The Lying Angel

Время шло. Учёба всё больше переставала интересовать. Хотелось меньше тратить на неё время, что и делал Фёдор. Оценки не менялись, разве что в дневнике стояли жирные и красные «2» за домашнее задание. Но о них не знали родители, да и им плевать было. Они знали лишь, что сын учится отлично. За ответы «5», но про «2» за домашку даже не подозревали. Да и дневник научился подписывать брюнет сам. Ему не было сложно это делать. Мамину подпись он знал прекрасно. Папину было сложнее. Больше удивляло то, что мать так и не спрашивала про дневник. Мать стала ещё больше истерить, ведь брюнет давал ей сдачи. Это Коля научил. То по рукам стукнет, то защититься и вытолкнет старую из комнаты, то запрет дверь, не выходя, то ещё что-то такое. А после на лице появлялась довольная улыбка. И всё из-за Николая. Этот ангел сначала вызывал не лучшие чувства, по типу страха, злости и завести, но... Он не такой уж и плохой. С ним весело, а это уже очень здорово. Можно дурачиться и... он понимает тебя куда лучше, чем кто-либо ещё.

***

— Эй, Федь, а давай в догонялки поиграем? — Мм... Я не хочу. — Ну пожалуйста! — Я не хочу. — Мы тихонько! — Мать опять будет ругаться... — Пока её нет мы должны поиграть! Мне скучно! — Я не хочу, Коль. Давай в другой раз... — Пожалуйста! Иначе я больше не буду тебе помогать! — Ну ладно... Только не долго! Коля захлопал в ладоши, захохотал во всю и побежал на кухню. Фёдор улыбнулся, хихикнул и побежал следом. Мальчишки бегали туда-сюда, смеялись. Некоторые вещи упали на пол, одна тарелка разбилась, а кровати были сбиты, будто пронеслись тут несколько скотин. Гоголь весело кричал «не догонишь!», а его друг в ответ конечно же «догоню!». Фёдор так увлёкся, что даже не услышал щелчок открывающейся двери, но вот мат и голос матери оселись в голове на долго. Коля спрятался в комнате мальчика, пока тот в гостиной сидел и пытался отдышаться. Женщина зашла в комнату и толкнула Федю, а тот отлетел назад, ударился головой о батарею. Больно было адски. Единственное, что смог сказать Фёдор: «М-мам?...» Было тяжело вздохнуть. Будто кто-то держит руку у горла и не даёт вздохнуть. Не даёт сделать даже самый маленький вздох. И это сейчас очень мешало. «Ты тупорылое создание! Урод!», «Жертва аборта! Я пыталась убить тебя, но ты выжил! Сука! Ненавижу тебя! Сдохни уже наконец!», «Такие как ты - отбросы общества - не должны жить! Что ты вообще такое?!», «От тебя и пользы нет! Что ты сделал с квартирой, мудак?!», «Почему ты никогда не можешь делать то, что от тебя требуется?!». Кричала она долго... А голова болела... Удар за ударом... На теле появились новые раны и они ужасно сильно болели. Всё тело будто проткнуло множество иголок, толстых, ужасно толстых. На глазах навернулись слёзы. Фёдор не мог даже пошевелиться толком, а его заставили идти в комнату, толкнули в спину до хруста, но ничего не сломалось, а может и сломалось... Не понятно. Просто очень больно, а это сейчас главное. Женщина заперла его снова. Федя уселся на край кровати, прижал ноги к себе и заплакал. Так горько... Ему обидно больше, нежели больно. Коля подошёл к тому. — Эй, Федь... Сильно больно? Давай помогу? — Уйди! Это всё из-за тебя! — крикнул Фёдор. — Ф-федь... — Что «Федь»?! Это из-за тебя! Я... Я... Зачем я согласился?! Тебе ведь ничего не будет! Ты ангел! Тебе-то хорошо... — Хорошо?! Ох, дорогуша, ты не знаешь цену жизни! Я умер, когда мне было восемь, чёрт возьми! Моя мать била за меня похуже твоей, а отчим насиловал, а когда я рассказал матери она убила меня! Тупица ты! Научись уже ценить свою жизнь! Ты ещё можешь всё исправить! Например, отучиться и съехать, жить! Ты можешь жить! На глазах Коли появились слёзы. Ему больно вспоминать это, пусть он всего лишь какой-то ангел. Это не значит, что ему не больно. Ему больно, ужасно больно. А когда единственный друг говорит такое... Ещё больнее. Почему же он не понимает таких элементарных вещей? Фёдор поднял на него взгляд. С губ сорвалось тихое «прости». Коля отвернулся, его лицо стало задумчивым, а глаза помутнели. Он постоял так ещё пару минут, но в скорее подошёл ближе, обнял побитого мальчишку. Боль плавно уходила. Но не моральная. Гоголь отстранился через минуту, а может две и, стараясь сдерживать слёзы, отошёл. Ангел выпрыгнул в окно. Белые крылья сделали взмах и Коля полетел на крышу, где и просидит до конца дней, как думал Достоевский. Кажется, что теперь у Фёдора больше нет друга... И всё будет как и всегда... Вот бы умереть... Больше не с кем поговорить, не с кем посмеяться и больше никто не сможет помочь... Единственный человек(ну как человек), который ценил тебя ушёл и... Возможно... Больше не вернётся. Осознание этого факта уже не приятно. Достоевский прижал ноги к себе, уткнулся в них и вновь заплакал. Коленки намокли. Губа задрожала и Федя прикусил её, отрывая небольшой кусочек кожи. Больно. Кровь появилась вновь и мальчишка слизнул её. Железная. Ему сложно выкинуть из головы Колю. Он уже соскучился по нему. Зачем он вообще накричал на него?...