Зона поражения

      Уходил Кирилл с отчетливым чувством «жучка», прицепленного к загривку, а еще было немного приятно от заботливости сектантов. С ним прощались как с родным, его обещали ждать, скучать, желали всего хорошего. Даже Александр выкрутился из хватки Костика и протянул руку.       — Вернешься?       — Попробую, — не стал обещать Кирилл. — А ты не хочешь домой? Или не пускают?       Александр, пришедший со свиданки намного раньше, чем обычно, нахмурился, но спорить не стал, только помотал головой и отошел обратно к Костику, который немедленно вцепился в его рукав и что-то зашептал на ухо.       Рыжая уже сидела за рулем и была очень расстроена, поэтому Кирилл не решился расспрашивать, а молча влез на заднее сиденье и пристегнулся. Поехали.       Минут через десять она все же не выдержала.       — Я закурю.       Кирилл кивнул, хотя его и не спрашивали. Рыжая достала электронную сигарету, по салону поплыл запах яблок.       — Я была в скиту, — заговорила она. — Год назад, с мэром и журналистами. Мне показалось, там больше сестер, чем братьев.       — Ну да.       И каких сестер! Видимо, Рыжая тоже их разглядела.       — Саша говорил, вы жили в одной комнате?       — Жили.       — И чем занимались? Я имею в виду, что можно делать в скиту? Там уже год назад было все очень мило устроено.       Кирилл думал: ревнуешь? И правильно. Вот понравится твоему Сашеньке у старца — и останешься с носом.       — Не хотите сами там пожить?       Холеными своими ручками полы помыть и тряпье с насельников постирать? А то мужика можно сбагривать в любую помойку. Хотя мужик тоже хорош. На вид боевой, а как до Настеньки доходит — веревки вить можно.       — Я? — рассеянно переспросила она. — У меня работа.       — Вот и у меня работа, — вздохнул Кирилл, но, выходя, все-таки посоветовал: — Заберите его оттуда. И поскорее.       — Думаете? — отозвалась Рыжая. — Так что он там делает?       — Поет.       Хлопнув дверью, Кирилл перебежал дорогу и пошел к магазину. Дома точно есть нечего, да и пузырь купить надо для конспирации. Алкаш он или не алкаш? Завтра к начальству, потом обратно в скит, лучше подышать перегаром для правды жизни. А сегодня Кирилл предвкушал нормальный сон в удобной кровати. Как же все-таки дома хорошо!       — Интересно, вернется?       Старец пожал плечами.       — Что гадать? Скоро увидим.       Келейник скрутился в ногах кровати. Не спится ему. Опять будет всю ночь в телефоне торчать. Лучше бы у себя лег.       — Леночка ему тут глазки строила, чуть не окосела. А лучше бы все-таки Веру.       — Без тебя разберутся, что лучше. Нашелся вершитель судеб! Иди отсюда!       — Наташка придет — и уйду.       Ну что с ним сделаешь? Так и будет полночи сидеть. Перепугался тогда, после больницы первое время вообще не спал, все боялся инфаркт проглядеть.       — Тогда не мешай. И слезь уже.       Старец не сдержался, легонько пихнул ногой. Келейник, конечно, просто слезть не мог, целое представление устроил: свалился на пол, заохал, изобразил возмущение. Ну, хоть хмуриться перестал.       — Святый отче, не стыдно малых сих обижать?       — Обидишь тебя. Свет выключай, спать хочу.       На самом деле давно что-то не спится, а вроде не старый еще. Заботы, заботы… И этот Кирилл... Если вернется, значит точно по службе. И что с ним делать тогда? Еще один грех на душу, где уж тут спать.       — Живой — и хорошо, — встретил его Руслан. — Узнал что-нибудь? Планы какие?       Тут не поспоришь: живой — всегда хорошо. Жаль, ненадолго, лет восемьдесят от силы. Кирилл уселся и посмотрел на часы.       — Думаю, дня три еще «попью», потом вернусь. Чего-нибудь новенькое нарыли, пока я прохлаждался?       Руслан развернул к нему монитор.       — Оказывается наш старец уволился не просто так. Там очень некрасивая история была, но школа замяла. Смотри.       Кирилл вчитался. История, действительно, была. В школе, где работал Вайс, учились дети из детского дома, к одному учитель литературы, по слухам, относился слишком внимательно.       — Дополнительно занимался? Готовил к олимпиадам? И что?       — Ты дальше читай, — посоветовал Руслан. — Вещи свои отдавал, кроссовки купил, подарил телефон. А потом парень вообще сбежал и ночевал у нашего старца несколько дней. Как тебе?       — Уже хуже. А почему сбежал?       — Ну, был там какой-то конфликт, не суть. Не к директору же побежал, не к однокласснику.       Тут Руслан поморщился, понимая, видимо, что сказка, в которой детдомовцу есть куда пойти, в жизни встречается редко. А у Кирилла что-то забрезжило.       — А его не Костиком случайно звали? Где тут вообще про него поподробнее?       — Нет, вроде не Костиком. Посмотри в деле. Там фамилия какая-то заковыристая, не помню.       Парня звали Ярославом Баяринцевым. До фото Кирилл не долистал, снова отвлекся на Руслана.       — Мы про него и не копали. Говорю же, замяли все. Вайс уволился по собственному, парень через пару месяцев выпустился. Там все на уровне слухов. А что за Костик?       — Да так, есть там один. Особа, приближенная к императору. Но он взрослый уже. Это все в каком году было? И я, наверное, не смогу оттуда часто сбегать. По телефону будем, ну или если какой форс-мажор.       Руслан отправил его домой, пообещав держать в курсе расследования.       Кирилл вылез из такси, не доехав пару километров. Решил прогуляться и посмотреть на место, где нашли московича, с которого все и началось. Ну, мало ли? Вдруг там еще один подарочек подвезли, или убийца, по классике, вернулся на место преступления. И погода прекрасная, солнышко, не жарко, почему бы и не пройтись.       В подлеске ничего крупного не валялось, да Кирилл и не надеялся. Брел, загребая ногами начавшие опадать листья, пытался вернуться к образу алкоголика. За спиной, как в плохих детективах, хрустнула ветка. Ох, Кирюша, огребешь ты сейчас по кумполу, и коллеги нескоро найдут. Он быстро обернулся.       В пяти шагах, прислонившись к единственной среди осин березке, красиво стоял Костик. Черный прямой силуэт на белом фоне, как брызгами покрытый солнечными пятнами, был таким ярким, что резал глаза. Чистый Васнецов, хоть ставь в рамочку.       — Возвращаетесь? — улыбнулся Костик. — Отец будет рад, он за вас молился.       — А ты? — ухмыльнулся Кирилл.       Костик не ответил. Оттолкнулся от березки, шагнул в тень, сгорбился, потух, так что Кирилл удивленно заморгал. Как можно из светлого инока за пару шагов превратиться в скользкую нечисть? Не видел бы сам — не поверил.       — Ты чего тут бродишь? — слегка надавил он.       Нечисть дернула подбородком и угодливо улыбнулась:       — Гуляю. Вы сейчас в скит? Желаете, провожу?       Именно этого Кирилл и желал. Хотя беседа не складывалась. Но, может быть, по пути разговорится?       — Ты как в скит попал?       — Уверовал.       — И давно?       Костик задумался, то ли подсчитывая, то ли прикидывая, как соврать.       — Давно.       — Кто у вас там вообще с самого начала? — настаивал Кирилл. — Старожилы?       — Я.       Это немногословие уже начинало бесить. С Александром он молол языком без многозначительных пауз.       — Один ты?       — Вася еще.       Ух ты. Вася? Неожиданно.       — И давно у вас это все? Ну, община ваша?       Монастырь они заселили года полтора назад, но ведь откуда-то приехали, уже организованным роем. Где-то же начинали.       — Пять лет. А вас правда жена бросила?       Спрошено было легким тоном, Костик изображал наивность, но в глазах отражалось любопытство совсем не невинное, сродни экспериментаторскому «а попробуем-ка вот так»       — Правда. А тебя кто бросил? Родители? А старец подобрал?       Опять не пробил. Костик сорвал ветку и принялся методично обрывать листочки.       — Отец нас всех подобрал.       — И вы его во всем слушаетесь?       — Конечно.       — А если он прикажет... что-нибудь ненормальное?       Костик снисходительно улыбнулся и затормозил, вынуждая Кирилла повернуться к нему. Глаза снова не улыбались, но каким-то образом сквозь хтонь просочился пресветлый инок.       — Не беспокойтесь, Кирилл, вас никто не обидит. Бог всех любит и всем желает добра. Не нужно бояться.       Он отбросил ветку и быстро пошел к забору. Оказывается, они подошли к задним воротам скита, а Кирилл, раззява, и не заметил.       Пискнул электронный замок — Костик открыл калитку. Кирилл негромко позвал:       — Ярослав!       Келейник медленно обернулся. Сквозь благостную улыбку явственно просвечивал острый оскал нечисти.       — Я Константин. Вы перепутали, Кирилл.       — Да. Наверное. Простите, — машинально извинился Кирилл, даже не заметив, как потерял вальяжное «ты».       — Если вы принесли с собой спиртное, лучше вылейте здесь, — посоветовал Костик через порог. — Отберут.       И пропал за дверью.       Кирилл притормозил, раздумывая. Его что, обыскивать станут? Может быть не явно, но в вещах пороются. Спасибо, Костик, предупредил.       Кирилл взял с собой пару стограммовок коньяка, он же алкаш, должен был запастись. Отберут — так только на пользу легенде.       За калиткой по-прежнему цвел райский сад, посреди него сидела Леночка и пропалывала клумбу.       — Кирилл, вы вернулись!       Даже ее кудряшки выражали радость от встречи, как будто Кирилл был пропавшим родственником или давно потерянным женихом.       — Я же обещал.       На крыльце мелькнул Костик, исчез, больше кругом никого не было. Только он и она — как и полагается в настоящем раю.       — Вас все ждали.       Кирилл присел на корточки рядом с Леночкой и потянул из земли ближайший сорняк.       — А вы?       — И я.       Она засмущалась. Прядь вьющихся волос выбилась из-под платка и упала на нос. Леночка чихнула и тихо рассмеялась.       — Помогите, пожалуйста.       Кирилл чистой рукой заправил волосы за аккуратное леночкино ушко и уселся поудобнее.       — С удовольствием помогу.       Сорняки закончились как раз перед обедом. Кирилл подобрал рюкзак и пошел туда, где его так ждали. Придержал двери Леночке и окунулся в водоворот братской и сестринской любви по самые уши.       Ему радовались, сияли восторженными улыбками, мужчины хлопали по плечам, девушки обнимали. Он вернулся в любящую семью. И только каким-то седьмым чувством, как музыкальным слухом, улавливал даже не фальшь — отсутствие нужной ноты то в одном, то в другом месте радостного хора. С ним как будто играли отточенную мизансцену, в должную секунду перемещаясь, меняя места, подавая реплики, обнимая и уступая следующему. «Бомбардировка любовью» — так это называлось в сводке по сектам. Прекрасный метод. Кириллу хотелось вытряхнуть из головы зудящего комара интуиции и рухнуть в этот поток доброты и радости с головой.       — Спасибо! Спасибо! Да, на месяц точно…       Александр еще не успел изучить здешние течения и пробился к нему, нарушая всю стройность танца.       — Хорошо, что получилось вернуться! Привет!       Он тоже выглядел по-другому. Уже не супился, не играл желваками, ожидая подвоха, а радостно улыбался Кириллу и остальным сектантам.       Всего-то пять дней прошло, парень. Вот это терапия, всем бы такую. Ладно, главное самому не протечь крышей. Любовь, это, конечно, прекрасно, но в голову к себе Кирилл предпочитал никого не пускать.       Наверх они с Леночкой поднялись вместе, там разошлись по комнатам, умыться перед обедом.       В келье поменяли постель, остальное осталось. Видимо, на его возвращение надеялись. Кирилл пристроил рюкзак в тумбочке, огляделся, прикидывая, чем бы заняться, как в комнату постучали.       — Войдите.       Старец скромно прикрыл за собой дверь. Он выглядел бодрее, и все так же сиял глазами сквозь дорогие очки.       — Вы вернулись. Я рад.       — Я тоже, — выдавил Кирилл, внутренне собираясь.       — На работе проблем не было? Нет? Вот и хорошо. Кирилл, чем бы вы хотели заняться тут?       А действительно, чем?       — У вас же вроде послушания… Куда пошлете, туда и пойду.       — А что вы умеете делать?       Обыски, отчеты, допросы. Не надо? Кирилл все-таки сдержал смешок. Ему тут тоже нервы подрасшатали своей любовью. Одна Леночка чего стоит. Нежный цветочек.       — Вы в компьютерах разбираетесь?       — Немного. — Ну, соврал чуток, а к чему такие вопросы? — Могу собрать — разобрать, почистить. А что? Нужно?       — Да у меня ноутбук барахлит, — пожаловался старец. — Вроде не старый еще.       — Посмотрю. Только я в программах не понимаю. Чисто железо. В мастерской подрабатывал, пока учился.       — Вот хорошо! Тогда сегодня уже отдыхайте, а завтра с утра…       — Хорошо, батюшка.       Старец поднялся со стула, всмотрелся Кириллу в глаза, и тому почудилось, что видно его насквозь со всем содержанием черепушки.       — Кирилл, вы ничего не хотите мне сказать?       После пары секунд ступора, Кирилл вытянул из тумбочки рюкзак, порылся в нем и протянул старцу обе бутылочки коньяка, не забыв громко выдохнуть. Пусть думает, что от сожаления, не показывать же, как перетрухнул от неожиданного вопроса.       Старец светло улыбнулся и благословил свободной от выпивки рукой.       — Господь с вами.       — Спасибо, — неловко ответил Кирилл и, дождавшись, когда дверь закроется, присел на кровать. — Вот же, блин.       Интересно, старец у нас пьющий? И вообще — вменяемый? С какой стати подпускать Кирилла к компьютеру? Тупой? Хитрый? Там ничего нет?       С трудом успокоив скачущие мысли, Кирилл поднялся и пошел вниз. Надо к Марату заглянуть, поздороваться. Хоть этот не будет обниматься и лыбиться. Приятное разнообразие.       — Молитвами святых отец наших…       — Аминь! — проскрипел Кирилл, просыпаясь.       Как быстро оно стало привычным. Еще чуть-чуть — и он тут будет совсем своим.       Александр не зашел и Кирилл провозился дольше, чем надо. Коридор был пуст, пришлось поспешить и тут же затормозить: на лестнице разговаривали.       — А ты, значит, уверен, что все под контролем, — давил незнакомый мужской голос.       — Абсолютно, — спокойно подтвердил невидимый Костик.       — Ну-ну.       Кто-то ушел вниз, кто-то остался. Заговорила женщина, и Кирилл заслушался: глубокий грудной голос лился, будто она пела:       — Опять ругаетесь. Ну ты-то умней, перестань с ним зацепляться.       — Для Феди это вопрос престижа, — возразил Костик.       Неожиданно. Кирилл был уверен, что она говорит про Костика. Так кто тут умней? Он вышел из-за угла.       На лестнице чуть выше него стояла обыкновенная и не слишком эффектная, женщина. Не то училка, не то бизнес-леди из средних. Вроде ничего особенного — русые волосы до плеч, острый профиль, очень прямая осанка. Почему-то Кирилл ее раньше не видел ни на молитвенных собраниях, ни в трапезной.       — Здравствуйте.       — Доброе утро. Вы, наверное, Кирилл? — спросила она и улыбнулась. — Я Вера.       Кирилл кивнул, краем сознания отметил, что Костик тихо слинял, и засмотрелся в светло-голубые глаза, обведенные темными ресницами как косметикой. Вера казалась обычной — на первый взгляд, со второго же притягивала внимание, завораживая.       — Очень приятно, Вера! Я… а, да, вы уже знаете…       Вера молча улыбалась, не делая попыток уйти, но тут за спиной Кирилла раздались еще шаги. Сегодня, похоже, все дружно проспали утреню.       — Ой! — воскликнула Леночка, и глаза Веры словно отпустили Кирилла, опустив ресницы, как шторы.       — Доброе утро.       В молельню они спустились втроем и там разошлись: Леночка — читать молитвы, Кирилл — слушать, а Вера просто куда-то исчезла, словно привиделась.