Fate's Gamble

      Пятая война за Святой Грааль закончилась.              При обычных обстоятельствах любой человек был бы этому несказанно рад. Закончились военные действия, закончилась необходимость прикрывать спину как друзьям, так и врагам. Это был конец, когда ты либо выживал, либо умирал. Обычно после окончания войны все снова успокаивалось.              Но не для Гарри Поттера. Медуза, Илия, Сакура, Рин, Широ — все они были связаны с проблемами Гарри, возникшими в конце войны. Он избегал их всех и оставался в склепе, который построил для Илии, где и томился, глядя на её хрустальный гроб, в котором покоился её прекрасно сохранившийся труп.              Илия, девушка, которой он подарил надежду. Она родилась от Кирицугу Эмии и Айрисвиль Фон Айнцберн, убийцы магов и гомункула, призванного стать сосудом Грааля. Первые годы её жизни были счастливыми или, по крайней мере, похожими на счастье, но последующие годы были гораздо хуже.              Созданная семьей Айнцбернов, в частности стариком Юбштахайтом, она была лишь орудием, которое они могли использовать для достижения своих целей. Она не надеялась прожить долго после окончания Войны за Грааль, если вообще пережить её, — может быть, полгода, максимум год.              Потом появился Гарри, который дал ей надежду, шанс на собственную жизнь. Именно Гарри протянул ей руку помощи, и она ответила ему взаимностью, но, похоже, этому не суждено было сбыться. Несмотря на заложенный в ней потенциал, её жизнь оборвал не кто иной, как Гильгамеш.              Что касается Сакуры, то она не слишком возражала против всего происходящего. Сакура не проявляла никакого интереса к войне, не считая того, что она должна была обеспечить безопасность тех, кто был ей дорог. А это, по сути, сводилось к Широ, её сенпаю. После окончания Войны за Грааль эти двое на некоторое время исчезли, и оба вернулись раскрасневшимися после того, чем они занимались.              Рин наконец-то пришла в себя. Гарри удалось приделать ей отрубленную руку — ничего, кроме тонкой белой линии, не указывало на то, что она когда-то отсутствовала. Гарри не совсем понимал, что произошло, он знал только, что Широ случайно сказал что-то, что можно было легко истолковать неправильно, Рин пошутила над этим, намеренно неправильно истолковав, Сакура что-то пробормотала, и двое стали тремя.              Конечно, хорошее настроение не могло длиться вечно. Первым на повестке дня стоял вопрос о дальнейшем существовании Сейбер. Теперь, зная о Граале, Сейбер незачем было участвовать в Войне. Гарри воспользовался Воскрешающим камнем, вживлённым в его грудную клетку, чтобы вызвать её старых рыцарей, и вышел из комнаты, дав им возможность всё обсудить.              Когда он вернулся, маска Сейбер дала трещину, и казалось, что она сдерживает цунами эмоций. Она заключила с Рин контракт, позволяющий ей продолжать существовать в современную эпоху. Гарри, возможно, схитрил и вживил в её тело магическое ядро, уменьшив нагрузку на Рин.              После этого все начали разговаривать. Несмотря на нежелание говорить, Гарри в конце концов признался в своих манипуляциях и в том, что случилось с проклятиями, которые раньше были в Граале. И тогда все действительно полетело к чертям собачьим.              Единственной проблемой Сакуры была история с Арчером и Широ, и риск, которому подвергался её объект влюбленности. Она не возражала против того, что Гарри манипулировал ситуацией, пытаясь добиться наилучшего исхода, и понимала, что тот ходил по лезвию ножа.              Рин тоже относилась ко всему с пониманием. Она хорошо знала, что кредо мага — идти под руку со смертью. Она могла понять, по крайней мере частично, что Гарри просчитывал риски на протяжении всего конфликта, и, хотя ей не нравилось, что ей отрезали руку и выкололи глаз, она знала, что все могло быть гораздо хуже, если бы Гарри не пытался свести ущерб к минимуму.              Не обошлось и без глаза. Гарри мог просто заменить нервы на Эфир, а также исправить повреждение мышц, но с самим глазом он ничего не мог поделать. Гарри предложил ей создать некий мистический код с помощью её драгоценностей, который он мог бы подключить для неё, и ей это понравилось. А пока Гарри наложил на неё иллюзию и сверхчувственные чары, чтобы никто не видел, что у неё нет глаза, и чтобы она не сильно страдала от этого.              Широ… Широ просто взорвался. Произошло то, что сейчас называют «вторым великим пожаром Фуюки», и это было прямым следствием действий Гарри. Лезвие, до отказа набитое проклятиями, которое Гарри вонзил в грудь Гильгамеша, несомненно, сделало свое дело.              Кирей, который также находился на вершине горы, был уничтожен взрывом. Окончательное уничтожение Меньшего Грааля означало конец войны за Грааль, и накопившаяся сила «утекла» во все стороны, поглотив храм и все вокруг.              Пожар был не таким сильным, как в его детстве, и никто в нем не погиб, но на Широ он определенно оказал сильное влияние.              Гарри иногда завидовал ему, герою-идиоту с мечом вместо мозгов. Для него все было черно-белым, хорошим или плохим. Узнав, что случилось с Сакурой, Широ решительно отнес Мато Зокена в чёрный список, туда же, куда он отнес Гильгамеша.              Гарри, по мнению Широ, тоже относился к этой категории, особенно после того, как выяснилось, что Гарри стал чёртовым богом из-за того, что принял на себя силу Ангра-Манью. Гарри в своей основе, без морали, выбора или чего-то подобного, был существом чистого зла, и это было практически всё, что Ширу сейчас видел.              К этому добавился тот факт, что Илия умерла, когда должна была находиться под присмотром Гарри, и это стало ещё одним гвоздем в крышку гроба. Илия была сестрой Широ, как бы мало они ни общались, как бы мало Широ ни знал о ней, какой бы хрупкой и непрочной ни была связь между ними, она всё равно была его сестрой.              Гарри также, косвенно или нет, был ответственен за сотни невинных смертей. То, что тот не был в здравом уме в тот момент, когда его душа впервые была разорвана на части, не имело для него никакого значения: Гарри всё равно убил несколько сотен человек, независимо от того, хотел он этого или нет, намеревался он это сделать или нет.              И ему было тринадцать! Да, временами он был ублюдком и манипулятором, но чего можно ожидать от ребенка? Гарри был зрелым для своего возраста, он вырос среди тех, кто был во много раз старше его, ему пришлось повзрослеть, но он всё ещё был младше даже Сакуры более чем на два года.              Сейбер, как ни странно, была для Гарри чем-то вроде утешения. Она была королём, который пожертвовал собой ради своего королевства, не в прямом смысле, но она пожертвовала всем, что делало её личностью, и всё это в попытке стать идеальным королём.              Она понимала, зачем Гарри всё это сделал, лучше, чем кто-либо другой. Тот стремился к лучшему результату, но на пути у него возникли препятствия. Она понимала, что Гарри устроил дуэль Широ и Арчера, чтобы отговорить первого от этого проклятого пути, а лучше вообще не дать ему стать Хранителем Баланса. Она понимала, что Гарри заставил своих слуг отвлечь остальных участников войны, пока он неуклонно истощал Грааль от проклятий, которые в нём хранились. Она понимала, что тот вобрал все эти проклятия в себя, сделал их частью себя, частью своей души, чтобы они никогда больше не смогли вырваться наружу, пока он жив.              Эти проклятия также стали источником новых проблем для него самого. Мальчик, только-только достигший подросткового возраста, теперь понимал, что такое эмпатическая связь, с каждым из этих проклятий, и, чтобы не быть подавленным ими всеми, он не мог отталкивать их, а это полностью разрушало любую невинность, которую он ещё мог сохранить.              Как он мог считать себя хорошим человеком, если ему пришлось пережить почти бесконечную череду воспоминаний, связанных с изнасилованиями, геноцидом, убийствами, самоубийствами, предательством и яростью, и при этом ему пришлось эмоционально отстраниться от всего этого, сделав так, что подобные вещи не имели для него значения, они просто были.              Хуже всего было то, что это не было похоже на видео. Нет, он был в сознании агрессоров и жертв, был ими обоими. Теперь он знал, каково это — перерезать себе горло, лишить невинности юную девушку без её согласия, всадить кинжал в спину лучшего друга.              Поначалу Гарри, как и любого другого человека, отталкивали подобные вещи, но это не приносило ему ничего, кроме боли. Его разум подвергался пыткам, пока в какой-то момент он буквально не заплакал кровью. Было удивительно, что в Гарри вообще сохранилась хоть какая-то часть его личности, не говоря уже о том, что он стал ещё более отстранённым, чем был раньше.              Помимо проклятий и его друзей-людей, между Гарри и Райдер также возникли трения. Вынудив её отступить, он её разозлил. Сражаться, защищая других, особенно таких людей, как Гарри и ее сестры, было частью её натуры. К тому же имя Райдер, Медуза, буквально означает «защитница».              Хотя он и не сказал бы, что они ненавидели друг друга, им все же нужно было кое-что уладить. Медуза должна была знать, что Гарри не пытался унизить её, что он не считал её «слабой и беспомощной», а лишь хотел, чтобы она выжила.              Гарри также должен был понять, что защита дорогих ей людей была частью характера Медузы. Медуза защитила бы Синдзи Мато от вреда, просто потому что это в её природе, а он действительно попрал её собственные желания и гордость, когда сделал это.              Гарри был лицемером. Он признавал, что люди, о которых заботится, важны для него, но всё равно держал их на расстоянии, даже поощрял их отдаляться от него. Что касается Лиз, то он заставлял её заниматься искусством, что доставляло ей удовольствие, но в то же время отдаляло от Гарри на некоторое время, позволяя жить независимо от него.              Так же было и со всеми остальными. Что касается Фран, то он поощрял её любопытство к наукам, современным изобретениям, биологии и всему остальному, о чём она хотела узнать. Чёрт возьми, они с Альтруж были технически помолвлены, а на самом деле между ними не было никакой формы отношений, помимо дружеских. Арквэйд, её двоюродная сестра, была его первым другом, но они уже не так часто встречались, как несколько лет назад.              Лен больше походила на домашнюю кошку, чем на молодую девушку, и уж тем более на суккубу, которой она на самом деле являлась. Холли тоже держалась на некотором расстоянии, хотя она буквально была частью его жизни почти год. А теперь, с Тамамо, Ассасин и всем остальным, что ему оставалось делать?              Ему нужно было все хорошенько обдумать. Война, несмотря на его лучшие намерения, могла бы пройти гораздо лучше, если бы он был открыт и честен со всеми остальными. Он пытался сам обо всем позаботиться — это было подсознательное решение, которое он признал только сейчас, — но все могло бы быть намного проще, если бы он включил Широ, Рин и Сакуру в процесс планирования.              Группа Фуюки была настроена против Гарри несмотря на то, что знали о его намерениях. Гарри действительно нужно было сделать шаг назад и внимательно посмотреть на себя и свои поступки, нужно было принять решение, пока не стало слишком поздно что-то менять.             

***

             Гарри вздохнул и продолжил смотреть на Илию в ее хрустальном гробу, размышляя о том, стоит ли ему действительно возвращать её к жизни или хотя бы попытаться. Было несколько моментов, которые, по его мнению, поддерживали эту идею, но были и против.              К ним относятся: Теория Гарри о том, что это действительно возможно, возможность дать Илии жизнь, которой у неё никогда не было, возможность соединиться со своим братом, Широ, которой у неё никогда не было, и многое другое. Причины, по которым он этого не сделал, были несколько сложнее.              Для начала, если бы он вернул Илию, на чем бы он остановился? Можно, конечно, сказать, что Илия заслуживает шанса, но ведь так много и других людей. Те, кто погиб, когда Гарри отправился в свое бездумное буйство по городу, не заслуживали смерти, должен ли Гарри вернуть и их? Родителей Гарри можно было оживить, стоит ли это делать? По каким критериям он должен решать, кто должен жить?              А если продолжить эту тему, то стоит ли Гарри играть в Бога? Благодаря своей силе он мог решать, кому жить, а кому умереть… Хотел ли он брать на себя такую ответственность? И вообще, способен ли он на такое? Говорят, что власть развращает, но как такая власть повлияет на Гарри, которого уже можно назвать социопатом?              Ещё один момент, о котором нужно было подумать, — это последствия дарования жизни мертвым. Забудьте об этике, практичности и прочем, какой эффект произведет воскрешение мертвых? Накажет ли Смерть каким-то образом Гарри? Он был её аватаром, так что будет ли его наказание ещё хуже, или меньшим по сравнению с тем, кто попытается сделать то, что задумал он?              Было чертовски обидно, что он не мог просто спросить её. Когда Гарри попытался поговорить с ней об этом, она была немного не в себе, но от других аспектов он получил информацию о том, что происходит нечто относительно серьезное. Насколько Гарри мог понять, Смерть и Судьба защищали его, своего аватара, от Гайи и Алайи, а может, и от кого-то ещё.              Похоже, Гарри считался угрозой, и они собирались принять против него «превентивные меры». Аспект Магии, с которым он столкнулся в пустоте, объяснил ему все несколько подробнее.              Больше всего Гарри пугала не сила, которой он обладал в данный момент, и не то, на что он был способен, а его поистине чудовищная кривая роста. Быстрота, с которой он обретал новые способности, учился новым навыкам, становился всё более могущественным, превосходила всё, что когда-либо наблюдалось ранее. Хуже того, никто не мог предсказать, каков его предел и когда он его достигнет.              Гарри горько посмеялся над этим, сказав, что в таком случае он действительно чудовище. Он был сильнее любой ведьмы или волшебника из его родного мира, его сопротивляемость магии достигла такой степени, что заклинания не действовали на него, а его физическая и магическая сила была на таком уровне, который они даже не могли понять.              Волдеморта боялись как самого могущественного Тёмного Лорда, с которым когда-либо сталкивалась Британия, но он был просто ничтожен по сравнению с Гарри. Лучшее, что Волдеморт мог наложить на него, — убивающее проклятие, и даже если бы его магическое сопротивление не смогло остановить его, это заклинание было бы попросту неэффективно.              Убивающее проклятие насильно разделяло тело и душу, а поскольку обычно одно без другого не выживает, это приводило к мгновенной и безболезненной смерти. На самом деле Гарри не нужно было тело, чтобы «жить», так что это проклятие было так же эффективно против Гарри, как теплый ветерок. На самом деле, теплый ветерок мог нанести Гарри больше вреда, чем убийственное проклятие.              Гарри будет рад, когда закончится четвертый год обучения в Хогвартсе. А если бы он не пошел в Хогвартс на четвертый год? Сейчас, в этом мире для него не существовало никаких целей, кроме участия в Турнире и победы над Волдемортом. Единственная причина, по которой он ждал, чтобы покончить с Риддлом, заключалась в том, что он хотел, чтобы этот ублюдок собрал своих Пожирателей смерти вместе, чтобы их можно было стереть с лица земли одним махом.              Гарри посмотрел на Илию в её хрустальном гробу и снова вздохнул.              — У тебя действительно красивые глаза, ты знал об этом? — голос, раздавшийся справа от него, заставил Гарри подпрыгнуть и обернуться, чтобы посмотреть на собеседника. Это замечание оказалось, как нельзя более кстати: в результате действий и слов Гильгамеша Гарри больше не носил повязку на глазах. Вместо этого он надел очки.              По ступенькам в склеп Илии спускался юноша. По внешнему виду он был примерно одного с ним возраста, но Гарри мог сказать, что это не так. Кроме того, что он узнал его, душа незнакомца рассказала Гарри все, что он хотел знать.              — Спасибо, наверное, — ответил Гарри. — А теперь могу я спросить, что здесь делает двадцатый Прародитель Мёртвых Апостолов? Я знаю, что у вас напряженные отношением с Принцессой Затмения Темной Крови, а она здесь вместе со своей сестрой, — спросил Гарри, внимательно наблюдая за Мерем Соломоном.              Теперь, когда Война закончилась, все вернулись в дом: Лен, Холли, Зелретч, Сфено, Эвриала и все остальные. Гарри потратил большую часть своего времени, практически все, на строительство склепа для Илии, в котором он сейчас находился. После того как все было готово, он сидел и смотрел на неё, и все это время его мысли были в смятении.              — Причин несколько, но раз уж я здесь, то считаю, что нужно поздравить вас с днем рождения, — ответил Мерем, заставив Гарри моргнуть. Быстро пробормотав заклинание и взмахнув палочкой, Гарри увидел перед собой время и дату. Мерем с любопытством смотрел на работу заклинателя, а глаза Гарри слегка расширились, ведь это действительно был его день рождения.              — Спасибо, но я полагаю, что ваш визит был чем-то большим, чем просто пожелание счастливого дня рождения, — через мгновение ответил Гарри. Он переключил внимание с Илии на Мерем Соломона. При этом его внимание привлекло что-то на запястье апостола.              — Ах, да, я тоже теперь ношу один из этих интригующих артефактов, — сказал Мерем, заметив, что Гарри смотрит на него. На его запястье красовался браслет, испещренный рунами, такой же, как те, что Гарри сделал для Арквэйд, Альтруж и Сацуки, чтобы подавить их жажду крови, хотя это и не отменяло потребность в ней.              — Полагаю, это хороший способ объяснить вторую причину моего визита, — Мерем потянулся за воротником и достал письмо, передав его Гарри. Гарри взял его и некоторое время рассматривал печать, размышляя, кто бы мог послать ему письмо, особенно через Прародителей Мертвых Апостолов.              Его глаза расширились, узнав печать.              — Эльтнем? — пробормотал он, открывал конверт и начил читать то, что там было написано. Его губы шевелились, пока он читал письмо, глаза то расширялись, то сужались на некоторых фрагментах. Дочитав до конца, он отложил письмо в сторону и прикрыл глаза.              — Я могу предположить, о чем говорится в письме, — сказал Мерем. — То, что Сион Эльтнемм начала превращаться в мертвого апостола, не редкость, как и то, что она ищет лекарство. Эти странные рунические браслеты, — тут Мерем указал на копию браслета, который носил сам. — Сделанные вами, они стали довольно известны среди определенных людей. Помимо того, что они подавляют тягу к крови, которую испытываем мы, апостолы, я могу сказать, что количество крови, которую мне приходилось потреблять, заметно сократилось.              В глазах Гарри мелькнуло удивление.              — Правда? — спросил он. — Они не были предназначены для этого, просто подавляли желание пить кровь. Интересно, почему так? Возможно, это ваш метаболизм реагирует на ментальные… — Гарри замялся и начал бормотать себе под нос несколько теорий о том, почему это может происходить.              — Поскольку вы единственный человек, который смог добиться успеха в этом деле, стоит ли удивляться, что она ищет вас? Учитывая, что вы пропадаете большую часть года, вас не так-то легко вычислить, поэтому письмо дошло до тебя только сейчас, — сказала ему Мерем.              — Понятно, — немного рассеяно пробормотал Гарри, всё ещё размышляя о причинах, по которым потребность пить кровь уменьшится, как это, очевидно, произошло. Гарри мог бы остановить превращение Сион в мертвого апостола, если бы они встретились лицом к лицу. Он мог бы изменить её душу, вернув ее к человеческому облику, и очистить её тело от зачатков вампиризма, но это сработало бы только в том случае, если бы в ней оставался хотя бы след человечности, а на тех, кто уже был обращен, как Сацуки, это точно не подействовало бы.              — Теперь о другой причине моего присутствия здесь, — сказала Мерем, снова привлекая внимание Гарри. — Позвольте мне первым поздравить вас с новым титулом, Прародитель мертвых апостолов, номер десять, Бесконечный архив, — Гарри на мгновение замолчал, не совсем понимая, что говорит Мерем.              — Что? — резко спросил он.              — Было решено, что вы станете новым десятым Прародителем, и вас назначили Бесконечным Архивом. Титул — это отсылка на то, как быстро растет твоя сила, на твою природу исследователя и на твои обширные знания по целому ряду вопросов, — объяснил Мерем. — Все эти вещи хорошо известны, так что ваш титул вполне оправдан.              Гарри прислонился к стене.              — Ну, блин, разве это не просто чертовски гениально? — Гарри потер лицо рукой. — Вот он я, пытаюсь понять, кто я такой и чем хочу заниматься, а теперь обнаруживаю, что мне есть о чем подумать? Воистину, вы выбрали безупречное время.              Гарри встал и подошел к хрустальному гробу Илии, положив на него левую руку. Мерем, видя, что в голове Гарри происходит что-то важное, замолчал и с молчаливым восхищением наблюдал за странным мальчиком.              Мерем Соломон, конечно, слышал о Гарри Поттере, но никогда прежде не встречался с ним. Мерем даже помогал Зелретчу с одним из его даров — косой, которую тот передал в церковь, чтобы её можно было обрабатывать, как это делают с чёрными ключами.              Гарри крепко сжал левую руку и закрыл глаза, не обращая внимания на то, как остро заточенные ногти впиваются в руку, тем самым пустив кровь. Однако Мерем заметил, как кровь собирается под рукой Гарри, образуя небольшой круг над местом, где находилось сердце Илии.              — Сейчас я просто хочу, чтобы ты снова оказалась среди живых и получила шанс, которого у тебя никогда не было, — пробормотал Гарри себе под нос, глядя на Илию со слезами на глазах. И тут он почувствовал, как в его руке начинает накапливаться прана и появляется жжение. Оттянув рукав, Гарри увидел, что один из последний неактивных командных заклинаний на его руке ярко засветился, а затем исчез.              — Что за…? — воскликнул Гарри, прежде чем в его голове пронеслась одна из возможных идей. — Если это Судьба издевается надо мной, то…              На полу появился кроваво-красный круг, и Гарри оставалось только надеяться, что происходящее — это то, что он думает. Вероятность того, что это действительно так, была настолько мала, что практически невозможна, но с каких пор такое понятие, как «невозможно», стало для него что-то значить.              Вспышка света и дым. Гарри, был в слишком плохом настроении для драмы, из-за чего вызвал ветер, который развеял дым в стороны, и на месте магического круга появилась фигура. Это была женщина с серебряными волосами, завязанными в косу, в доспехах, напоминающих Арчера времен Пятой войны.              Она посмотрела на Гарри с веселой ухмылкой на лице и спросила.              — Ты ли мой мастер?              Все, что Гарри смог сказать в ответ, это.              — Илия…?             

***

      Конечно, не только Гарри и Мерем знали о появлении нового Героического Духа. Поскольку Трон Героев был, по сути, другой реальностью, Калейдоскоп должен был вызывать одного из них в той или иной форме, поэтому Зелретч был в курсе того, что произошло, и, что более важно, кто это был.              Его немного беспокоило, что это может означать. Смерть Илии сильно повлияла на Гарри, она была первым важным человеком, который умер у Гарри на глазах, и это сильно задело его. Неважно, что он не знал её достаточно хорошо, важно, что он знал её и не смог защитить. Зная, что, несмотря на ту же внешность и то же имя, эта Слуга Арчер не была тем же человеком, он, несомненно, должен был бы вмешаться.              Другие Слуги Гарри, почувствовали это, когда он обрел новую связь, и их реакция была неоднозначной. Ассасин же было всё равно: пока они не представляли угрозы для её отца, они могли делать все, что им заблагорассудится. Недавно она провела немало времени, молча сидя рядом с Гарри, пока тот смотрел на труп Илии.              Тамамо крикнул:              — Только не это! — а потом заворчала о том, что она собирается «завоевать сердце своего мужа». За маской счастливой и извращенной лисицы Тамамо также задавалась вопросом, как этот новый человек изменит отношения между Гарри и его Слугами. Она заметила, как много времени Гарри посвящает тому, чтобы просто смотреть на труп Илии, и забеспокоилась.              Кроме того, Гарри, получив информацию о том, что у него нет тени, попытался исправить ситуацию. Это удалось ему лишь частично. Теперь у Гарри была огромная тень, которая действовала «подобно тени», оставалась рядом с ним и отбрасывалась на все, что находилось рядом с ним, но это не была настоящая тень.              Во-первых, она всегда была одного и того же цвета, независимо от того, насколько светло или темно, тень никогда не была тусклой. Кроме того, она не повторяла форму тела Гарри и была больше похожа на сгусток тьмы. В общем, она скорее привлекала внимание, чем отвлекала.              Фран и Лиз с удовлетворением отметили новое пополнение в рядах слуг Гарри и задались вопросом, когда будет заполнено последнее «место». Видя, как Гарри, как ни странно, начал ладить с Артурией, они подумали, что она могла бы занять место «Сейбер» Гарри, но вместо этого она заключила контракт с Рин.              Даже когда Гарри вживил в Артурию магическое ядро, уменьшив тем самым количество праны, которую должен был поставлять ей мастер, Широ просто не производил достаточно энергии, чтобы держать её рядом. К слову, на ее содержание уходило около шестидесяти пяти — семидесяти процентов всех запасов Рин, но она была чем-то вроде вундеркинда среди магов.              Медуза также отметила появление нового пополнения в рядах слуг Гарри и тихо заметила про себя, что им с племянником нужно поговорить. Она… была недовольна им, когда он заставил её покинуть ту битву на горе, и однозначно выразила свое недовольство. Им с Гарри нужно поговорить, чтобы, так сказать, «разрядить обстановку», и лучше сделать это как можно раньше.              И Холли, и Лен почувствовали нарастание эмоций Гарри. Лен в кошачьей форме навострила уши и посмотрела в сторону склепа, зная, где находится её мастер. Она встала, сменила форму на человеческую и отправилась выяснять, что происходит.              Холли, которая чувствовала себя немного подавленной и пристыженной, сожалела о том, что ей просто не хватило уверенности в себе, чтобы присоединиться к Гарри и остальным в Фуюки во время Войны. Она корила себя за то, что Гарри был подавлен смертью той девушки, Илии, а в голове крутились мысли о том, что могло бы случиться, если бы она осталась. Почувствовав эмоции, она расправила крылья и тоже улетела за Лен.              По дороге к склепу они встретились и увидели, как из него выходят три человека. Первым был Мерем Соломон, с небольшой улыбкой на лице. Вторым был сам Гарри, который немного ошарашено смотрел на третьего человека в группе.              Этот третий человек заставил Лен и Холли остановиться. По серебристым волосам и красным глазам её можно было сразу узнать, как и по внешнему виду, характерному для гомункулов Айнцбернов. Это была не та одиннадцатилетняя девочка (по крайней мере, на вид), с которой, как они ожидали, он мог покинуть склеп.              Эта женщина всё ещё сохраняла явно немецкие черты лица, всё ещё выглядела довольно неземной, но внешне она была явно старше Илии. Выражение лица у нее тоже было другим: она казалась спокойной, с небольшой ухмылкой на лице.              Её одежда была похожа на ту, в которую, как они слышали, был одет Арчер пятой войны, только более женственная. На мгновение они просто уставились на нее, а затем посмотрели на Гарри и подключились к эмпатической связи с ним, пытаясь определить его текущее эмоциональное состояние.              Эмоции Гарри были в смятении. Зрение его души распознало в женщине, стоявшей сейчас рядом с ним, Илиясвиль фон Айнцберн, но это была не та Илия, которую он знал. Он видел её жизнь её глазами — побочный эффект заглядывания в душу, — и он никогда не появлялся в её жизни, ни разу.              Как бы ни была она похожа на Илию, она определенно не была той, кто недавно умерла, и это показалось Гарри довольно жестоким. Он спорил, спорил с самим собой, что делать с Илией, а тут её тело выступает в роли катализатора для призыва Арчер? Ну, Арчерко , как она просила себя называть. Гарри согласился, называть её Илией было как-то неправильно, независимо от того, было ли это её настоящее имя.             

***

             Гарри всё ещё находился в некотором оцепенении, когда вошел в дом: Арчерко стояла у его плеча, Лен уютно устроилась на плечах, Холли сидела на его волосах и перебирала их пальцами, а Мерем Соломон с интересом наблюдал за всем этим. Учитывая всё это, Гарри подумал, что его можно извинить за то, что он чуть не выпрыгнул из кожи, в буквальном смысле этого слова, как вдруг его окликнули.              — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГАРРИ! — это прозвучало для него как стена звука.              Оправившись от удивления, он оглядел всех присутствующих и был ошеломлен и шокирован их количеством и тем, кто именно здесь находился. Там были те, кого он ожидал увидеть: Зелретч, Арквэйд, Альтруж, Вейвер, потому что в воскресенье занятий не было, даже Базетт всё ещё была здесь.              Было также много неожиданных людей, таких как вся семья Грейджеров, команда Гриффиндора по квиддичу, включая Оливера Вуда, но без Маклаггена, Невилл и его родители, близнецы Уизли и их отец, Снейп, Дамблдор и Бабблинг. Также присутствовали Сириус Блэк и Ремус Люпин.              Глаза Гарри остановились на Зелретче: только он мог это сделать. Тот лишь усмехнулся и пробормотал:              — Просто наслаждайся сегодняшним днем, — он покачал головой, вошел внутрь, и успел сказать: — Спасибо! — всем присутствующим, улыбаясь им.              И тут он увидел, что даже Широ присутствует, хотя выглядел очень озабоченным, и Гарри мог легко догадаться, почему. Гарри постарается держаться от Широ подальше, надеясь, что это позволит избежать взрыва, который, скорее всего, произойдет. Честно говоря, Гарри был удивлен, что тот вообще здесь.              Вечеринка, а именно это она и была, вскоре началась, и Гарри мог свободно бродить среди гостей. Он был весьма удивлен тем, что, когда он проходил мимо Невилла, мальчик заключил его в объятия. Гарри удивленно моргнул и поднял бровь.              Невилл широко улыбнулся.              — Гарри, у меня не было возможности сделать это на вокзале в конце года, поэтому позволь мне представить тебе моих родителей, Фрэнка и Алису Лонгботтом, — Гарри посмотрел на них обоих. В последний раз, когда он их видел, они практически были в состоянии овощей в больнице Святого Мунго, но сейчас выглядели вполне здоровыми. Было видно, что Невиллу досталась большая часть внешности от матери, но под всем этим скрывалось телосложение отца.              — Здравствуйте, мистер Лонгботтом, миссис Лонгботтом, очень приятно с вами познакомиться, — сказал Гарри, обменявшись рукопожатием с каждым из них.              — Не будь таким чужим, Гарри. Мы в неоплатном долгу перед тобой за то, что ты спас нас от пустой жизни, запертых в больнице и никогда не выздоравливающих, — сказал Фрэнк, заставив Гарри задуматься, о чем, чёрт возьми, они говорят. На незаданный вопрос ответил Невилл.              — Гарри, неужели ты думаешь, что останется незамеченным тот факт, что в тот же день, когда ты навестил Сириуса Блэка, своего крестного, в больнице, мои родители выздоровели? Правда, тогда они только обрели разум, и потребовалось время, чтобы привести их в хорошую физическую форму, но факт остается фактом, — лицо Невилла расплылось в широкой ухмылке: очевидно, присутствие родителей очень хорошо на него повлияло.              — Похоже, ты меня подловил, — Гарри мягко улыбнулся, и слегка покачал головой. — Но я думаю, что тебе не стоит осыпать меня похвалами. Хотя я и был тем, кто заставил это сделать, но тот, кто действительно исцелил вас, был не я, — Гарри повернулся, ища глазами Лен, и позвал её.              Гарри обхватил Лен сзади и повернул ее лицом к Лонгботтомам.              — Это Лен сделала это, — видя растерянность на их лицах, Гарри решил немного объяснить. — Царство сновидений находится под властью суккуб, а что такое подсознание, как не вечный сон? Лен очень хорошо владеет искусством работы с разумом.              — Суккуб? — слегка недоверчиво переспросила Алиса, привлекая внимание находившихся неподалеку Грейнджеров. Гарри видел, что родители Гермионы разговаривают с более «нормальными» ведьмами и волшебниками, например, с гриффиндорскими охотницами, но вопрос о Лен привлек их внимание.              — Да, — ответил Гарри. — Лен — суккуб. Ей также более шестисот лет, но она не говорит об этом. На самом деле, Лен вообще не разговаривает. Удивительно, насколько я стал хорош в шарадах, потому что мне приходится интерпретировать слова Лен.              — А остальные? — спросила мать Гермионы. И она, и ее муж выглядели не очень уютно, когда смотрели на таких, как Лиз и Лен, тех, кто заметно отличался от людей. Какая-то часть сознания Гарри пробормотала себе под нос «Расистская сука!», но он проигнорировал это. Вместо этого он просто ответил на вопрос.              — Лен — суккуб. Альтруж и Арквейд — принцессы вампиров, но они отличаются от тех, о которых вам могла бы рассказать Гермиона. Альтруж — Прародитель Мёртвых Апостолов, как Мерем, а Арквейд — принцесса Истинных Предков Лиз — частично дракон, Тамамо — кицунэ, а у Фран есть механические части тела, — затем Гарри указал на Сфено, Эвриалу и Медузу. Он посмотрел в их глаза в поисках разрешения и получил его. — Этих троих зовут Сфено, Эвриала и Медуза, возможно, вы узнаете эти имена.              Судя по реакции, Грейнджеры действительно узнали эти имена и мгновенно отступили от трех сестер Горгон.              — К вашему сведению, история и мифы очень редко бывают достоверными. В своей чудовищной форме Медуза действительно похожа на женщину-змею из легенды, но к этому ее вынудили люди, подстегиваемые Афиной.              Затем Гарри указал на Арчерко.              — А вот эта, Илия, — он почти подавил ее имя. — Она гомункул, или, во всяком случае, была им когда-то, — затем Гарри указал на Зелретча. — Этот пройдоха — Зелретч, ещё один Прародитель Мертвых Апостолов.              — А ты? — спросила Сара, но не со страхом или нерешительностью, как ее родители, а просто с любопытством.              — Я не знаю, — ответил Гарри. — Со мной все довольно сложно, и ситуация у меня более чем запутанная. Я родился человеком, а теперь? — Гарри негромко рассмеялся. — Не думаю, что теперь меня можно так назвать, — он покачал головой. — Я — это я, но мой вид, не так просто определить, — Гарри указал на Люпина. — О, к тому же он оборотень пока я не забыл, — он посмотрел на Зелретча. — Эй, а Акву никто не пригласил? — спросил он.              — Прямо за тобой, Гарри, — раздался знакомый голос. Гарри повернулся и увидел Акву, сидящую на краю раковины. Наяда посмотрела на Грейнджеров. — Привет. Можете звать меня Аква, я наяда из Греции, — она помахала рукой людям, которые уже начали краснеть от ее очевидной наготы.              — Гарри, ты сказал, что эти трое — сестры Горгоны, да? — спросил Дамблдор, заставив Гарри кивнуть головой. — Тогда не возражаешь, если я спрошу имена… остальных присутствующих? — спокойно спросил Дамблдор. Гарри сузил глаза, глядя на Дамблдора, и потянулся к директору с помощью легилименции.              Дамблдор, прекрасно понимая, что делает Гарри, впустил его в часть своего сознания, показав Гарри, что не желает ему зла. Дамблдор действительно принял Гарри таким, какой он есть, и его манипуляции прекратились. Всё, что Гарри обнаружил, — это искреннее любопытство.              Оглядевшись по сторонам и мысленно спросив всех, что они думают об этой идее, Гарри приготовился отвечать. Поймав взгляд Сейбер, которая стояла вместе с Ширу и «группой Фуюки», и получив в ответ кивок, затем начал.              — Хорошо, наверное. Мне ответить за вас, или вы представитесь? — спросил Гарри.              Лиз рассмеялась и вышла вперед.              — Я Элизабет Батори, в жизни известная как Кровавая Графиня, — Фран слегка покраснела, затем вздохнула и тоже вышла вперед.              — До того, как я утопилась, я была известна как «Монстр Франкенштейна». После вышла Медуза.              — Как вы слышали, я Медуза Горгона.              — Я Тамамо-но-Маэ, барышня с лисьим хвостом, — с ухмылкой на лице представилась Кастер. Затем Ассасин шагнула вперед, оказавшись рядом с Гарри, который утешительно обхватил ее рукой.              — Джек Потрошитель, — сказала она, уткнувшись лицом в бок Гарри.              — Илиясвиль фон Айнцберн, — добавила Арчерко.              В этот момент отреагировал Широ, но Гарри заставил его замолчать, мысленно подтолкнув Арчерко в его сторону. Он почти умолял её объяснить все золотоглазому подростку, и она согласилась. Так как прекрасно понимала, что это не её родной мир, и поэтому знала, что и люди здесь будут другими.              Как только Слуги были представлены, остальные тоже дали свои представления. Грейнджеры упомянули, что они магглы, Люпин признался, что является оборотнем, Сириус упомянул о своей форме анимага, Рин и Сакура сказали, что они действительно сестры, которых разлучили в детстве. В общем, сейчас это было что-то вроде «знакомства».              Гарри всё же отделился от общей группы и отошёл к краю комнаты. С его стороны было бы невежливо покидать собственный день рождения, каким бы неожиданным он ни был, но теперь он больше не был в центре внимания, и у него появилась возможность понаблюдать за остальными.              Так получилось, что Алисия и близнецы Уизли оказались рядом с ним. Гарри с любопытством посмотрел на них троих, а затем заметил, где находятся остальные. Артур Уизли зачарованно смотрел на настольную лампу, словно пытаясь понять, как она работает, просто глядя на нее. Две другие девочки-охотницы болтали с Рин и Сакурой, причем довольно уединенно.              — Чёрт, Гарри, ты пользуешься какими-то косметическими средствами или что-то в этом роде? Если да, то поделись, пожалуйста, — обратилась Алисия к Гарри, который лишь приподнял бровь.              — О чем ты говоришь? — спросил он.              — Ну, малыш Гарри, — сказал Фред с другой стороны.              — Она имеет в виду, что ты выглядишь… — его близнец продолжил, но прервался.              — Невероятно хорошо? — закончил Фред.              Гарри закатил глаза и фыркнул.              — Что? — спросил он.              — Ну, — Алисия немного неловко передернулась. — До этого лета, в конце школы, ты был очень хорош собой. Твоя женственная внешность ничему не способствовала, и я уверена, что было несколько мальчиков, которые были на грани того, чтобы влюбиться в тебя.              — Это правда, — серьезно кивнул Джордж. — Кажется, в гриффиндорской гостиной даже поговаривали о том, чтобы подсыпать тебе зелье, меняющее пол.              Гарри поперхнулся языком.              — Что?! — пискнул он.              Фред тоже кивнул, будучи таким же серьезным, как и его брат.              — Не думаю, что кто-то всерьез собирался это сделать, по крайней мере, тогда. Ты должен признать, что ты… довольно симпатичный, особенно для мальчика.              Алисия со вздохом присоединилась к нему.              — Правда и то, что некоторые из нас, девочек, чувствовали себя неполноценными. А если учесть, что ты мужчина, это ещё больше усиливало неловкость. Если бы ты был девочкой, тебе, скорее всего, пришлось бы столкнуться с издевательствами со стороны «популярных» девочек Хогвартса, но поскольку ты мужчина и, похоже, не озабочен своей внешностью…              — П-понятно… — Гарри слегка заикался. Его немного пугало направление, в котором развивался этот разговор. Теперь, когда его человеческая сущность затмилась ещё больше, а божественная стала ещё более заметной… Этот год обещал быть довольно неприятным, даже без учета Турнира, Волдеморта и всего остального.              — Однако сейчас… — Алисия продолжила. — Должна сказать, что ты превратился из ужасно красивого, но все же мальчика в потрясающе красивую особу. Я серьезно, Гарри, как будто в тебе есть что-то большее, что-то, что может соперничать или превзойти чары вейл.              — И серьезно, — сказал Джордж. — Проверяй свою еду и напитки каждый раз, когда ешь. Теперь это уже не шутка насчет зелья, меняющего пол, а вполне реальная возможность. Добавьте сюда то, как ведут себя некоторые наши школьные товарищи, и я бы сказал, что все зависит от того, кто и когда попробует это сделать.              — Я не очень хорошо знаком с трансформирующими зельями, не могли бы вы рассказать мне о них побольше? — спросил Гарри. Он не занимался по-настоящему глубоким изучением подобных зелий, уделяя больше внимания кислотам, ядам, противоядиям и прочим вещам. Похоже, близнецы Уизли, по крайней мере, знали об этом больше.              Заговорил Джордж.              — Мы изучали подобные вещи. Ты ведь знаешь, что мы планируем открыть магазин шуток, когда покинем Хогвартс, и сейчас мы тестируем «Канареечную помадку», которая превращают тех, кто их ест, в канареек на несколько минут.              Фред кивнул головой.              — Есть зелья для временного изменения пола, максимум на час или около того. Однако существуют зелья, которые навсегда и необратимо меняют пол человека. В закрытой секции библиотеки есть несколько книг по зельям, в которых даны инструкции к ним.              Джордж фыркнул.              — Запретная секция, как будто туда сложно попасть, нам это удалось во втором семестре первого курса, — он покачал головой, после чего полностью повернулся лицом к Гарри. — Также имей в виду, что любой может просто заказать по сове одну из «запрещенных» книг в «Флориш и Блоттс», независимо от возраста.              — Этот год будет просто кошмарным, — пробормотал Гарри. — Это и мой последний год!              Фред и Джордж синхронно кивнули головами.              — Да, — сказал Фред. — Всем известно, что это твой последний год, и это может заставить людей попробовать. Учитывая это, даже я скажу, как бы странно это ни звучало, что ты потрясающе красив.              Джордж продолжил.              — Когда ты вошел, нам пришлось вспомнить, что ты мальчик, и уж точно не тот, кого мы должны вожделеть, — на его лице появилась небольшая ухмылка. — Бог знает, как бы все сложилось, если бы ты действительно была девушкой.              — Ты забыл, когда был здесь в последний раз? — спросил Гарри. — Если бы я захотел, я мог бы стать девушкой.              Фред и Джордж захлопнули рты, вспомнив, что Гарри способен слиться с Холли и стать девушкой. А если учесть, как чертовски хорошо он выглядит, то было бы очень разумно не позволить никому из людей в Хогвартсе увидеть это.              Алисия выглядела немного озадаченной.              — Ты можешь стать девушкой? Как? Даже метаморфмаг не может поменять пол без зелья, — Гарри обвел всех взглядом, заметив, что никто не обращает на него, близнецов и Алисию никакого внимания.              Гарри повернулся и посмотрел на Холли, сидевшую у него на плече.              — Ну что? — спросил он.              Фред и Джордж, не в силах сдержать смех, так как знали, что сейчас произойдет, тем самым привлекли внимание всех остальных в комнате. Все смотрели на них с любопытством, гадая, что заставило близнецов Уизли разразиться хохотом. Дамблдор, который, казалось, был занят довольно напряженной дискуссией с Тамамо, оглянулся на него, а его глаза засверкали.              — Конечно, Гарри, — Холли широко улыбнулась. — Будет интересно посмотреть, повлияли ли на нее твои недавние изменения, — Гарри улыбнулся маленькой, похожей на фею девочке и тоже задумался. Характер и внешность самого Гарри изменились, значит ли это, что и Аметист стала другой?              — Начать слияние, — вдвоем они сказали это в унисон.              Произошла яркая вспышка света, когда Холли погрузилась в тело Гарри, и они оба начали светиться, как будто были одним аморфным сгустком света. Их фигуры начали меняться, они становились выше, а его фигура превратилась в женскую, приобретя бюст и бедра.              Когда сияние ослабло, пред ними предстала Аметист. Её волосы, спускавшиеся до пояса, были черными с легким оттенком темно-фиолетового, что делало их похожими на лакрицу. Ее тело уже не было таким плоскогрудым, как раньше, но у нее не было и огромной груди, и не было огромной задницы. Её глаза теперь тоже были тёмно-фиолетовыми, но имели человеческую форму, и в них, в отличие от обычных глаз Гарри, были белки.              Она была стройной и бледной, но без болезненной бледности кожи. Она сохранила небольшие точки на ушах, которые были у Гарри, а также легкий серебристый блеск кожи. Черты лица были как у куклы — утонченные, угловатые и невероятно красивые. Короче говоря, она была женщиной, которую хотел бы видеть любой мужчина, будь он натуралом или геем.              — Г-Гарри?! — пискнул Сириус.              Аметист одарила его улыбкой, от которой она просто сияла, как настоящая богиня, облеченной в смертную плоть.              — Нет, Сириус, зови меня Аметист, — она хихикнула и прикрыла рот одной рукой. — Что касается того, кто я, то обо мне можно думать двояко. Во-первых, я совершенно отдельная сущность от Гарри и Холли, моя собственная личность, или вы можете сказать, что я их «ребенок», выбирайте сами.              — Э… да… Мы можем вернуть Гарри сейчас, пожалуйста? Просто, ну… — говорил Фред, неловко сдвигаясь и глядя куда угодно, только не на Аметист, стоявшую рядом с ним. Боже, он сказал, что Гарри в роли девушки… Впрочем, это неважно, главное, чтобы он не смотрел на нее, так будет гораздо проще… Да, теперь он перестанет думать об этом.              — Очень хорошо, — Аметист пожала плечами и снова разделилась на Гарри и Холли.              Лиз громко рассмеялась и демонстративно понюхала воздух.              — Все уверены, что предпочитают Гарри, а не Аметист? — спросила она с дразнящей ухмылкой на лице. Гарри оглядел всех присутствующих, пока Лиз дразнила их.              Почти у всех были слегка затуманенные глаза и яркий румянец на лице, а из уголка рта Дэна Грейнджера текла… слюна? Фу! Смех, и тут: «извращенный старикашка» от Рин тоже немного вывел Гарри из себя, но, к счастью, взгляд Снейпа, полный ужаса и удивления, немного сглаживал ситуацию.              Гарри посмотрел на Холли, которая тоже разглядывала их лица, и она повернулась к нему лицом, когда он сказал.              — Мы никогда не сделаем этого, хорошенько не подумав, — Холли, казалось, согласилась с ним, но Гарри показалось, что он уловил злобно-озорную мысль в их мысленной связи, но она исчезла прежде, чем он успел за неё ухватиться.       

***

             Позже, когда вечеринка ещё продолжалась, Гарри удалось поговорить с Дамблдором в одиночестве. Он думал о чем-то, о том, что Гильгамеш запустил в сознание Гарри. Когда Гильгамеш сорвал повязку с глаз, выставив на всеобщее обозрение его глаза, это заставило Гарри задуматься о том, что он делает, как много скрывает.              Он слишком много скрывал во время Войны за Грааль, все было бы гораздо проще, если бы он был открыт и откровенен со своими союзниками и друзьями, но этим дело не ограничилось. Сейчас он носил очки вместо повязки, чтобы глаза не превращали всех, на кого они смотрели, в камень, но, возможно, он мог бы пойти ещё дальше.              — Директор, — сказал Гарри, привлекая внимание Дамблдора.              — В чем дело, Гарри? Должен сказать, что сегодня был день откровений. Я также хочу сказать, что, услышав истории этих людей из первых уст, я стал гораздо сильнее верить в то, что любой человек может перевернуть свою жизнь и стать хорошим человеком. Кроме этих, как их ещё называли, Героических духов? Да, помимо Героических духов, то, как изменилась мисс Альтруж Брюнстад, вселяет в меня веру в то, что в этом мире ещё много людей, которые могут измениться, — затем глаза Дамблдора начали безумно сверкать. — Как и в моем собственном мире, поскольку это, конечно же, не та Япония, с которой я знаком.              Гарри слегка улыбнулся.              — Мне интересно, какова политика Хогвартса в отношении фамильяров? — спросил он.              — А, может, это как-то связано с тем, что шесть из этих женщин — «слуги», которые технически являются фамильярами, как и тот суккуб? — Дамблдор погладил бороду. — Пока эти фамильяры не причиняют необратимого вреда другим студентам или их имуществу, в Хогвартсе никогда не будет с ними проблем. Я полагаю, что около двухсот тридцати лет назад кому-то даже удалось поступить в Хогвартс со фамильяром волком. Если только ты не явишься с чем-то явно опасным, как василиск, тогда я не предвижу проблем с правилами. Я ничего не могу сказать о том, как отреагируют студенты и другие сотрудники, но вам будет разрешено взять их с собой, — мерцающие глаза Дамблдора сфокусировались на Гарри, и в их глубине заплясал смех.              Гарри улыбнулся пожилому человеку.              — Спасибо, профессор.              Дамблдор покачал головой.              — Не за что, Гарри, абсолютно не за что. Я скажу, что не-преподавателю, то есть студенту, придется спать в гостиной, а его фамильяры должны будут оставаться с ним. Очень жаль, что только профессора получают собственные комнаты и, соответственно, больше места для своих фамильяров. Я думаю, что, как директор, я мог бы даже разрешить кому-то в такой ситуации пользоваться несколькими комнатами.              Гарри усмехнулся.              — Не стоит настаивать, я понимаю, о чем вы спрашиваете. Как это будет работать, чему я буду учить?              Дамблдор усмехнулся в бороду.              — А, вот это как раз то, для чего ты, на мой взгляд, подходишь как нельзя лучше. Видишь ли, профессора обычно настолько заняты, что не могут уделять много времени отдельным студентам, чтобы помочь им один на один, а должны заниматься с классом в целом. Ты будешь доступен в любое время суток для занятий, которые, как я полагаю, называют магглы. Учитывая, что ты обладаешь глубокими знаниями по всем предметам, изучаемым в Хогвартсе, ты станешь «ходячим» учителем, к которому можно обратиться за помощью вне класса. Как тебе это?              Гарри задумался на несколько мгновений.              — Вы просите меня быть доступным во время занятий и, возможно, некоторое время после них, пять дней в неделю. В это время любой может зайти и попросить помощи по любому предмету, и я должен буду ему помочь? Я… думаю, это было бы неплохо. Я мог бы брать с собой в «кабинет» свои собственные вещи, чтобы не скучать, если никто не придет, но это определенно то, что могло бы меня занять, — Гарри задумался, обдумывая эту идею. — Я ещё свяжусь с вами, профессор, но думаю, что, скорее всего, соглашусь.              Затем они завели разговор на разные темы, немного о том и немного о другом. В какой-то момент они даже заговорили о вызове демонов — запрещенной теме в Британии, но в других странах к ней относились более терпимо. Дамблдор отметил разницу между Лен и суккубами, которых мог вызывать Волшебный мир.              Интересная мелочь — то, для чего обычно вызывали суккубов в старые времена. Из-за того, что ритуалы исчезали, а забывались, эта практика вышла из моды, но раньше родители следили за тем, чтобы их дети лишались девственности к двенадцати годам. Это объяснялось тем, что существовало множество неприятных ритуалов, требующих жертвоприношения девственницы.              Суккубы вызывались для того, чтобы дети потеряли девственность, но при этом суккуб получал «плату», которую семья могла вернуть впоследствии. Это были довольно симбиотические отношения: люди давали демону что-то, что делало его сильнее, а демон в свою очередь «отплачивал» это.              Конечно, учитывая, что демонов теперь очерняют, а практика осквернения детей практически полностью исчезла, все было уже не так. Были и другие расы демонов, с которыми волшебники общались, даже светлые волшебники, но теперь считалось, что демоны — удел только темных волшебников.             

***

      Конечно, присутствие этих двоих означало, что рано или поздно Гарри придется столкнуться с ними, и в итоге он оказался в компании Ремуса Люпина и Сириуса Блэка. Люпин выглядел невероятно напряженным, его взгляд метался по сторонам, но при этом он держался так близко к Сириусу, как только мог.              Сириус, напротив, выглядел гораздо более спокойным, но, когда Гарри подошел к нему, он стал очень серьезным. Он склонился перед Гарри, шокировав подростка, и произнес официальную речь.              — Наследник Поттер, я хочу принести свои самые искренние извинения. После того как мой разум восстановился за время пребывания в больнице Святого Мунго, я пересмотрел свои действия по отношению к вам и тем, кого вы называете друзьями, и теперь понимаю, как ужасающе ужасно я вел себя по отношению к женщинам в вашей компании. Я прошу у вас прощения.              Гарри, застыл, и на мгновение задумался, чтобы сформулировать ответ. За это время он заметил неодобрительный взгляд Люпина и то, насколько серьезен был Сириус.              — Лорд Блэк, — сказал Гарри как можно более официально. — Похоже, что ваш разум теперь свободен от того пятна, которое он носил раньше, и, если ваш разврат не вернется, я вас прощу. Я не могу говорить за тех женщин, которых вы… домогались, но лично я не буду держать на вас зла.              Сириус стоял с улыбкой на лице.              — Спасибо, щенок, — он сказал это с облегчением в голосе. — Скажу, что даже сейчас у меня есть соблазн пофлиртовать, как когда-то, но я знаю, что должен быть взрослым и вести себя ответственно, — похоже, Сириус действительно ненавидел слова «взрослый» и «ответственный», если судить по его тону, когда он произносил эти слова.              Сириус оглядел вечеринку.              — Я поговорил с несколькими людьми здесь, услышал несколько историй о тебе, когда ты был моложе, и так далее, и думаю, что я прав, говоря, что у тебя есть хорошие задатки. Не облажайся, как я, — одно решение преследует меня уже слишком долго.              — Сириус! — тихо прошептал Ремус на ухо собеседнику. Жаль, что слух Гарри был настолько острым, что он мог бы с тем же успехом кричать ему в ухо. — Как ты можешь стоять и говорить так непринужденно, когда они превратили Гарри в какое-то чудовище?              — Ремус, — ровным голосом прошептал Сириус в ответ. — Когда-то люди сказали бы, что оборотни — это чудовища. Сейчас я просто счастлив, что мой крестник здесь, и неважно, как он выглядит, как себя ведет или что-то еще. Несмотря ни на что, Гарри — это Гарри, и это не изменится в ближайшее время, — Сириус провел рукой по своим волосам. — Черт возьми, Лунатик, я даже готов теперь поговорить со Снейпом по-нормальному. Как я слышал, он второй любимый профессор Гарри, и по крайней мере одному из нас нужно повзрослеть, и мне, и Джеймсу нужно было повзрослеть больше всех. Джеймс сделал это ради Лили, а мне теперь нужно догонять всех остальных.              В этот момент Гарри попрощался с ними двумя и пошел дальше, не желая вмешиваться в то, что должно было произойти между ними. Однако, отходя, Гарри умудрился столкнуться с Широ.              Когда они повернулись лицом друг к другу, в глазах Широ мелькнула сталь. А когда он осмотрел на Гарри, его рука дернулась, чтобы выхватить оружие, которым можно было бы зарубить Гарри, но он остановил движение. Гарри же не понимал, что происходит у него в голове.              Теперь в его собственном черепе, пусть и не таком, как у Широ, засел задаток Бесконечнго Края Клинков. Печальная поэма, ставшая арией Арчера, рассказывала о том, как Арчера предали, но он никогда не винил предателей, и как его идеалы привели его к такой ранней могиле.              Гарри был Прародителем Мертвого Апостола, полубогом, мастером Истинной магии, и, что самое главное в глазах Широ, он был буквально проклят. Темная сила внутри Гарри существовала только для одной цели — разрушения. Именно эта природа, заставила Широ потянуться к клинку, чтобы уничтожить его.              — Здравствуйте, Эмия-сан, — сказал Гарри.              — Здравствуйте, Поттер-сан, с днем рождения, — Широ ответил таким же голосом.              Они стояли и смотрели друг на друга, вспоминая всё, что принесло их общение. Именно Гарри открыл цепи Широ, чтобы тот мог лучше научиться владеть клинком, именно он сделал и подарил клинки, которые Широ использовал в бою с Арчером, и многое другое, многое другое было связано между ними.              Но сейчас все было по-другому.              — Итак. Илия. Полагаю, ты имеешь к этому какое-то отношение, — Широ жестом указал на Арчерко, которая сейчас дурачилась, пытаясь заставить Фран танцевать.              Гарри поморщился.              — Не специально, нет, — он закатал рукав, обнажив шесть наборов активированных командных заклинаний и один набор, который всё ещё оставался бездействующим. — Я не могу не призвать семь Слуг, остался только класс Сейбер. Тело Илии послужило катализатором и вызвало её.              Гарри вздохнул.              — Но она не Илия. Ты ведь знаешь, что мое Зрение Души позволяет мне видеть жизнь другого человека его глазами? Так вот, никто по имени Гарри Поттер никогда ей не встречался, и она была совсем не похожа на ту Илу, которой… больше нет с нами, — голос Гарри стал горьким. Он уже целую вечность размышлял над тем, что делать с Илией, и тут такое! Это было похоже на сильную пощечину.              — Я мог бы… — начал было Широ, но Гарри прервал его.              — Нет, Широ, не мог. Даже если бы я вживил в нее магическое ядро, как в Сейбер, ты просто не вырабатываешь достаточно праны, чтобы поддерживать Слугу, — сказал ему Гарри. — Но даже в этом случае она не та Илия, она не твоя сестра, как бы нам ни хотелось, чтобы было иначе.              Разговор между ними был неспешным и неловким. Гарри вскоре отошел от Широ, депрессия начала брать над ним верх. Он направился туда, где стояли родители и сестра Гермионы. Он поприветствовал Сару, которая, казалось, была рада его видеть, а затем повернулся к ее родителям.              — Здравствуйте. Должен сказать, я не ожидал, что вы появитесь здесь, как и Гермиона. В последнее время мы с ней были не в лучших отношениях, — При этих словах Гарри перевел взгляд на девушку, которая сейчас о чем-то увлеченно беседовала с Рин. О чем они говорили, Гарри не знал.              — Да, но мы беспокоились о связи нашей дочери с вами, — миссис Грейнджер говорила немного отрывисто.              Гарри оглядел их всех, его глаза слегка вспыхнули, когда он использовал своё Зрение Души, чтобы добраться до сути вопроса.              — Понятно. Единственный ваш опыт общения с магией — это страницы фэнтезийных романов, видеоигры и фильмы. Вы взяли стереотипные представления и попытались применить их к реальному миру, как мне кажется.              — Ну, а чего вы ждете от нас? Эта маленькая девочка представилась Джеком Потрошителем, что с ней не так? — мистер Грейнджер махнул рукой в сторону Ассасин, который стоял рядом с Тамамо, и оба слуги пристально посмотрели на Гарри.              Гарри вздохнул.              — История Ассасин не должна рассказываться мной, но, видимо, придется, если вы хотите что-то понять о ней. Видите ли, она была брошенной дочерью проститутки. Я уверен, что вы можете приблизительно понимать, каким был Лондон, когда она ходила по земле, так что мне не придется вдаваться в подробности о том, в каких условиях она жила.              Гарри вздохнул, его глаза слегка затуманились, когда он смотрел на что-то, видимое только ему.              — Она была, если не сказать больше, уличной крысой. И делала все, что нужно, чтобы выжить, — то, что вы не могли себе представить в своей уютной и комфортной жизни. Выживали только сильнейшие, или, по крайней мере, те, кому повезло больше, но с ней произошло нечто странное. Проще говоря, она сошла с ума.              Гарри переключился на то, что удалось узнать о прошлом Ассасин с помощью Зрения Души.              — Она видела других детей, тех, кто не был вынужден жить так, как она, и задавалась вопросом, что в них такого особенного, почему они обрели семью, того, чего навсегда лишилась она. Так случилось, что она начала нападать на проституток, взывая к своей матери. Она терлась лицом об органы, которые вырезали из их тел, ощущая теплую плоть на своей коже.              Грейнджеры в ужасе переглянулись.              — Как и где она умерла, не знает даже она сама. Сегодня она стала называть меня отцом, и её психическое состояние ещё не стабилизировалось. Пока с ней хорошо обращаются, оно, скорее всего, никогда не даст о себе знать. Тем не менее она яростно защищает меня, и любой, кто попытается на меня напасть, как минимум лишится конечности.              Грейнджеры хотели что-то сказать, но Гарри поднял руку.              — Медуза и ее сестры жили довольно мирно, пока Афина не испортила им жизнь, и именно это заставило события развиваться в манере, похожей, но не идентичной той, в которую сейчас принято верить. Монстр Франкенштейна призналась в любви своему создателю, но тот испугался и разобрал её на части. Не понимая, что происходит, она собрала себя обратно и последовала за ним.              — Я пытаюсь сказать, что у каждой истории есть как минимум две стороны, а очень часто и больше. Говорят также, что «Историю пишут победители», и это тоже правда. Можете ли вы хотя бы попытаться узнать всю историю с более чем одной точки зрения, прежде чем решать, что что-то «очевидно», а что-то нет? — спросил Гарри.              — Могу, — подхватила Сара. — Думаю, я сделаю это прямо сейчас! — сказав это, она направилась к Лиз и начала вступать с ней в разговор. Гарри снова повернулся к Грейнджерам.              — Я хотел бы поговорить с вами о другом. Хотя Гермиона может быть другой, поскольку она ведьма, не забывайте о своей второй дочери. Признаете ли вы это или даже осознаете, но с тех пор, как она получила письмо, вы сосредоточились на Гермионе, а не на Саре, — Гарри сделал небольшую паузу, прежде чем решил продолжить то, что собирался сказать.              — Моя мать была магглорожденной волшебницей, а тетя — нет. Мои бабушка и дедушка по материнской линии заботились о Лили, а о Петунии как бы забыли. В результате Петуния выросла в некоторой степени обиженной на свою сестру. Именно к Петунии и ее мужу меня отправили после убийства родителей, и именно с ними я чуть не погиб, — Гарри закрыл глаза и взял себя в руки.              — Я вернулся туда совсем недавно, чтобы выяснить, почему они так со мной обошлись. Ответ заключался в том, что Петунию забыли, отодвинули на второй план в пользу ее красивой, умной сестры. Петуния не была красавицей и не обладала природной сообразительностью Лили. А история с магией стала просто последней каплей. Пожалуйста, подумайте об этом, — попросил Гарри, прежде чем уйти.       

***

             День шел своим чередом, наступала ночь, музыка и танцы тоже. Гарри оказался в объятиях самых разных девушек и даже нескольких парней. Он много говорил и даже смеялся. Дамблдор предложил ему встретиться и обсудить магическую теорию. Медуза сказала, что им двоим действительно нужно поговорить утром. Гарри на удивление хорошо провел время с Артурией. В то же время в голове Гарри царило полное смятение, ведь он размышлял о стольких разных вещах одновременно.