Фатализм
9 мая 2023 г., 12:58
Тигнари был гуманистом с большой буквы, выведенным специально для того, чтобы служить обществу. Порой ещё в детсадовском возрасте родители брали его за маленькую ручку и говорили созидательно о том, как важно помогать другим, заступаться за тех, кого обижают, вести себя вежливо и дружелюбно.
Взрощенный таким отношением, он любил человеческое существо, был рад помочь каждому, спасти, уберечь. И до средней школы ему это помогало быть всеобщим лучшим другом.
Но потом всё поменялось.
Спокойный, не по годам мудрый и смышлённый фенек стал всеобщим инструментом. Детишки выросли и поддались миру взрослых, став наглее, нахальнее, хитрее. А Тигнари почему-то не мог измениться так, чтобы спасти в этот раз себя, укрыться ото всех шипами или хотя бы прочной корой. Теперь он только стал вянуть, помогая откровенным бездельникам и интригантам. А те топили его или смотрели свысока, словно все приписанные им заслуги принадлежали только им, а не несчастному лису, который старался за всех.
Но он криво-косо смирился. Перестать помогать остальным он не смог, но зато научился не воспринимать чужие взгляды и слова с остринкой. Учителя его любили, но не одноклассники, и это волшебным образом отравляло его жизнь сильнее.
Каждый день он заставлял себя вставать на учёбу, чувствуя, как с каждым разом уходит большой пласт сил, иссушая в нём что-то. Приятно было только на предметах биологии и по пути домой. Больше - ни в какую и никогда.
Так он дожил до старшей школы. Новый класс, но атмосфера та же. Много наглецов, которым нужно непременно использовать Тигнари.
Впрочем, нет. Кое-что поменялось.
***
- Эй, псинка! - его больно хлопнули по спине. Компашка парней с мерзкими улыбками обступила его посреди школьного двора. Все они до единого - хулиганьё, быдловатое беспринципное стадо. Находили наслаждение в том, чтобы доминировать над теми, кто мягче и податливее. - Я из семейства псовых. Но я не собака. - Строго и спокойно отмахнулся фенек, отпихнув чужую руку со своего плеча. Но тут же ударила мысль, что нужно быть вежливым. Так надо. - Да без разницы. Лучше скажи, тебя тоже накрывает под весну? - гогот, противный, совсем не зрелый. - Или ты всё-таки не псина, а человек? Тигнари предпочёл промолчать, ведь любой его ответ их раззадорит. Но беда была в том, что и молчание раззадорило. Нахальная рука скользнула по ушам, и фенек опустил голову, пробравшись мерзкой стайкой холодных мурашек. Он попытался уйти от липких пальцев в скудной шерсти. - Ахахаха! Чё, понравилось?! - оскал будто с резью прямо в глаз попал. Грязный след словно навеки отпечатался на одном из ушей, и фенек не прекращал его поджимать, словно его продолжают трогать. - Гей что ли? - Из нас двоих на гея смахиваешь ты, трогая других парней с целью возбудить! - огрызнулся Тигнари и под гогот товарищей оплошавшего обидчика ушёл на другую улицу. Меньше всего ему нравилось такое отношение. Было отвратительно. До неприятного, холодного кома где-то в брюхе. Такие перепалки начались именно в старшей школе, когда у всех гормональные штормы, все такие острые, резкие и до омерзительного любопытные. У некоторых девчонок тоже были такие шутки в его классе, но они хотя бы не преследовали его после занятий, а обходились тем, что как-то невзначай громко обсуждали его апатию к женскому полу на перемене, хихикали, да забывали тут же.***
Вернувшись домой, Тигнари застал пустые комнаты. Обычное дело, когда ты - подрастающий самостоятельный член общества, а твои родители - вечно занятые доктора естественных наук. Ничто не мешало прийти в свою спальню, больше походившую на пышную и богатую оранжерею, упасть на постель и просто лежать. Пока закат не превратится в мрак ночи. Пока не пройдут годы, и он не закончит дурацкую школу. А после школы всё абсолютно то же самое, только в другом заведении. Ухо до сих пор казалось ему грязным, поэтому долго валяться он не стал - поднялся и направился в ванную, чтобы смыть с себя всю грязь... А потом сесть на дно душевой, не чувствуя совершенно холодной температуры воды, и мрачно смотреть на слив, фантомно ощущая, будто частицы от него смывает в чёрноту. ... А потом ужинать с родителями в тягостном молчании, оправдывая себя тем, что просто устал... И затем лечь в постель и отчаянно молиться в тишине, чтобы больше просто не просыпаться.***
Его вчерашняя выходка не сулила остаться безнаказанной. Он прекрасно это понимал и ждал казни, остро разрываясь между двумя выборами. Либо последними крошками самоспасения, своим блеском упрашивающими его просто убежать из школы и пасть родителям в ноги, хвататься за юбку и штанины, молить со слезами на глазах о переводе в другую школу; либо незаметно сформировавшемуся фатализмом, серой тенью лежащим на его туманной судьбе. Но за метаниями фатализм сам захватил трон, и Тигнари досиживал последний урок, ощущая зуд чужих недобрых взглядов на себе. Затем его поймали подлые "гиены", схватили за грудки, потащили на спортплощадку за школой, где, разумеется, не было никого, кто бы мог за него заступиться. Страх дрожал в поджилках, колотился копьём адреналина в сердце, но умом Тигнари уже смирился. Отметелят, изуродуют, покроют сотней слоёв проклятий, чёрных, оставляющих отметины на коже. Вряд ли зайдут за грань, разве что могут перестараться с физической силой. Боль - всего лишь характерное физическому повреждению стимуляция нерва. Всего лишь-то. Разве сдержанный, вежливый фенек не стерпит? Стерпит. От удара по лицу костяшками перед глазами пошли цветные круги. Фенек упал на колени, на миг потеряв дар речи, дар самоосознания и даже дыхания. Через пару секунд он смог вернуть что-то из этого назад, чтобы ощутить, как его грубо дёргают за ухо, заставляя подняться, чтобы вновь повалить чётким, резким ударом. Какое разочарование. "В моём поколении пустынные собаки деградировали..." - сказал он как-то в шутку родителям когда-то в средней школе на комментарий о том, какой у него густой и тёмный мех, непригодный для жары. Он не врал тогда. Ведь дикое животное обнажит клыки и когти, даст отпор обидчику. А Тигнари даже шальной мыслью об этом не думал. - Шибко умный, сука?! - крикнул тот, кого он вчера ловко обозвал человеком нетрадиционной ориентации, да и в попытке унизить прислонил его лицо к шершавой беговой дорожке, поцарапал белую щеку. Тот только тихо проскулил сам себе. Да. Тигнари больше не пустынная собака. Он просто собака. Глава этой шайки, похоже, для потехи своего эго, снова поднял фенека, который не мог стоять на своих ногах от того, как боль вышибла из них всю силу. Он заглядывал в побитое лицо, надеясь увидеть слёзы, мольбу, что-нибудь униженное. Но не увидел ничего, кроме безжизненной, сломленной мути. Похоже, это не было то, что он хотел, и потому замахнулся, сердито сводя брови вместе. Тигнари подумал прикрыть глаза, рассчитывая распрощаться с формой носа или зрением на один глаз, но вскоре был рад тому, что этого не сделал. На обидчика накинулся кто-то сторонний, фенек рухнул без чужой руки на воротнике, ведь в испуге его отпустили. Сидя на земле с широко открытыми глазами от шока, он смог увидеть богоподобное зрелище. Незнакомец со смуглой кожей и длинными белоснежными волосами, словно в замедленной съёмке ловко и быстро, без лишнего махания кулаками повалил на лопатки главаря, а затем и его главных приспешников. Остальные хулиганы поняли, в чём дело, и потому отошли, не собираясь лезть на соперника. Незнакомец оглянулся, оценивая обстановку, и взглядом красных глаз лёг на побитое животное в виде Тигнари. И тот перестал дышать на это, как оказалось, мгновение зрительного контакта. Молодой человек походил на бога, чем-то даже смахивал на античного. Наверное, красотой и очевидной силой, которую не скрывала даже чёрная одежда, имеющая дурную привычку делать людей более тонкими. Серебряные волосы скрывали один из глаз таинственно, а блеск золотого пирсинга на ухе помрачил разум пострадавшего. Вот оно. Нечто судьбоносное, дарящее надежду на этот гнилой мир, на то, что когда-нибудь свет солнца начнёт вдохновлять и радовать, а не омрачать мыслью о том, что он всё-таки проснулся на заре. Тигнари начал вновь дышать, когда прозвучал первый звук с поля брани. - Блять, Махаматра пришёл! - заверещал запоздало тот, кого на шухер поставили. Главарь утёр лицо, пыхтя и вставая на ноги. - Как ты нас вообще высмотрел?! - только и спросил он. - Специально ждали дня, когда ты уйдёшь пораньше. Ответа не прозвучало, ибо некий "Махаматра" встал ближе к Тигнари, волком глядя на кучку будущих разбойников, мол, убирайтесь, ваши судьбы уже предрешены и этого бедолагу я вам не отдам. Прокляв всех, и Тигнари в том числе, главарь приказал всем уходить. - Я доложу о них куда надо. - Смуглая рука появилась прямо перед лицом измученного фенека. Он не верил, не понимал, в глазах плыло и от побоев, и от того, как сложно воспринять то, что произошло, но взялся за руку, помогшую ему затем встать. - Мы можем пойти сразу к директору или в медпункт. - Не надо... - он слабо помотал головой, зачарованно глядя на интересного героя, замученные уши устало поболтались с движением головы. - Я просто хочу домой. - Я провожу тебя.
