За тобой одной иду

Крепкие мужские руки больно держали девушку за плечи, заставляя постанывать от нарастающей боли. Яростный мертвец — вот, что было сейчас самым страшным перед ее взглядом, ведь этот нелюдь мог жестоко расправиться с ней за одно лишнее слово. Зачем же она сказала, что любит султана Сулеймана, и никого больше? Зачем она приказным тоном сказала отпустить ее на волю? Если бы не эти фразы, то возможно Лука сейчас бы не был так разъярен, и не вел свою пленницу в холодную грязную темницу, больно сжимая ее плечи. — Посидишь здесь, пока не одумаешься. — сказал художник, впихнув Александру в камеру и повернув ключ в замке. — Нет, молю, отпусти! — крикнула женщина. — Ты же сказал, что меня любишь — так почему же ты хочешь чтобы я страдала? Этот риторический вопрос остался без ответа — Лука ушел молча, также как и когда то приводил ее в этот подземный ад. — Мой господин! — крикнула вдруг ему вдогонку девушка с русыми волосами. — Мы взяли в плен Великого визиря! Тот, кто Вас умереть заставил! Лука на секунду остановился, оцепенев. В его голове пронеслись последние минуты его жизни: вот перед ним, насмехаясь, стоит Ибрагим, вот художник берет отравленный лукум, видит слезы Александры. Неужели теперь он будет насмехаться над ним? Неужели наконец подвернулся такой шанс? — В камеру его, к рыжей. — ответил Лука строгим голосом. — Я еще к ним зайду. Айдыка подчинилась и дала команду своим людям, которые держали под руками еще живого Ибрагима. Хюррем молча сидела в камере, плача от безысходности и оглядывая слишком знакомое ей помещение — о, как же хотелось ей сейчас на волю, но это был словно сон, и только лишь мечты. Опять она сидит на сыром полу, опять прислоняется разбитыми губами к стенке… Когда же кончится этот ад? — Отпустите, суки! — послышался громкий крик мужчины. — Я вас всех тут перебью нахрен, когда выберусь!!! Крик все приближался к Александре, отчего та вскочила, невзирая на слабость. В тот же самый момент в камеру впихнули мужчину, который, не удержав равновесия, упал на землю; из его плеча сочилась алая кровь. — Ибрагим?! — вскрикнула Хюррем, завидев его лицо. — Что ты тут забыл, кот помойный?! Мужчина поднялся и безмолвно подошел к женщине с угрожающим видом. — Так значит ты здесь была… Вот как. А мне из-за тебя казнь светит от Повелителя! Вернее, уже от этих варваров! Грек схватил за горло женщину и придавил ее к стене, отчего та пискнула от страха. — Ты… Если бы не ты, проклятая ведьма, то меня бы здесь не было! Если бы не ты, то я бы не сдох! — Ты… Еще… Живой… — пыталась выговорить Александра, но воздуха не хватало. — Не… Убивай… — УБЬЮ! — закричал Ибрагим и с размаху дал пощечину Хюррем. — Лучше бы ты сдохла, чем я!!! От безвыходности ситуации и нарастающего гнева Визирь стал лупить и без того слабую женщину, оставляя на своих руках пятна крови. Она пыталась вырваться, отползала в другой угол, но шансов избавиться от Паргалы не было. Его гнев на свою жизнь, на свою судьбу он высказывал на несчастной жертве своей собственной судьбы — такой же хлипкой и слабой, как он сам. Сколько еще дней таких мучений ей предстоит пройти? Сколько боли она должна испытать на себе, чтобы обрести покой? Ответа не было, а боль все усиливалась. Александра вновь потеряла сознание… *** Повелитель сидел на кровати возле молодой израненной девушки, светлые волосы которой были слеплены в крови, а худощавое личико выражало сильный испуг. — Лале-хатун, — сказал Сюмбюль-ага, обращаясь к ней. — Рассказывай давай все Повелителю. Девушка жалобно простонала, схватилась за горло, но начала рассказывать: — Мы… кх… Шли по лесу. Дождь пошел… кх… На нас в черном люди напали. Я скрылась… Убили пашу и Матракчи. Трупы остались… Сулейман сидел ровно, неподвижно, выслушивая вести о гибели друга, но все же из его левого глаза покатилась прозрачная слеза. Услышав и о Матракчи, он не смог сдержать слез и вышел из комнаты в гареме. — Отправляемся туда. Пусть Лале-хатун укажет дорогу. — сказал султан, успокоившись.