Цветущая камелия

–Ну и славно.. –вновь прошептал Чуя и вцепился ногтями в решëтку, показательно смяв брусья. –Я лягу спать, пожалуй.. –сонно проговорил граф, потянувшись руками к потолку. –будь добр, посторожи меня. Дадзай завалился на кровать и моментально уснул, даже не потушив, стоявшую на прикроватной тумбе, свечу. Накахара подошёл к кровати и присел на свободную часть, прокручивая в голове все моменты с соперником. Пока спал он казался гораздо милее, чем когда бодрствовал. Разве он не может жить без, зверски выводящих из себя, подколов? Разве так сложно успокоиться? Вампира заставляло задуматься, что же будет после ритуала.. Он боялся вновь оказаться на улице, где, чуть покажись он на людях, все сразу накинутся с криками. Не будь дурацкой клетки и срока, после которого всë закончится, что наступит вот-вот, то Чуя бы хотел всë своё время посвятить юному графу. Он сам не заметил, как стал гладить нежные тëмные волосы, совсем не понимая, что чувствует к хозяину. Парень резко отдëрнул руку, а потом, посмотрев на недовольное сонное лицо Дадзая, начал водить рукой по длинным и костлявым пальцам, обводить линии на ладони, подмечать слегка сухую кожу. Накахара прилëг рядом, приобняв графа, но услышав учащëнное сердцебиение, отстранился. –Как ты понял, что я не сплю? –грустно спросил Осаму и повернулся к вампиру. Тот закрыл лицо руками, дабы скрыть покрасневшие щëки. –Я вовсе не против того, что ты будешь спать рядом, но если же ты так не хочешь, то.. –граф приподнял голову и посмотрел в глаза рыжеволосому. –Хочу!–невольно вырвалось из покрасневших губ, а голубые глаза засияли. Они были детьми, что не до конца разобрались в своих чувствах, им хотелось того тепла, которого они сами друг друга лишили. В смерти самых близких им людей были виноваты они сами. Граф и вампир лежали, спинами прижавшись друг к другу. Дадзай был холоден, а кровь Чуи наоборот была предельно горяча. Они были несовместимы. Этой мысли парни боялись больше всего. С самого утра и до вечера громыхал гром, и лились проливные дожди. Удивительно, но тот, кажется, сильный тигр, забился в угол и смотрел в приоткрытое окно, в которое задувало капли воды. Он сожалел, что сейчас не находится рядом с охотником, а лишь сидит, обнимая тëплое и пушистое создание, что заснуло, не успев проснуться. Накахара заснул, что было ему несвойственно, ведь род его ночью никогда не спал. Возможно, что так на него действовали «чары» графа, что, сам того не подозревая, манил к себе рыжего. Хотелось утопать в объятиях, но было не суждено, они были слишком разными, поэтому Чуя твëрдо решил, что после исполнения своей части контракта, сразу покинет дворец, а вместе с ним и город, а затем страну, чтобы никогда больше не пересекаться с неудавшимся возлюбленным. До полнолуния оставалось не так много, но эти дни тянулись ужасно долго, ведь они были наполнены одиночеством для пары тигра и Рюноске, что сейчас лежал, уткнувшись взглядом в потолок, заприметив бордовое пятно на белом покрытии. Это была комната Одасаку, еë не трогали по сей день, не смотря на скопившийся беспорядок и пыль на прикроватных тумбах. Было жутко одиноко, поэтому охотник так и уснул, лëжа на спине и рассматривая фактурный потолок, на котором то и дело находил кровавые, почерневшие, пятна. Тот проснулся посреди ночи, встал и посмотрел в окно, за которым по прежнему стояла непроглядная тьма. Было холодно и сыро, поэтому Рюноске, что часто по подобному поводу брезговал, закутался в одеяло. Холодный пот окутал того, когда он вновь прилëг на кровать: вспомнился ночной кошмар, что побеспокоил его сегодня. Светловолосого паренька кто-то тянет за плечо, а тот улыбается и бросается в объятия человека из темноты. Не проходит и пары секунд, как тот начинает истошно кричать, оборачиваясь, в панике выискивая помощь. Вот, наконец заметив возлюбленного, тот тянется к нему своей побледневшей рукой. Конечности словно онемели, он еле поднимает руку и тянется к парню, шагает, медленно перебирая ногами, а затем и вовсе переходя на бег. Акутагава подбегает, хватает тигра за руку и тянет на себя, но не может сопротивляться силе той темноты, что тянет обоих за собой. На пару секунд загорается надежда, ведь они встали на месте, но через пару мгновений, из-за сильного толчка, они сливаются в, кажется, самых крепких своих объятиях, позабыв о тянущей в тьму фигуре. Зверолов дрожит, что ему несвойственно, накрывает лицо руками. Спать перехотелось, поэтому тот так и пролежал, несмотря на смыкающиеся глаза. В то же время вампир повернулся и уткнулся тëплым носом в сгорбившуюся спину графа, глаза его «на мокром месте», он не хочет прощаться, но, кажется, не сможет смотреть любимому в глаза, да и не хотелось бы приносить ему и себе неприятности. Не хотелось бы залечь в гроб из-за глупой первой влюблëнности, которая не факт, что долго продержится. «Я нужен ему, полагаю, только для исполнения контракта. Все девушки, которым он клялся в любви... Где они сейчас?.. Поэтому нельзя воспринимать эту ночь, как проявление симпатии в сторону моей персоны. »–что-то подобное думал тогда Накахара, смотря на шатена, а точнее на его, довольно приятно пахнущие, волосы, от которых исходил лëгкий цветочный аромат. Вот, когда прошла мучительная для всех ночь, Чуя поднимается с кровати, потирает глаза и замечает лежащего в его ногах графа. Вампир краснеет и отворачивается, прикрывая лицо руками. –Ты проснулся? –с разочарованием спросил тот. –Ну, так будет не интересно... Разве что... –он задумался, а потом накрыл рыжевласого своим телом, прильнув к шее. Чуя повернул голову на бок и, закусив запястье, простонал, а затем, набравшись смелости, отодвинул от себя графа. –Извините, я не могу... –он безумно хотел поцеловать его, но до сих пор полагал, что его выбросят ровно после получения желаемого. –Но уже сегодня такой возможности не будет, возможно это была наша последняя ночь вместе... –шатену впервые отказали, но на этот раз не какая-то простая смертная, а его любимый человек, от которого он такого ответа точно не ожидал. –Нет! –твëрдо сказал тот и посмотрел Дадзаю прямо в душу. Юный граф был ошарашен и послушно отодвинулся от жертвы. Рыжий встал с кровати и поспешил залезть обратно в клетку, но его схватили за запястье. –Я так понимаю, что сразу после исполнения контракта ты покинешь меня? –Да!–сказал Чуя и дëрнул руку. Осаму замолчал и отпустил вампира, а затем и вовсе вышел из комнаты. –На столе тебя дожидается твой завтрак, нечего исполнять контракт на голодный желудок! –крикнул из коридора граф. Он был явно недоволен, поэтому вскоре оказался за воротами замка. Сколько бы лет ему не было, он почти с самого детства курил сигары, но он курил их только по поводу, не был зависим, дабы не портить своë здоровье на зло всему персоналу в замке. Этот раз не был исключением, но кажется был последним, потому что тот выкинул трубку куда-то в траву и двинулся к лесу. Дальнейший путь его был неизвестен, но тот вернулся к позднему вечеру, что очень испугало персонал, ведь думали, мол, не вернëтся. Рюноске стоял у входа, недовольно скрестив на груди руки. –Ты чуть было не опоздал. –монотонно проговорил тот. –безответственный... –отрезал он и, развернувшись, поплëл на крышу. Граф лишь усмехнулся тому в ответ и побрëл за ним. Трое стояли на крыше, внимая красивый вид–множество подчинëнных смотрели наверх, пытаясь разглядеть там Дадзая Осаму, пока тот благополучно стоял и, улыбаясь, махал всем. Чуя виновато смотрел на парня, а затем, дабы не ранить себя ещë больше, вовсе отвернулся, грустно посмотрев на землю. Луна была видна как никогда хорошо, что очень радовало графа. Тот повернулся к вампиру лицом, расплывшимся в улыбке. –Настало наше время... –Осаму показал Акутагаве, чтобы тот принëс всë, что нужно, как можно ближе, а сам повернулся лицом к подчинëнным. Тëмноволосый двинулся за инструментами, взял палец вампира, что пустыми глазами смотрел на происходящее, проколол его и набрал крови в небольшую пробирку. Жидкость была гораздо темнее и гуще, но, не дав рассмотреть сосуд, Рюноске протянул его графу. Дадзай испивает «напиток», голова начинает покалывать, а краешки губ намерено приподнимаются. Осаму расплывается в улыбке. Никто не знал, что произойдёт теперь, но охотник был благополучно отпущен домой. Ноги его заплетались, казалось, что совсем скоро он упадёт в свежую траву. На горизонте стал виднеться столь родной дом. Дверь распахнулась, на пороге появился запыхавшийся Рюноске. –Акутагава? –тот перевëл взгляд на стоявшего в проходе парня. –ты вернулся! Тигр накидывается на того с крепкими объятиями, нежные руки коснулись спины в ответ. Он дома. Они заваливаются на кровать, сливаясь в долгом поцелуе. Охотник осыпает Ацуши следами губ, порою переходящими в багровые следы. Акутагава отклонился, ещë раз крепко обняв Накаджиму, уткнувшись ему в грудь, наслаждаясь нежными поглаживаниями по голове. –Ты так сильно соскучился? –тигр пустил небольшой смешок, а затем, не заметив, как возлюбленный заснул, тоже засопел, погрузившись в глубокий сон. Расемон пробежала и легла, свернувшись клубочком, на подушку, куда бы её точно не пустили в обычный день. Они провели вместе очень много времени, что не могло не радовать. Рюноске не выпускал руку Ацуши, дабы того точно никуда не забирали. Очередной заказ. «В лесу, что находится не так далеко от вашего домика, завелось нечто, что украло моего единственного, совсем маленького сына. Избавьтесь от него, я заплачу сколько угодно, только найдите и уничтожьте этого негодяя!» Детей зверолов не любил, но мстить за них приходилось, да и двое максимально похожих сейчас жили с ним. –Люблю тебя, пока... –устало отрезал Акутагава, в ответ на короткий поцелуй. Ему так хотелось поспать, отоспаться из-за большого количества работы, но заказы шли беспрерывно. Ацуши сомневался, что в таком состоянии вообще можно куда-то идти, но противоречить тот не хотел. Раздался крик из глубины, брюнет сорвался с места, кинулся в чащу, где его ожидало поле, поле, полное клевера. Ему было знакомо это место. В голове всплыло воспоминания о том, как они всей семьёй, с ещë маленькой Гин на руках, что в детстве была болезненным ребëнком, что вновь заболела какой-то серьëзной болезнью. В такие моменты они бегали на поле клевера, где искали четырëхлистный, в залог того, что Гин выздоровит. Секунды, окутанные воспоминаниями, стали самыми значительными в его жизни. Тот не сразу заметил боль в шее, кровь, сочившуюся по рукам, то, что оказался на коленях, а затем и на спине. Он до сих пор дома. Он утопает в своей же крови, руки срывают клевер пачками, из последних сил поднося его к лицу. –Я его нашëл... –прокашлявшись, сказал тот, завидя его–четырëхлистник. Он думал о том, что оставит Расемон, Ацуши и Гин одних, вовсе не о себе. Глаза заслезились, слëзы начали скатываться по холодным щекам. –Я люблю тебя... –казалось, что это будут его последние слова. –тигрëнок, что зовëтся Ацуши... Он закрыл глаза, но начал слышать голос. –Так я ему и передам! –воскликнул он. –запомни моë имя, щенок, хорошо? Я–Аделина! Хоть ты и умираешь, но ещë ни раз услышишь моë имя! –Акутагава не видел еë, но казалось, что сейчас она смотрит своей сумасшедшей улыбкой, слизывая с пальцев кровь.