Fate's Gamble

      Гарри телепортировался на крышу, расположенную относительно близко к тому, что он мысленно называл «пороховой бочкой» Слуг. Серьезно, король Артур, Геракл, Тиран и Гильгамеш в одном месте… Это просто напрашивалось на неприятности. Добавьте сюда Широ, особенно если он когда-нибудь обнаружит свое Зеркало Души, Илию, у которой было даже больше праны, чем у обычных гомункулов, которые сами по себе были аккумуляторами праны, его, владеющего истинной магией, и тогда всё станет просто ужасающе смешно.              Гарри мысленно позвал Медузу, спрашивая, как близко они с Ассасин находятся к церкви. Ему повезло: они вдвоем были совсем рядом. Гарри знал, что простое избавление от душ сирот под церковью не остановит Гильгамеша, но хотя бы немного поможет.              Как только от них избавятся, а Гарри лишит золотого короля проклятий, наделивших его физическим телом, Гильгамеш станет таким же, как и остальные, пусть и очень сильным, Слугой. Его запасы праны, какими бы большими они ни были, рано или поздно иссякнут, что ограничит его возможности.              Впрочем, это не слишком утешало. У Гильгамеша был высокий рейтинг в «Независимых действиях» и большой запас праны, а значит, он мог нанести много урона за короткий промежуток времени и не так сильно ощутить её утечку. Если говорить прямо, то если бы Гильгамеш действительно приложил немного усилий для победы в Войне за Грааль, он бы сделал это максимум за день.              Гарри помчался к месту, где стояли Слуги, но его скорости оказалось недостаточно. В небе открылись порталы, и Гарри понял, что это значит, ещё до того, как из них начал сыпаться дождь бесчисленного оружия. Решив сделать все возможное, пока может, Гарри собрал оружие, которое полетело в его сторону, и запечатал его в воображаемом пространстве.              Правда, если Гильгамеш попытается, Гарри был уверен, что сможет их извлечь, но надеялся, что тот не был достаточно внимателен, чтобы заметить исчезновение некоторых из них. Гарри мысленно фыркнул: у Гильгамеша было столько сокровищ, что вряд ли даже сам золотой король знал, сколько их.              Копье пронзило бедро Гарри, заставив его слегка споткнуться и рухнуть на пол. Что это было? Его ничто не трогало, и, казалось, не было никаких причин для внезапной боли. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, ещё один спазм боли пронёсся в верхней части руки, ещё один — в левой ноге и ещё один — в кишечнике.              Гарри закашлялся, и его глаза расширились, когда он увидел, как изо рта вытекает кровь. Помимо удивления от того, что он буквально выкашлял кровь без причины, его внимание привлёк цвет этой крови.              Возможно, это было связано с тем, что проклятия Ангра-Майнью циркулировали по его телу, но кровь, которую он выкашлял, была абсолютно черной с почти незаметным пурпурным оттенком. Гарри отмахнулся от этих мыслей и, с трудом поднявшись на ноги, словно те раны, которые он ощущал, действительно были нанесены его телу, продолжил движение к группе, идущей впереди него.              Он мысленно выругался за то, что не оказался ближе. Он не стал мгновенно телепортироваться прямо к ним, потому что не хотел, чтобы кто-то из них занервничал и случайно напал. Третья истинная магия могла даровать ему бессмертие, но не делала его неуязвимым. Если он получит достаточный урон, то умрёт, как и все остальные, и благородные фантазмы, несомненно, смогут это сделать.              Всё ещё кашляя кровью, Гарри вскоре подошел к месту происшедшей «драки». При одном взгляде на Тиран Гарри понял, что причиняет ему боль. У нее было вонзено несколько Благородных Фантазмов, с Врат Вавилона.              «В этом был смысл», подумал он. Тиран была частью его самого, его желанием сражаться, его более чудовищной натуры, но все же частью его самого. Не было ничего удивительного в том, что все повреждения, которые она получила, получил и он, или, по крайней мере, результаты этих повреждений.              Сейчас Тиран выглядела немного безумно. Шлем её доспехов слетел с головы, а маньячная ухмылка не стала более дружелюбной из-за брызг крови на лице. Видно было, что кровь, почти буквально — бурлит, несмотря на то что большая ее часть вытекает из тела, и она без раздумий бросилась прямо на Гильгамеша.              После чего в неё влетел град оружия.              Гарри едва не потерял сознание от боли, которую причиняли ему пронзенное сердце, рассеченная голова, отрубленные конечности и тело, превращенное в подобие игольницы; на нем появилось несколько легких синяков и следов, которые быстро исчезли.              Гарри зарычал во все горло. Это было больно, и в данный момент Тиран бушевала в его сознании, нарушая душевное равновесие Гарри и заставляя его хотеть броситься на Гильгамеша. К счастью, жажда крови не затмила все чувства Гарри, так что он мог быть немного умнее, чем Тиран.              

***

             Сейбер не могла поверить в то, что видит. Это был Арчер из четвертой войны, он не должен был больше существовать! Арчером нынешней войны был тот мужчина с загорелой кожей, стальными серыми глазами и белыми волосами, которого вызвала Тосака, а не этот человек!              Он появился ни с того ни с сего, одарил их презрительным взглядом и снисходительной ухмылкой, а затем посмотрел на нее. Она содрогнулась от отвращения, почувствовав на себе его взгляд. Артурия знала, просто знала, что, как бы невозможно это ни было, что этого просто не могло случиться, это тот самый Арчер, которого она знала во время четвертой войны, а не просто ещё одна копия.              — Ах, моя дорогая Сейбер, как приятно видеть тебя спустя столько времени! — сказал золотой Арчер. Несмотря на то что Сейбер ненавидела его всем своим существом, она должна была признать, что голос у него царственный, уверенный и самодовольный.              — Арчер! — прорычала она, заставив всех присутствующих удивленно моргнуть. Этот человек не был похож ни на Арчера Тосаки, ни на «ложного» Арчера, о котором они уже знали. — Что ты здесь делаешь? — спросила она.              — Какой актер будет прятаться за занавесом во время кульминации пьесы? — спросил он так, словно ответ был очевиден. — Один человек сказал, что весь мир — это сцена, а мы — лишь актеры. Если это правда, то кому же играть главную роль, как не мне, Королю мира?              Тиран раздраженно щелкнула языком.              — Знаешь, у меня тут была хорошая драка, а ты её прервал. Я не знаю, кто ты такой, но ты просто прервал мое веселье, и ты заплатишь за это кровью, — она направила меч на золотого короля, который лишь поднял на одну бровь, демонстрируя малейшее удивление от того, что кто-то имеет наглость сказать ему такое.              Гильгамеш на мгновение обернулся к Сейбер.              — Прости меня, моя дорогая, но я должен усыпить нескольких бешеных собак, прежде чем мы сможем продолжить это восхитительное представление, — сказал он. — Не волнуйся, это не займет много времени, и тогда мы сможем перейти к тому, на чем закончили.              Позади золотого короля в воздухе возникла рябь, и из них появились бесчисленные сокровища. Широ был ошеломлен этим зрелищем, его разум автоматически фиксировал каждое из них, заставляя мозг почти отключиться. Каждое из них отличалось от другого, с ним была связана своя легенда, им владел другой человек, он принадлежал к другой эпохе, но этот человек владел ими единолично.              На них обрушился дождь оружия. Берсеркера, окутанного золотыми цепями, пронзило столько раз, что он стал похож на перевернутого ежа или что-то вроде того. Сейбер успела встать перед Широ и спасти его от всего, кроме нескольких царапин. Илия была в прикрыта Берсеркером, но Тиран так же отклонила несколько ударов, направленных в её сторону, понимая, что Гарри хотел сохранить жизнь этой девушке.              Тиран и сама чувствовала себя живой, пока вокруг нее летали клинки, хотя и была немного разочарована. Она понимала, что этот человек силен, ох как силен, но… не тот тип силы, который ей нравился. Конечно, он мог бы с честью сразиться с ней, а возможно, и победить, но он просто стоял на месте, позволяя дождю клинков делать всю работу.              Она знала, что стоит на ступень выше Слуги, по крайней мере, в физическом плане. Она была быстрее, выносливее, сильнее, обладала лучшей реакцией и даже встроенными инстинктами, которые могли подсказать ей то, что не могли подсказать пять обычных чувств. Тем не менее, Благородные Фантазмы были мощным оружием, способным нанести гораздо больший урон, чем те, кто ими владел.              Хотя ей удалось защитить Илию и в основном защитить себя, Тиран все же пропустила несколько клинков. Даже если один удар был бы смертельным для обычного слуги, не говоря уже о нескольких. Один удар сбил с неё шлем и вызвал сильную головную боль, что, впрочем, было лучше, чем превращение головы в кашу.              Сейбер посмотрела на кровожадную ухмылку на лице темного рыцаря. По ней можно было понять, что эта женщина не так уж хорошо подходит для класса Сейбер. Сейчас её безумный и кровожадный вид больше подходил берсерку.              Она молча наблюдала за тем, как Тиран набросился на золотого Арчера. Тот лишь удивленно посмотрел на неё, и сказал:              — О? Этой бешеной собаке нужно немного больше, чтобы утихомирить ее, не так ли? — прежде чем на нее обрушилось еще больше оружия и полностью уничтожило ее физическое тело.              Сейбер обернулась и услышала низкий рычащий звук, доносящийся с другой стороны.              

***

             Илия уставилась на землю. Берсеркер пал, он был уничтожен! Да, она была не уверена в своем Слуге, когда Тиран так легко разделалась с ним, но не думала, что кому-то другому будет еще легче сделать то же самое!              А вот то, что потом этот кто-то, совершенно невозмутимо, с легкостью расправился с Тираном, было совсем другое дело. Илия мысленно поставила на Тиран в схватке: она была сильнее слуг, и только существа вроде Убийцы Приматов были физически сильнее этой женщины.              Она, как и Сейбер, услышала в стороне низкий рычащий звук и тоже посмотрела в сторону, что бы это ни было.              

***

             Когда Тиран исчезла, Широ был поражен мыслями, пронесшимися в его голове. Когда Гарри сделал для него эти клинки, он взял за привычку просто класть один из них на колени и сосредотачиваться на всем, что инстинктивно узнавал о нем. Хотя мечи не были старыми, а были только что выкованы и зачарованы, когда Гарри подарил их ему, он всё равно с удовольствием мысленно перебирал каждую деталь каждого клинка.              От того, что ему в лицо практически впихнули столько древних сокровищ, разум Широ заработал на полную катушку, и мальчик почти инстинктивно погрузился в состояние, похожее на медитацию, пока каждое из многочисленных доступных ему видов оружия проносилось в его голове.              Широ моргнул, когда заметил, что случилось с Тиран. Он сильно нахмурился и сузил глаза, собираясь сделать несколько шагов в сторону Гильгамеша. Однако он остановился: Сейбер стала перед ним, не давая пройти вперед, а ещё раздался низкий рычащий звук, от которого у Широ волосы на затылке встали дыбом.              Он повернулся и увидел Гарри, хотя это был не тот Гарри, которого он знал. Его пурпурно-черные волосы стали белыми, кожа стала бледнее, так что никаких изменений не произошло, по коже поползли черно-красные татуировки, лицо исказилось в диком оскале, а повязки с глаз пропала.              В этот момент Гарри остановил татуировку руны на спине, чтобы скрыть своё присутствие, и все окружающие почти физически ощутили его тёмную, мерзкую, отвратительную и поистине ужасающую ауру. Широ пострадал больше всех, так как был невероятно чувствителен к пране, но никто не был избавлен от всепоглощающей, хаотичной природы мальчика, которого они называли другом.              

***

             Гарри отбросил все притворства, он ничего не скрывал. Он был слишком зол, чтобы беспокоиться об этом, и поэтому пустил в ход всю свою силу. У Тамамо был остался его посох, поэтому он не мог его использовать. У Медузы — лук, и он не мог использовать и его. Впрочем, это было неважно: Гарри нападет на Гильгамеша со всем, что у него есть.              Стоило только подумать, как в воздухе вокруг Гарри появились сотни клинков. Это были не благородные фантазмы, а самые обычные клинки, которые можно отнести к фантазмам низкого и среднего качества. Тем не менее, это были единственные клинки, которые Гарри мог вызвать, и у него хватало праны, чтобы вызывать их в большом количестве и поддерживать этот процесс.              В голове Гарри мелькнула ещё одна мысль: сотни клинков активировали свои эффекты, поджигая кромки огнем, треща электричеством, готовились взорваться и тому подобное. Они молнией пронеслись по воздуху в сторону Гильгамеша, но золотой король, казалось, ничуть не пострадал.              Он открыл свои Вавилонские ворота и напал сам, обрушив на него град клинков. Его Благородные Фантазмы намного превосходили клинки Гарри, и это было видно. На каждый клинок, вылетавший из ворот Гильгамеша, Гарри приходилось создавать и запускать как минимум семь, чтобы перенаправить его траекторию так, чтобы он не причинил никому вреда.              Вскоре пространство вокруг них стало заполняться клинками, Гарри сосредоточился на своем следующем движении, а Гильгамеш удивленно поднял бровь от того, что кто-то может сравниться с ним. С точки зрения золотого короля, это было… интригующе.              Темнота в ауре Гарри стала более заметной. Широ, чей мозг воспринимал прану как запах, почувствовал, что его обоняние атакуют запахи гнили, разложения, крови и многого другого, что не имело запаха, но было таким же темным.              Гарри выкашлял ещё немного крови, большой комок, но кровью она оставалась недолго. Шар черноты скручивался и извивался, меняя форму, поскольку использовал его кровь как физический сосуд для заложенного в него проклятия. Огромная тварь дала о себе знать, после чего Гарри вырвало ещё кровью, и появились новые существа.              Они принимали всевозможные извращенные формы, словно создателю вселенной стало скучно, и он наугад соединил множество запасных частей. У одного из существ было восемь ног, как у паука, а также тело, похожее на слияние гусеницы и жука, и голова, напоминающая птичью.              Именно последнее проклятое существо, принявшее форму, что-то ему напомнило. Существо, похожее на ламию, заставило его вспомнить Сасшу. Её душа была связана с ним, так что, даже если она умрёт, то со временем сможет восстановиться, как Тиран, Серийный Фантазм и Мечта.              Гарри позвал ее, посылая вперед своих новообразованных проклятых существ. Гильгамеш спокойно смотрел на змею и проклятых существ, лишь увеличивая скорость появления оружия из своих Вавилонских ворот. Гарри тайно крал ещё несколько Благородных Фантазмов каждый раз, когда Гильгамеш запускал в него новую волну. Пройдет целая вечность, прежде чем Гарри удастся украсть их все, но каждая мелочь помогает, и, возможно, когда-нибудь Гарри сможет сам овладеть этой способностью. Из всего оружия, которое Арчер сделал для него, единственным, которое он пока что был близок к тому, чтобы использовать, был Бальмунг.              Зная, что смотреть Сасше в глаза — смертный приговор для человека, да и для очень слабых Слуг тоже, Гарри отгородил площадку между зрителями и поединком высокой стеной. Прорваться сквозь нее было бы очень легко, но она служила не физическим, а визуальным барьером.              Гильгамеш снова удивился, хотя и не показал этого. Гарри вспомнил, что в легенде о Гильгамеше было что-то о змее, но не мог вспомнить, что именно, так что, вероятно, была причина, по которой золотой Слуга так смотрел на Сасшу.              Тем не менее её появление на поле боя уже кое-что дало. Глаза Гарри сосредоточились на Гильгамеше, накачав в них неприличное количество праны до такой степени, что они могли лопнуть, и добавив к этому полный эффект взгляда василиска, Гильгамеш замедлился и отвлекся настолько, что Гарри смог подобраться к нему.              После чего позволил волосам закрутиться вокруг своих двенадцати черных ключей, достал косу и бросился прямо на золотого короля. К сожалению, атака оказалась не такой успешной, как хотелось бы. Убийство Сасши не составило для Гильгамеша труда, и Гарри подобрался к нему лишь частично, но все же ближе, чем был до сих пор в этой «битве».              В выражении лица Гильгамеша смешались досада, раздражение… и крошечная доля уважения? Гарри, конечно, не ожидал увидеть в нем последнюю эмоцию, но сейчас это было неважно, он все равно ринулся вперед.              Рядом с Гильгамешем открылся небольшой портал, из которого он извлек самое странное оружие, которое Гарри когда-либо видел. Оно напоминало дрель с отдельными секциями, вращающимися в противоположных направлениях. Оно начало вращаться, и по всей его длине засветились красные руны.              Теперь, когда он был уже близко, Гарри попытался использовать элемент неожиданности в своих интересах, чтобы застать противника врасплох. Подумав, он потянулся к связи, которой обладал Гильгамеш, чтобы как можно сильнее разорвать проклятия Ангра-Майнью, которыми тот владел.              По совпадению, именно в этот момент Ассасин и Медуза занялись несчастными душами сирот, жившими под храмом Фуюки. Хотя этого было недостаточно, чтобы уничтожить Короля Героев, это, по крайней мере, ограничило его во времени и силе, поскольку его запасы праны больше не пополнялись.              Глаза Гильгамеша слегка расширились, а затем сузились, когда он метнул в сторону свой меч. Хотя Энума Элиш, едва начала заряжаться и набирать силу, случайный взмах им все же смог передать часть невероятной мощи в удар.              Гарри подбросило в воздух, он пролетел сквозь воздвигнутую им стену и едва не налетел на Илию, но лишь пролетел мимо и врезался в стену позади. Тело Гарри было не в лучшем состоянии: от одного удара он получил множество переломов костей, разрушенные мышцы, сильные ушибы, внутренние органы тоже сильно пострадали, несколько рваных ран и травма головы.              Гарри едва пришел в себя, когда Гильгамеш одним ударом разрушил стену, в которую превратился. Он попытался встать на ноги, но обнаружил, что все кости в его ногах сломаны, а некоторые даже раздроблены на десятки осколков. Он увидел, как Гильгамеш остановился перед Илией, которая застыла от испуга при виде Короля Героев.              Гильгамеш повернулся к Сейбер.              — Посмотри на меня и узнай, какая награда ждет тебя в конце этого похода. Когда ты получишь Грааль, ты станешь моей. Что может быть лучше? — он снова повернулся к Илии. — Этот сосуд кажется довольно вертким и хлопотным. Я знаю другого, которому это сердце нужно больше, чем тебе, не говоря уже о том, что он гораздо лучший артист, чем ты, — с ухмылкой сказал он беловолосой девушке.              Глаза Илии расширились, когда он появился перед ней с отведенной назад рукой и злобной ухмылкой на лице, а его глаза почти сияли от чувства собственного превосходства. Она замерла, собираясь сделать шаг назад, но не могла пошевелиться. Почему? Ей нужно было…              Онемение              Затем боль.              Легкие с трудом втягивали воздух, а каждый вдох был похож на дыхание под водой, невообразимая боль пронизывала ее, когда она и остальные в шоке смотрели на бронированную руку в ее груди. Она чувствовала это. Сердце сжимали железные тиски, но не настолько, чтобы превратить его в мякоть.              Глаза переместились вдаль, чтобы увидеть тело.              Быстро регенерирующее тело Берсеркера.              Потрясенное лицо Сейбер и Широ, у которого на глаза навернулись слезы.              И Гарри, протягивающий руку вперед, словно желая спасти её от гибели. Она не видела его глаз, но могла сказать, что он был одновременно шокирован и пылал от ярости.              Наконец она подняла голову, и показалось, что у неё галлюцинации. Но это облако было похоже на некоего японца, который смотрел на нее сверху вниз и улыбался, как бы говоря: «Все в порядке».              Она тоже попыталась улыбнуться. А потом, хотя это слышали только Гарри и Золотой Арчер, она прошептала одно слово.              — …Па-па…              БАМ.              ТУМП.              Звук удара тела о землю. Мертвые глаза без признаков жизни уставились вверх.              Илиясвиль фон Айнцберн только что умерла.              — Какой ужас, — с усмешкой проговорил Арчер. — Глупая кукла, пытающаяся быть сентиментальной, я бы все равно убил её, её кровь и так пачкает мои руки. Однако я должен уйти. Прощай, моя дорогая Сейбер, я жду тебя в конце. Не разочаруй своего короля, моя невеста. — он повернулся и исчез в потоке золотых искр.              Наступила тишина, и стало слышно, как начинает накрапывать дождь. Среди всего этого один-единственный голос почти беззвучно повторял.              — Нет… нет… НЕТ! — в отчаянии закричал Широ, а остальные смотрели вниз и молча скрипели зубами. Посочувствовав бедному мальчику, не сумевшему спасти свою новообретенную сестру, Сейбер обхватила его за плечи и позволила ему отпустить эмоции.              Тем временем Гарри шипел от гнева, его аура разлагала окружающую среду: земля трескалась и чернела, трава и сорняки умирали, тяжелая и тошнотворная аура пронизывала сам воздух, которым они дышали.              — Тебе это с рук не сойдет, Король Героев. Клянусь, я утоплю тебя в проклятиях и боли, пока от тебя ничего не останется.              Гарри смотрел, как умирает девушка, которой он подарил надежду, как она сбрасывает с себя смертную оболочку и отправляется дальше. Если Гарри думал, что злится, когда умирают Тиран или Сасша, хотя знал, что оба в конце концов вернутся, то смерть Илии привела его в ярость.              Его ярость длилась недолго. Его тело получило огромный урон, и, даже будучи бессмертным, его регенерация должна была начать работать, чтобы спасти и всё восстановить. Его глаза медленно закрылись, зрение потемнело, и он взял на руки мертвую Илию, девушку, для которой надежда больше ничего не значила.              

***

             Арчер смотрел на то, за чем наблюдал. Подумать только, что кто-то в возрасте четырнадцати лет — хотя на самом деле ему не было четырнадцати, так что кто-то тринадцатилетний — смог продержаться против Гильгамеша, Короля Героев.              Создание клинков была разумным шагом. Хотя это и не соответствовало тому, что мог бы сделать Арчер или даже Широ, если бы он научился этому, это было естественным противодействием дождю сокровищ Гильгамеша. Если бы он спроецировал больше клинков или заставлял их появляться быстрее, то, возможно, смог бы действительно загнать его в угол.              Однако у Гарри были и другие хитрости в рукавах. Те проклятые существа, которых он изверг из себя, продолжали восстанавливаться после нанесенного им чисто физического урона и потребовали от золотого слуги некоторой концентрации, чтобы уничтожить их. Гигантский крылатый змей, которого он вызвал, также отвлек на себя часть внимания, и Гарри подошел к Гильгамешу и попытался обезглавить его косой.              Подумать только, он заставил Гильгамеша вытащить Эа из всех видов оружия. Конечно, это была использована лишь малая часть истинной силы этого оружия, она даже не была высвобождена из клинка, но все же это оружие могло серьезно повредить любого, с кем бы оно ни соприкасалось, Гарри косвенно получил удар, и едва не встал на ноги.              Возможно, сейчас самое подходящее время для того, чтобы столкнуться с версией себя в этом мире. Он мог бы оставить Рин с Гарри, пока та выздоравливает, и даже использовать это время, чтобы изготовить для неё глаз и руку, пока он сам будет занят. Не похоже, чтобы Гарри было что делать.              Это не займет много времени, он может попросить Гарри уколоть его «Разрушителем правил», когда подкинет Рин к его дому. Единственная причина, по которой Арчер не использовал на себе свою версию «Разрушителя Правил» заключалась в том, что он пытался сохранить свои способности в тайне, чтобы никто не понял, кто он такой, пока не станет слишком поздно что-либо предпринимать.              Арчер спустился в комнату Рин, чтобы проведать её. Та спала, но ее отдых не выглядел спокойным. Арчер владел благородным фантазмом в своем Зеркале Души, который позволял ей уснуть. Он позволил себе небольшую самоуничижительную улыбку при мысли о том, что использует легендарное оружие, чтобы усыпить девушку.              Он взял в руку небольшой кинжал, простой, но с декоративными вихревыми узорами на лезвии. Изначально кинжал принадлежал убийце, который имел немного совести и отказывался убивать кого-либо, кроме своей цели. Кинжал использовался против охранников и потенциальных свидетелей, которых нельзя было обойти или усыпить обычными способами, — он действовал быстро и, несомненно, сработал бы для того, что он задумал.              Он решил немного подождать, ведь Гарри не мог помочь ни ему, ни его мастеру, пока сам в отключке. Он подождет до раннего утра. Не больше. Ведь возможность может исчезнуть, а она была слишком хороша, чтобы упускать ее.              

***

             Похоже, пройдет ещё день или около того, прежде чем Гарри сможет самостоятельно передвигаться, и даже тогда он ещё не будет полностью цел. Сейчас ему везде помогали Ассасин и Тамамо, и обе они вели себя серьезно, а не так, как обычно.              Последние несколько дней Ассасин размышляла о том, как ей следует относиться к Гарри, что он для нее значит, и наконец пришла к решению. Ассасин решила, что Гарри — её отец, или очень близкий, без разницы, и любой, кто захочет причинить ему вред, почувствует на себе острие её клинка. Она знала, что не отличается особой силой, но никто не говорил, что нож должен торчать из груди, — спина всегда была гораздо лучшей мишенью.              Тамамо беспокоилась о своем мастере — достаточно, чтобы перестать дурачиться и называть его мужем. Она знала, что должна заслужить право называть его так, и твердо решила это сделать, а пока пусть будет Гарри или мастер. Она также опасалась того, что Ангра-Майнью может сделать с ним, пока он не совсем здоров, — об этом не хотелось даже думать.              На совещании, которое Гарри провел с людьми внизу, все были единодушны: нужно было напасть на Гильгамеша группой. Лансер был не в ладах с золотым ублюдком, Сейбер была объектом его нежелательной привязанности, а остальные Слуги последовали бы за Гарри, который хотел, чтобы Гильгамеш был мертв.              Они не станут нападать сразу. Во-первых, Гарри достаточно оправится, чтобы быть на свободе. Во-вторых, им нужен был план действий. В-третьих, нужно было узнать у Арчера, не присоединится ли он к групповому нападению на Гильгамеша. Только после того, как они сделают все это, они смогут выступить против Гильгамеша и уничтожить его.              Лично Гарри не хотел, чтобы Фран, Лиз, Тамамо, Ассасин или даже Медуза приближались к Гильгамешу. Тем не менее они никак не могли остаться в стороне, и все хотели внести свою лепту. Поэтому, вместо того чтобы запретить им идти командным заклинанием, устроить истерику или просто смириться, Гарри обсудил с ними стратегию.              Райдер с самого начала будет использовать своего пегаса, оказывая давление на Гильгамеша сверху. Лиз будет использовать на нем свой благородный фантазм, и постараться изо всех сил, пытаясь нанести ему как можно больше повреждений своим дыханием. Как только все начнут приближаться к Гильгамешу, она остановится, чтобы не задеть кого-нибудь из них, и вступит в схватку с копьем.              Ассасин могла затаиться в любом месте, которое могла найти, в надежде подкараулить его. Благородный фантазм Ассасин, туман, также будет задействован. Это можно было сделать так, чтобы он не действовал на определенных людей, и Гарри попросил её использовать это, чтобы никто из «хороших парней» от него не пострадал. Решив, что Гарри — ее отец, она беспрекословно повиновалась его указаниям.              Тамамо обрушит на Гильгамеша мощнейший поток магии, вызвав при этом свой Благородный фантазм — Восьмикратное благословение Аматерасу, благодаря которому заклинания не требовали затрат праны. Эта способность была немного бесполезна, когда в распоряжении Гарри, был бесконечный запас праны, но Тамамо сказала, что в конце концов она может понадобиться.              С Фран было сложнее. Когда дело касалось магии, особенно в Волшебном мире, Фран была богоподобна, из-за сопротивления. С другой стороны, именно она подвергалась наибольшему риску со стороны Гильгамеша, поэтому для нее они сделали кое-что другое. Фран будет использовать лук Гарри, чтобы обстреливать Гильгамеша залпами волшебных стрел, надеясь при этом сделать что-нибудь полезное.              Серийный Фантазм также присоединится к «наземным войскам». Она возглавит атаку, так как сможет отнять у Гильгамеша прану и тем самым ослабить его для последующих атак, которые нанесут остальные.              Гарри и Мечта будут находиться высоко в небе, обрушивая на голову Гильгамеша всю магию, на которую были способны. Для Гарри это означало, что он собирается снять ограничения с его с самого разрушительного заклинания. Хм, его предыдущее название, кажется, уже не подходит, ведь теперь его подпитывала третья истинная магия, «Прикосновение небес», а не вторая, «Калейдоскоп».              Как бы то ни было, Мечта обрушит на него столько магии, сколько могла. Для нее это означало любые заклинания, которые она придумывала в своем маленьком безумном воображении. Честно говоря, Гарри немного опасался этого, ведь она действительно была сумасшедшим гением.              

***

             Было раннее утро, и почти все спали. Бодрствовали только Фран, которая внимательно следила за картой, Гарри, который сейчас не мог уснуть и лишь молча наблюдал за телом Илии, и Тамамо с Ассасин, решившие бодрствовать и составить Гарри компанию.              К этому моменту Гарри уже мог говорить, хотя горло все еще немного болело, а раны заживали довольно быстро. Раздробленные внутренние органы больше не болели, хотя некоторые из них время от времени пульсировали, напоминая ему, что да, он всё ещё может пострадать и умереть. Гарри использовал магию, чтобы ускорить восстановление мышц — самого важного на данный момент — и костей, хотя они всё ещё были хрупкими.              «Арчер направляется сюда, Гарри», мысленно произнесла Фран. Гарри поблагодарил её и направился к входной двери, ожидая прибытия Арчера. Тамамо и Ассасин поспешили за ним: оба встали по обе стороны от него и помогали ему идти.       

***

             Арчер нес глубоко спящую Рин на руках, направляясь к резиденции Гарри. К зданию он подходил немного настороженно, вспоминая необычные защитные сооружения, которые видел, когда был там в последний раз. Присутствие такого количества защиты было заметно любому, кто обладал достаточно хорошим чувством обнаружения праны, но они, к счастью, не были активированы.              Он хотел было постучать во входную дверь, но она открылась прежде, чем он успел до неё дотронуться. Арчер увидел, что Гарри поддерживают с двух сторон Слуги: одна из них — кицунэ, а другая — молодая беловолосая девушка. Гарри выглядел гораздо здоровее, чем ожидал Арчер, но всё равно, похоже, находился в довольно плохом состоянии.              — И что? — спросил Гарри, его голос был всё ещё был подобен музыке, но уже более тихим. — Не хочешь рассказать мне, что происходит и почему ты несешь спящую Рин? Боюсь сказать, что сейчас не лучшее время для этого, Гильгамеш объявился… и я вижу, что ты это знаешь.              Арчер поднял бровь, а Гарри фыркнул.              — Я вижу твою душу, ты не сможешь солгать мне, так же, как и маскировка не сработает против меня, — у Арчера возникло ощущение, что Гарри закатил глаза за повязкой. — Итак, зачем ты здесь?              — Я хочу проверить Широ, — спокойно сказал он.              Наступило короткое молчание, после чего Гарри начал смеяться. Тамамо и Ассасин смотрели на Арчера, когда ноги Гарри подкосились, и они вдвоем присели рядом с упавшим мальчиком, который смеялся до слез.              — Ты действительно выбрал идеальный момент, да? — сказал Гарри, и покачал головой. — Илия мертва, Гильгамеш решил, что хочет играть главную роль в войне, мы планируем массированное нападение на него, а теперь ещё и это? — Гарри вздохнул. — Хорошо, у тебя есть день, чтобы покончить с этим, — Гарри поднялся на ноги с помощью Тамамо и Ассасин.              — Как мы собираемся это сделать? — спросил Арчер.              Гарри на мгновение задумался.              — Сейчас все спят, кроме нас троих и Фран. У нас есть три цели, прежде чем мы собирались напасть на Гильгамеш: мне нужно восстановиться, нужно выработать стратегию, и мы собирались поговорить с тобой о том, чтобы присоединиться к нам. Я буду… достаточно восстановлен к вечеру, у нас есть план, так что все, что осталось, — это ты.              Гарри вздохнул.              — Думаю, я смогу сделать так, что Широ и Сейбер будут теми, кто подойдет к тебе, чтобы спросить о возможном союзе с нами. По дороге ты можешь похитить Широ, чтобы устроить поединок. Если ты сам применишь «Разрушитель правил» на Сейбер, она будет привязана к тебе, а ты этого не хочешь…              Гарри вздохнул.              — Чертовски здорово, мне нужно снова принять облик Кастер, а я не в том состоянии, чтобы это делать, — Гарри вызвал посох и коснулся им земли. Из земли поднялся один голем, и Гарри начал процессы, связанные с изменением его внешнего облика. Примерно через десять минут перед ними стояли две копии Гарри — оригинал и голем.              Настоящий Гарри наколдовал пару костылей и осторожно стряхнул с себя руки Тамамо и Ассасин, после чего сам стал опираться на только что созданные костыли. Обе слуги не выглядели счастливыми, и оба, особенно Ассасин, смотрели на Арчера со злостью.              Гарри сунул в руку «Разрушитель правил» и уколол им Арчера. Мгновенно Арчер почувствовал, как в него вливается огромное количество праны Гарри. Не поймите неправильно, Рин сама по себе магический джаггернаут, но у Гарри был бесконечный запас праны, и он не стеснялся её использовать.              — Как долго она будет спать? — спросил Гарри у Арчера, приподняв одну фиолетовую бровь, выглядывающую из-за повязки.              — Еще двадцать четыре часа, уверяю вас, — ответил Арчер. — Что касается Рин, то ей удалили руку, а также один глаз. Я знаю, что ты сможешь заменить руку без особых проблем, но что насчет глаза, сможете что-либо сделать?              Гарри недовольно поморщился.              — Неприятно. Руку будет заменить, а вот глаз… — Гарри покачал головой. — Глаз — другое дело. Рука — это, по сути, кости, мясо, мышцы и нервы. Глаз — это нечто другое, и я могу только теоретизировать о том, как его вылечить или заменить. Возможно, Мечта могли бы это сделать, но сейчас ее внимание сосредоточено на создании заклинаний, которыми она будет атаковать Гильгамеша. Хм, она использует Драгоценности, так что, возможно, я смогу сделать для нее что-то вроде замены, которую она сочтет полезной. Хотя на это у меня может уйти все лето: все что я когда-либо создавал, были направлены на фокусировку магии, формирование магии или были оружием.              Гарри кивнул головой.              — Да, думаю, я смогу что-нибудь сделать с её глазом. Хотя, возможно, будет лучше, если я направлю её в сторону идеи, которая только что пришла мне в голову, и помогу ей на этом пути. Рин будет легче чувствовать себя полезной, а не просто получать «подачки». Она девушка гордая, не думаю, что хорошо воспримет, если ей просто дадут что-то подобное.              Арчер кивнул головой.              — Если ущерб можно свести к минимуму и исправить, то все будет в порядке, — он посмотрел на Гарри. — Нам пора идти? — спросил он.              — Да, только дай мне минутку, — Гарри начал накладывать на голема какие-то заклинания, но потом остановился и схватился за голову, и застонал. Под любопытными взглядами Гарри объяснил. — То, что я только что сделал, похоже на перенос сознания. Разница в том, что вместо того, чтобы переносить свой разум в голема, я лишь соединил свой разум с ним. Сейчас у меня есть специальный раздел памяти, который я настроил, чтобы этот голем вел себя как я и передавал мне всё, что узнает.              Гарри повернулся к двум своим слугам.              — Поместите Рин в её комнату и заприте дверь. Остальные, кто связан со мной, могут знать об этом, но я думаю, что будет очень плохой идеей рассказывать кому-либо ещё. Я буду управлять големом, когда буду убеждать Широ и Сейбер пойти к Рин и Арчеру, так что не беспокойтесь об этом.              Гарри не успел больше ничего сказать, как Тамамо обняла его. Это было не похоже на ее обычные цепкие, полные желания, собственнические, голодные объятия, это было нежно и успокаивающе. Гарри тоже прильнул к ней и ответил. Арчер неловко оглянулся, когда Ассасин присоединилась: эмоциональные проявления были не в его вкусе.              — Не беспокойся о нас, Гарри, — сказал Тамамо. — Позаботься о себе для разнообразия, поставь себя и свое здоровье на первое место. Мы можем о присмотреть за собой, мы же большие девочки. Мы продолжим этот обман, даже если он нам не нравится, и мы не дадим остальным случайно столкнуться с Рин, не волнуйся об этом, — её глаза резко поднялись и пристально посмотрели на него. — Я знаю, что мои слова о том, что нужно избегать опасности, ничего не изменят, но будь осторожен, хорошо? Я так и вижу, как Сейбер случайно может убить тебя, не дай этому случиться. Мне плевать на все глупости, в которые тебя втянул Арчер, но это не касается тебя, не дай ей убить тебя.              Затем настала очередь Ассасин говорить.              — Будь осторожен, отец, — пробормотала она. — Не заставляй меня скучать по тебе, не оставляй меня. Пожалуйста, скажи, что ты вернешься, ты ведь вернешься? — Гарри опешил от слез, которые грозили вот-вот хлынуть из глаз Ассасин, и вспомнил, что, несмотря на то что она была убийцей, лишившим жизни многих женщин, Ассасин была ещё совсем маленьким ребенком.              Гарри не мог не улыбнуться ей и крепко обнял.              — Не волнуйся, — сказал он. — Я вернусь раньше, чем ты это поймешь. Позаботься и о себе, я не хочу вернуться и обнаружить, что ты пострадала, хорошо? — Ассасин кивнула, на её щеках появился розовый румянец, а в глазах застыла тоска.              Гарри не знал этого, но он только что исполнил личную мечту Ассасин. Для маленькой серийной убийцы, изголодавшейся по любви, момент, когда родитель или человек, похожий на родителя, говорит ей, что нужно заботиться о себе, и это совершенно обычное дело, был совершенно новым. Ей это нравилось, и она была готова испытать подобное в будущем.              Тамамо и Ассасин стояли по обе стороны от голема, созданного Гарри, и смотрели, как уходят слуга и его новый мастер. Оба они смотрели на Арчера с явно недовольным выражением лица. Они оба считали, что то, что он делает, и то, во что втянут Гарри, — это лишняя и ненужная ерунда.              

***

             Арчер посмотрел на мальчика рядом с собой, который, несмотря на костыли, которыми он был вынужден пользоваться, всё ещё шел довольно быстрым шагом.              — Я должен спросить, — сказал он. — Я ведь никогда действительно не слышал, как ты используешь арию. Каждый раз, когда ты задействуешь магию, всё было бесшумно и мгновенной. Как тебе это удается?              Гарри слегка ухмыльнулся.              — Это небольшой трюк. Видишь ли, у меня есть и магические цепи, и магическое ядро. Магическое ядро очень легко активировать и черпать из него энергию, даже беззвучно, поэтому я использую его как своего рода «ключ», чтобы, так сказать, «разблокировать» мои цепи. Конечно, если я делаю что-то действительно сложное, например, арию на десять рядков или что-то в этом роде, мне все равно понадобится заклинание. Для мелких вещей, даже если этих мелких вещей множество, я могу обойтись без арии, заменив ее использованием моего ядра в качестве «ключа».              — Магическое ядро? — удивленно спросил Арчер. — Хм, не думаю, что я когда-либо слышал, чтобы у человека было что-то подобное. Оно было искусственно вживлено или что-то в этом роде?              Гарри покачал головой.              — Нет, я родился с ним. Как ты уже наверняка слышал, я приемный внук Зелретча, — Арчер кивнул. — Ну, вообще-то я не из этого мира. В мире, где я родился, нет магов, нет мертвых апостолов, ничего подобного. Вместо них есть ведьмы и волшебники, а также всевозможные магические существа, такие как фестралы и тому подобное.              — Значит, ты из мира, совершенно не похожего на этот? — пробормотал про себя Арчер. — Как же тогда ты оказался внуком Зелретча? В твоем мире не должно было быть Зелретча.              Гарри ласково улыбнулся, вспомнив первую встречу со Сфено и Эвриалой.              — Меня жестоко избили мои родственники, да так, что я почти умер. Так получилось, что Зелретч в то время проводил своеобразный эксперимент. В его результате я попал на Бесформенный остров и познакомился с моими сестрами, Сфено и Эвриалой. Поскольку у меня не было желания возвращаться к Дурслям, я просто остался здесь.              Арчер посмотрел на Гарри и подумал:              — Просто? Не может быть, чтобы все, что он делает, было просто. Если то, что я слышал от Рин, верно, то ты изменил ужасно много вещей, начиная с самой Часовой башни и заканчивая мертвыми апостолами, — он покачал головой: в конце концов, это было не его дело.              

***

             Когда на следующий день в доме все проснулись, сначала они проверили Гарри, чтобы узнать, в каком он состоянии. Как оказалось, его по-прежнему повсюду поддерживали двое Слуг, которые до сих пор отказывались покидать его. Он сказал им, что к вечеру должен достаточно поправиться, чтобы присоединиться к ним во время нападения на Гильгамеша.              Никто в нём не сомневался, особенно учитывая выражение его лица и то, как сжалась его челюсть, а губы слегка оттянулись назад, и он почти зарычал. Все также заметили, что на тело Илии наложены консервирующие чары, а Гарри каким-то образом создал прозрачный, похожий на алмаз гроб, в котором она покоится. Насколько они могли понять, он также планировал построить склеп позади своего дома.              Широ был в некотором замешательстве по отношению к Илии. Он только что узнал, что она его сестра, и теперь ему не суждено узнать ее, совсем не суждено. Ему было тяжело, так как у него не было о ней никаких воспоминаний.              Он не понимал, почему Гарри так переживает из-за этого, ведь он знал её не больше пары дней. Когда его спросили, он просто ответил, что «надежда не должна была родиться, чтобы умереть так легко и быстро». Никто не понял, что он имел в виду, Тамамо и Ассасин выглядели так, будто поняли, что он имел в виду, но ни одна из них не поделилась своим мнением.              — Нам ещё нужно поговорить с Рин и Арчером, нужно узнать, собираются ли они присоединиться к нам в этой битве, — заговорил Гарри. — Обычно я бы просто сказал, что мы позвоним ей домой, но, похоже, телефон по какой-то причине не работает, — на самом деле Гарри просто отсоединил провода и наложил на них иллюзию, чтобы никто не заметил.              — Ну, мы же не пошлем тебя поговорить с ними, не в таком состоянии, — заговорила Базетт, бросив пристальный взгляд на двух слуг, которые были так близко к Гарри, что могли бы сидеть у него на коленях. На самом деле, казалось, что Ассасин действительно сидит на коленях Гарри, а хвост Тамамо лежит между ней и Гарри.              — Может, тогда Широ и Сейбер? Единственные люди, которых Рин знает, — это Сакура, Лиз и Фран. Широ ей знаком, а он из тех, кто не сможет никому солгать или обмануть, даже если попытается, это просто не в его характере. Что касается Сейбер, то вряд ли она упустит его из виду, даже если мы попросим её не ходить, — Гарри ответил, пожав плечами.              Все остальные посмотрели друг на друга и кивнули.              — В этом есть смысл, и, учитывая, что Гильгамеш зациклен на Сейбер, вряд ли он её убьет, особенно днем, когда вокруг полно людей, — заявила Райдер. — Если кто-то будет следить за картой Гарри, то я не вижу, какие проблемы могут возникнуть.              — Я сделаю это, — сказал Гарри. — Я присмотрю за картой, это хотя бы поможет мне перестать чувствовать себя бесполезным калекой, — проворчал он, причем последняя часть его слов была почти неслышна. — Итак, Сейбер, Широ, вы двое не против прогуляться до резиденции Тосаки?              Широ кивнул головой, Сейбер тоже согласилась.              — Так, это уже что-то, во сколько вы собираетесь отправиться? — спросил Гарри, заставив Широ и Сакуру вздрогнуть. Было хорошо известно, что Рин была не ранней пташкой, и кто бы ни разбудил её, скорее всего, получил бы проклятие Гандра.              — Думаю, мы отправимся к ней около одиннадцати часов, чтобы она успела проснуться сама и придумала какой-нибудь план. Кстати, о планах и тому подобном: мы знаем, где сейчас Гильгамеш? — спросил Широ.              Гарри взглянул на карту. Он не собирался позволять никому из своих гостей смотреть на нее, нет, так как из неё было бы ясно видно, что Гарри сейчас не дома, а Рин находится в его доме. Глаза голема забегали по карте, быстро найдя на ней точку Гильгамеша.              — Он в храме, Кирей с ним. Похоже, что Гильгамеш использует тело Котомина в качестве малого Грааля и вживил ему в грудь сердце Иллии, чтобы заменить то, которое он потерял, — сказал им голем, и нахмурился.              — Во что он играет? — спросил Лансер. — Мы знаем, что он неравнодушен к нашей милой Сейбер, но что он делает? Почему он решил внезапно появиться именно сейчас и что он пытается сделать? Какое сообщение он послал, появившись, убив двух Слуг и Малый Грааль, а затем снова исчез?              — Он стоит посреди двора храма, — Гарри заговорил, привлекая всеобщее внимание к себе. — Я не думаю, что он исчезает или пытается скрыться. В храме нет других имен, кроме его и Котомине, значит, монахи и другие жители либо уже ушли, либо мертвы.              Он покачал головой.              — Он вовсе не прячется, а сделал так, что стало чертовски очевидно, где он находится. Он ждет нас и в своем высокомерии верит, что сможет одолеть. Ну, думаю, это не совсем самонадеянность, в конце концов, у него есть причины верить в то, что он делает.              — Вдобавок храм — плохое место для такого сражения, — сказал Тамамо. — Через ограничивающее поле вокруг него трудно пройти любому духовному существу, поэтому единственным действенным способом проникновения остаются ступени, ведущие к входу. С той силой, которую он уже продемонстрировал, контроль над ступенями не должен представлять для Гильгамеша ни малейшей трудности.              — Но он не стал бы так сражаться, — Сейбер рассеянно махнула рукой. — Ему нравится быть в центре внимания, нравится быть тем, на кого все смотрят. Вы ведь помните, что он сказал, когда появился, не так ли? Он все рассматривает с точки зрения того, что для него ценно, какую ценность это имеет для него, как важно, чтобы он выглядел. Он называл мир сценой, а себя — главным актером.              — Я уверен, что он сможет сыграть роль в пьесе, которую я планирую, — голос Гарри был ледяным, и несколько человек почувствовали, как по позвоночнику пробежали мурашки. — Она называется «Казнь золотого мудака». Надеюсь, ему понравится роль, которую я для него выбрал, некоторые могут сказать, что у него… лучшая роль, одна из самых важных, по крайней мере.              — Проклятье, парень, — пробормотал Лансер. — Ты можешь стать очень страшным, когда захочешь, ты знаешь об этом? — единственным ответом Гарри была холодная улыбка с очень острыми клыками, выставленными на всеобщее обозрение. От переполнявшего его гнева на клыках выступили капли яда. Однако у голема, которого все видели, были лишь очень острые зубы, так как Гарри не успел дать ему ничего, что могло бы имитировать ядовитые железы.              

***

             — Широ, у меня сейчас тревожное предчувствие. Приготовься, мне кажется, что поблизости находится нечто, желающее нам зла, — Сейбер подняла руки перед собой, держа невидимый меч наперевес. Широ опустил руки на бока, и готовился нанести удар, если понадобится.              — Сейбер, не мне одному кажутся странными все эти пустые улицы, верно? Ведь сейчас середина дня, а мы так никого и не увидели, верно? — немного настороженно спросил Широ у своей слуги, оглядываясь по сторонам и действительно замечая, что вокруг никого нет, ни пешеходов, ни водителей.              Легкий шорох одежды и укол в кожу Сейбер заставили её крутануться на месте. Позади нее появился одетый в мантию Кастер из храма и зацепил ее кончиком своего ритуального кинжала странной формы. Крутанувшись на месте, Сейбер одним плавным движением перешла в атаку.              Кастер попятилась назад, на ее груди открылась рана. У Сейбер расширились глаза, когда она почувствовала, что её контракт с Широ был расторгнут… и она отскочила к Кастер! Но прежде, чем она успела что-либо предпринять, Кастер ухмыльнулась из-под капюшона и приказала.              — Ты не причинишь мне вреда.              Сейбер почувствовала, что это была команда, и в неё, было вложено огромное количество праны и ментальной силы, — впечатляющий пример того, что может сделать могущественный человек с помощью командного заклинания. Обычно Сейбер могла сопротивляться командам, по крайней мере до определенного момента, но в этом случае ей было не выпутаться.              Широ тоже оказался связан, причем в буквальном смысле. Он был обмотан золотыми цепями, а к нему приближалась знакомая фигура. Широ сузил глаза и уставился на слугу с белыми волосами, загорелой кожей и стальными глазами.              — Арчер, — прорычал он.              — Эмия, — Арчер ответил без выражения. — Здесь не место для этого, давайте займемся этим в другом месте, — он схватил связанного Широ и поспешно скрылся. Сейбер, оставшаяся позади, бросила взгляд на Кастер, который лишь ухмыльнулся в ответ. Правда, Слуга Меча получила не совсем обычное удовольствие, увидев, как шатается на ногах Кастер, когда кровь стекает из раны, нанесенной ей, её мечем.              — Ну-ну, не волнуйся, — сказала Кастер Сейбер. — Почему бы нам не пойти за ними? Уверена, это будет интересное зрелище, независимо от того, кто из них победит, — Кастер накинула на Сейбер свою мантию, и они вдвоем исчезли, чтобы вновь появиться перед замком Айнцберн.              Сейбер заметила, как Кастер слегка напряглась при виде замка, но через мгновение снова расслабилась.              — Пока я не забыла, — заговорил Кастер. — Я запрещаю тебе мешать предстоящему поединку между Арчером и Широ Эмия, поняла? — Сейбер только скрипела зубами, глядя на то, как команда поглощает её, и расстроилась тем, что её лишили возможности что-то сделать.              Сейбер несколько раз пыталась завязать с Кастер разговор, чтобы узнать, кто она такая и чем может быть полезна. В отличие от их последней встречи, Кастер хранила молчание и не отвечала ни на один вопрос Сейбер. Вскоре прибыл Арчер с Широ, которого он отшвырнул от себя, прежде чем снять сковывавшие его цепи.              Широ встал и огляделся вокруг. Он увидел Кастер и Сейбер, причем последняя выглядела недовольной, а первая слегка помахал ему рукой, прежде чем трансформировать одежду Сейбер в какое-то белое платье. Сейбер явно не понравилась смена гардероба, и она попыталась заставить Кастера сменить одежду, но та отказалась.              — Широ Эмия, — заговорил Арчер, и его голос легко донесся до всех слушателей. — Пришло время испытать тебя, посмотреть, по какому пути ты идешь, какого будущего пытаешься достичь. Знай: Если ты разочаруешь меня, если потерпишь неудачу, то умрешь, — Арчер взял Каншо и Бакуя в руки и встал напротив Широ.