Цветущая камелия

Всё же, что происходило в то время у людей, которых позже прозвали «Двойным чëрным»? Вампир посетил Осаму буквально через 7 лет, заявившись вновь в графское окно. Дадзай уже как несколько лет потерял надежду на возвращение Накахары и, даже в ту знаменательную ночь, должен был отлучиться по очень срочным делам. Заприметив, что графа нет в комнате, тот тихонько пробрался и застыл на крыше дворца. Оттуда открывался отличный вид на задний двор с роскошной конюшней, в которой и бродил хозяин, выбирая себе жеребца для похода. Путь ему лежал в соседний город, где его ждали на важные переговоры. Днëм так просто разгуливать по дорогам и привлекать к себе лишнее внимание граф категорически отказался, наметив поездку чуть ли не в полночь, когда почти все уже спят и не поднимают шумиху при виде столь важной персоны. Через несколько минут Осаму взбирался на прекрасного белогривого коня, на серебристом теле которого красовались тëмные, почти чëрные пятна. Граф учился ездить верхом с самого детства, а буквально в 6 лет у него появилась своя собственная кобыла, которой, увы, уже нет в живых из-за болезни, поразившей, не так давно, всех лошадей в графской конюшне. Сопровождающих у Дадзая было немало, поэтому о его безопасности можно было и не беспокоиться, но что-то напрягало его на протяжении всего пути.. Например, жуткий шелест листьев или же пропажа некоторых слуг, поехавших с ним, но всё же в середине он стал входить во вкус. Шикнув лошади о том, что она должна остановиться, тот взял и слез с неë, потерев руки друг о друга. – Так.. Верные мои подчинëнные.. –напряжëнно сказал граф и улыбнулся. – не думаю, что кому-то из вас нравится то, что наши ряды постепенно уменьшаются. В тот же момент оставшихся людей утащили в лес, откуда потом долгое время доносились болезненные крики, наполненные болью и страданиями. – Я так и знал, что ты не оставил меня в покое, – раздосадовано проговорил Осаму, и улыбка сползла с его лица– ведь ты приносишь мне такие убытки.. Я же пожалуюсь на тебя.. У меня есть прекрасные друзья! –Дай угадаю, кого ты имеешь ввиду.. Рюноске Акутагава, верно же? –сказал вампир и вышел из тьмы. –я написал ему небольшое послание, после прочтения которого ему точно не сдобровать. Дазай растерялся, но лишь на показ, ведь из-за развитого интелекта он предугадал такое развитие событий. –Что же ты написал ему, Чуя-кун? –О том, как сильно тебе досаждает какой-то вампир, что таинственно вновь начал появляться.. Я написал ему другое твоë местоположение.. Дазай расплывался в улыбке, ведь он написал всë тоже самое, просто Накахара не просчитал то, что Рюноске не один год жил при дворце и лучше кого-либо другого знает кодовые слова господина. Всë, что позже стало элегантными уловками, было разрушено молодым графом ещë до появления затеи. В письме от настоящего Дазая были упомянуто такое выражение, как: «Страсть, как люблю смотреть на цветущую камелию, так она ещё, как назло, сильно долго не появлялась на моих глазах», что значило, что вампир вновь появился во дворце. Складность и логичность предложений не была ключевым звеном в поимке Чуи Накахары–злейшего врага и самой страстной любви юного господина.

***

Акутагава уже ложился спать, как вдруг решил всë-таки проявить гостеприимство и предостеречь гостя от возможности заболеть чем-нибудь. –Если холодно, то ложись рядом со мной, –он говорил неуверенно, даже слегка покраснел, но всë же продолжил–тебе может быть холодно, да.. Ацуши лишь тепло улыбнулся и устроился на краю и так маленькой кровати. Холодно не было. Совсем-совсем не было, ведь тигрëнка согревал небольшой слой шерсти, бегущая по венам звериная кровь, но полежать рядом с Акутагавой, недавно раскрывшим свой потенциал в умилении с этого кота, очень хотелось. Устроившись поудобнее, свернувшись калачиком, Накаджима уснул, но всë же почувствовал мертвецки холодные, пропитанные запахом цельного металла, руки, которые обвивали сперва талию, грудь, а потом и гладили по голове. –Не знаю почему, но я тебя люблю.. –сухо произнëс охотник, вовсе не надеясь на ответ. –Я тебя тоже.. Но наверное знаю почему.. У тебя же есть сахар! Я же так и не ел сладкое с тех пор! –мальчик улыбнулся, вспомнив давний разговор и фразу, с которой всë началось. –ладно уж, шучу.. Просто так тебя люблю.. Рюноске ещё потрепал сожителя по голове, пощекотал, но всë же не стал упрекать за неуместную шутейку. –Ты сладкий сам по себе.. –смущëнно сказал Акутагава и посмотрел на нежное тело оборотня, а тот в свою очередь повернулся лицом к охотнику и улыбнулся, а затем придвинулся для того, чтобы аккуратно поцеловать Рюноске. Было гораздо теплее, чем было бы, лежи он на прикроватном коврике, без ласки и этих сладких фраз. Под утро у двери Рюноске и Накаджимы валялось два письма, а на самом дереве, что, прошу заметить, стоило не мало, ведь от части было куплено на бюджет, выделенный дворцом, красовались следы когтей. По ним сразу было видно, что автор сего неприятного шедевра–совсем юный котëнок, но вовсе не несколько кровожадный Ацуши, которому уж точно не 3-4 месяца. Если уделять особое внимание чтению письма, то можно заметить, как Акутагава тщательно всматривался в каждую буковку сообщения. Они абсолютно отличались, но понять это невозможно, если ты не в близких отношениях с графом, что, конечно, не скажешь про его бывшего подчинëнного. Шрифт, бумага, шаблон составления письма–различия на лицо! Всë это помогло зверолову понять, какое из посланий было от Дадзая. –Ты правда пойдëшь к графу? –удивлённо спрашивает тигр, заглядывая в глубокие глаза возлюбленного. –Да, ненадолго придётся оставить тебя, но ты не скучай.. –уже обуваясь сказал парень, но вдруг тот заметил, как в открытое окно за спиной оборотня запрыгивает чëрная кошка. –ты посмотри на неë! –с раздражением говорит Акутагава. –Какая милая! –произносит Накаджима, повернувшись в сторону чёрной проказницы. –давай оставим? –Не привязывайся к ней сильно, как вернусь–поговорим. –Обещай, что очень скоро вернëшься.. –грустно смотря в сторону черноволосого, произносит Ацуши, протягивает мизинец. –Обещаю.. –он протягивает палец в ответ, тяжело выдохнув, тем самым заключив небольшой, но очень важный для взаимоотношений, договор. Вот Рюноске уже выходит, даже не смотря на прощание в глаза парню, что очень разочаровывает Джинко. Тот безответно машет рукой, а затем закрывает дверь и заваливается на кровать, широко раскинув руки. У зверолова же путь начинается со сперва обычных дорог, а потом городских, что встречают его своими вскриками, собравшимися толпами. Однако, одна из девушек сильно выделяется..Светлые волосы, влюблëнные крики и воздушные поцелуи.. Влюбился бы любой, но не хладнокровный Акутагава, чьë сердце занято, ждущим его возвращения, тигром.