Fate's Gamble

      Гарри сидел и наблюдал за тем, что должно было произойти между Арчером и Широ. Честно говоря, он просто хотел, чтобы эта война поскорее закончилась. Помимо стресса, который он испытывал из-за обмана друзей, возможности гибели их и других людей, всей этой истории с испорченным Граалем, который на него свалили, разорванного состояния его собственной души и смерти Илии, он был просто сыт по горло.              Гарри безразличными, мертвыми глазами наблюдал за тем, как Арчер противостоял Широ, рассказывая о своих идеалах, и гадал, чего же тот хотел добиться. Было совершенно очевидно, что Широ из этого мира не похож на Арчера, да и не мог быть похож из-за разного окружения и условий, в которых они росли.              Гарри думал о том, чтобы сравнить их, как он сравнивал бы себя с другой версией Гарри Поттера, в той другой реальности, в которую они с Грейнджер попали в прошлом году. Как и у него самого и его другой версии, у Широ и Арчера были физические различия. Различия были и в их личностях, темпераментах и взглядах.              Гарри ограничил подачу праны Арчеру, ведь это было испытание, а не бойня. Тем не менее, Гарри сказал, что поддержит его «Зеркало Души», когда понадобиться, и ему действительно хотелось увидеть его, и не только с помощью своего Зрения Души.              Не обращая внимания ни на бой, происходящий перед ним, ни на Сейбер, Гарри думал об Илии и о том, что он может сделать в отношении нее. И был в полном замешательстве, не зная, что ему делать, и даже что вообще может сделать в этой ситуации.              С помощью воскрещающего камня, который был в его теле, Гарри мог бы вызвать её душу. При желании он мог бы без особого труда заполучить тело гомункула и поместить в него душу, но это, несомненно, повлечет за собой последствия.              Как ни крути, но Илия была мертва, и Гарри не знал, как Смерть отреагирует на то, что он буквально оживит мертвого таким способом. Слуги, по ее мнению, были не в счет, они были дубликатами, копиями оригинала, а не по-настоящему воскрешенными душами. Наверняка существовали правила и предписания, касающиеся воскрешения, и они могли быть даже более суровыми по отношению к нему, чем к другим, из-за его статуса аватара Смерти.              Кроме того, нужно было учитывать и другие моменты. Если Илии суждено умереть, сможет ли Гарри вернуть её душу? Не буквально, он мог бы вызывать ее душу бесконечное число раз, если бы действительно захотел, но это был скорее вопрос об опыте. Когда кто-то умирал, его нить в Акаше как бы завершалась, заканчивалась, обрывалась.              Именно по этой причине Гарри никогда не стал бы даже пытаться повторно вызывать Фран, Лиз или кого-либо из остальных, если бы они умерли. Как только их «копия» исчезнет, любой вновь призванный Слуга, даже если это будет тот же самый человек, не будет обладать их воспоминаниями, их опытом. Это было бы равносильно вызову двойника, клона, идентичного близнеца человека, который был Гарри дорог, и он не знал, сможет ли выдержать такую встречу.              Именно по этим причинам Гарри не хотел позволять своим Слугам сражаться в Войне за Грааль. Гарри сам был на передовой, сам рисковал — довольно необычная ситуация для мастера и Слуг.              В Волшебном мире всё было иначе: там не было ничего, что, по мнению Гарри, представляло бы угрозу даже для самого слабого Слуги. Даже Волдеморт в его сильнейшем состоянии не смог бы ничего противопоставить им — слишком велика была пропасть.              Сбросив с себя мрачное настроение, Гарри поднял голову и перевел взгляд на Широ и Арчера, начав размышлять о том, что между ними происходит. Лично Гарри видел между ними одно существенное различие — мотивация.              У Арчера была цель, какой бы смехотворной или маловероятной она ни была. Он хотел вызвать парадокс, убив себя до того, как заключил контракт с Алайей, чтобы не стать Хранителем Баланса. Широ, хотя и был более искусен, чем Арчер в его возрасте, имел более туманную и общую цель — защищать и спасать людей.              Цель Арчера была недостижима, и Гарри это знал. Если бы ему удалось найти Широ Эмия, который в конце концов заключит контракт с Алайей, и убить его, он не перестал бы существовать, несмотря на парадокс, вызванный таким действием. В результате его действий на месте его присутствия образовалась бы пустота, и, поскольку он был тем человеком, который заполнил эту пустоту, его тут же вернули бы на прежнее место.              Для тех, кто не понял, можно сказать, что, убив версию себя, которая станет им, он не сотрет себя, а заставит себя стать собой. Гарри пришлось остановить себя, чтобы не потереть голову, так как от попыток объяснить парадокс простыми словами у него разболелась голова.              Гарри на мгновение забыл о головной боли, когда Арчер сделал то, чего Гарри от него ждал, и развернул свое Зеркало Души. У Гарри перехватило дыхание, и он мог только удивляться тому, на что способны люди, если они правильно себя настроят.       

      ***

             Сейбер, стиснула зубы, внимательно наблюдала за тем, что происходило между ее мастером и Арчером. Все начиналось довольно спокойно, с разговоров и откровений, которые удивляли всех, кроме Кастер.              В данный момент Кастер удивляла Сейбер. Не считая того, что она превратила её доспехи в платье, она практически оставила ее в покое. Не было ни снисходительности, ни превосходства, ни чего-либо ещё, чего Сейбер ожидала: их последняя встреча была совершенно иной.              Не было ни злорадства, ни насмешек, ни смеха — ничего. Более того, Сейбер даже могла бы сказать, что Кастер просто больше ничего не волнует. В ней чувствовалась не то побежденность, не тот фатализм, но все же какая-то задумчивость и тяжесть, которая говорила о том, что её внимание сейчас находится где-то в другом месте.              Сейбер бросила ещё один взгляд на Арчера и Широ, но, поскольку приказ Кастер не позволял ей вмешиваться, она сосредоточила свое внимание на другом. Сейбер внимательно рассматривала Кастер, подмечая в ней все, что могла, и на всякий случай запоминала каждую деталь.              В Кастер было что-то… знакомое. Это не было ни её внешностью, ни чем-то особенно осязаемым, но Сейбер могла поклясться, что уже где-то её встречала, но не могла понять где. Может быть, нужно подметить что первым бросается в глаза? Ее манера поведения? Плавность и грация, с которой она двигалась?              Что бы это ни было, оно что-то щекотало в голове Сейбер, но она не могла понять, что именно. Ее несказанно расстраивало, что что-то не так, но она не могла точно сказать, что именно: она была королем, и неспособность понять, что происходит, могла привести королевство к гибели. «Точнее, привести к гибели раньше, чем уныние» подумала она, вспоминая, что стало предвестником конца её правления.              Сейбер вновь сосредоточилась на противостоянии Арчера и Широ, решив не думать о подобных вещах. В конце концов, завоевав Грааль, она сможет исправить ошибки своего прошлого и посадить на трон того, кто действительно сможет привести его к доброму будущему.              Её мысли прервал печальный вздох Кастер, которая, казалось, всё ещё была погружена в свой собственный маленький мир. Сейбер начинала раздражаться: она не могла причинить Кастер вред из-за командных заклинаний, а ведь у нее была прекрасная возможность сделать это, потому что она находилась рядом с ней и не обращала на нее внимания!              Воистину, Сейбер с самого начала была разочарована этой войной. Насколько она знала, единственным уничтоженным врагом был лже-Райдер, которого она сама убила, ну и берсерк девушки, Илии, конечно же. А теперь, когда объявился Арчер из предыдущей войны, которого теперь идентифицировали как Гильгамеша, Сейбер просто не понимала, что происходит.              В войне Грааля должны были участвовать семь мастеров и семь Слуг, которые использовали бы все свои навыки, чтобы устранить конкурентов. Не должно было быть Слуг, которые были в прошлой войне, не должно было быть этих «ложных» Слуг, не должно было быть «Тиран», «Серийного фантазма» или «Мечты». Ещё одна вещь, которая действительно не должна была быть возможной, — это наличие у одного мастера пяти Слуг, но день назад стало известно, что Гарри подходит под это описание              Гарри. Это имя таило в себе бесконечные загадки. Он был связан с разными людьми, был могущественен, непредсказуем и, похоже, знал обо всех и обо всем на свете. Кроме того, он был единственным известным ей человеком, который мог напрямую противостоять Слуге.              Некоторые Мертвые Апостолы могли бы справиться с Гильгамешем не хуже, а возможно, и лучше, чем Гарри. Правда и то, что истинный маг вполне мог бы сражаться со Слугой на равных или даже лучше, но он только-только овладел этим искусством и ещё не должен был быть таким сильным.              Могущественный союзник и могущественный враг — он мог быть и тем, и другим. Сейбер была достаточно честна с собой, чтобы сказать, что не хочет наживать себе такого врага, если только не придется, но и не боится встретиться с ним лицом к лицу, если до этого дойдет. Осторожность была необходима, и Сейбер обязательно воспользуется ею в отношении него.              Внимание Сейбер вновь вернулось к диалогу между ее мастером и Арчером. Арчер начал арию, и, судя по выражению лица Широ, это было что-то, что находило отклик в психике, в его натуре. Она ждала, как ни в чем не бывало, пока Арчер закончит свою арию и вокруг них все изменится.              Глядя на мир стали, металла, мечей, Сейбер поняла. По ее мнению, Арчер не имел чести, он даже сам так говорил, и он был противоположностью Гильгамеша — у него не было эго, о котором можно было бы говорить. Арчер был воплощением эффективности, силен сам по себе и очень изобретателен.              Сейбер мысленно видела спину своего мастера, когда он шел по длинному и одинокому пути. Она почти буквально ощущала на языке вкус холодной стали, а в нос ей бил огонь кузниц и дым, поднимающийся от пламени. Ее уши наполнились звуками битвы, лязгом оружия, а затем тишиной мертвых.              В этот самый момент проявилось Зеркало Души Арчера, момент признания жертвенности, признания того, что было отдано ради спасения других, осознания того, какую мучительную и не приносящую награды жизнь он вел. Возможно, Сейбер никогда не назовет Арчера рыцарем, но она всегда будет уважать его.             

***

      — Что здесь происходит, Арчер? — спросил Широ у слуги. — У нас нет на это времени, нам нужно разобраться с Гильгамешем, пока он не попытался сделать что-то ещё. Сестра, о которой я даже не подозревал, теперь мертва, и я ничего не могу с этим поделать, особенно сейчас!              — Как бы то ни было, Широ Эмия, есть кое-что, о чем я должен позаботиться, — категорично ответил Арчер. — В жизни я был известен не как Арчер, как ты, наверное, уже догадался. Но, возможно, не знал, что меня зовут Широ Эмия, — Арчер устремил свой жесткий взгляд на Широ, который удивленно отпрянул назад.              — Ты… это я? — ошеломленно спросил он. Он снова посмотрел на Арчера, пытаясь мысленно наложить свой образ на Арчера и проверить, совпадают ли они. Он обнаружил, что да, они действительно совпадают. Если бы кожа Широ загорела, а так оно и было, если бы он всю жизнь провел в путешествиях, особенно в жарких странах, то их цвет кожи совпал бы. Среди рыжих волос у Широ было очень мало белых, что, по словам Гарри, было побочным продуктом его магии, но он не объяснил, почему и откуда это знает.              Глаза у них тоже были разного цвета, но если волосы могли менять цвет, то почему бы это не сработало бы и с глазами? Его телосложение было таким же, как у Арчера, осанка тоже, даже голос был похож на голос Арчера. Если бы это был телефонный разговор, то вполне возможно, что кто-то принял бы одного из них за другого.              — Нет, я не ты, я — это я, — ответил Арчер. — Я не позволю тебе стать мной, в конце концов, именно поэтому я здесь. Я не позволю другому пройти тот же путь, что прошел я, я не позволю, чтобы такая глупость продолжалась. Скажи мне, Широ Эмия, каковы твои идеалы? Если они так же глупы, как мои собственные, то пусть ты утонешь в них и умрешь от моей руки.              Широ вздохнул.              — Я родился в огне, охватившем этот город десять лет назад, — заговорил Широ, и в его голосе прозвучали тяжесть и суровость, которых никто не слышал прежде. В его голосе звучали сталь и сила, непримиримая воля, которой нельзя было отказать или опровергнуть.              — Я не могу сказать, кто мои родители, ибо не помню. Кем бы я ни был до пожара, теперь я — Широ Эмия, сын Кирицугу Эмии. Я помню, как был на грани смерти, на грани краха, на краю смертельной пропасти, только чтобы посмотреть на человека, который улыбался мне, и был благодарен за одну спасенную жизнь. То, к чему все это привело, явно было важно, и это тоже было очень интересно.              — Увидев это лицо, я захотел узнать, каково это — быть таким же счастливым, иметь возможность спасать других. В душе я всегда буду стремиться быть героем, несмотря ни на что. Я буду стараться спасти всех, кого смогу. Я не дурак, знаю, насколько невыполнима такая задача, но не дрогну, не пожалею о своем выборе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь всем, кому смогу, — глаза Арчера холодно посмотрели на Широ, ничуть не удивленные тем, что тот говорил до сих пор.              — Я всего лишь один человек, один маг, и я не могу быть везде и сразу. Я могу спасти одного человека, могу спасти дюжину, могу спасти и сотню, может быть, пятьсот, может быть, тысячу, может быть, даже больше. Может случиться так, что я спасу тысячи, возможно, миллионы, но, если я не спасу никого, значит, я потерпел неудачу, — в голосе Широ звучала решимость, когда он говорил обо всем этом своему будущему.              — Я буду сражаться, потому что это все, что я сейчас умею делать. Если я убью тех, кто угнетает людей, у них появится шанс жить свободно. Я не герой, но я могу стараться изо всех сил, чтобы занять это место, и, возможно, однажды стану героем. Можешь то же самое, Арчер? — вызов, вот это было удивительно.              Арчер фыркнул.              — Я спас многих. Я спасал жизнь за жизнью, переходя с одного истерзанного войной поля боя на другое. У меня много шрамов от моих авантюр, самых старых из которых ты, похоже, избежал. Мой путь к званию «героя» начался во время войны за Грааль. Мое сердце пронзил Гэй Болг и меня спасло только сочетание Авалон и драгоценного камня Рин, — он вытащил из-под одежды драгоценный камень на кулоне.              — Я вызвал Сейбер, ту же, что и ты, и сражался, чтобы защитить невинных. Ведьма, укравшая твою Сейбер, лишила жизни многих в моем мире, и я противостоял ей вместе со своим Слугой. Райдер, та, что у Гарри, пыталась совершить нечто подобное в школе, которую я посещал, и снова моя Слуга справилась с ней. Ассасин пал перед клинком Сейбер, как и сам Гильгамеш, — рассказал ему Арчер.              — Война закончилась, как и все войны после неё, но я обрел цель. В душе я, как и ты, хотел спасти всех. Для меня было непростительно, немыслимо жертвовать одним ради многих. Каждая жизнь имеет ценность, и я стремился сохранить каждую, но этого было недостаточно, — тон Арчера стал мрачным.              — Ты можешь верить, что спасение людей сделает тебя героем, сделает тебя хорошим человеком, но все, что это делает, — это делает тебя мишенью. Когда что-то идет не так, люди не говорят: «Ну, он был занят спасением других людей, это понятно». Нет, им нужна мишень, козел отпущения, и «герои» как раз подходят, — Арчер ухмыльнулся, но это была скорее самоуничижительная усмешка.              — Гарри, возможно, сказал больше правды, чем думал, когда говорил, что «героев не бывает». Герой является героем только тогда, когда он нужен, одна ошибка может привести к тому, что на него навесят ярлык злодея. Путь героя одинок, никто тебя не поймет, а люди ненавидят то, чего не понимают, — Арчер покачал головой.              — Возможно, это убедит тебя. Взгляни на него и узнай, кто я, что ждет тебя в конце пути героя, — Широ сузил глаза, ожидая, что же он собирается сделать, что покажет ему. Арчер начал произносить арию, слова которой резонировали в сознании Широ.       

      Я плоть и кость собственного меча…

      Сталь течет по моему телу, а огонь течет по моей крови!

      Я создал более тысячи клинков…

      Неизвестный в смерти и не известный при жизни…

      Много раз я выдерживал огромную боль, создавая

      Более тысячи единиц оружия.

      И все же, те руки, которые создали так много, никогда ничего не будут держать.

      Итак, как я сейчас молю, я призываю

      

      Клинков Бесконечный Край!!!

             С этими словами мир вокруг Арчера охватило иллюзорное пламя. Когда огонь угас и яркий свет померк, всем открылся Зеркало Души Арчера. Это была открытая бесплодная пустыня с монолитными черными шестеренками, висящими в небе. Шестерни начали вращаться, и при этом слышался громкий скрежет. В бесплодную землю были вмонтированы клинки, рукояти которых никто не мог сосчитать.              Откровенно говоря, это напоминало кладбище: каждый клинок — это метка для другого тела, тянущегося в бесконечную даль. Воздух был густым и туманным, пустынный песок на самом деле оказался железными опилками, а весь Мрамор Реальности напоминал кузницу, кузницу для меча, которым был Широ Эмия, Арчер.              При виде этого в двух разных умах что-то щелкнуло. Широ, видя, как душа его будущего я проявляется таким образом, поразился тому, что всё это ему знакомо, но это был не он. Нет несмотря на то, что это мог быть он, это было что-то принципиально другое.              И все же, увидев его таким, каким он был сейчас, Широ понял, что именно в нем изменилось. В тот же миг он понял, кем является. Он был мечом, но, в отличие от Арчера, отправившегося в путь в одиночку, у него были ножны, оруженосец, следивший за состоянием ножен, кузнец, поддерживавший клинок в порядке.              Арчер был один, его клинок затупился от постоянного использования без ухода, и он сломался. Широ не сломался бы. У него была Сакура, которая возвела его на пьедестал, которая посвятила бы ему всю себя, если бы он попросил ее об этом. У него была Рин, маленькая цундэре, и использовала свой острый язык, чтобы держать его в узде. У него был Гарри, который подталкивал его, помогал, но никогда не лишал выбора, никогда не заставлял его делать что-то.              В сознании Гарри его Зрение Души почти ослепло от того, что он видел. Если бы у него было достаточно времени и практики, он смог бы подражать способностям любого, с кем бы ни столкнулся. Имея природную привязанность к Медузе, Гарри мог бы с легкостью вонзить себе нож в шею, чтобы вызвать её пегаса. Проведя с ней два года, Гарри мог использовать дыхание Элизабет Батори.              Однако «Зеркало Души» было совсем другим: оно представляли собой силовую материализацию чьей-то души, перенесённой в саму реальность. Зеркало Реальности было сильным, и Гарри опасался, что если он попытается его воспроизвести, то может потерять рассудок.              Однако в тот момент его поразило, что именно это Зеркало Души значило для Арчера. Короткое стихотворение, которое он использовал для вызова, отозвалось в сознании Гарри, показав ему, как его предали те, кого он хотел спасти, как он отдал все и не получил даже слова благодарности.              В голове Гарри замелькали образы, раскрывающие перед ним историю, показывающие, как оптимистичный и решительный молодой человек, которого Гарри знал, мог превратиться в саркастичного и циничного Хранителя Баланса, который сейчас стоял напротив. Это, честно говоря, пугало. То, что кто-то может так сильно измениться, то, что люди, знавшие его много лет, не смогут узнать Арчера таким, какой он стал, — пугало.              Тем не менее Гарри теперь точно понимал, что такое «Клинков Бесконечных Край», и решил поэкспериментировать. Взглянув налево, Гарри увидел клинок. В этом не было ничего необычного — клинки были повсюду. Тем не менее Гарри в облике Кастер, тихо пробормотал: «Создать».              В его левой руке, скрытой от Сейбер, появился меч, внешне идентичный тому, на который смотрел Гарри. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что цвет клинка был немного темнее, а украшения на нем не такие яркие, как на том, что был в земле.              Гарри слегка покачал головой.              — Значит, все, что я создам, будет проклято? — пробормотал он, чувствуя, как проклятия Ангра-Манью проявляются в клинке. Он был не так силен, как оригинал, но проклятия, несомненно, компенсировали бы разницу.              Гарри, решив воспользоваться тем, что ему теперь доступно, обвел взглядом Зеркало Души. Он выбрал все оружие, которое попалось ему на глаза, и почувствовал резкую боль в голове, словно каждое из них с невероятной силой вонзилось в его череп.              По крайней мере, Гарри считал, что боль — это небольшая плата. Большей ценой была борьба, которая происходила в его сознании: его собственное сознание боролось с сознанием Арчера, чтобы сохранить Гарри и не превратить его в того, кем он не был. Именно это не позволило ему раньше воссоздать Зеркало Души — сила личности, присущая подобным существам, — но эта война была полна шансов, которые нужно было использовать, рисков, которые нужно было учитывать, и Гарри решил попытать счастья.              Гарри мысленно фыркнул: наверное, он был самым настоящим имитатором.              Не зная, что происходит с остальными тремя присутствующими, сражение продолжалось. На глазах у Гарри, который всё ещё притворялся Кастер, и Сейбер, Широ и Арчер сражались друг с другом на бесплодной пустоши, которая была душой последнего. В голове Гарри происходила аналогичная битва между ним и самой сущностью Края Бесконечных Клинков.             

***

             Было очевидно, что Арчер не отступит, а у Широ была задача, которую он должен был выполнить. В руках Широ появились два клинка, но это были не Каншоу и Бакуя. Нет, Широ намеренно выбрал другую пару клинков.              Возможно, это был небольшой акт неповиновения, но в то же время это был символ. Для тех, кто был в курсе происходящего, это был очень очевидный символ. До сих пор в этой войне Арчер в основном и почти полностью полагался на супружеские клинки, и поступить по-другому означало заявить, что он не будет прежним.              В руках Широ появились два клинка, не Каншо, не Бакуя, даже не клинки из легенд и мифов. Эти два меча, которые Широ держал в руках, не обладали той силой, которой обладали мечи его противника, но лично для него они значили гораздо больше, чем любое мифическое оружие.              Мечи были безымянными, новыми, с заклинаниями, которые Гарри лично изготовил в качестве рождественского подарка для Широ. Хотя Гарри и не был самым искусным кузнецом, он обладал огромной силой, которую мог влить в свои творения, и сделаны они были не из обычной стали, а из мифрила, как и многие другие его творения.              В правой руке Широ держал серебристый клинок, который, казалось, сверкал даже при слабом освещении. На одной стороне лезвия были выгравированы все руны, которые Гарри смог найти, соответствующие воде: норвежские руны, египетские иероглифы, пиктограммы, японские кандзи, латынь, шумерский язык, даже змеиный. Обратная сторона клинка была точно такой же, но на ней было выгравировано все, что Гарри смог найти, связанное с воздухом.              В левой руке Широ держал аналог клинка воздуха и воды. Этот клинок был темно-красного цвета, с рунами и надписями, относящимися к огню на одной стороне клинка и к земле — на обратной. Он был не менее изящен, но если тот, другой, казалось, почти парил перед глазами, то этот обещал тяжелый и мощный удар.              Оба клинка были широкими, как Каншо и Бакуя, но это были не китайские сабли. Обе стороны обоих клинков загибались внутрь к середине, а на концах снова вспыхивали — такой дизайн Гарри придумал сам, а не взял за основу, когда ковал их.              Арчер внимательно осмотрел клинки и обнаружил, что они не такие пустые, как его собственные. Если Каншо и Бакуя были сделаны без владельца, одноразовыми, то про них можно было сказать, что они не имеют собственной личности. Клинки, которые держал Широ, были созданы для того, чтобы ими владел Широ Эмия, тот, кто считал его другом.              Арчер горько улыбнулся и слегка усмехнулся. Он задумался о том, что было бы с ним, если бы в своей изначальной реальности он познакомился с Гарри Поттером, человеком, который, казалось, был полон решимости вывести все из равновесия, независимо от того, хотел он этого или нет.              Он чувствовал, как Гарри ограничивает его прану, и почти слышал бормотание «это испытание, а не бойня», которое, был уверен, было причиной этого. Удивительно, но он сам больше не поддерживал Зеркало Души, но оно всё ещё работало. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Гарри напрямую подпитывает Зеркало Души своей праной.              — Я могу ждать вечно, Широ Эмия посмотрим, кто нанесет первый удар? — спросил Арчер, пристально глядя на себя. Стратегия боя Арчера, как и Широ, была резкой: он контролировал ход боя, направляя и парируя атаки противника. Из этого следовало, что тот, кто нанесет удар первым, окажется в невыгодном положении, так что же делать Широ?              — Ты можешь ждать вечно, Арчер, но мне нужно кое-что сделать, — спокойно сказал ему Широ. Заглянув ему в глаза, Арчер понял, что Широ нашел свою цель, нашел то, что заставляет его быть на высоте, но оставался вопрос, достаточно ли этого?              Широ ударил первым, его тело было полностью укреплено, клинок в правой руке был на уровне глаз. Каншо встал на пути, после чего Арчер попытался нанести удар Бакуей. Лезвие было отклонено в сторону водно-воздушным клинком в левой руке Широ, чтобы всадить локоть в брюхо Арчера.              Арчер отступил на шаг назад, поворачиваясь всем телом, и направил лезвие наружу, прямо в ребра Широ, в то время как Каншо нацелился в его горло. Широ удалось отклонить черный клинок и откинуться назад настолько, что его горло оказалось вне опасности.              И все же, каким бы искусным ни был Широ, и даже быстрее Арчера, можно сказать, он не был совершенен. Бакуя зацепился за ребра, проскользнул между ними и рассек легкое. Удар не был сильным, но это была первая кровь, и она была в пользу Арчера.              Широ даже не вздрогнул, когда Бакуя погрузился в его плоть, но сделал движение, чтобы минимизировать нанесенный ущерб. Они с Арчером вернулись в исходное положение и внимательно и спокойно наблюдали друг за другом. Широ нанес удар обоими клинками, а затем взмахнул ими, пытаясь пробить брешь в обороне Арчера.              Этот ход удивил Арчера, но не позволил этому ошеломить его. Он отпустил клинки и просто взял в руки другой набор. Он был несколько удивлен, увидев, как уменьшился его резерв, что соответствовало количеству праны, необходимому для создания совпадающих клинков.              Похоже, Гарри очень внимательно относился к управлению праной, постоянно подпитывая Арчера именно тем количеством, которое требовалось для поддержания его в проявленном состоянии, и ни капли больше. По сути, он начинал на равных с Широ: у обоих было одинаковое количество праны в резерве, и единственная разница между ними заключалась в опыте и силе воли.              Новые клинки Арчера отбили клинок Широ от его тела, и он ответил на атаку своей собственной, один клинок был направлен выше, а другой — ниже. Широ, вместо того чтобы блокировать удар, отпрыгнул на шаг назад, так что атаки полностью разделились.              Одновременно с Арчером он сделал шаг вперед, и клинок в его правой руке вспыхнул огнем и начал капать лавой. Клинок в левой руке окутался скоростным ветром, и по всей его длине стали появляться осколки льда. Арчер, не ожидавший такого хода, получил небольшой ледяной порез от клинка ветра и воды и немного обжегся, когда на него брызнула лава от его аналога.              Ни один из бойцов не говорил, оба придерживались мнения, что «если у тебя хватает дыхания, чтобы говорить, то ты должен тратить его, чтобы сражаться». Оба бойца были эффективны, оба были более чем компетентны, оба даже имели опыт столкновения с противниками сильнее себя.              Арчер обходился без неудобств, всегда имея при себе нужный «инструмент» для работы. Широ же обходился тем, что никогда не ставил свою жизнь на кон, потому что его опыт заключался в спаррингах. В этой ситуации Широ мог бы иметь небольшое преимущество, если бы не тот факт, что у Арчера было во много раз больше опыта, чем у Широ, да еще и в ситуациях жизни и смерти.              Позади Широ появилась дюжина клинков, которые тут же устремились на Арчера. Не ожидавший такой тактики от Широ, по крайней мере, пока, Арчер не смог увернуться от них. Тем не менее, он получил лишь незначительные повреждения, а затем заметил преимущество, которое Широ имел перед ним.              Клинки, которые создал Широ, были лишь малой толикой того, что стоили ему Каншо и Бакуя. Каншо и Бакуя могли быть выше по качеству, но они также были более дорогими в плане праны, а в бою, где они отклоняли удары, а не блокировали их, клинок высшего качества был не так уж необходим.       

***

             Гарри, наблюдая за поединком, заметил, как слегка расширились глаза Арчера. Он видел быстрые расчеты, которые велись в его голове, и улыбнулся, поняв, к какому выводу пришел тот. По правде говоря, ему было немного лестно, что Широ использует клинки, которые он выковал для него.              Гарри был человеком с довольно разнообразным набором навыков: немного того, немного этого, копирование способностей того или иного человека, заимствование чужого. Тем не менее, он гордился тем, что делал, и всегда был уверен, что, к чему бы он ни приложил руку, у него получится что-то достойное внимания, что-то, что не было дилетантским. Гарри не ожидал того, что Широ будет использовать эти два клинка, но был счастлив и горд.              К тому же это было очень разумно. Они обходились Широ дешевле в плане праны, он был знаком с ними лучше, чем с любым другим оружием, Арчер никогда не видел их раньше, и они были похожи на швейцарские ножи в плане эффективности.             

***

             Сейбер также была впечатлена тем, как хорошо Широ справлялся с Арчером. Очевидно, что Арчер не выкладывался на полную, и, возможно, потому что у Кастера не было достаточно праны, чтобы позволить ему это сделать, но Широ держался на удивление хорошо.              Несмотря на то, что внешне они были похожи, Сейбер определенно видела различия. Помимо окраски и выбора клинка, Арчер, готовясь к атаке, держал обе руки расслабленно по бокам, а клинки были направлены вперед.              На первый взгляд, это совсем не оборонительная позиция — все его тело было доступно для атаки. Однако Широ всегда выставлял клинок именно туда, куда нужно, чтобы отклонить и парировать все, что будет на него направлено.              Левая рука Широ была опущена вниз, клинок вытянут по диагонали перед бедрами, а правая рука находилась на уровне груди, клинок пересекал тело под углом. В его защите всё ещё оставались бреши, но он мог перемещать свои клинки так, чтобы они перехватывали любую атаку, направленную на него со стороны Арчера.              Впрочем, ни один из них не был совершенен, оба получали от другого поверхностные ранения тем или иным способом. Широ, похоже, пытался, чтобы его удары не были смертельными. Сейбер видела, что он целится в те места, где, как она знала, находятся нервы и вены, пытаясь тем или иным способом вывести противника из строя. Арчер же стремился наносить мгновенные смертельные удары, и смертельных травм удавалось избежать лишь чудом, не иначе.             

***

      Первое серьезное ранение, как ни удивительно, нанес Широ Арчеру. Арчер отклонил атаку Широ от своих ребер одним клинком и уже перевел его обратно, чтобы отразить атаку, когда рука Широ взметнулась и опустилась, глубоко разрезав бедро Арчера.              Конечно же, сразу после этого Арчеру удалось нанести удар по Широ, и нисходящий удар прорезал левое плечо глубже, чем это было нужно. Именно тогда бой стал показывать, кто выйдет из него живым.              Поскольку рука Широ была ранена, хотя и не полностью обездвижена, а с ноги Арчера почти буквально был почти вырезан кусок, что замедляло его движение, оба начали прибегать к другой тактике. Воспользовавшись тем, что Арчер стал менее подвижным, Широ запустил в него клинками с нескольких сторон, нанеся ещё больше ранений, чем в прошлый раз, когда он пытался это сделать.              В ответ Арчер попытался ещё сильнее ранить поврежденную руку и уязвимый бок Широ, отбивая при этом клинок, зажатый в другой руке. В результате они получали все новые и новые травмы, причем все быстрее и быстрее.              Арчер нанес легкий удар по голове Широ, от которого у него из глаз потекла кровь. Широ ударил Арчера по лодыжке, что ещё больше ограничило его движения. Арчер нанес серию ударов по боку Широ, в результате чего открылись новые раны, из которых начала течь кровь. В ответ Широ нанес удар в висок и успел зацепить острым концом клинка левую руку Арчера, перерезав при этом несколько нервов.             

***

             — Если они будут продолжать в том же духе, то никто из них не выживет, — пробормотал Гарри про себя. Сейбер посмотрела на него и окинула долгим, внимательным взглядом.              — Ты говоришь так, будто тебе не все равно, Кастер, — по её тону можно было понять, что она думает о такой идее.              — Живи с этой мыслью, — Гарри хмыкнул. — Хотя, честно говоря, я не думаю, что буду сильно возражать, если твой мастер победит. Хм, что скажешь? Может, я украду твоего мастера и заберу его себе? — он задумался, заметив выражение лица Сейбер. Гарри с удивлением почувствовал, как в нем закипает веселье, и подумал, что, возможно, есть что-то забавное в том, чтобы время от времени играть злодея.              Гарри выбросил эти мысли из головы: даже в шутку он слишком хорошо вжился в женскую роль. Даже ему было немного тревожно от этого, особенно с его способностями, что позволяли ему буквально превращаться в женщину.              Возможно, в этом году он сможет повеселиться в Хогвартсе. Гарри в который раз задумался о том, что подумают люди, если он примет женский облик на балу и возьмет с собой Альтруж, Тамамо или кого-нибудь ещё в качестве спутницы. Если уж на то пошло, Рите Скитер будет о чем написать.              Гарри вздрогнул, когда битва, бушевавшая в его сознании, — его собственная личность, сопротивляющаяся тому, что скопировала с Бесконечных Клинков Края, — достигла апогея. Он впервые поблагодарил себя за то, что его душа была разорвана на части именно тогда. Гарри не знал, смог бы он сохранить свой разум в одиночку, но то, что у него был, по сути, крайний случай множественного расстройства личности, оказалось очень выгодным.             

***

      Оглянувшись на битву, Гарри и Сейбер поняли, что пропустили, должно быть, очень интересный обмен ударами. Широ, не задействовав свое Зеркало Души снаружи, как Арчер, похоже, каким-то образом активировал его внутри своего тела.              Сквозь зияющие дыры и раны в его плоти, из которых капала кровь, появились крошечные мечи, и, похоже, это было все, что удерживало тело Широ в данный момент. Порез на лбу обильно кровоточил, и теперь всё его лицо было залито красной жидкостью, стекавшей по рубашке.              Впрочем, и сам Арчер не остался невредим. Слуга тоже получил серьезные повреждения. Его левая рука висела на одной лишь полоске плоти, как шея сэра Николаса в Хогвартсе, а из туловища и бедер было вырвано несколько кусков мяса. Тонкая линия, по которой стекала кровь, пересекала его лицо, а глубокий порез на правой щеке сделал его похожим на маньяка.              Оба они были явно измотаны, и с них капал пот. В голове Гарри промелькнула мысль, что им не мешало бы принять душ, но проигнорировал её, чтобы не отвлекаться.              Арчер, похоже, принял точку зрения Широ, это было видно по его глазам. А глаза самого Широ, несмотря на кровь, вытекающую из его головы, несмотря на все его раны и на то, что он сражался со Слугой, были полны решимости и твердости.              Гарри навострил уши, чтобы уловить, что Широ говорит Арчеру:       — Пусть я еще не так силен, как ты, но у меня есть друзья и люди, которые помогут мне встать, когда я упаду. Возможно, когда-нибудь я стану таким же, но я никогда не смогу поверить, что помогать людям — это плохо. Прощай, Арчер.              С этими словами Широ вонзил два клинка в грудь Арчера, прямо в сердце. Гарри на мгновение прикрыл глаза, решив запомнить, кем был Арчер, за что выступал, какие ошибки совершал, какой потенциал имел, но больше всего — бесчисленное множество людей, которых он спас, не требуя ничего взамен.              Гарри бросил Сейбер небольшой мешочек, та поймала его и с любопытством посмотрела на него.              — У твоего мастера закончилась прана. Если ты хочешь быть в состоянии сделать хоть что-то, тебе понадобятся они. Судя по тому, что я заметил, кто-то из вашей маленькой группы должен быть в состоянии хотя бы немного использовать их.              — Что ты хочешь сказать, Кастер? — осторожно спросила Сейбер, открывая мешочек, и позволяя драгоценному камню выпасть и перекатиться в ее руку. Драгоценный камень был до краев наполнен праной, и Сейбер стало любопытно, зачем Кастер дала его ей.              Гарри фыркнул.              — Неужели мне нужно объяснять тебе все по буквам? Я прощаюсь с тобой, Сейбер. Может быть, ты увидишь меня снова, а может, и нет. Может, я воткну тебе нож в спину, а может, в следующий раз тебе действительно удастся полностью разрубить меня пополам, — Гарри хмыкнул, приложив одну руку к груди, где всё ещё оставалась рана, полученная от её меча. — Независимо от этого, мы прощаемся, — один быстрый взмах «Разрушителем правил» — и контракт между ними был разорван.              Мгновение спустя Кастер исчезла, взмахнув плащом. Сейбер осталась стоять на месте, удивленно глядя на то, что только что сделала Кастер, но потом взяла себя в руки и направилась к своему мастеру, когда мир клинков рухнул вокруг них двоих.             

***

             Сейбер удалось доставить Широ обратно в дом Гарри так, что никто не заметил, как изуродовано его тело. По правде говоря, это произошло скорее из-за того, что в воскресенье на улице было мало людей, чем из-за того, что Сейбер умела скрывать окровавленного и искалеченного мага от посторонних глаз.              Когда она вернулась к дому, дверь открыл сам Гарри. Его по-прежнему поддерживали слуги, Кастер и Ассасин, которые до сих пор отказывались покидать его, так что, похоже, он не сможет помочь в нападении на Гильгамеша, которое было запланировано на эту ночь.              Увидев Широ, Гарри лишь вздохнул и позвал Сейбер в дом. Она понесла его в одну из спален, а Гарри на ходу объяснял, что ему известно обо всем.              — Рин появилась совсем недавно, — он сказал. — Сейчас она выглядит не лучшим образом, а без Арчера она уязвима. Её держат в спящем состоянии, пока я не смогу хотя бы создать для нее руку, но её прицел будет ужасен, пока ей не удастся компенсировать или как-то заменить свой глаз, даже если она придет в себя.              — Значит, ты, Рин и теперь мой мастер не будут участвовать в нападении на Гильгамеша сегодня вечером? — спросила Сейбер. Это было скорее утверждение, но по тону его можно было легко истолковать как вопрос. Гарри посмотрел на нее сквозь повязку и попытался утешительно улыбнуться.              — К тому времени я смогу передвигаться самостоятельно, но я буду… ах, как это называется? Ах, да. Я буду «стеклянной пушкой», так сказать. Я способен наносить урон, но одно попадание — и я в отключке. Учитывая, насколько я сейчас хрупок, одно попадание — это не так уж и много, — Гарри покачал головой.              — Ассасин отказывается оставлять меня, так что она тоже не будет участвовать в нападении. У Базетт наготове её Фрагарах, так что она тоже будет там, на всякий случай, — Гарри вздохнул и пробормотал про себя. — Конечно, Фрагарах будет эффективен только в том случае, если Гильгамеш использует ЭЭ на полную мощность, а я не думаю, что он так поступит.              Гарри потер переносицу одной рукой, потянувшись для этого под повязку.              — Честно говоря, ты была нашим лучшим вариантом против Гильгамеша, но учитывая, насколько истощен сейчас Широ… В любом случае, у нас остаются Лансер, Райдер, Лиз, Фран и Тамамо.              Сейбер достала небольшой мешочек с драгоценностями, который дал ей Кастер, и показала их Гарри. Она увидела, как его фиолетовые брови приподнялись над повязкой, а глаза расширились от удивления. Гарри тихонько присвистнул.              — Ого, в них много праны, где ты их взяла? — спросил Гарри.              — Их дала мне фальшивая Кастер, прежде чем исчезнуть, — ответила Сейбер, на что Гарри лишь поднял бровь. — Я могу сказать, что они полны праны, но должна признать, что не совсем понимаю, что она хотела. Я не маг, и мне мало что нужно для таких вещей.              Гарри покачал головой и весело усмехнулся.              — Эти штуки полны праны. Прана нужна, чтобы поддерживать себя и использовать свои Благородные Фантазмы. Отсюда следует, что использование Благородных Фантазмов расходует прану. В бою ты будешь терять прану. Думаю, она хотела, чтобы ты их проглотила. Интересно отметить, что у этих драгоценных камней нет острых углов, они похожи на пастилки для горла.              Сейбер еще раз взглянула на драгоценные камни в мешочке и обнаружила, что они действительно похожи на те «конфеты», которые люди употребляют, когда у них болит горло. Сейбер почувствовала себя немного глупо, что не заметила этого, но её стоическая маска не сползла и не позволила показать свое легкое смущение.              — Понятно. Полагаю, проглотить что-то подобное действительно будет легче, чем драгоценные камни, с которыми, как я видела, работала Рин. Однако я задаюсь вопросом, зачем фальшивей Кастер вообще понадобилось их носить? Как будто она ожидала, что они мне понадобятся, — пробормотала Сейбер.              Гарри пожал плечами.              — Всё, что мы можем сейчас сделать, — это засунуть Авалон внутрь Широ и накачать его праной. Но даже тогда, наверное, будет немного рискованно ставить его сегодня на передовую. Авалон — это, конечно, замечательно, но он не идеален, — добавил Гарри предостерегающим тоном.              — Поняла, я буду рядом с моим мастером, пока не понадоблюсь, — Сейбер кивнула головой и села на стул рядом с кроватью, на которой лежал Широ. Гарри смотрел на происходящее с полуулыбкой, потом покачал головой и ушел.              После чего вернулся в свою комнату, где сел на кровать и откинулся на спинку. Тамамо опустилась на кровать рядом с ним и свернулась калачиком. Ассасин села на кровать, гораздо осторожнее, чем Тамамо, и тоже свернулась калачиком.              Гарри положил одну руку на голову Тамамо и начал почесывать пространство между её ушами. Похоже, ей это нравилось, по крайней мере, если судить по её мурлыканью. Буквально. Ассасин тоже выглядела так, словно хотела внимания, поэтому Гарри притянул её к себе и обнял, а она в ответ крепко прижалась к нему и уткнулась в грудь.              — Тебе нужно как следует выспаться, Гарри, — пробормотала Тамамо. Гарри посмотрел на нее, приподняв бровь, и она прижалась к его боку. — Я имею в виду не твой обычный сон, а хороший и полноценный сон. Даже когда ты дремлешь, твои сны не дают покоя, и каждый раз, когда ты просыпаешься, тебе становится хуже.              Гарри устало улыбнулся. Действительно, с тех пор как он взялся за Ангра-Манью, ему никак не удавалось выспаться. Каждый раз, когда он закрывал глаза, ему мерещились все злодеяния, которые когда-либо были совершены. В первую ночь это было неожиданно: «сон» выбросил его в центр зоны боевых действий, затем закинул в сознание женщины, которую насиловали, а потом заставил пережить серию серийных убийств с точки зрения жертв.              — Спасибо за заботу, милый лисенок, — сказал Гарри, укладываясь, чтобы отдохнуть как можно больше. Тамамо улыбнулась от того, что мастер назвал её милой, и тоже улеглась. Она положила одну руку на грудь Гарри, как и Ассасин, а затем укрыла их троих хвостом, как одеялом, и тоже улеглась отдохнуть.             

***

             Они собрались у подножия ступеней храма. Лансер и Серийный Фантазм стояли впереди: именно им предстояло вступить в бой первыми. Лансер с его способностями и Серийный Фантазм с ее способностью высасывать прану должны были попытаться измотать Гильгамеша.              Базетт держалась позади, Фрагарах был наготове противостоять ЭЭ, если Гильгамеш воспользуется своим козырем. Вместе с ней Тамамо была готова обрушить на Гильгамеша всю возможную магию. Фран тоже была с ними, её задачей было защищать их как можно лучше.              Лиз и Сейбер были частью второй «волны», когда Серийный Фантазм и Лансер набросятся на Гильгамеша. Лиз и Лансер должны были сменять друг друга, поочередно атакуя и отступая от удара. Сейбер должна была подобраться достаточно близко и использовать Экскалибур, если представится такая возможность.              В воздухе Гарри, Мечта и Медуза должны были прикрывать остальных. Медуза будет пикировать на Гильгамеша со своим пегасом, пытаясь заставить его отвлечь свое внимание. Гарри будет подпитывать самые мощные заклинания посоха третьей истинной магией, выпуская на Гильгамеша мощные лучи эфирных пушек. Мечта будет использовать все заклинания, которые ей удастся создать.             

***

             Серийный Фантазм и Лансер на скорости взлетели по ступеням храма. Как только они достигли вершины, им пришлось уворачиваться от волны оружия, появившейся во вспышке золотого света.              — Тч, — прошипел золотой Король, — Что это? Собака и кукла? Вы смеете смотреть на меня!              На них обрушился град оружия. Оба крутили копья в руках, отклоняя клинки в разные стороны. Защита от стрел Лансера помогла ему избежать ранений, а Серийный Фантазм, благодаря своим высоким показателям, уклонялась от большинства ударов.              Гильгамеш, который все это время с усмешкой смотрел на них, едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать гигантской Эфирной пушки, которая только что была направлена в его сторону.              От эфирной пушки остался кратер метров десять в поперечнике и почти тридцать в глубину. Медуза на своем пегасе пронеслась вниз, но ей пришлось отклониться в сторону, чтобы избежать летящих по воздуху клинков.              — Дворняги! — он устремил свой взгляд в небо: — Такие жалкие отщепенцы, как вы, никогда не сможете победить Первого Героя!              Это отвлекло внимание от Лансера и Серийного Фантазма, и они смогли подойти достаточно близко, чтобы вступить в ближний бой. Серийный Фантазм подошла вплотную и позволила своей природе, полностью сосредоточиться на Гильгамеше, истощая его резервы так быстро, как только могла.              На Лансера обрушился целый град оружия, и он уклонялся от него, чтобы остаться в живых. Его защита была хороша, но она не могла защитить его от благородных фантазмов, которые обрушивались на него в данный момент.              Глаза Гильгамеша сузились при виде Серийного девушки, очевидно, он понял, что является причиной быстрого истощения праны. В ответ он позволил Вратам Вавилона работать быстрее и обрушил на нее невероятное количество Благородных Фантазмов, такое количество, что они на время затмили бы солнце, если бы был день.             

***

             Находясь в небе, Гарри корчился от боли, ощущая каждую полученную травму Серийного Фантазма. Его шесть черных крыльев вздрогнули, и он чуть не упал с высоты. Мечта обеспокоенно смотрела на него, она точно знала, что заставляет его вести себя так.              Гарри взял себя в руки, а Мечта продолжала обрушивать на голову Гильгамеша все заклинания, какие только могла придумать. Гарри заинтересовало то, что он узнал в её репертуаре несколько чар, но их сила была увеличена до невероятных пределов.              Вытянув перед собой посох, Гарри увидел в воздухе под ногами сложный магический круг. Перед оголовьем посоха появилась небольшая сфера, вокруг которой обвилось кольцо рун. Он вливал в него все больше праны, заставляя сферу становиться все больше и больше, пока в воздухе перед ним не повис огромный шар, а кольца рун, не дававшие ему рассеяться, не закрутились во все стороны.              Краем глаза Гарри заметил, как Лиз и Сейбер поднялись по ступенькам и помчались к месту схватки Лансера и Гильгамеша. Гарри ткнул посохом в сферу праны, разрушив петли рун, сдерживавшие ее. Луч энергии вырвался из противоположной стороны сферы, прямо в то место, где стоял Гильгамеш.       

***

             Лиз и Сейбер вместе с Лансером и Тамамо пришлось пригнуться, так как облако дыма от Эфирной бомбы заволокло все вокруг. Ударная группа тоже посмотрела вниз, чтобы убедиться, что заклинание сработало. Это было заклинание, которое по силе могло быть равно Антикрепости ранга А, если не выше. Ничто не могло уйти от него невредимым.              Базетт тоже подошла к ступенькам и вгляделся в облако дыма.              — Думаешь, этого достаточно? — спросила она.              От взрыва все органы чувств были на пределе, и пытаться точно определить, что происходит вокруг, было все равно что смотреть на солнце в полдень.              Поэтому было вполне логично, что проблему, приближающуюся к ним со скоростью, превышающей звуковую, почувствовали только Лансер с его навыком «Защита от стрел» и Сейбер с ее Инстинктом ранга А. Но даже тогда они не успели.              Базетт не понимала, что произошло: в одну секунду она пытается вглядеться в дым, а в следующую ее отбрасывает к стене на другом конце двора.              Она заворчала, попыталась встать, и посмотреть на то место, где была мгновение назад.              …и… увидела… нет-нет!              Лансер захрипел. Оно и понятно, ведь в его груди торчало самое большое копье, которое она когда-либо видела, и оно трещало от молний.              — Лансер…Нет, — сказала Базетт, глядя на героя своего детства, а из её глаз капали слёзы.              Он повернул к ней голову, и слегка улыбнулся, несмотря на боль; затем открыл рот, чтобы произнести свои, возможно, последние слова.              И тут же был прерван целым арсеналом мечей, вонзившихся в него: один влетел ему в грудь, другой пронзил лоб. Его уже трудно было разглядеть, так как все его тело покрывал дождь из Стали.              Она побежала к нему, или попыталась. Как только она поднялась, ее руку пригвоздил к стене двухметровый огромный меч. Из ее горла вырвался беззвучный вопль боли.              Затем в облаке что-то блеснуло, а затем облако дыма и пыли развеялось, и прямо перед ними предстало зрелище, которое они никогда не забудут.              Его ухмылка исчезла, как и вся одежда на верхней части тела, обнажив телосложение, покрытое красными племенными татуировками, которым позавидовали бы многие старые боги. Его волосы были распущены и больше не торчали вверх, а глаза были подобны ледникам.              Его доспехи. После всего этого единственное, что им удалось сделать, — это разрушить его доспехи! Нет, они еще и уязвили его гордость, и теперь он был в ярости.              Время игр закончилось.              Это было не похоже на Искандера. Он не собирался серьезно относиться к противнику из уважения, нет. Он был просто взбешен, разгневан, полон ярости. И даже не смотрел на Сейбер, что было вполне логично: только один человек мог достучаться до него в таком состоянии, а его не было рядом.              Без слов он открыл Врата и достал из них зелье, наполненное золотистой жидкостью. Гарри бесшумно провёл структурный анализ, и его кровь тут же похолодела.              — Сейбер! — он крикнул тому, кто был ближе всех к Первому Герою: — Не дай ему выпить это! — его голос звучал как никогда отчаянно.              Сейбер кивнула и бросилась к нему, подняв невидимый меч для максимальной силы, но её удержала внезапная стена цепей, схватившая её. Она была полностью опутана ими, цепи обвились вокруг обеих рук и сомкнулись на плечах.              Он даже не взглянул на нее, пока допивал жидкость.              После этого, казалось, вся надежда пропала.              Гильгамеш внезапно исчез и появился рядом с Лиз, впечатав её в стену с силой, не уступающей Берсеркеру. Только её драконоподобное тело сохранило шею целой. Как бы то ни было, она была немедленно отправлена в нокаут.              Следующей была Тамамо, которая после жестокого удара пробила ворота святилища, расколов их надвое.              Затем он появился рядом с Сейбер и, прижав её закованное тело к себе, холодным взглядом уставился на нее.              — Ты могла бы избежать всего этого, если бы просто подчинилась Артурия, — он сказал это со всей серьезностью. — Теперь все эти дворняги должны умереть. И. Всё. Это. Твоя. Вин…              Он прервался, когда шар магии отскочил от его тела, сузив глаза, повернул голову к дуэту на другом конце двора.              — Прости, — сказал он, — мне нужно отвлечься. Не волнуйся, дорогая, я скоро вернусь за тобой, — он сказал это с намеком на ухмылку.              — Это не займет много времени.       

***

      Гарри был напуган.              Нет, скорее в ужасе, учитывая то, что ему пришлось столкнуться с почти полным отсутствием поддержки. Мечта снова вернулась в его сознание, он пытался придумать план, средство нападения, хоть что-то, что могло бы сохранить ему жизнь. А Медуза…              Она будет очень зла на него. Но он должен был уберечь её от этого чудовища, даже если для этого понадобится командное заклинание              — Как твой мастер, я приказываю тебе покинуть этот храм и избегать меня до тех пор, пока не умрет существо, известное как Гильгамеш.              Её удивленное выражение запечатлелось в его памяти, но он хотел, чтобы она была в безопасности, и она не могла ему помочь не после того, как этот ублюдок выпил то зелье.              Ихор. Золотой ублюдок выпил священную кровь богов и, по крайней мере, на какое-то время по статистике сравнялся с Гераклом или превзошёл его.              Это было плохо: единственной слабостью, которой он думал воспользоваться, была слабость Гильгамеша в ближнем бою.              Теперь, когда единственный, кто мог сойтись с ним лоб в лоб, был мертв уже больше суток, он был в полной заднице.              Проклятье! Он видел, что сокровища уже готовятся полететь в него, а он ничего не мог сделать…              Подождите.              Сокровища…              Сокровища из его хранилища…              … Внезапно всем стало очень неуютно, так как на лице Гарри вдруг появилась огромная ухмылка.              «Это может не сработать, это может быть самой нелепой вещью на свете, но это может сработать!»              Тем не менее, ему нужно было время…              — Дворняга! — прервал его мысли золотой король. Гарри поднял голову и посмотрел в ему в глаза.              Гильгамеш смотрел на него, а потом нахмурился, и тут из-за его спины вырвался световой болт, летящий так быстро, что Гарри не успел увернуться.              Болт ударил его в голову, и он упал от силы удара, а его лицо как будто пылало от боли.              — Вставай! — крикнул Гильгамеш. — Это даже не причинило никакого вреда, так что поднимай свою шкуру!              Гарри поднялся и задумался о том, что должно было сделать это движение, когда Гильгамеш ухмыльнулся.              — Вот. Хотя ты все еще дворняга, твои глаза больше не скрыты этой ужасной повязкой.              Вот что: этот луч энергии разрушил его маску. Его Мистические глаза были полностью открыты, хотя они не оказывали никакого влияния на тело короля, усиленное ихором.              — …У тебя красивые глаза, — сказал король, глядя на него. — Они напоминают мне кого-то из старых знакомых, — он мягко улыбнулся, а его глаза посмотрели в даль.              Это может сработать, подумал Гарри. Черт возьми, он насмотрелся фильмов про Джеймса Бонда, но ему нужно было, чтобы это сработало, чтобы у него было время закончить синхронизацию душ на оружии, которое он только что вызвал и которое оставалось скрытым благодаря множеству заклинаний.              — Энкиду, — сказал Гарри, и глаза Гильгамеша метнулись к нему. — Ты имеешь в виду своего друга, Энкиду…              — Не произноси его имени! — закричал Гильгамеш, а его глаза запылали от ярости: — Только я могу произносить его имя, такой, как ты, не заслуживает даже вспоминать его, несмотря на сходство.              «Точно!» проклятие, он чуть не ухмыльнулся, как акула. Он заставил этого ублюдка начать монолог! Он действительно насмотрелся фильмов о Джеймсе Бонде.              — Мальчик, ты знаешь секрет моей сокровищницы? — спросил Гильгамеш, и Гарри покачал головой: харизма короля, которая была равна «А+», заставила его ответить.              Синхронизация 20%.              — Я не удивлен, — с ухмылкой сказал король, — сейчас этот секрет известен только мне и священнику. Но ты произвел на меня впечатление, мальчик, сумев устоять на ногах, когда тебя явно превосходят в силе. Поэтому я награжу тебя этой крупицей мудрости перед твоей кончиной.              35%              — Видишь ли, в моей сокровищнице хранятся не только Благородные Фантазмы, но и то, что известно как «полная летопись человеческой знаний», — на его губах появилась ухмылка, а глаза Гарри сузились.              45%              — Это значит, что если он был создан или придуман человечеством, то где-то в моем хранилище находится его оригинальная версия.              60%              — Его даже не обязательно создавать, — сказал он, а глаза сверкнули превосходством. — Если только сама идея появилась в человеческом мозгу, она есть в моем хранилище.              Как бы подчеркивая это, из врат начали появляться многочисленные футуристические, кибернетические образцы оружия, которые на много лет превосходили реальные творения, но воображение человеческого разума — действительно опасная вещь.              Гарри сильно вспотел: поддерживать зрительный контакт с Золотым королем, чтобы не навлечь на себя его гнев, удавалось не многим. Он также вспотел из-за информации о Вратах, что сочеталось с самой быстрой в его жизни синхронизацией, вызвавшей панику. Все это было очень тяжелым бременем даже для его разума.              75%              Гильгамеш продолжал свой монолог, не подозревая о плане Гарри.              — Когда речь заходит о божественном оружии вроде Экскалибура, у меня его нет, — сказал он, выглядя раздраженным. — Но поскольку идея была придумана человечеством, то в той или иной форме он всё-таки у меня есть, — сказал он с медленно распространяющейся ухмылкой на лице.              Из своих Врат он достал два Безымянных предмета, которые заставили Гарри почти потерять надежду.              Сияющий золотой меч, обещающий победу.              Длинное копье, созданное для убийства богов, которое никогда не промахивается.              Экскалибур и Гунгнир. Вернее, не Экскалибур и не Гунгнир, ибо они были одинаковыми, точная копия, но разными, как ночь и день.              85%              Он поднял оружие, взглянул на растерянное лицо Сейбер, и на его губах зажглась дикая ухмылка.              — Верно, моя дорогая, — он начал: — Даже твой драгоценный Экскалибур изначально был моим, — дикая ухмылка переросла в задорный смех, и он стал злорадствовать по поводу своей победы, которая, как он полагал, была обеспечена.              95%              Гарри ухмыльнулся. Пора перевести стрелки.              — Ну и что! — крикнул он мужчине, заставив того прекратить смеяться и бросил на него раздраженный взгляд.              — Ну и что, что у вас есть бесконечное количество оружия, которое может нас сокрушить, — сказал Гарри с язвительной ухмылкой на лице.              100%!              — Мне абсолютно наплевать, что у тебя есть, ублюдок! — крикнул Гарри, снимая маскировку с оружия в своих руках.              Накачав злобное средневековое копье проклятиями, он прокричал во всю мощь своих легких.              — Казыкли-бей! — и вонзил копье в землю.              В тот же миг Гильгамеш потерял левую руку из-за сотни деревяных шипов, вырывающихся из земли.              Именно этого и добивался Гарри: теперь, когда НеГунгнир исчез, он был в большей безопасности, чем во время всего боя.              Гильгамеш посмотрел на мальчика, и на секунду перед ним возник образ зеленоволосого мужчины. Он тряхнул головой, чтобы остановить этот образ, и с ревом бросился на мальчика с ярко светящимся Не-Экскалибуром.              Когда Гарри уклонился от него и ударил золотым копьем, заставившим его выронить меч, он подумал, что что-то не так. Простой смертный никак не мог уклониться от него!              Он потянулся к вратам, чтобы достать ЭЭ и раз и навсегда покончить с этой шавкой, но в тот момент, когда он просунул руку, он предрек свою судьбу.              — Это тебе за Илию, ублюдок!              Гарри схватил клинок Мурамасы, и вонзил в сердце Золотого короля, после чего отпрыгнул назад.              Гильгамеш в шоке уставился на клинок. Он просто смотрел.              Затем раздался смех.              Безумный смех.              — ХАХАХАХАХАХАХА! Нет. Это никак не может остановить меня! Я — ПЕРВЫЙ ГЕРОЙ! Я ВЕЛИКИЙ ГЕРОЙ — ЦАРЬ ГИЛЬГАМЕШ! — закричал он и попытался вытащить меч из своей груди.              Ключевое слово — «попытался».              Как только его рука коснулась рукояти, она стала болезненно-черной и начала гнить. Он в шоке уставился на неё.              — Что это такое! Что ты со мной сделал! — в ярости закричал золотой король.              Гарри ухмыльнулся, настало его время вести монолог.              — Как тот, кто унаследовал проклятия древнеперсидского бога Ангра-Манью, я мог придумать только один способ победить тебя, — начал он.              — План состоял из трех шагов: 1. Отвлечь тебя, пока я не смогу синхронизировать души с моими «одолженными благородными фантазмами», — сказал он, подняв палец.              После чего, с довольной улыбкой, поднял второй палец.              — Вторым шагом было свести на нет улучшение Ихора. А что может лучше противостоять Божественному благословению, чем столь же мощное Проклятие? — сказал он с улыбкой на устах.              Гильгамеш сузил глаза, а затем расширил их, и прошептал:              — Когда ты отрубил мне руку…              — Верно, в тот момент воздействие Ихора на твое тело исчезло, и ему противостояло мое Проклятие Слабости.              — Так вот как ты избежал моего удара, — пробурчал Гильгамеш.              Гарри кивнул:              — Третьим шагом был тот меч, что сейчас у тебя в груди, — сказал Гарри, глядя на Гильгамеша.              — Это очень мощный демонический меч, который был перегружен проклятиями до такой степени, что заставил его сломаться. В любую минуту этот меч взорвется, а все его проклятия уже начали гнить в тебе, — Гарри в последний раз посмотрел на Золотого короля.              Гильгамеш уставился на мальчика и медленно ухмыльнулся от предчувствия своей гибели. Гарри подозревал, что проклятия уже повлияли на него, если у него так быстро меняется настроение.              — Что ж, моя дорогая Сейбер, — сказал он, поворачивая голову и глядя на рыцаря, которая освободился от цепей и теперь помогала Лиз и Тамамо подняться. Услышав свой титул, она посмотрела на него и промурлыкала.              — Что? — просто сказала она.              — Ах, до самого конца ты демонстрируешь этот огонь, эту страсть. Но я бы не хотел, чтобы ты была другой. — он сгорбился, выплевывая струйку своей черной, вязкой крови.              — Ты, — тихо сказал он Гарри. — Мальчик.              — Что? — ответил Гарри.              Гильгамеш улыбнулся и слегка захрипел, прежде чем встать во весь рост. Его грудь стала полностью пепельно-серой и начала гнить, а волосы — белыми. Его глаза потемнели и стали винно-красными, но все равно он стоял перед лицом смерти, со всей гордость, на которую способен Король.              — Могу я узнать твое имя, мальчик? — спросил он.              Гарри просто посмотрел на него, прежде чем ответить так же гордо.              — Гарри, Гарри Поттер.              Гильгамеш улыбнулся мальчику, когда меч в его груди начал светиться красным светом.              — Гарри Поттер. Я надеюсь когда-нибудь увидеть тебя на Троне, как того, кто произвел впечатление на Короля Героев, ты заслужил свое место там.              Гарри повернулся и фыркнул, после чего подхватил Базетт. Он посмотрел на Гильгамеша, когда все они собрались уходить.              — Я тебя умоляю, — насмехался он, — такой, как я, ни за что не доберется до Трона. Я не настолько амбициозен, оставлю это Широ. Нет, все, чего я хочу, — это защищать своих друзей и семью.              Гильгамеш улыбнулся, глядя, как два самых интересных человека, которых он видел за последнее время, покидают Храм. Гарри уже знал, что бомба в Сломанном Фантазме поглотит Грааль.              — Хе-хе-хе, что скажешь? — сказал Гильгамеш, глядя в небо.              .....              После чего ответил, казалось, ни к кому не обращаясь:              — Он очень похож на тебя… Энкиду, — это было последнее, что сказал Царь Героев, прежде чем его и гору охватило гигантское черное пламя адского огня.