За тобой одной иду

— Как мертва? Но Повелитель… Он же видел ее! Сегодня! Калфа заметно напряглась — она точно знала, что девушка умерла этой зимой от переохлаждения, прямо в дворцовом саду. — Наверняка он перепутал с другой девушкой. У нас в гареме же полно с русыми волосами! За всеми не углядишь. — она сделала голос тише. — Паша, к чему Вы спрашиваете? — А ты не знаешь? Тогда молчи! От этих слов Нигяр впервые почувствовала большую обиду на уходящего от нее быстрым шагом возлюбленного, но лишь грустно посмотрела ему вслед. *** Рыжеволосую женщину без сознания тащили под руки двое неизвестных в черных балахонах. Их господин приказал выделить ей нормальную комнату, и следить за ней до того, как она очнется. Сам же Лука приказал другим своим приспешникам все подготовить к обряду омертвения: ледяную Святую воду, в которую для обратного ее действия нужно было добавить листьев из его кладовой, большой металлический котел и заточенный нож, чтобы вырезать сердце пленницы. Сомнений, что все состоится не было — подвал, или «дворец» художника находился в лесном заброшенном домике, ключи от которого были спрятаны у старухи-гадалки. Одним словом, выхода отсюда еще живая Александра не имела, а когда она станет мертвой, даже если и сможет выйти наружу — свет Солнца мгновенно разорвет ее, без шансов выжить. И вот, женщина лежала, слабо подрагивая тонкими пальцами, на обыкновенной одноместной кровати, под внимательными взглядами надзирателей в черных балахонах. На деревянном столе тускло мерцала догорающая свеча, огонек которой наклонялся из стороны в сторону от хождения туда-сюда полулюдей. В комнате стояла гробовая тишина, которую внезапно нарушила заходящая в покои девушка с русыми длинными волосами и глазами болотного цвета. Ее кожа была немного розовее, чем у Луки, но огромные мешки под очами выдавали ее принадлежность к мертвым. — Господин велел сидеть с вами. — сказала она, поправив свое чёрное пышное платье. — А то зная таких олухов… Эта бабонька даже из-под земли убежит. — Что олухов-то сразу? — спросил молодым мужским голосом один из людей в балахонах. — Мы здесь, напомню, на целую неделю дольше, Айдыка! — Ой, все! — выпалила вторая девушка, также одетая в балахон.— Ты, Арнхольд, прекращай препираться с Айдыкой! Ты хоть и на неделю быстрее подох, да ума — то у тебя, как у родившегося только! А Айдыка, в отличие, от тебя, забралась к таким высотам… Подручным господина стала! Ничего не боится! Парень фыркнул, но глубоко в мыслях согласился со своей родной сестрой. *** Уже несколько часов Ибрагим с многочисленными сопровождающими, в том числе и Матракчи, блуждали по чаще леса. На них обрушился сильный ливень, в то время как в районе дворца Топкапы шел небольшой дождь. Но они искали, невзирая на погоду и острые ветки кустов и деревьев, сорвавшихся со своего места под натиском ливня; искали, ради сохранения жизни своего паши и рыжеволосой госпожи, что было важнее всего в данный момент. Сверкнула ярким ослепляющим лучом молния, заставив всех вздрогнуть и побежать к каретам. Из бывших отголосков грома, обычные звуки превратились в самую настоящую грозу, при которой в лесу, а уж тем более в его чаще находиться было крайне опасно, даже будучи укрытыми прочными крышами карет. Громко зафырчали лошади, не желая мокнуть под дождем; а после кобылицы сразу решили попытаться вырваться из поводьев, нечаянно опрокинув набок карету со всеми ее сопровождающими: Ибрагимом, его товарищем Матракчи, охраной, приставленной к Визирю и девушкой-служанкой из гарема. Люди закричали, больно ударившись о стенку, а Ибрагим даже упал наружу, в грязь. Он сильно застонал — его придавила карета. — Ты живой там, паша?! — крикнул Матракчи, впечатавшийся боком о стенку, тем самым находящийся в более выгодном положении. — Я помогу сейчас! — Да живой я, живой! — ответил Ибрагим, кое-как выползший из-под кареты. — Выходите все! Не промокните! У нас тут другая проблема — лошади — то отвязались как-то и сбежали! Идемте к слугам, у них там хотя бы нормальные живо… Мужчина не успел договорить — в него внезапно попала стрела с острым наконечником. — ИБРАГИМ! — закричал Матракчи, увидев это. — Я сейчас! Художник рванул к своему другу, чтобы помочь, но в последний момент заметил над собой занесенный клинок ножа, а за ним — жгучая боль в шее и темнота. Неизвестные люди в балахонах, вооружившись ножами и стрелами, убивали одного человека за другим. Повсюду брызгала алая кровь, раздавались дикие вопли, вперемешку с раскатами грома и криками молодой девушки в позолоченной накидке, скрывающей ее чёрное пышное платье и русые волосы: — Осторожней! Смотрите того, первого не грохните! Он нам нужен!!! Неизвестные подчинялись ей, весомой фигуре в их мире, за которой они готовы были следовать повсюду, во благо своего господина. Мертвые, заблудшие души, находящие покой на земле только в непогоду — их задача была только бить, резать, умертвлять. Они строили хаос, они разрушили покой. Ибрагим же лежал на сырой земле среди трупов своих сопровождающих и самого главного из них — Матракчи, в шею которого было безжалостно воткнуто лезвие ножа. О, как велика была тоска грека по нему, даже сейчас, когда он сам был лишь рабом своей судьбы и находился на грани жизни и смерти. Но лежать, истекая кровью в сырой земле долго не пришлось — Ибрагима схватили под руки двое и потащили к лесному домику неподалеку, до которого так и не пришлось дойти сопровождающим Визиря.