III. Домой
24 марта 2025 г., 11:02
Любовью чужой Горят города Извилистый путь Затянулся петлей
Когда все дороги Ведут в никуда Настала пора Возвращаться домой
(БИ-2 – Пора возвращаться домой)
До выхода из больницы оставалось три дня. Лесли играл в «Уно» с новыми знакомыми, иногда хоть целый день – ему не надоедало. Так было и в этот день. И все же когда альбинос возвратился в палату, Викториано уже ждал его, чтобы поговорить. – Уизерс, скоро мы покинем клинику. – Мы вернемся обратно?! – вскричал парень, закрыв глаза руками. – Нет, дурачок. Мы поедем в Кримсон-сити к моему другу, поживем у него немного, а там уж решим, что будем делать. Рубен лежал в кровати, на одеяле была книга, перевернутая и раскрытая на середине. Лесли кивнул и тоже лег в постель: через десять-пятнадцать минут уже командовали отбой. – Это тот мистер, что приходил ко мне, когда я был в саду? – вдруг спросил парень. – Да, это мой лучший друг Грегори Марш. Он – тоже психиатр, мы с ним вместе учились. Рубен зевнул и хотел было уже отвернуться, чтобы засыпать, как вдруг: – А п-почему в-вы спасли им-менно меня? – заикаясь, решился спросить Лесли. Тут же он, будучи в ужасе от своего вопроса, закрыл руками рот. Рубен, видя все это, засмеялся. – Потому что ты – мой бывший пациент и я за тебя ответственность несу. Мы возвращаемся в Кримсон, где я лечил тебя. Теперь никаких больше машин, да… Мы будем свободны. А еще я оформлю над тобой опеку. – На черта я вам нужен? – хныкнул Лесли. – Я буду только мешать… – А куда мне тебя деть? – нашелся Рубен. – К родителям хочешь? – Нет! – Лесли затрясся. – Ну вот и не возникай тогда. – Хорошо, извините… Рубен отвернулся и приготовился спать. Лесли тоже лег поудобнее и закрыл глаза. Он стал вспоминать, как жил в «Маяке». «Сознание прежде всего». Этот девиз придумал его лечащий врач и главный врач клиники. Как альбинос к нему относился? Это чувство было чем-то, чего он в жизни ни разу еще не испытывал, это была уникальная смесь страха и привязанности, словно к близкому человеку, который мог быть неожиданным. «Иди сюда». Он так ждал, когда пальцы психиатра прикоснутся к его затылку или векам… Но почему? Парень очень сильно засмущался и покраснел в темноте: в палатах вырубили свет. Гордый, отстраненный, сильный человек вдруг становился любопытной птицей, которая прикасалась к нему своими огромными крыльями. Словно он хотел стать его отцом. Словно Рубен всегда хотел усыновить его… Но парень вспомнил, как в «Мобиусе» эти чувства испарились, превратившись в один лишь ужас перед фигурой ученого, изобретшего жуткую машину. Сейчас он чувствовал, что Рубен не представляет угрозы, помимо иногда присутствующего в нем желания поколотить альбиноса. Тогда он вспоминал родителей, и ему было больно, что этот человек так заботился о нем – и тогда, когда он чуть все не разболтал, если бы не помешал Корнер, дал бы ему пинка. Он относится к нему как все? Нет. Он обещал его усыновить. А что, если он будет бить его за закрытыми дверьми их дома? Лесли передернуло, он обнял колени и сжался в комок. В нем трепетали противоположные чувства. «Сам виноват, – подумал он. – Наше пребывание в корпорации должно оставаться тайной – иначе я получу по полной программе». Однако Лесли уже успел рассказать немного новым знакомым и теперь надеялся, что Викториано об этом не узнает, а девочки забудут уже через неделю после их отъезда. Сон все не шел. Рубен громко сопел – видимо, уже спал. Лесли перевернулся на другой бок. Вот он. Здесь, рядом. Еще недавно он был далекой фигурой злодея во мраке, самим дьяволом. Теперь же он просто сопит, как… обычный человек. Удивление сквозило в душе альбиноса. Он не мог еще забыть ужасных мучений, что претерпел в «Мобиусе», страданий на лицах своих единственных друзей – Аманды, Яна, Люции, Гвинет и остальных. Ребята защищали его, были опорой, поддержкой. Лесли даже застыдился того, что так быстро забыл о них в клинике, общаясь с новыми знакомыми – Лидой, Стейси и Роуз. Девочки были дружелюбными, но Лесли никак не мог забыть смерти всех, с кем был в дружбе в «Мобиусе». Анну украло озерное чудовище… Лесли вспоминал его облик, сотворенный кем-то из ребят. Он не злился на них за изобретение монстров, хотя один только фрактал Робина Серпинский до сих пор вызывал в нем неподдельный ужас. Паренек сжался в комочек, накрыл себя одеялом до самых ушей и вскорости заснул. На следующий и третий день не случилось ничего особенного, правда девочки погрустнели, прощаясь с Лесли. Моряк Джо пожал Лесли руку так, что тот чуть не упал от силищи мужчины, Уинстон отдал честь. Корнер притащил джинсы, свитера и куртки на холодную погоду: все же февраль, скоро март, буквально на днях. – Вот спасибо так спасибо! – жал Рубен руку Вилли. – Вы – прекрасный человек. Иначе мы бы с Уизерсом замерзли. – Вот ваши билеты на Иллинойс! – Вилли раздал своим самым интересным пациентам билеты. – Я купил самые недорогие, для вашей безопасности. Будете ехать в автобусе с пересадками. Перспектива пересаживаться не вдохновила Викториано, но тот все же отблагодарил Корнера. – А ты, малыш? – спросил Вилли у Лесли, слегка нагнувшись. – Ты хочешь домой, в свой штат? – Хочу, – признался альбинос. – Я давно не был дома. Рубен и Лесли распрощались с Корнером, тот пожелал им удачи и спокойной жизни: «Вы поправились – с чем и поздравляю!» Лесли отправился прощаться с Джиной-Роуз, Лидой и Стейси. – Я уезжаю, – развел руками он, когда девочки собрались в гостиной. – Не дай ему сломать тебя. – Лида обняла парня и от всей души пожала ему руку. – Здоровья тебе, ты очень добрый! – Стейси тоже обняла Лесли. Роуз молча, но с очень грустным выражением лица, заключила парня в объятия. Настало время уезжать, и Лесли, с каким-то детским ощущением покидания места, где ты провел долгие годы взаперти, в плену, вышел из клиники, в которой был всего лишь чуть меньше месяца. Рубен был тоже весьма вдохновлен: он очень соскучился по свежему воздуху и свободе. И во время ежедневных прогулок в клинике и сейчас он был в самом прекрасном расположении духа. Он смог сбежать из корпорации и выжить! Нужно было щедро отблагодарить себя за это, и мужчина уже воображал, как его встретит Грегори Марш, а уважаемая отличница Кэрри Марш, урожденная Голдстейн, угостит праздничным пирогом. У них, наверное, и сейчас очень уютно: Рубен вспоминал, как гостил у друга в выходные, отведенные именно для этого, и совсем не думал о «Маяке» и заботах, которым по обыкновению подвержен главный врач. Лесли и Рубен шли по пригороду молча. Им нужно было добраться до вокзала и сесть на автобус до Небраски. Им придется ехать через Вайоминг, а потом, в Небраске, пересесть в автобус до Иллинойса. Чемоданов у них при себе не было, как и лишних денег, они были налегке. Придется ехать почти без еды и воды, ждать, пока они не прибудут в Кримсон-сити. Но Викториано знал, что выдержит, и питал надежду, что его хрупкий спутник тоже не помрет от голода и жажды. В конце концов, Корнер дал немного денег на еду. Ради встречи с другом почему бы и не потерпеть некоторые неудобства? Ради спокойной жизни, лишенной страха потерять драгоценное изобретение и одновременно ради жизни без надоедливого Марсело, без Джошуа, который задумал ужасное. И без Теодора, конечно, этого постылого религиозного фанатика. Клиника доктора Корнера находилась в пригороде столицы Айдахо – Бойсе. Идти нужно было долго, миль двенадцать*, и бывшие пациенты шли, шли, обуреваемые усталостью. Свобода – вот что вдохновляло их идти, почти ни разу не остановившись. Только два раза Рубен объявлял короткий привал, и они садились и отдыхали. Лесли старался не злить своего спутника и поэтому не задавал никаких вопросов. Один раз они сидели на камнях, спустившись в лес, а в другой раз отдыхали на автозаправке, где купили себе сэндвичей. Лесли давно столько не ходил и потому валился с ног, а Рубен, изредка ворча, подталкивал его и говорил терпеть. Наконец, они добрались до Бойсе и нашли в городе вокзал. Их автобус до Небраски прибывал уже через час, было мало времени на отдых. Но зато, говорил Рубен, они насидятся в автобусе. Контролер проверил билеты, и бывший ученый и его бывший подопытный сели на свои места. Места оказались рядом, Лесли сидел у окна. Он тут же, смущаясь такой близости со своим бывшим врачом, стал глазеть в окно, когда они тронулись. Неужели они едут домой?.. Кажется, прошло немало времени после того, как они испарились из Кримсона на белых самолетах. Альбинос вдруг стал вспоминать тот день, когда они исчезли из-под носа полиции, скрытно и ловко, словно фокусники. Конечно он настрадался в «Мобиусе» и жаждал увидеть родной штат, знакомые улицы… Он еще в тот день, когда кровавая река свернула, подозревал, что что-то здесь не так, что их везут куда-то поближе к смерти. Он помнил стрельбу в клинике, страшных вооруженных людей, выводивших их из палат и ворот. За три года парень привык к «Маяку» и очень тревожился относительно цели их путешествия. А в корпорации он жаждал вернуться в клинику, пусть даже туда, но подальше от ученых. К родителям он бы никогда не приехал, он был обижен за тяжелое детство, за то, что его ни разу не навестили в «Маяке», и не представлял, что можно продолжить с ними какие-либо отношения. Остался только один вариант – быть опекаемым бывшим доктором и изобретателем. Альбинос задремал, убаюкиваемый скольжением автобуса по трассе, а Викториано допивал сок и смотрел в окно на поля и леса. Дорога предстояла дальняя и долгая, и бывший изобретатель задумался, глядя на ландшафты Айдахо. Смог бы он отразить атаку Джошуа и остаться в корпорации вместе со своей любимой машиной? Поверил бы ему Теодор, услышав рассказ о вероломном темнокожем проповеднике? Нет, скорее всего не поверил бы. Да, изобретатель был отрадой Уоллеса, последний боготворил его. Но с Джошуа их связывала давняя сыновне-отцовская дружба, которую лидер ни на что бы не променял. Он долго ждал своего избранного, а, получив его, не уберег. А машину решил использовать в религиозных целях – ну что за чушь! Даже Моро, талантливый программист с чутьем, о котором Рубен хорошо был осведомлен, не смог бы с первого и даже со второго раза взломать STEM. А что, если им удастся? Рубен помнил, что попросил машину убивать всех членов Ордена, оказавшихся в ней, и она выполнит его просьбу. Тогда Теодор совершенно разочаруется в своей теории и ожидании блага для американских граждан, которые сводились, между прочим, только к членам его общины. Самые, как говорил он, праведные люди станут жить в виртуальном раю. А что будет с пациентами «Маяка»? А в большом отсеке, куда Рубен так и не зашел после разделения подопытных на две группы? Скорее всего, их убьют. И вина будет лежать на «Мобиусе», а не на самом изобретателе. Эксперимент окончен, за него Рубен отвечал головой. Что дальше – забота Администратора и Теодора. Они оба не являлись образцом честности (скорее, честолюбия) и праведности, несмотря на то, что хотели казаться таковыми. Иногда Рубена пугало, что он не чувствует вины и раскаяния, как все нормальные люди. Слова Корнера о его личности намертво прицепились к нему и теперь не давали покоя. Он сам болен? Мужчине не хотелось в это верить. Если бы он и согласился на терапию – то только с кем-то, кого он знал много лет, скажем, с Грегори Маршем. Но Марш не был психоаналитиком, он был таким же психиатром. Марсело всегда приплетал к работе свои любовные фантазии, поэтому отношения с ним должны были вызвать отвращение и прекратиться. Скорее ему нужен был психоаналитик, а не Рубену. Да! Рубен хохотнул про себя. Неуемное либидо нужно держать в узде. Автобус ехал по красивой и ровной трассе, слегка покачиваясь и иногда трясясь. Было тихо, никто не разговаривал, и бывший ученый задремал, измотанный долгой дорогой. Когда они приехали, уже было очень темно, денег на даже самый захудалый отель не было, и путешественники заночевали на вокзале. Было прохладно, но деваться было некуда: они сидели на скамейке и отдыхали до утра. – Эй, не хотите хот-догов? Вы выглядите голодными. Вы что, ночевали на вокзале? Это был утренний пассажир. Лесли и Рубен проснулись, поняв, что очень замерзли. – Да, мы едем до Иллинойса, – продолжил разговор Рубен. – Не отказались бы. Мужчина поделился с ними выпечкой, которую оба тут же умяли: и правда, они были очень голодными. – Откуда едете? – Из Айдахо, – сказал Викториано, доедая хот-дог. – Да, не ближний свет: от Айдахо и до Иллинойса, – пожал плечами щедрый мужчина с залысинами. – Я мог бы довести вас, я как раз еду через Иллинойс, я дальнобойщик. – Спасибо, мы сами. – Рубен пожал руку дальнобойщику. – Ну, бывайте! Мужчина ушел. Животы путешественников наполнились хотя бы какой-то едой, и оба почувствовали себя в целом сносно. Они поднялись со скамьи и купили билеты до Иллинойса. – Через час наш автобус, – сказал Рубен, смотря на билет. – Имей в виду: жить нам придется в страхе: агенты «Мобиуса» повсюду, нас могут убить. По спине альбиноса пробежали мурашки. Он сжался на скамье, обняв колени руками и лег животом на ляжки. Да, теперь будет небезопасно, думал Викториано, но в доме Маршей они смогут прятаться от агентов корпорации. Агенты легко пробьют адрес, но Грегори сделает все, чтобы защитить гостей. То-то будет сюрприз! Ведь Марш явно считал своего лучшего друга мертвым или как минимум пропавшим без вести. Поездка до Иллинойса была столь же спокойной, сколь была спокойной первая часть пути. В автобусе не было никаких агентов, думал Лесли. Он был рад тому, что наконец понял, кто он: добрый, искренний парнишка, что ему донесли как товарищи по несчастью в «Мобиусе», так и пациенты клиники доктора Корнера. Временами альбинос вспоминал отношение к нему родителей и с грустью мог констатировать, что привык к плохому обращению. Его бьют, хватают за волосы, пинают, толкают, ругают… И это все изо дня в день. Он, наверное, так жалок, что достоин такого обращения… И зачем только доктор Викториано забрал его? Но надоедать разговорами парень не хотел, поэтому мучился со своими мыслями в одиночку. – Мы едем уже два часа, – будто бы для себя пробормотал Викториано. – Прошло почти два дня – а ты не издаешь ни звука. Боишься меня? Лесли шумно сглотнул. – Ты и в «Маяке» меня боялся. Если бы не я – где бы ты был сейчас? Я не желаю тебе зла. – С-спасибо, – выговорил Лесли. – Н-но в лаборатории вы совсем другой. – Больше нет лабораторий, успокойся. Я не причиню тебе вреда. «Нужно его расположить, иначе доверять не будет и по итогу в машине не окажется, просто сбежит, конечно, если я не вернусь в корпорацию уже с полицией. Я могу наткнуться на подозрение полицейских, если буду силой удерживать его рядом с собой». Лесли было странно вот так по-простому разговаривать со своим бывшим доктором. Раньше их разделяла многокилометровая дистанция, которую тот решил сломать и сделать Уизерса своим сыном. Поистине неожиданный поворот… – А можно с-спросить? – робко начал Лесли. – Спрашивай. – Вы и в «Маяке» хотели меня усыновить? Рубен задумался. – Возможно. Уизерсу стало вдруг спокойнее. Теперь есть тот, кто его защитит. Сам он ни грамма не сможет сделать для собственной спокойной жизни. Он слишком слаб, а доктор Викториано очень силен. Правда, сейчас в опасности они оба, но мужчина всегда что-нибудь придумает – это верно. Еще в «Маяке» он был находчивым и даже в какой-то мере заботливым, хоть и довольно холодным. Но этот неопределенный интерес к альбиносу всегда был, с первого дня его лечения в клинике. В первую дорогу Лесли заснул, так как был сильно вымотан, сейчас же он нервничал из-за предостережения Рубена насчет агентов и не мог сомкнуть глаз. И кто защитит его от самого Викториано, если тот будет не в духе? Все же положение Лесли было довольно шатким, а он не выносил неопределенности, тяжело переносил недосказанность и тревогу, поэтому весь путь просидел в напряжении, от которого при выходе у него подкосились ноги. – Я должен тебя за руку держать что ли? – фыркнул Рубен. Лесли стало очень неловко, и он встал с асфальта, неуклюже покачиваясь. До Кримсона нужно было ехать на попутке. Путешественники встали возле дороги и начали голосовать. Наконец перед ними остановился «Додж» с веселым рокером за рулем. – Куда едем, братки? – спросил водитель, ссыпав пепел с сигареты. – До Кримсона, улица Линкольна, 148, северный пригород, – ответил Рубен. «Неотесанный болван», – подумал он про себя. – У нас нет денег… – грустно сообщил Лесли. – Не парьтесь, без бабок отвезу! Все равно мне по пути. Вся машина пропахла сигаретами, сзади валялся какой-то хлам, но Лесли и Рубен поместились на сидении. Играли «Eisbrecher», «Emigrate» и «Metallica», на переднем сидении лежали большая бутылка колы и сэндвичи, пахло потом. Повсюду были крошки и фантики, но путешественники смирились: хотя бы их довезут бесплатно. Им правда очень повезло. Наконец нужный адрес нашли, Рубен и Лесли поблагодарили водителя и вышли из машины. Дом Марша был слегка отремонтирован, но в саду было больше хлама, чем в последний раз, когда Рубен был в гостях у друга. Он подошел к воротам и позвонил в звонок. – Да, кто там? – прозвучал мягкий женский голос. Кэрри! – Старые друзья, – усмехнувшись, сказал Викториано. – Расскажи Грегори, Голдстейн, что к нему приехал его лучший друг. Все равно не поверит с первого раза. – Рубен? Голос Кэрри был очень взволнованным. – Как так? Ты же… – Я нашелся. Открывай. Но ворота открылись только спустя десять минут: видимо, супруги общались. На пороге дома стояла Кэрри, а от дверей уже стремительно шел Грегори. Его лицо выражало изумление и даже испуг. – Боже мой! Боже!! Марш подлетел к Рубену и обнял его, тот сдержанно похлопал друга по спине. – Да, это я, старина, – улыбнулся бывший изобретатель. – Мне многое нужно тебе рассказать. – Господи… Кэрри, согрей чай, пожалуйста! Рубен, как же так… Где же ты был все эти месяцы?! О, ты же Лесли, да? Как доехали? И откуда, черт возьми?! – Давай сначала присядем, не нервничай, все хорошо, – заверил друга Рубен. – Но я нахожусь в опасности. Вернее, мы с Уизерсом. Грегори был таким рассеянным и взволнованным, что чуть не падал в обморок. – Можем войти? – А… Да, входите… Что это я держу вас на пороге… Конечно, заходите… – Грегори был растерян до того, что запнулся о садовые грабли. Рубен и Лесли прошли в дом. Новая мебель, – заметил Рубен. И ковер поменяли в гостиной… Кэрри, сменившая, как заметил гость, прическу ушла на кухню греть чай, а гости проследовали за Грегори в гостиную. Камин был разогрет и в комнате было очень тепло. – Вы так замерзли… – причитал бывший однокурсник Викториано. – Грейтесь, ну что же… Рубен… Где ты был?! Я думал, что ты мертв!.. Кэрри, давай быстрее! – Да, чайник был теплый, осталось только немного подогреть, – крикнула с кухни Кэрри. Вскоре она пришла в гостиную с чайной парой для гостей. И Рубен начал свой рассказ с того, как его вербовали в тайную корпорацию, как он перевез пациентов, выдав все за трагедию, о которой писали в газетах, как познакомился с жителями и работниками «Мобиуса», как ему удалось воплотить мечту о супермощной машине, о мирах, которые видел, о пациентах, о коллегах, о ритуале вступления в Орден и об Ордене, о Теодоре, о Джошуа… Рассказ занял два часа, все это время Кэрри и Грегори сидели не шелохнувшись и слушали, навострив уши. В конце рассказа глаза Грегори полезли на лоб: покушение, шприцы, клиника… Изобретатель, конечно, умолчал о том, как именно ему пришлось их добывать, но произведенного эффекта и так было достаточно. – О, боже мой… – бормотал Грегори Марш. – Куда ты пойдешь теперь? Что будешь делать? Боже, это просто невероятная история! Невероятная!!! – Я могу пожить у тебя немного? Мне правда некуда идти, – вздохнул Викториано. – Пожить? Ну, конечно! – разрешил хозяин дома. – У нас есть гостевая комната, можем подготовить тебе постель… Только куда положить этого мальчика? Лесли сразу узнал Грегори, хотя видел его почти год назад в последний раз. – Я могу поспать на полу, – сказал альбинос. – Ну нет, мы такого не допустим. Жена, у нас есть раскладушка? – спросил Грегори у Кэрри. – Была где-то… Я пойду поищу… Кэрри ушла. – Господи, ты правда воплотил в жизнь свою задумку?! Она должна стоит фантастических денег! Откуда у этих людей столько денег? – все еще не веря, вопрошал Грегори. – Они работают на правительство, все эксперименты над людьми сходят им с рук, это сверхсекретная организация, – пояснил Рубен. – И мне очень повезло, что у них была куча денег. Моя машина… Я уже скучаю по ней. – Не верится… Ты просто гений! – Грегори похлопал друга по плечу, тот скромно улыбнулся и развел руки в стороны. Вернулась Кэрри с небольшой раскладушкой. Она показала ее Лесли. – Вот, тут тебе будет удобно! – улыбнулась Кэрри. Лесли поблагодарил ее. Но ему все еще было дискомфортно находится в чужом доме. Однако собственного дома у него не было, идти все равно некуда. Если жизнь дает шанс выжить – нужно им воспользоваться. Марши накормили голодных путешественников, Рубен напился кофе и был счастлив, что вернулся в родной штат. Кримсон он не очень-то любил, называл «дырой» в сердцах, но все же работал в этом городе и был вынужден адаптироваться. Грегори еще долго расспрашивал друга о том, как жилось в «Мобиусе», и тот отвечал на всю ту гору вопросов, что ему задавали. – А эти Администратор и Теодор правда настолько пугающие? – выразительно спросил Грегори. – Скорее раздражающие своей напускной серьезностью, – ответил бывший ученый. – Сами собой ничего не представляют. Правда, Администратор неплохой делец раз управляет организацией такого масштаба. – И он не сообщил тебе своей фамилии? – Нет. Грегори задумчиво отхлебнул кофе. – А все-таки хорошо, что ты смог сбежать, – улыбнулся он. – Я думал, что ты мертв, да что уж там… Вообще мы организовали союз по поиску всех, кто пропал: многие родственники не верят, что пациенты мертвы. – Союз, говоришь… Не вы ли меня привлечете к ответу на суде? – грозно посмотрел на него Рубен. – Что ты, что ты, конечно нет, – стал оправдываться Грегори. – Я твой друг и не могу допустить подобное… Но ты все же выкрал пациентов и вывез без их согласия. – Что правда – то правда, – вздохнул бывший ученый. – Не жалею и жалею одновременно. – Опиши мне, пожалуйста, то, что ты сам видел внутри машины! И Рубен принялся описывать миры STEM, пока Грегори и Кэрри держали в воздухе кружки с горячим напитком, не донося его до губ – настолько они были шокированы. Лесли так устал, что вздремнул на кресле, из его рта потекла слюна. – Как всегда, – фыркнул Рубен и отер слюну Лесли салфеткой, тот проснулся, засмущался и отправился спать. – Ну и вот, сердце опутано колючей проволокой и от него идет поток энергии непередаваемой силы… – И попадают к нему через нырок в озеро, которое на самом деле не озеро? – Да. – Ну и дела! Грегори почесал в затылке. Потом друзья поговорили еще немного, и Грегори не посмел задерживать Викториано, который очень устал с дороги. Все отправились спать. Лесли поместился в раскладушку, поскольку был довольно маленького роста и тщедушного телосложения. Он поставил ее в угол, подальше от кровати своего бывшего доктора. Когда Рубен вошел в спальню, парень уже посапывал в своем углу. Ему снились миры STEM, которые убивали всякого, кто там окажется. Он слышал чудовищно громкий женский голос, который говорил: «убит, убита», называя имена новых путешественников в сказочные миры. Каждого убивали жутким способом, извращенная и изощренная фантазия самой машины позволяла это делать чуть ли не художественно: парень видел скульптуры из человеческой плоти, объединенные с музыкальными инструментами. Во сне он ворочался от сильных переживаний и часто просыпался, но, засыпая снова, видел все тот же кошмар. Проснулся он на следующий день не выспавшимся и уставшим. – Эй, парень, ты в порядке? – спросил его Грегори, когда разливал утренний кофе. – Вам правда интересно? – зевая, засомневался Лесли. Он сел за стол и почесал вихры. – А почему нет? Я – врач и твой старый знакомый. Бессонница? – Кошмары одолели… – вздохнул Уизерс. – Снится, как машина всех убивает. – Твоя машина, Рубен? – с нажимом спросил у Рубена его друг. – Дело будет обстоять так, что у всех твоих бывших пациентов найдут ПТСР. И ты будешь в этом виноват. – Да, я знаю, это была не игра, – к удивлению Лесли, честно ответил бывший изобретатель. – Я бы хотел все разгрести, но уже никак: в «Мобиус» мне дорога заказана, пусть сами разбираются. Лесли удивился тому, что его мучитель так просто признал свою неправоту. Но это было для мужчины совсем не просто, он через силу выдавливал слова, чтобы не навлечь гнев друга. На самом деле ему было плевать. И только за судьбу STEM он переживал по-настоящему, пытался отпустить это, но пока не получалось. Он вернется, когда-нибудь обязательно вернется, отсудит свою красавицу у этих скверных людишек… В корпорации есть хорошие психиатры и психологи, скажем, та же Хоффман, она разберется со всеми травмами пациентов и их, наверное, отпустят по домам, так же тайно, как и вывезли из Кримсона… И Филипс побежит на телевидение рассказывать обо всем… Бывшего ученого передернуло. Лучше их правда оттуда никуда не отпускать. – Думаешь, пациенты пойдут в суд, если их выпустят из этой жуткой корпорации? – спросил Грегори. Кэрри в это время нянчилась с детьми и не слышала их разговора. – И мне конец, – полушутливо бросил Викториано. На самом деле ему было страшно. – Я не пойду на телевидение, – внезапно нарушил тишину альбинос. – Вы спасли мне жизнь, не важно, что вы делали до этого. Грегори и Рубен посмотрели на паренька удивленными взглядами. – Неужели Филипс не накапала тебе на мозги, она же тебя вечно опекала? – спросил у парня Рубен. – Я просто не люблю камеры, они меня пугают, – проворчал Лесли. Он не хотел скандалов вокруг себя, это было бы просто ужасно. – И к тому же я уже сказал свое слово. Меня бы убили, не будь мистера Викториано рядом. – Спасибо, Уизерс, – натянуто поблагодарил Викториано. – Вот только остальные не будут столь благодушны к моей персоне. За окном шел снег, в камине потрескивали поленья. Грегори принципиально хотел настоящий, а не искусственный камин потому, что вспоминал, как проводил время у дедушки с бабушкой в сельской местности, где пахло дымком и сырым грунтом. Компания переместилась с кухни в гостиную, туда же зашла Кэрри, покачивающая обоих близнецов сразу. Они издавали нечленораздельные звуки, чмокая губами, но довольно негромко. Она была нечёсаной и в пижаме с попугаями, не постеснявшись предстать в таком виде перед Рубеном. Годы и расстояния изменили ее пиетет перед другом тогдашнего бойфренда, она стала относиться к Рубену как к обычному человеку и не обожествляла его научных достижений. Теперь весь ее мир – это дети, и она сделает ради детей все, на что способна лучшая в мире мать. – Мэттью немного покусал Мэри, пока они были в манеже, но Мэри у нас не робкого десятка: влепила ему игрушечным слоном! – доложила Кэрри. Грегори засмеялся и протянул руки, чтобы взять у жены малышей. – Я хотел бы оформить опеку над Лесли, – нарушил тишину Рубен. – А Лесли сам себе на жизнь зарабатывать не может? Рассуждает как взрослый, выглядит как взрослый, – с какой-то толикой вредности в голосе возразила Кэрри. – Нет, ты не знаешь его анамнеза, – возразил Викториано. – Он полный инвалид, как бы ни рассуждал. У Лесли при этом покраснели уши. Он не любил подобных обсуждений и не хотел, чтобы на нем ставили крест. Только идти было и впрямь некуда, поэтому он целиком сейчас зависел от своего бывшего доктора. От стыда горела голова, и парень смылся в спальню – лежать на раскладушке. – Ну вот, ты его спугнул, – пожурил Грегори друга. – С твоей прямотой надо что-то делать. – Я лишь говорю о фактах, – развел руками бывший ученый. – Мне пора на работу. – Грегори натужно поднялся с дивана и отдал близнецов жене. – Милая, ты хотела поехать в город за покупками? – Да, конечно, – из глубины детской ответила Кэрри. – Возьми этих двоих с собой, – лукаво взглянул на Рубена хозяин дома. – Помогут донести пакеты. – Но агенты! – испуганно возразил Рубен. – Меня убьют! – В нашем тихом «молле?» – засмеялся Грегори. – Там только садовники подозрительные: вечно хотят сунуть тебе рассаду. Не бойся, если хочешь – завернись моим шарфом для конспирации. Все, я побежал! Грегори поцеловал жену и отправился на работу в клинику. Рубен и Лесли нехотя оделись и отправились за Кэрри в гараж, их преследовала до гаража собака. Хозяйка тащила детей, потом посадила их в детские кресла и кое как поместила Лесли на заднем сидении, а Рубена – на переднем. – Голдстейн, ты еще и водить научилась? – шутливо обратился к ней бывший однокурсник. – Еще как! – Она лихо повертела в пальцах ключи зажигания. – Недавно мы купили вторую машину. Ну, поехали. Они живенько тронулись с места и выехали из гаража, потом свернув на дорогу. Для Лесли этот район Кримсона был в новинку (впрочем, наверное, как и все, ведь он постоянно сидел запертый в чулане и нечасто бывал в городе с родителями), а Рубен ехал и припоминал его. Вот, поворот налево, там будет большущий дом с резными воротами… Уже скоро выезд в город… Пробки на выезде стояли нещадные. Кэрри злилась и давила на клаксон. – Да не нервничай ты так, – попытался подбодрить ее Викториано. – Мы никуда не опаздываем. – Я хотела китайскую вазу… Ох, хоть бы ее не купили до меня! – нервничала женщина. Все же через какое-то время пробка рассосалась, и машина Кэрри выехала за пределы пригорода. Рубен смотрел на высотки, на тротуары, на магазины, а вот в этой кофейне «Just coffee» он однажды встречался с редактором научного журнала… Столько воспоминаний… Кримсон нисколько не изменился – да и куда ему меняться всего за девять месяцев, – был солнечным и приветливым. Наконец они добрались до торгового центра «The Symphony», где было много хозяйственных товаров и декора. Они вышли из машины – и тут беззаботное настроение Рубена сменилось на страх: а что, если его здесь же и убьют агенты? – Кэрри, давай я это… посижу в машине, – с трусостью в голосе сказал бывший ученый. – Боишься агентов? Тебя убьют и через стекло. – Да, Кэрри умела мрачно шутить. – Пошли со мной, я покажу тебе красивые комнатные цветы. Они все же зашли в торговый центр, поднялись на эскалаторе и заглянули в бутик с декором. Кэрри тут же вцепилась в китайскую вазу, которую хотела купить, заплатила за нее. Рубен оценил вкус хозяйки: ваза была недурна. Лесли поручили следить за детьми и оставили в машине, но тот был привычным к заточению и просто играл с малышами в отсутствие матери и Рубена. Мэри и Мэттью очень живо отзывались на его гримасы и любимые игрушки, поэтому и он не скучал. Лесли был рад, что наконец-то его злоключения закончились: вот они живут в удобном доме, рядом малыши, с которыми можно поиграть, доктор Викториано совсем не такой страшный, как был в корпорации… Они вернулись в город! Лесли очень хотелось погулять по паркам и съесть мороженого. Родители лишь однажды позволили ему это – на шестнадцатый день рождения. Правда, мороженое купили самое дешевое, но альбинос и этому был рад. Когда взрослые вернулись, Лесли попросил не без страха у тети Кэрри купить ему мороженое, и та с живостью согласилась. Они заехали в торговый центр, где Кэрри накупила продуктов на ужин и не забыла о желании альбиноса – он получил огромный рожок фисташкового. Такое он еще не пробовал! Мороженое было очень вкусным, Лесли сиял от счастья. – Лесли, могу я попросить тебя иногда сидеть с мелкими, пока я занята? – попросила у него хозяйка, когда они уже сидели на кухне и Кэрри распаковывала продукты. Вазу она уже распаковала и поставила в спальне. – Конечно, тетя Кэрри! – охотно согласился парень. – Я люблю маленьких, с ними всегда весело. – Какой же ты хороший пацан! – Кэрри обняла паренька, оставив после себя тонкий запах духов. Она отправила Лесли в детскую – развлекать Мэри и Мэттью, пока не настало время обедать. – Рубен, поучился бы у своего компаньона, – пожурила вальяжно развалившегося на стуле мужчину Кэрри. – Помоги мне в готовке, пожалуйста. – Без проблем, – был ответ. По правде говоря, Рубену не хотелось помогать Кэрри (он считал себя исключительным гостем), но все же, чтобы не быть полным нахлебником, он взялся за тушение говядины. К шести вечера ужин был готов. Приехал Грегори с разными новостями, и они уселись ужинать. Мужчине было комфортно как, наверное, никогда еще не было в кругу самых близких ему людей. Ну и Уизерс где-то тут маячил заодно, что уж с ним сделаешь. *Двадцать километров.
