнил того паренька, с которым он сражался в Часовой башне, Гарри его звали.              Даже когда он не выкладывался по полной, а Гарри, как ему казалось, тоже, он получал от этого удовольствие. Не то что сейчас, когда война началась, — прежний Мастер был как раз в его вкусе, а нынешний — сволочь. Он просто обязан был позволить Базетт войти в церковь одной, она доверилась жуткому священнику, из-за чего лишилась командных заклинаний, а он был связан со священником.              «Проклятье!» он попытался напасть на священника, чтобы вернуть заклинания и, возможно, сделать что-нибудь, чтобы сохранить Мастера, но ублюдок использовал на нем командное заклинание, чтобы остановить его. Он надеялся, что с Базетт все в порядке — священник практически оставил её умирать, но она была крепкой орешком.              Лансер с подозрением посмотрел на куст. У него возникло ощущение, что за ним постоянно наблюдают, к тому же здесь было так много чертовых змей. Он мог бы поклясться, что змеи шпионят за ним и передают кому-то информацию, но мог бы сказать, что они не были чем-то фамильяром и в них вообще не было праны.              Лансер вздохнул и посмотрел в ту сторону, откуда исходил яркий свет. Мастер разрешил ему пойти и посмотреть, что случилось, но велел пока ни с кем не вступать в бой, а просто наблюдать. Это было не то, на что он подписывался! Все, чего он хотел, — это сражаться с сильными людьми, а до сих пор его лучшим поединком был спарринг с тринадцатилетним мальчиком, который, хотя и был сильнее, чем ожидалось, не был достоин сражаться с Героическим Духом.             

***

      Гарри добрался до центра города. Сейчас он парил в воздухе над мостом, разделявшим город Фуюки на две части. Он был невидим, но его можно было услышать. Напротив, он наложил на себя самый сильный «Сонорус», на каторое только был способен, — он хотел, чтобы его голос разносился по всему городу. Он глубоко вздохнул и начал шипеть.             

***

             Медуза, несмотря на свою нейтральную маску, была сейчас не слишком счастлива. Ее вызвали, и прежде, чем что-то произошло, она была передана кому-то другому. Точнее, передана — это не совсем верный способ сказать, её насильно передали от предыдущего мастера к этому.              Старший из троих приказал Сакуре, её мастеру, передать контроль над ней мальчику Синдзи, но та не сделала этого. Нет, в голосе девушки было что-то такое, что удивило Медузу. Её обезглавили три тысячи лет назад, и даже тогда её помнили, как чудовище, так почему же её мастер замер от узнавания?              Медуза проклинала себя за то, что не сняла повязку с глаз: она не могла видеть сквозь нее, а ей хотелось узнать, что именно в ней узнала Сакура. Как бы то ни было, она отказалась отдать своего Слугу, но её вывело из строя что-то внутри её собственного тела, и старшее существо забрало её командные заклинания, после чего отдало её мальчику, у которого была всего одна командная печать.              Вечером она отправилась со своим новым мастером, чтобы начать обустраивать Кровавый форт Андромеды, и не ожидала того, что произошло дальше. На её Мастера напал Слуга. У него не было цепей, и нельзя было узнать, что он мастер, если только тебе не сказали об этом, так почему же на него напали?              Она защитила мальчишку, несмотря на ненависть, которую испытывала к нему, и снова была удивлена. Слуга остановила нападение, после чего Медуза почувствовала... удовлетворение? В этом не было никакого смысла.              Мгновение спустя она ощутила мощную магическую атаку со стороны дома своего Мастера и задалась вопросом, зачем это было сделано. Насколько она знала, случайные акты уничтожения имущества не были нормальным явлением в Войнах за Грааль, а этот дом, очевидно, был выбран по какой-то причине.              Ещё больше смущал тот факт, что ни её самой, ни мальчика, которого она сейчас называла Мастером, там не было. Было ли это как-то связано с этой Лансер? Была ли какая-то причина, которая связывала их? Возможно, тот, кто напал на дом, сделал это потому, что ни её самой, ни ее мастера там не было. Но почему? Разве цель войны не заключалась в том, чтобы уничтожить Слуг? Если они не напали непосредственно на нее, то почему не на её Мастера?              Через несколько минут её ждал еще один сюрприз. По всему городу раздался голос, но он не говорил ни на одном человеческом языке. Как? Кто может говорить на языке змей? Не могло быть и речи о потомках её самой или ее сестер — все трое перед смертью были девственницами.              И все же в этом голосе ощущалось что-то знакомое. Присутствие было почти таким же, как у ее сестер, хотя и другим. Может, Сфено и Эвриала каким-то образом выжили? Нет! Нет, это было невозможно! Она съела собственных сестер, они никак не могли выжить после этого.              Но почему же тогда её первоначальный мастер узнала ее? Почему по всему городу ощущалось знакомое присутствие? Кто это говорил на языке змей? Она прислушалась к словам, которые, насколько она знала, должны были понимать только она и змеи в городе, а их здесь было не так уж и много.              — Змеи всего Фуюки, слушайте меня и следуйте моим указаниям. В этом городе завелась зараза, которую необходимо уничтожить. Паразитические черви распространились по Фуюки, поддерживая существование мерзкого существа, и я хочу, чтобы их не стало. Разрывайте их на части, травите, ешьте — мне это не важно. Уничтожьте их, всех до единого, пока ничего не останется, — сказал голос, и Медуза на мгновение задумалась.              Когда дом был разрушен, целью была не она и не её Мастер, нет. Судя по тому, что сделала та женщина с копьем, они хотели напасть на старика, которого и её нынешний, и бывший мастер называли дедушкой. Что ж, хорошее избавление.              Чего Медуза не знала, так это того, что её и её Мастера окружают не менее четырех Слуг. Фран была ближе всех и шла чуть позади них, Лиз была слева, и не сводила глаз с Синдзи Мато на случай, если она сможет быстро расправиться с ним, когда Гарри появится, чтобы поговорить с Медузой. Тамамо шла по крышам, и была готова в случае необходимости обрушить на них заклинание. Ассасин, была в тенях несмотря на то, что находилась в астральной форме, и изучала синеволосого мальчика, к которому её Мастер питал такую неприязнь.             

***

      Гарри убрал крылья, и вернулся на землю, и теперь разговаривал со змеей, которая пыталась привлечь его внимание. Стороннему наблюдателю было бы довольно забавно увидеть, как довольно крупная змея шипит на мальчика с завязанными глазами, и увидеть реакцию Гарри на речь змеи.              — Что? — зашипел Гарри.              — Наконец-то, я пыталась доставить это послание к вам домой, но от церкви до него очень далеко. В общем, ирландка, о которой вы просили нас позаботиться, в плохом состоянии. У неё отрезаны руки, и, насколько я знаю, она истекает кровью в заброшенном доме к юго-западу от церкви. Не знаю, как долго она протянет, а прошло уже немало времени, — сказала ему Змея.              — Проклятье! — выругался Гарри. Сейчас Синдзи окружали четверо слуг и, несомненно, рядом была Медуза, хоть они и не могли ее видеть. Неужели ему придется отказаться от этой прекрасной возможности позаботиться о благополучии Базетт? Нет, эти четверо могли продолжать следить за Синдзи, и он мог бы встретиться с ними после того, как сам осмотрит Базетт.              Гарри поблагодарил змею и поспешил на юго-восток, где находился лес рядом с церковью. Лансер заметил его краем глаза, и Котомине был достаточно любопытен, чтобы сказать Лансеру следовать за ним, а не идти искать тот свет, который он видел.       

***

             Гарри потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до леса, а затем он начал искать тот самый заброшенный дом, о котором ему рассказала змея. Он направил свое зрение в ту сторону, ища душу Базетт. Он увидел множество змей, но не увидел Базетт.              Он пошел по краю леса на юг, пока не наткнулся на заросшую тропинку, ведущую вглубь. Он пошел по ней и вскоре пришел к заброшенному зданию, которое вполне могло быть тем самым, о котором говорила змея. Быстро проверив всё зрением души, он обнаружил, что Базетт действительно находится там.              Пройдя внутрь, он обнаружил свою знакомую, которая истекала кровью с полностью оторванной от тела левой рукой. Рядом находилось три фрагарака и мензурка с её мистическим кодом. Он прижег рану, как мог, — позже он сделает для нее что-нибудь, как в случае с Мари Смайт, — и превратил мензурку, в порт-ключ, который доставил её в его дом. Она была без сознания, и Гарри наложил на неё оглушающее заклинание, а также усыпляющее, чтобы она оставалась в таком состоянии, пока он не разберётся с остальным.              Он смотрел, как она исчезает, а затем повернулся, намереваясь добраться до своих слуг и Медузы. Гарри выбежал из здания, и только чувство тревоги и предчувствие заставили его броситься в сторону, прежде чем он напоролся на красное копье.              Ему пришлось перекатиться и подняться, прежде чем приготовится к бою. Он крутанулся на месте и оказался лицом к лицу с Лансером, Кухулинном. Он не успел ничего сказать, как ирландец бросился на Гарри. Зная, что Базетт больше не его Мастер, Гарри бросился на него со всех ног.              У него не было времени сменить оружие, но он всё еще держал на поясе двенадцать черных ключей. Он не мог использовать Калейдоскоп, чтобы сбежать, ему нужно было оставаться неподвижным, чтобы работать с ним. Он не мог использовать одно из своих командных заклинаний, чтобы призвать одного из своих Слуг, — невнимательность могла стоить ему жизни.              Нет, именно сейчас Гарри находился в самом худшем положении, в каком только мог оказаться. Он мысленно позвал на помощь своих Слуг, что означало, что, к сожалению, им придется пока отказаться от слежки за Синдзи, но они смогут найти его след позже, а сейчас его жизнь была в опасности.              — Извини за это, Гарри, но, к сожалению, я вынужден следовать чужим приказам. Если тебе станет легче, ты — лучший боец, с которым мне до сих пор приходилось скрещивать оружие. Впрочем, ты единственный, с кем я сражался до сих пор, а мой нынешний мастер использует меня как простого разведчика, — сказал Лансер Гарри.              Гарри ничего не ответил, все его внимание было сосредоточено на том, чтобы выжить в этой схватке. Лансер действовал быстрее и сильнее, чем во время их поединка в Часовой башне, но по какой-то причине всё ещё не выкладывался на полную. Гарри, напротив, выжимал из своего тела все, на что оно было способно.              Лансер был удивлен, когда почувствовал удар от следующего движения Гарри: впервые тот использовал свою грубую форму Всплеска Праны в реальном бою. К сожалению, или к счастью, в зависимости от точки зрения, ему не давали возможности использовать её по полной программе.              — Это было неплохо, Гарри, я знал, что в прошлый раз ты не выкладывался на полную, — к сожалению, из-за приказов Мастера он не мог уйти прямо сейчас. Ему нравился этот мальчик, он был настолько близок к воину, насколько это вообще возможно в это время.              Базетт была сильна, и её козырь, фрагарах, конечно, кое-что значил, но в Гарри было что-то гораздо более сырое, что привлекало его. Он видел руны, вшитые в его одежду, понимал, что они делают и как сильно укрепляют Гарри, чувствовал, как тот наполняет его тело силой, а его навыки только дополняет его.              Честно говоря, Лансеру нравилось сражаться с Гарри. Его бесило то, что он сомневался, что парень получит шанс сразиться с ним ещё раз. Как бы ни был он силен, Лансер был Слугой, и когда интерес Котомине ослабнет, ему прикажут использовать свой Благородный Фантазм против мальчика.              Лансер сказал бы, что Гарри заслужил эту честь. Он был не так быстр, как Лансер, но и не так медлителен, как следовало бы, и у него было что-то вроде инстинктов, позволявших ему избегать смертельных атак. Нельзя сказать, что у Гарри были шансы одолеть его, просто разница была слишком велика.              Это был невероятно скоростной бой. Тринадцать видов оружия Гарри, посох в его руках и двенадцать черных ключей в его волосах выглядели как одно пятно для обычного человека. Всплески праны, с помощью которых он разгонял клинки в сторону Лансера, оказались эффективны для того, чтобы держать копье подальше от его тела, оставляя посоху возможность попытаться нанести удар, пока оно занято.              Лансер, однако, не зря был Слугой. В отличие от Лиз, Фран, Тамамо и Ассасин, которые тоже были слугами, у него было то, чего не было у них. Тамамо была единственной, кто мог считаться обладателем боевого опыта: при жизни она в одиночку противостояла восьмидесятитысячной армии, но она была аватаром богини, и поэтому сравнение было не совсем корректным.              Лансер был опытен, он знал, что такое бой, он жил им. Чёрт возьми, его желанием было сражаться с сильными людьми! Гарри пришлось использовать все известные ему приемы, чтобы остаться в живых. Он прыгнул на близлежащее дерево и встал на него боком, заставив Лансера сражаться под непривычным для него углом. Он пошел дальше и встал на несколько раздвинутых ветвей так, что оказался вверх ногами, но Лансер все равно продолжал сражаться.              Гарри попытался изобразить Арчера или Широ и создал в воздухе несколько клинков, которые на большой скорости метнул в Лансера. Возможно, он не мог делать это так же естественно, как они, и у него был лишь ограниченный репертуар клинков, с которыми он мог это делать, но каждая мелочь помогала.              Оружие, которое он проецировал и запускал в Лансера, оказалось ему по силам. По мере того, как бой продолжался, всё больше и больше оружия вонзалось в землю вокруг них. Здесь были алебарды, мечи, кинжалы, всевозможные предметы.              К сожалению, клинки были совершенно обычными и могли нанести Лансеру лишь минимальный урон, даже если бы попали в него. Однако это не означало, что прямой урон был их единственной полезной функцией: они мешали Лансеру двигаться. С ними он не мог делать широкие замахи, и у Гарри было преимущество в том, что он с оружием наперевес мчался к врагу.              Дыхание Гарри стало прерывистым, и он произнес первые слова, которые произнес до сих пор.              — Черная коса, — его посох ответил [Да, сэр], и два широких черных изогнутых лезвия, сделанных из магии, вырвались из навершия посоха по обе стороны.              Лансер был слегка удивлен этим, но это не сильно его смутило. Теперь Гарри использовал косу, чтобы атаковать Лансера с двух сторон, а его черные ключи атаковали его с остальных сторон. Правда, сейчас он был не в лучшей форме.              Два главных преимущества Гарри в бою — его скорость и гибкость. В тот момент Лансер был быстрее его, даже когда работал не на полной скорости. Единственная причина, по которой Лансер до сих пор не нанес ни одного смертельного удара, заключалась в том, что он, похоже, пытался бороться с тем, что заставило его сражаться с Гарри, в гибкости Гарри, которая позволила ему отклониться назад от копья, и в предвидении, которым одарила его Судьба и которое позволило ему уйти с пути за мгновение до того, как он был бы насажен на копье Лансера.              Но это не значит, что он избежал всех ударов, это не так. Он получил множество мелких ран, а его рубашка нуждалась в большом количестве швов, если он хотел когда-нибудь снова её надеть. Один удар копья Лансера едва не пробил ему глаз, но он успел сдвинуться с места, так что на лбу осталась большая рана.              От потери крови он начал потихоньку терять сознание и получать все новые и новые удары, несмотря на все его попытки уклониться от них. Кровь, стекавшая со лба и попадавшая в глаза, также мешала бороться, но это натолкнуло Гарри на мысль.              Он был так рад, что быстро снял повязку с глаз, когда один «хвост» волос сорвал её с его лица и он смог посмотреть Лансеру в глаза. Как он мог забыть об эффекте окаменения глаз? Конечно, это мало что дало бы, но каждая мелочь помогала.              К сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы сильно сбить Лансера с толку, но это замедлило его настолько, что Гарри смог уклониться от некоторых его атак с большим отрывом. Происходящее злило его, и он направил эту злость в бой, увеличив жестокость своих ударов.              Гарри чувствовал себя таким бесполезным! У него не было никакой возможности сделать что-либо, кроме как бороться за выживание, и, что хуже всего, Лансер даже не использовал всю свою силу! Он понимал, что нелепо думать о том, что он может сравниться со Слугой, но эта отложенная смерть его не радовала.              Ему удалось нанести Лансеру несколько небольших порезов, но ничего существенного. Он чувствовал, как кровь покидает его тело и впитывается в одежду. Его конечности становились все тяжелее и тяжелее, они болели от того, что приходилось отражать удары копья Лансера. Дыхание становилось все короче и короче — он не мог получать достаточно кислорода в кровь, чтобы поддерживать такой темп бесконечно.              Сейчас Лансер ненавидел себя. Этот мальчик был поистине удивителен: последние полторы минуты ему удавалось отбиваться от него, причем с трудом, и вся его сила была ему недоступна, но он все же справлялся. Его бесило то, что в позе Гарри читалось поражение.              Гарри не сдавался, он боролся до конца, и Лансер уважал это, безмерно уважал. Если бы не Базетт, он бы сказал, что именно этого парня он хотел бы видеть перед собой в качестве мастера.              Затем он отпрыгнул назад, когда огненный шар пролетел мимо того места, где он только что стоял, и посмотрел в сторону. От увиденного его глаза расширились, и он тихонько присвистнул. На него надвигались четыре Слуги, четыре! Это мог быть тот самый бой, которого он так ждал, но тут, вмешался этот гребаный священник.              — Прости, Гарри, но у меня нет выбора, — он приготовил копье и нацелил его на цель. — Если это облегчит ситуацию, ты чертовски хороший боец, и, если ты окажешься на троне Героев, что маловероятно, я с удовольствием дам тебе матч-реванш.              Багровое копье мрачно запульсировало.              — Гэй Болг!       

***

      Кастер проклинала то, как все обернулось. Гарри, ее мастер, явно хотел помочь фиолетововолосой женщине, и она, как его жена, должна была помочь ему в достижении его целей. Однако этого не произошло. Все четверо услышали отчаянный призыв Гарри о помощи и прекратили преследование синеволосого мальчика.              Любой Слуга мог найти своего Мастера без особого труда, стоило лишь проследить за следом праны, который они получали от него. Она пошла по нему, перебравшись через реку и спустившись к лесу, откуда доносились звуки боя.              Лязг металла о металл заставил ее ускорить шаг, пока ее мастер не оказался в поле зрения. Она увидела, как он сражается с парнем с красным копьем в синем комбинезоне. Это был Лансер, не так ли? Так или иначе, она произнесла заклинание, чтобы помешать ему убить ее Мастера.              — Проклятие: Огненное небо!              Она выкрикнула заклинание, запустив в цель огненный шар. Он был гораздо больше, гораздо горячее и вообще гораздо мощнее, чем любой огненный шар, который может создать современный маг. Впрочем, толку от него было немного.              Парень в синем отпрыгнул назад, подальше от её физически ослабевшего мастера, и полностью избежал огненного шара. Она уже приготовилась произнести другое заклинание, возможно, более мощное, как вдруг копье начало светиться. Слуга что-то сказал, прежде чем применить свой благородный фантазм.       

***

      Ассасин тоже была недовольна.              Она не сводила глаз с этого синеволосого мальчишки и была готова убить его сразу же. Но не стала этого делать, поскольку, как и все остальные, должна была дождаться появления своего Мастера. Её Мастер хотел поговорить с фиолетововолосой женщиной, очень похожей на него, той самой, что защищала синеволосого от Лансер.              Всё это не имело для ассасина смысла. Гарри явно испытывал неприязнь к Синдзи Мато, но Медуза была ему очень дорога. Медуза была частью семьи Гарри, а он заботился о своей семье в отличие от тех, кого Ассасин знала при жизни, так почему же они не могли просто уладить отношения между собой?              В сознании Ассасин существовало три типа людей. К ним относились все, кто стоял на пути её мастера. Были и те, кто не имел значения, — большинство людей. Гарри был единственным, кто занимал достойное место в этом списке. Остальных слуг она скорее терпела, чем любила.              Она, как и остальные, бросилась бежать, услышав призыв Гарри о помощи. Может, она и недолго пробыла в этом мире и не испытала большого счастья, но почти всё счастье, которое всё-таки испытала до сих пор, принес Гарри, и она никому не позволит отнять у неё это счастье!       

***

             Лиз и Фран были обеспокоены больше, чем двое других.              Они знали, на что способен Гарри, и если все, на что он способен сейчас, — позвать о помощи через их ментальную связь, то дела обстоят не лучшим образом. Они оба знали, что он может использовать Калейдоскоп только в том случае, если он сам или цель остаются относительно неподвижными, а это было бы выходом практически из любой ситуации.              Это означало, что Гарри не оставался неподвижным, что он двигался чрезвычайно быстро, что он не мог собраться с мыслями, чтобы перенестись в другое место.              Они также знали, что Гарри может войти в что-то, наподобие их астральной формы, но также знали, что это не происходит мгновенно и ему нужно время. Если он не мог этого сделать, значит, что-то мешало ему сосредоточиться, значит, его внимание было сосредоточено на чём-то другом, скорее всего, на сохранении жизни.       

***

      В нескольких милях от него, на другом конце города, что-то происходило в теле Сакуры Мато. Черви внутри нее были удалены, но что-то ещё оставалось, что-то, что нельзя было просто «вырезать». Однако это был лишь фрагмент целого, лишь маленькая связь с чем-то большим.              Она чувствовала, что происходит на другом конце города, как же иначе? Но ему это не нравилось: тот разумный, тот, кто был известен как «Гарри Поттер», был для неё лучшим шансом на отдых, шансом на передышку, шансом на прекращение всей этой боли!              То, что происходило, было не тем, чего она хотела! И потому, не желая этого, она кое-что предприняла. Гарри Поттер был уже практически потерян, но, возможно, можно было спасти что-то из того, что осталось.              Это противоречило самой её природе, это было чем-то странным для неё, но, возможно, она могло бы «помочь» кому-то, хотя бы в этот раз. Может быть, помогая, она сможет помочь себе самой. Да! Если она хотел, чтобы её оставили в покое, если она хотела контролировать то, что осталось, если она хотела мира, то должна была помочь!              Сакура, которую зелья усыпляли, не просыпалась. Впрочем, для того чтобы закричать, ей не обязательно было просыпаться. Что-то оторвалось от её тела, что-то мерзкое и отвратительное, что-то, чего там не должно было быть с самого начала. Если бы она не спала, то могла бы сойти с ума от одного присутствия того, что сейчас вырывалось из ее тела, так что, возможно, это было благословением, что она находилась в принудительной магической дреме.              Когда оно ушло, то забрало с собой все, что могло пригодиться. Что полезного было в цепях этой девушки? Не похоже, чтобы она знала много о магии, да и какой смысл учить её, если у нее совсем другая цель? Не то чтобы она могла выполнить это предназначение сейчас, она осталась тем, кого можно назвать магглом, а может, и сквибом.              Она с грохотом упал на пол рядом с кроватью, на которой лежала, но не оставила за собой следа — ей понадобилось всё, что мог дать этот фрагмент, чтобы совершить то невозможное, что она собиралась сделать. Не обращая внимания ни на что, она направилась к выходу из дома.              Змеи зашипели на неё, когда та проходил мимо, но не мешали. Нет, змеи охотились на червей, которых им было приказано уничтожить, — об этой мерзости они расскажут Гарри позже. Пока же они охотились, охотились на такую тошнотворную добычу, что, если бы кто-нибудь другой попросил их, они бы отказались, но это был не просто кто-то, и поэтому они выполняли поставленную перед ними задачу.              Если бы змеи обладали лучшим чувством юмора, они могли бы заметить, что каждый следующий уничтоженный ими червь, казалось, впадал во все большую панику, когда его разрывали на части. Словно все эти твари были связаны между собой и понимали, что их уничтожают одного за другим.              Это был бесславный конец, который заставил бы магов посмеяться над Зокеном Мато, если бы они когда-нибудь узнали, что старого ублюдка систематически уничтожали змеи, которые выискивали всех до единого его фамильяров. В этом не было никакого волшебства, их никак не модифицировали, просто орда змей уничтожала орду червей.       

***

             Гарри почувствовал это, когда Гэй Болг начал собирать энергию. Однако он ничего не мог с этим сделать: его разум был затуманен из-за нехватки кислорода и потери крови, а короткая схватка с Лансером и вовсе выбила его из колеи. Может, это и длилось несколько минут, но с такой скоростью, с такой яростью, что это само по себе впечатляло.              Гарри почувствовал, как его грудь пронзил Гэй Болг, как копье вырвало сердце, нанеся рану, которую не могли залечить волшебники, и даже маги не могли отмахнуться от нее как от пустяка. Это было смертельное ранение, и он сразу понял это.              Он не винил Лансера, его заставили это сделать, и даже он признал, что бой был захватывающим. Гарри слабо усмехнулся, глядя на человека, который вошёл в астрал, чтобы избежать четырех слуг, которые теперь толпились вокруг него.              Он улыбнулся им, пытаясь развеять их тревоги, хотя сам чувствовал, что погружается в объятия смерти. Он мог почти поклясться, что видел, как сама Смерть немного грустно смотрит на него, а рядом с ней — Судьба. Последняя же, казалось, смотрела куда-то в сторону, на её лице было выражение смешанного облегчения и ужаса.              Именно тогда Гарри Поттер умер.              И после чего Гарри Поттер был поглощён тенью.