Свобода действий

      В очередной раз передвигая стоящие на полках фигурки, Сонхва задумчиво мурлычет себе под нос, мыслями находясь далеко. Он и сам не знает, что это за мелодия — скорее всего, какой-то микс из песен и закадровой музыки из «Animal crossing». Комната уже почти готова, нужно лишь расставить оставшиеся фигурки и пройтись влажной тряпкой, чтобы собрать накопившуюся от вытаскиваемых вещей пыль. Хва в предвкушении улыбается, но оставляет уборку на потом, чтобы растянуть удовольствие. Каждый по-своему борется с накопившимся стрессом, но для него методичная очистка помещения всегда была первой в списке. Потом шла еда и секс. Брюнет усмехается себе под нос, думая, каково бы это было — в один день убраться, потрахаться и наесться до отвала. От такого, наверное, и в кому можно впасть.       Сонхва обводит взглядом комнату, удовлетворённо выдыхая. Теперь это всё только его. Хоть он и раньше как будто жил в одиночестве из-за постоянного отсутствия Хонджуна, сейчас всё иначе.       Хонджун. При мысли о капитане немного ноет под рёбрами. Конечно, они всё также видят друг друга каждый день, да ещё и студии теперь рядом, но Хва немного скучает по присутствию Джуна рядом. Его тихому бормотанию себе под нос, когда он работает над музыкой, запаху краски, коробочкам с плёнкой, оставленной то тут, то там. Оставалось надеяться, без постоянной бдительности Сонхва он не зарастёт грязью и не помрёт с голоду. Конечно, нет, поправляет сам себя брюнет. Уён такого никогда не допустит.       В животе жалобно урчит. Хва со вздохом откладывает оставшуюся коробку, решая, что пора бы уже и поесть. Сан с Минки безответственно переложили все полномочия на Сонхва, что означало, придётся либо готовить, либо звонить в ближайшую доставку.       На кухне он копается в холодильнике, в шкафах, но всё же выуживает немного кимчи и риса, плохо ориентируясь в новой квартире. И не сразу замечает, как из коридора выруливает Минки в одном полотенце на голое тело. Внезапно желание приготовить ужин уходит на второй план и просыпается голод иного толка. Брюнет гулко сглатывает, скользя взглядом по влажной коже, пока младший жадно пьёт воду, запрокинув голову назад. Его кадык мерно двигается с каждым глотком, и Сонхва хватается за край столешницы от резкого приступа возбуждения. Как же давно он не видел Минки в таком виде. И как давно они не оставались наедине — кажется, целую вечность. Хва моргает, отводя взгляд, и пытается вернуться к безуспешным поискам кастрюли.       За спиной что-то мурлычет Минки, всё также шебурша чем-то в холодильнике. В одном чёртовом полотенце. Брюнет всё же не выдерживает. — Минги-я, — зовёт он, оборачиваясь, и давится воздухом от абсолютного бесстыдства Минки — тот лениво потягивается, будто бы не замечая, что полотенце держится уже не на бёдрах, а на честном слове. — Тебе надеть нечего? Член уже натягивает ткань его домашних штанов, но этого не видно за высокой столешницей. — Есть, просто хочется, чтобы кожа дышала, — беззаботно отзывается блондин, убирая бутылку обратно в холодильник. — В нашей старой общаге всегда было слишком много народу, чтоб так разгуливать. А теперь нас всего трое. Что, тебе не нравится? — невинно склоняет он голову набок. Его выражение лица совершенно не сочетается с его полуобнажённой мокрой фигурой, и Сонхва выдыхает сквозь зубы. Вот же маленький провокатор. — Более, чем нравится. Сюда иди, — в его голосе пробивается акцент, и от этого у Минки в предвкушении сводит низ живота.       Конечно, он наплёл про дыхание кожи и отсутствие возможности шататься голым — никого из парней совместное проживание от этого не останавливало. Просто они с Сонхва давненько не оставались вдвоём, и грех было бы не воспользоваться этим шансом. Тем более, Сан свалил в общежитие к Ёсану и Юнхо, предоставив всю квартиру в их распоряжение.       Минки огибает столешницу, останавливаясь перед старшим, и растягивает губы в улыбке. Теперь можно было трахаться даже в кухне, не боясь быть застуканными. (Не то чтобы кто-то был против, но иногда хотелось побыть просто вдвоём, как бы не привлекал групповой секс). Румянец расползается по груди и шее блондина, поднимается к щекам от предвкушаемого удовольствия, и Хва улыбается в ответ, прослеживая кончиками пальцев линии мышц под влажной кожей. А потом младший захлёбывается воздухом, приваливаясь поясницей к столешнице от внезапных губ на своей шее.       Сонхва лижет бледную кожу, собирая губами капельки воды, и вжимает бёдрами Минки в стол сильнее. Его руки безостановочно скользят по стройному телу, сжимая почти на грани боли, и младший хнычет ему в рот, когда Хва впечатывается в него поцелуем. Хотя поцелуем это назвать сложно: его непомерно длинный язык проталкивается глубоко в горло Минки. Несколько минут старший вылизывает его рот, легко трётся о его вставший член через полотенце, а после отрывается и оставляет укус на пухлой нижней губе.       Минки уже выглядит максимально вытраханным, хотя они едва начали. Сонхва самодовольно улыбается ему в ключицу, одновременно развязывая полотенце. Ненужная ткань падает им под ноги, и Хва нетерпеливо облизывается при виде прижатого к поджарому животу члена. Старший напоследок лижет затвердевший сосок, вырывая очередной задушенный всхлип, и опускается на колени. Минки приходится вцепиться ладонями в край стола, чтобы не потерять равновесие от развернувшейся внизу картины.       Сонхва легонько очерчивает покрасневшую головку языком, с удовольствием чувствуя солоноватый привкус предэякулята. После он без предупреждения насаживается на член до половины и кладёт ладони на бёдра Минки, удерживая себя. Младший стонет в голос от восхитительного ощущения чужого рта и зажмуривается до звёздочек перед глазами. Хва чувствует, как он дёргается у него на языке, выпуская новую порцию смазки, и начинает ритмично двигать головой. С каждым движением он насаживается почти до конца, головка упирается в нёбо, принося такое нужное сейчас давление. Старший тихо стонет, не сдерживаясь, пуская вибрации по всей длине, и Минки еле видно дёргается от острой вспышки наслаждения.       Спустя несколько минут выверенных движений младший начинает чувствовать знакомый огонь, постепенно охватывающий каждую клеточку, и предупреждающе кладёт ладонь на затылок Сонхва. Тот отрывается от его члена с максимально пошлым хлюпающим звуком и поднимает взгляд. — Развернись, малыш — просит Хва хрипло, облизывая губы, и Минки почти кончает на месте от одной только картины. Тёмные волосы старшего растрёпаны, скрывают высокий лоб, пухлый рот выделяется на лице алым пятном, а глаза блестят похотью из-под чёлки.       Минки разворачивается, выгибаясь над столешницей, и удерживает себя на локтях. Сонхва оставляет дорожку из ласковых поцелуев вверх по его ноге, останавливаясь на ягодице. Младший протяжно выдыхает, опуская голову между плеч и почти касаясь лбом стола. Хва чуть сжимает другую ягодицу и перемещает ладонь на стоящий член, всё ещё влажный от его слюны. В этот же момент его губы опускаются на гладко выбритое колечко мышц, и Минки в очередной раз захлёбывается стоном. Длинный язык толкается глубоко внутрь, раздвигая бархатные стенки, пальцы умело сжимают головку, размазывая естественную смазку, и он больше не может сдерживаться. Младший прогибается в пояснице, подаваясь бёдрами назад, насаживаясь на чужой язык, и с тихим всхлипом изливается в чужой кулак, мелко подрагивая от лавины ощущений. Сонхва тут же оказывается на ногах, обнимает поперёк груди, не давая упасть. Минки тяжело дышит, смаргивая туман оргазма, и откидывает голову ему на плечо.       Спустя пару минут Хва подцепляет его челюсть ладонью, на которой ещё блестит семя, разворачивает к себе и впивается мокрым поцелуем. Его бёдра вжимаются в обнажённые ягодицы Минки, и тот чувствует влагу на коже. Они отрываются друг от друга, и блондин чуть подаётся тазом назад: — Что, сдулся? Я надеялся на продолжение. Сонхва предупреждающе рычит и сжимает его талию крепко, толкается вперёд, давая почувствовать, что продолжение точно будет. — Засранец. Минки разворачивается в его руках и лучезарно улыбается, рассматривая румяное лицо старшего через полуопущенные ресницы. — К тебе или ко мне? — Как же прекрасно звучит. — А то.