Вера в лучшее

       Это походило на прекрасный сон. Закат окрашивал небо в загадочный розоватый цвет, обрамлял облака-сахарную вату, подмешивая в атмосферу больше гущи трепета.        Прекрасный незнакомец сопровождал его до дома. Тигнари одновременно и хотел, и боялся смотреть на него, ловя за собой странную привычку дышать чаще положенного в его компании, и воздух пьянил, шла кругом голова. Всё-таки краем глаза он посмел рассмотреть его одежду. Парень больше походил на стереотипичного плохиша в своей чёрной кожаной косухе с блестящими шипами на воротнике, длинной чёрной футболке и обтягивающих чёрных джинсах с... Очевидно, массивными чёрными ботинками.        Но всё это так ему шло, что зарождалось какое-то чужеродное чувство, что обжигало всё, что было у него внутри. Он даже отвык от этого чувства за эти годы.        Восторг.        - Мне бы не помешало узнать твоё имя и класс. - Вдруг сообщил буднично "Махаматра", и уставшие уши фенека дрогнули, вставая бодро торчком. Голос его пленил своей медовой вязкостью, насколько это возможно в юном возрасте.        Но вместо того, чтобы влюблённо-неосознанным взглядом уставиться на смуглого парня, Тигнари опустил потускневший взгляд на асфальт, где пробивался живучий одуванчик. Цветок, подобный солнечному диску, ещё не распустился.        - Мне будет только хуже от того, что ты мне помогаешь. Они придут за мной снова. Изобьют с большей жестокостью, может, вообще убьют за то, что я якобы им жизни испортил. Я сомневаюсь в их благоразумии.        - Этого не случится.        - Ты так в этом уверен? От "простой школьной драки" их не исключат. Все прекрасно видят, что меня задирают, но никто ничего не предпринимает. - Горько усмехнулся он, едко улыбаясь, и губа заболела, напоминая, что её ему разбили. И потом фенек прикрыл её тыльной стороной ладони, чтобы стереть вновь пошедшую кровь.        - Твои родители знают? - снова прозвучало спокойно и коротко. Тигнари осмотрел красноватый след на руке.        - Скоро узнают. Такое не скроешь.

***

       Дорога привела их к дому фенека, и они встали у входа вместе с тягостной тишиной. Тигнари не решался взяться за ручку и достать ключи, просто сверля дверь. Ему не хотелось потом обернуться и понять, что богоподобное существо никогда не существовало, а это просто его бред, вызванный сотрясением мозга.        Просто не может всё быть так хорошо.        - Переводись лучше в другой класс. Можешь даже в мой - 11 "А". - Предложил Махаматра. - Тогда тебе гарантирована моя протекция.        И Тигнари обернулся. И этот человек всё ещё стоял на прежнем месте, складывая руки в карманы своих джинс. Проглотив волнение, фенек решил задать вопрос.        - Как тебя зовут?        - Скажу, как только к нам переведешься.        И Махаматра отвернулся, бросая последний взгляд на него и уходя в закат горячего, весеннего солнца Сумеру. Куда-то туда, где живут все боги.        Возможно, в Тигнари есть что-то от животного. Ведь это помешательство он не мог воспринимать ни за что иное, кроме как за влияние животрепещущей весны.

***

       Родители почему-то подумали, что бросаться в крайности - излишество.

***

       "Ты должен перевестись!" - гласил голос инстинкта. Иррациональные чувства объединились, голося об одном и том же, моля в слезах о спасении. Голодное до достойного отношения сознание хотело под высокую руку спасителя, вера в человечество воскресла, толкая принять приглашение, ведь там - будущее, счастье, тяга жить.        "Это глупость." - Говорило губительное, зловонное болото, в которое превратилось когда-то чистое озеро его души. Нигде не будет ему спасения. Лучше не выделываться. Просто сидеть и терпеть, что даст ему жизнь. Ведь так поступают взрослые, сознательные люди, не пытаясь избегать боли, ведь она - неизбежная данность.        И, по закону жанра, годами культивированное болото должно было проглотить искру жизни. Но тут получился перевес.       У Тигнари была тяга изучать. Разгадывать загадки мира.

***

       На следующий день, прямо с самого утра, фенек с пластырями на лице обивал порог кабинетов директора и завучей, чтобы попросить перевод.        Будучи на хорошем счету с администрацией школы, он быстро получил разрешение даже в тот же день пойти на занятия с новым классом. Это было странно. Так быстро дела не решаются. Но он подозревал, что это связанно как-то с Махаматрой.        У него был шанс спросить в кабинете директора о серебрянновласом герое, но сдержал себя, понимая, что учителям невдомёк, что за глупые ученические легенды.        Уже в кабинете он чувствовал волнение, распирающее грудь. Он пришёл раньше остальных, и было тихо, пусто. Утреннее солнце зловеще заглядывало в окна, рисуя по безлюдной комнате тюремные решётки. Тревожный разум стал выдумывать разочаровывающие сюжеты.        Он обманул его. Или сам не услышал правильно.        Сложив голову на руки, фенек стал проклинать себя за глупость и наивность. Таким быть нельзя.        И мир снова сниспослал до него чудо, заставляя чувствовать себя ещё пущим идиотом.        Дверная ручка открытого кабинета звякнула, и кто-то резко остановился в проходе, привлекая чуткий слух парня. Было большим удивлением, хоть и закономерным, увидеть снова прекрасного незнакомца. Красный глаз, не укрытый белой чёлкой, совсем чуть-чуть прищурился в подобие улыбки.        - Теперь ты назовёшься? - вопросил фенек вместо приветствия. Парень кивнул, заходя внутрь и закрывая дверь.        - Сайно. - Спокойно прозвучал голос эхом по пустому помещению, и это было так торжественно, как объявляют в зале суда невиновность. Тигнари подскочил, когда представившийся молодой человек подошёл к нему ближе.        Снова благородная кисть была протянута в доброжелательном жесте. И когтистая рука неуверенно пожала её.        - А я Тигнари... - слабо выдавил из себя фенек, поджимая уши и чуть вжимая голову в плечи. Горячая ладонь обожгла кожу, а вслед за ней загорелось всё внутри. Паренёк как-то резво задёргался, стесняясь внезапно взора Сайно, опустил взгляд, попытался найти, чем себя занять, но не нашёл. И просто сел обратно, пялясь в стол.        Сайно сел рядом, видно, совершенно не будучи против того, чтобы разделить парту с ним. А фенек только замотал хвостом, когда это осознал.        - Ты принял правильное решение. - Похвалил Сайно. Тигнари хмыкнул, не зная, чем ответить. Это решение ему изначально казалось идиотским. Просто наивный побег от проблемы. Но проблема - дикий пожар. Быстро настигнет и сожжёт - пожрёт, не оставив от него и следа. - Обычно все замыкаются и затирают то, что с ними случилось. А ты молодец.        "В этом не было моей заслуги. Тут виновата только твоя загадка." - Усмехнулся про себя невесело Тигнари, доставая учебник для одного из немногих совпадающих за день уроков. Чувство собственной неготовности к учебному дню заставляло чувствовать тяжёлую тревогу и нервозность. А возможно, дело было даже не в этом.        - Ты уже сказал директору, да? Как ты только успел...        - У меня есть контакты практически всех учителей. Можно сказать, я ультимативный дежурный, через которого проходят все дела о хулиганстве. - Преспокойно пояснил парень, и фенек-таки стал тихонько поглядывать на него. Пусть с этого ракурса волосы перекрывали всё его лицо, Тигнари было достаточно и их вида, чтобы молча восторгаться.        - А почему "Махаматра"?        - Меня так однажды иронично назвал Аль-Хайтам, и с тех пор это прозвище ко мне привязалось. Если я не ошибаюсь, то махаматра - это офицер высокого ранга, блюститель закона.        Тигнари кивнул, принимая это прозвище. Ведь оно так правдиво.

***

       Тигнари нравилось тут. Этот класс словно набирался непременно благородными или добрыми ребятами. Да, Кавех и уже из упоминания знакомый ему Аль-Хайтам друг другу действовали на нервы, являясь причиной основного шума и движа в классе, но это было очень даже терпимо, ведь по-отдельности они были очень приятными людьми. С романтичным и артистичным Кавехом он даже смог завязать приятельские отношения за целый день. И даже вышло так, что они пошли вместе по домам, хоть очарованному фенеку и хотелось пойти с блюстителем порядка.        - Что ты думаешь о Сайно? - вдруг робко спросил Тигнари, опуская уши, а лицо ярым пламенем горело от волнения. Всё это как-то неправильно. Он помешался.        - О Махаматре...? - повторил задумчиво высокий блондин, прикрывая глаза в концентрации мыслей. - Ну, ничего особого. Молодец, что делает такую важную работу в школе. Многим просто влом за чем-то следить, а он себя всего этому посвящает.        - Вот как... - невнятно вымолвил лис, осторожно касаясь пластыря на щеке и вспоминая, как властвовал над той ситуацией Сайно.       Только ему Махаматра казался богом?

***

       Томно смотря украдкой на ухо с благородными золотыми кольцами, гладь белых водопадов волос, что сниспадали с головы, медную кожу, так красиво контрастирующую с шикарной гривой, фенек прожил около недели.        Его тянуло подойти, заговорить, коснуться, жадно пожирая глазами облик, но он не делал этого. Ведь позорной собаке не место рядом с богом. А в жизни Сайно предостаточно таких, как он - беспомощых и униженных. Какое прекрасному юноше до него должно быть дело?        И вновь зацвётшая трогательными нежными цветами жизнь стала вновь увядать. Опадая лепесток за лепестком.        Лабораторная по биологии? Тигнари буквально за уши притащил за общий стол Кавех и посадил как назло прямо перед Махаматрой, который так спокойно и деловито себя держал, что больше походил на статую, которой безразличны все волнения и тревоги.        На правах большого специалиста в области биологии, фенек стал руководить трудом своих сокомандников, удивляя и радуя тех, что нашёлся надёжный ум в этом деле. Но пусть он старался тоже выглядеть серьёзным и строгим, всё равно краем глаза следил за Сайно. Всё таким же спокойным, даже не показывающим никакой личной оценки мимикой.        - Ты хороший учитель и руководитель, - прозвучало, однако, вкрадчиво в конце урока, когда поднялся шум голосов. У Тигнари спёрло дыхание и уши с хвостом встали дыбом от неожиданности. У него появился достойный повод повернуться и вновь устремить взор обожания в гранатовые глаза. - Кавех и Хайтам - профаны в биологии, но после одной работы с тобой разбираться стали лучше. У тебя определённо есть талант.        - Нет, нет! - поспешил себя затравленно принизить фенек, мотая головой. - Они смышлённые, дело тут не во мне, я по сути ничего и не сделал.        - Не надо скромности. - Наступил юноша, и лис только смог отвести в робости незаслуженной похвалы взгляд.        Все же принимали его помощь как должное.        - Чего спорите? - спросил, довольно улыбаясь Кавех, вернувшись от учителя ко столу, за которым они все работали.        - Заигрывают. - Съязвил Аль-Хайтам. Сайно обернулся на него, но лицо его ничего особого не выразило. Кавех напряг брови. Тигнари поджал уши, вжимая голову в плечи.        - Вечно тебе надо вставить свои пять копеек! - буркнул на Хайтама Кавех, садясь рядом. - Ну зачем тебе вечно всех смущать?!        - Я констатирую факты. - Отмахнулся Аль-Хайтам, утыкаясь в книжецу, которую читал сам для себя. Тигнари округлил глаза, до боли сосредоточенно устремляя взор на свои колени и сжимая брюки на них.        - В любом случае, я просто хотел похвалить Тигнари за выдающиеся способности. Нам так легко далась эта работа благодаря его активному участию. - Сайно сложил руки на груди непреклонно, мол, ты обязан признать свои заслуги.       И почему это только "уверенному в себе" Тигнари показалось таким противоестественным?        - Ах, да-да! - радостно согласился Кавех. - Ты прям биолог! Обычно нам постоянно занижают оценки за неправильное оформление или неверную постановку экспериментов, а ты тут всё по полочкам разложил, что мы разом поняли что да как, и нам дополнительно поставили оценку за старание!        - Вот именно. - Серебряные кудри шевельнулись в кивке, завораживая и подчиняя себе волю фенека, подобно редким и изящным змеям. Но также где-то внутри стала работать едкая железа, создавая внутри тяжкий гнойник.        - Ну и ладно, раз мы блестяще сделали эту лабу, - Кавех подскочил, кладя пафосно руку на грудь. - То я приглашаю вас за свой счёт в шаурмичную!        Повисла тишина, в которой погрузился не только их стол, но и другие столы рядом.        Только Тигнари было невдомёк, что у Кавеха сроду не водятся деньги.

***

       Всем отрядиком из четверых они сидели за до смешного маленьким круглым столом в одной из шаурмичных. И ноги их соприкасались в районе колен друг между другом. И Тигнари трясло в лихорадке от того, что Сайно сел с ним рядом, и, разумеется, именно его ноги упирались в его.        Кавех был основной причиной говоров за их столом, пытался разговорить фенека, который даже расслабиться не мог от близости его божества. Аль-Хайтам читал дальше свою книгу, заткнув уши наушниками. А Сайно... Просто сидел молча, взгляд его будто был на всех, но в то же время ни на ком. И это только вызывало в Тигнари пущее волнение и трепет.        - Слушай, ты здоров? - Кавех бросил все попытки вытащить почти не притронувшегося к шаурме Тигнари из мрачного молчания. А тот дёрнул ушами вверх, вздрагивая. - Если тебе плохо, то не мучай себя и иди домой.        Теперь взгляд Сайно был целостно обращён на Тигнари, и тот пожалел, что не может сжаться в точку и исчезнуть. Просто от чудовищного смущения.        - Всё в порядке, просто шумно. - Отшутился Тигнари, по напряжённой брови было понятно, что врёт. И новоявленные друзья эту ложь почувствовали, даже Аль-хайтам книгу опустил, чтобы посмотреть на него с максимально недоверчивым лицом, какое только мог сделать.        - Ты всё переживаешь о том случае? - задал вопрос Махаматра, сложив руки на груди и откинувшись на стул.       Да.        - Нет... - он помотал головой, и уши беспомощно и нестойко потрепались с движением головы. - Всё нормально, правда.        От призрачного упоминания побоев стало больно физически, и его нога свершила вопиющий произвол, заскакав на месте. Прямо возле ноги Сайно. Он уже перестал понимать, держит ли правильную маску кривой улыбки на лице, или это выглядело уж слишком фальшиво и страшно. Взволнованные изгибы лиц напротив прожигали дыры в нём.        Мир поплыл от того, как контроль стал утекать из его рук бесформенной массой. Тело стало непослушным и будто бы на половину чужим, дышать стало сложно, глаза заболели от перенапряжения, казалось, что выпадут. Что смерть пришла за ним прямо в этот миг, просовывая холодные пальцы сквозь кожу к рёбрам, стискивая лёгкие.        Вдох.        Выдох.        Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.        Он не может надышаться.

***

       Что-то подобное чудесному возвращению рассудка фенек испытал, когда холодный вечерний ветер полоснул ему по лицу слабой пощёчиной и появилось фальшивое чувство, будто стало легче дышать.        Его вывели на улицу, держа по обе стороны под руки.        - У тебя нет астмы или чего-то такого? - прозвучал голос Кавеха справа, и фенек попытался поджать стыдливо уши, пока не понял, что они и так прижаты до упора. Ему не хотелось заставлять других переживать.        - Аль-Хайтам пошёл просить воды у сотрудников. - Спокойный и медовый голос, от которого Тигнари чуть снова не ударился в это страшное состояние, прозвучал уже с левой стороны. - Тебе не надо принимать какие-нибудь лекарства? Мы принесём тебе их.        - Нет, всё в порядке. Я не болен. Я... Просто не знаю, что это было. Я хочу домой.        - Ты уверен, что дойдёшь сам? - недоверчиво буркнул Кавех, оглядывая на вид полумёртвого одноклассника.        - Да... Но от воды бы я сейчас не отказался. - Хихикнул нервно Тигнари, массируя свой лоб в попытке привести себя в чувства. Тут, как на заказ, к ним вышел Аль-Хайтам со стаканом воды и вручил его фенеку. Противная химозная вода из-под крана показалась ему святой. Он осушил разом стакан, и от необходимости восстановить дыхание после питья, сдавливание в груди ушло.

***

       После происшествия всё казалось таким пресным и туманным. Тигнари не понял, как пришёл домой, как помылся, если вообще это сделал. Поел ли... Если вообще это сделал.        Он просто лежал в своём уютном "тропическом лесу", забыв про домашнее задание.        Голова была занята тем, как его пугала близость с Махаматрой, как его разорвало перед без пяти минут друзьями. Как страшно было дышать, но не ощущать насыщения кислородом - ценным жизненным материалом, но и ядом в той же мере.        Это чувство вновь вернулось, стоило о нём подумать, и глаза фенека беспомощно заполонились слезами.        Вся ночь была подобна аду, каре небес за одно его существование, он ворочался без сна, задыхаясь бесперестанно, но асфиксия так и не наступала. Не наступал миг смерти мозга от кислородного голодания. Тигнари хвастался за горло и грудь, но в принципе ничего не менялось.        Под утро он снова обрёл рассудок, дышать было тяжело. Надо было собираться на учёбу.