Blade of Agathe: сага о психиатре и пациенте

Прошедший боль, но не познавший страх,

Несущий мой проклятый знак,

Ты больше не раб, перестань быть шутом,

И крикни со мной: «Я – архангел шипов!»

(Thornsectide – Архангел шипов).

Рубен проснулся утром с невероятно быстро работающей головой. Он за секунды перебрал все события последних месяцев и решил, что бояться и прятаться не будет никогда. Но и рисковать просто так, решил он – попросту плодить глупость. Мужчина стал задумываться о том, как ему защищать себя, когда он покинет гостеприимный дом бывших однокурсников. Раздобыть оружие было бы неплохим решением. Но без документов ему оружие не выдадут. Значит, нужно восстановить документы. С таким решением он спустился на кухню, где Кэрри уже пекла блинчики, а Лесли ей помогал. – Поддевай вот этой штукой, вот так, и – оп! Блин переворачивается! – играючи учила она паренька. Лесли старательно переворачивал блинчик на сковородке и получалось у него неплохо. – Я пришел на вкусный запах, – мечтательно оповестил всех Рубен. – Ну ты и заспался, соня! – хихикнул Грегори, читавший какую-то книгу за столом. – Поди посмотри, что я читаю. Рубен подошел, присмотрелся к книге. Она называлась «Психиатрия и криминология». И он узнал свои подчеркивания на страницах! – Только не злись, что я ее взял, мне всегда нравилась криминология, – как бы неловко извиняясь, сказал психиатр. – Да, из моего архива. Но как? Я хотел, чтобы всю мою библиотеку отдали университету. В университете тебе ее дали почитать что ли? Разве они имели право? Викториано был немало удивлен. – Я просто встречался с нашими старыми преподавателями в день встречи выпускников, который ты, естественно, пропустил, и старушка Полесны подарила мне книгу. Миссис Полесны уже совсем никакая, привезли на инвалидном кресле. Все спрашивали о тебе, спрашивали, верю ли я в твою смерть. Я, хоть и хотел оставить за пазухой старинные тайны, сказал, что не верю. И миссис Полесны сказала, что не верит! Она бы присоединилась к нашей поисковой группе, будь у нее здоровье! Представляешь? Старушке девяносто пять! Вот это желание жить! Викториано покачал головой, все еще держа книгу в руках. – Недурно преподавала, – заключил он и отдал «Психиатрию и криминологию» владельцу. – Все-все преподаватели вспоминали, как ты блестяще учился, – разошелся, подкрепленный свежим кофе, Грегори. – Многие читали твои статьи и рукоплескали в душе. – Ты рассказал преподавателям, что искал меня? – спросил бывший ученый. – Да, разумеется, рассказал. И безуспешность моих поисков взволновала их, огорчила безумно. – Но теперь ты меня нашел, – бодро сообщил Рубен. – Да, чего только в жизни не бывает, – улыбнулся ему друг. Сегодня нужно было поехать восстанавливать документы Рубену и Лесли. Кэрри осталась с детьми, а Грегори решил подвести своих друзей до офиса, где это можно сделать. Пришлось потратиться на новые паспорта и медицинскую страховку: «Мобиус» отобрал у них и это. Но восстановление было завершено успешно, и Грегори отпустил своих друзей прогуляться по городу, сам же поехал на работу. – Уизерс, мы теперь – полноправные члены общества, – с облегчением констатировал бывший ученый, когда они покинули офисное здание. – Я понял, – тихо ответил парень, перебирая в пальцах новый паспорт. Они шли по какой-то не очень знакомой Рубену улице, поэтому тот предупредил своего спутника, чтобы был начеку. Какое-то шевеление на крыше… Рубен тут же схватил Лесли за локоть и потащил к более людному проспекту: он нутром чуял, что их сейчас хотели застрелить. Он видел двух дюжих снайперов на крыше соседней высотки. – Что, что такое? – перепугался Уизерс. – Нас только что пытались убить, не будь я сыном своего гада отца, – проворчал Викториано. Лесли задрожал от страха. – Что же нам делать? – Ищем транспорт до черты города, а потом идем пешком. Деньги на проезд у меня есть. Они свернули в другой проулок и отправились на поиски автобусной остановки. Рубен никогда не был в этой части города, ему все казалось незнакомым и подозрительным. Благо автобус подошел быстро и ехал туда, куда нужно, поэтому новоиспеченные жители Кримсон-сити сели на него и с облегчением вздохнули. Автобус тащился медленно, останавливаясь постоянно, благо народу в нем было немного, и Рубен с Лесли нашли места, чтобы в спокойствии доехать до окраины. Но как только они вышли – Рубен тут же дернул Лесли за рукав, предупредив, что строящиеся здесь дома – тоже неплохое убежище для стрелков. Нужно держаться от них подальше и идти по обочине. – Угу, – кивнул понятливый альбинос, и они пошли по обочине. Вскоре они добрались до привычной дороги между частными домами и снизили скорость: здесь негде прятаться снайперам. Домой вернулись оба вымотанные, но переборовшие страх: опасность миновала. – Это ваш «Мобиус» за вами охотится? – встревоженно спросила Кэрри, когда встретила их и усадила на диван. – Он самый, – пояснил Рубен. – И вы с Грегори тоже можете быть в опасности. Они давно знают, где мы, и возможно наблюдают откуда-то за вашими окнами. Фиксируют, когда вы, хозяева, покидаете дом. Могут постучаться, напялив на себя фирменную одежду кримсонской пиццерии. Не заказывайте ничего на дом. Кэрри была в ужасе: все же они с Грегори растили малышей. – Слушай, Голдстейн, я не хочу висеть у вас на шее камнем, но пока мне все равно некуда идти, я не знаю, где жить. Опасного твой муж выбрал друга. Документы мы восстановили, но мне сейчас опасно искать новую работу: «Мобиус» отовсюду может достать меня. Я успешно залег на дно, но сегодня у нас был день, полный страха за свои жизни. Лучше я двадцать четыре на семь буду здесь, чем еще раз прогуляюсь по незнакомому району. – Но ты же не можешь без работы, ты же трудоголик, я тебя знаю, – возразила хозяйка дома. – Попробуй устроиться в какой-нибудь онлайн-центр для помощи психически больным людям, ноутбук я тебе свой могу одалживать: все равно не пользуюсь в декрете. – Но мои дипломы… Я оставил их в «Мобиусе», не смог добраться до них, – с сожалением бросил мужчина. – А, тогда да, тебя никуда не возьмут… Рубен почувствовал, что обречен. Отчаяние взяло над ним верх, и он протер уставшие глаза. Лесли рядом почувствовал напряжение. – Может, сходишь в университет, попросишься снова сдать экзамены? Ты знаешь все, ты справишься, – начала утешать женщина. – А разве так можно? – встрепенулся Рубен. – Тебе в этом университете позволено все: ты – один из лучших выпускников за всю историю! Они не могут тебя не узнать! – бодро увещевала Кэрри. – Экстерном закончи магистратуру и получи свои корочки назад. – Но меня же спросят, где мои старые дипломы, и что я должен ответить? Что потерял их? Это смешно. – Тебе придется рассказать свою историю бывшему научному руководителю: кто-то должен быть в курсе, – резонно заметила женщина. – Или придумай что-нибудь, вроде в аварии побывал, они порвались, упали в воду и испортились, и прочее подобное. А вообще я уверена, что в университете тебя встретят как дорогого блудного сына и даже не попросят сдавать экзамены заново.  Рубен пораскинул мозгами и решил последовать плану Кэрри. Он надумал рассказать часть правды своему бывшему научному руководителю профессору Уильяму Мору. Он преподавал криминологию и общую психиатрию, был по первому образованию биологом и физиологом человека. Нужно, решил он, спросить телефон преподавателя: он же остался и без сотового. Нужно, кстати, купить сотовый, но уже на свои деньги. Мор, был уверен Рубен, согласится помочь: он души не чаял в своем студенте. Если он еще работает в университете – тем лучше. Для начала нужно зайти на сайт университета и посмотреть, числится ли мистер Мор в штате преподавателей. – Кэрри, ты хотела дать мне свой ноутбук, – напомнил женщине Рубен. Кэрри принесла ноутбук и включила его. Викториано зашел на сайт вуза и с облегчением увидел, что мистер Уильям Мор состоит в штате преподавателей. Вечером вернулся Грегори. Кэрри и Рубен тут же поделились с ним своим планом. – Неплохо придумано, жена! – улыбнулся он. – Ты спасаешь задницу моего друга! – Еще как спасаю! – похвалилась Кэрри. И Рубен не возражал. Кэрри дала бывшему ученому номер Мора (по счастью, Кэрри тоже была хорошим студентом, и строгий, но временами добродушный преподаватель дал ей личный номер телефона перед выпускным балом). Викториано набрал с телефона Кэрри этот номер и ждал. – Да? – тут же прозвучал в трубке знакомый веселый голос. – Мисс Голдстейн?.. – Это не совсем она, – ответил Рубен. – Это Рубен Викториано. Пауза. – Рубен? Неужели? Я же читал в газетах год назад, что ты умер! – взволнованно сказал профессор Мор. – Твою клинику поразила какая-то зараза, и ты погиб. Но ты не… Боже, как я рад! Как рад узнать, что ты жив! Как дела? Что с твоей клиникой сейчас? – Дела мои неважные, – уныло сказал Викториано. – Я не могу работать: у меня сейчас нет дипломов. Остальное расскажу при встрече, нам обязательно нужно встретиться. Наш разговор могут прослушивать, это очень серьезно, профессор Мор. – Ты что, выходит, влип? – удивился Уильям Мор. – А с дипломами-то что? – Я связан с… послушайте, я не могу рассказывать это по телефону. Нам обязательно нужно встретиться. Они очень опасные люди. – Хорошо, Рубен, приезжай на мой адрес: улица Рейгана, дом 32, квартира 805, этаж восьмой. Можно завтра, часам к семи. Я буду ждать твоей истории воскресшего из мертвых! Рубен согласился приехать, попрощался и положил трубку. Кэрри и Грегори поздравили его с успешной договоренностью. – Это еще полдела, – уточнил бывший изобретатель. – Поверит ли он мне? – Я думаю, что поверит, – улыбнулся Грегори. – Тебе, кстати, придется подождать, пока заново печатают дипломы… – Я буду ждать сколько угодно – лишь бы они были моими, – красноречиво ответил Рубен. Весь следующий день Рубен просидел как на иголках и уже в шесть часов попросил Кэрри довести его до дома мистера Мора. Лесли весь день то болтался по дому Маршей, то помогал Кэрри с детьми, уборкой и готовкой. Викториано дивился, как вечно безучастный молодой шизофреник так старательно помогает по дому. – Я в лице твоего пациента нашла шикарного помощника! – хвалилась женщина, когда они садились в машину. – Зря ты доверила ему детей: еще уронит, испортит что-нибудь… – Сегодня пятница, Грегори вот-вот приедет. Лесли хорошо ладит с детьми и сейчас, я уверена, весело играет с ними, – урезонила его Кэрри. – Зря ты так про него. У меня порой совсем не хватает сил на ребятишек, и я временами жалею, что родилось аж двое. Но потом вспоминаю, что это все же мои дети. Женщина надавила на газ, и они выехали задним ходом из гаража, потом развернулись и поехали на улицу Рейгана. Это было довольно далеко и в малознакомом районе, и Кэрри пришлось использовать навигатор. Она согласилась подождать Рубена, пока он общается с бывшим научным руководителем. Викториано позвонил в домофон и Мор впустил его, он поднялся на восьмой этаж. Хозяин квартиры уже ждал его, одетый в рубашку, домашние брюки, а поверх – в запахнутый теплый халат в «огурец». В руке он держал сигару. – Сколько лет! – пропел высокий, красивый старик с голубыми глазами и седой шевелюрой. – Вот уж действительно! Они обменялись рукопожатиями. Мор впустил Рубена в квартиру. Он предложил сесть и налил Рубену виски. Затем сам сел на соседнее кресло и сказал: – Я очень рад увидеть тебя на старости лет. Новость в газете прибила меня к постели: начались мигрени. Ты все же один из самых дорогих моих учеников, я был шокирован. Но что же случилось на самом деле? Согретый виски, Рубен рассказал своему бывшему преподавателю часть подлинной истории: как он увез пациентов, как они перелетели в Айдахо, как он изобрел STEM и как коварный Теодор решил его отобрать, и о том, как Рубен храбро украл шприцы и поставил себе возможно смертельную инъекцию, а потом вернулся в город, через боль, лишения и страх. Про Лесли и Хименеса он, конечно, умолчал. – Вот это история: как в кино! – восхитился профессор Мор. – Но чем я могу помочь? – Дипломы. Я оставил их там, мне бы все равно их не вернули. Там нет увольнения, есть лишь смерть. Я готов прийти на экзамен… – Впору тебе мне давать экзамен! – выразительно и полушутливо возразил старик. – С дипломами уладим: у меня хорошие связи в университете. В архиве покопаюсь: там еще есть твои табели с оценками. И сделаем тебе дипломы. Рубен был готов танцевать от счастья. Теперь он сможет работать! Но в эту же самую минуту он почувствовал опасность. На крыше соседнего дома были стрелки. Опять его преследуют! – Профессор Мор, – затараторил Рубен, – снайперы. Я сбежал, и теперь эта организация преследует меня. Они здесь, на крыше соседнего дома. – Но как ты почу… Выстрел. Окно в гостиной мистера Мора разбилось, но Рубен успел пригнуться, а старик вообще лег на пол. Надо было закрыть шторы! Отдышавшись, оба подползли к окну и закрыли тяжелые желтые шторы. Но спасло бы их это, если бы Рубен не почувствовал? – Ну все, они меня достали! – вдруг вспыхнул Рубен. Мысленно он повернул ружья и вставил прямо в глотки стрелкам, слегка двигая рукой, и выстрелил. Действительно, послышалось два выстрела. – Как… как ты это сделал? – Профессор Мор был в шоке. Они сели на кресла и перевели дух снова. – Это неожиданный результат моих экспериментов: я стал псиоником. Человеком, который может силой мысли управлять миром. Да, звучит как фантастика, но «Мобиус» обещает невозможное и исполняет обещания. Вы все сами слышали. Они мертвы. Профессор Мор испустил свистящий вздох. А потом выпил полстакана виски. – Значит, ты сможешь всегда себя защитить, – сказал он после того, как закончил пить. – Я за тебя спокоен. Профессор Уильям Мор позвал Рубена в университет через неделю: забирать дипломы. Он сказал, что сам встретит его в холле университета в полдень, а после того, как тот получит свои корочки, он торжественно проведет его по всем кафедрам, чтобы отметить возвращение любимого всеми ученика. Но Викториано попросил Мора поклясться, что тот не расскажет его историю больше никому, и старик смиренно согласился. – Унесу эту твою тайну с собой в могилу, – распорядился он. На том и попрощались. Рубен вышел из дома профессора и сел в машину Кэрри, которая ждала его. – Рубен, ты слышал?! – переполошилась женщина. – Выстрел! А потом еще два! – Нет времени объяснять, потом расскажу, – сказал бывший изобретатель, а ныне первый в истории человечества живой псионик. И они поехали обратно домой к Маршам. Грегори уже ждал их: они с Лесли играли в настольную игру по мотивам «Алисы в стране чудес». Малыши крепко спали в кроватках. – Ой, Грегори, тут такое! – вскричала Кэрри. Ее волосы были всклокочены, разметаны ветром. Рубен терпеливо пояснил всем троим, что такое пси-способности. В детстве он читал Филипа Дика – модного тогда писателя, и там впервые о таких узнал. И теперь он обрел их благодаря любимой STEM! О, где-то она сейчас, что-то с ней происходит… – Это фантастика! – Глаза Грегори стали похожими на блюдца. – Просто обалдеть! Ты можешь защищаться! – Мне это и профессор Мор сказал, – хитро улыбнулся Рубен. – А что ты еще можешь? – спросил у Викториано друг. – Пока не знаю, – задумался тот. – В «Мобиусе» я рукой на расстоянии выставлял за дверь тех, кого не хотел видеть, пока лежал на больничной койке в медицинском крыле. Ну-ка, Уизерс, иди сюда. Лесли понуро поплелся к косяку двери в гостиную: именно туда указал пальцем его бывший мучитель. Лесли встал посреди входа, не понимая, что ему делать. – А что мне делать? – Ничего, просто стой, дурачок. Рубен мысленно попросил дверь закрыться, слегка двигая рукой, и та закрылась, а Лесли с изумленным видом остался за ней. Потом Рубен провел обратную операцию: открыл дверь. Альбинос зашел в комнату с таким смешным потерянным видом, что Викториано от души засмеялся. – Это я ему позволил войти, – признался он хозяевам дома, как отсмеялся. Лесли сел на пол и уставился на Рубена уважающим взглядом. – Значит вы и меня… – Он запнулся. – Да, я могу спасти и тебя, если это будет необходимо, – терпеливо пояснил Викториано. Лесли, кажется, выдохнул с облегчением. Однако теперь он одновременно и стал больше бояться своего бывшего мучителя, потому как тот обладал какими-то странными непонятными до конца даже ему самому способностями из фантастических фильмов, и стал больше уважать, потому что тот, конечно, не напрямую, но обещал защищать его. Везде было лучше, чем в «Мобиусе», и паренек смирился со своей участью. Чтобы не ощущать себя лишним и бесполезным, он помогал хозяйке дома, и та перед сном крепко пожала ему руку и от души обняла. – Лесли, ты большой молодец! – сказала женщина, пахнувшая молоком, которую он называл «тетя Кэрри». – Без тебя как без рук. Объятия… Никто не обнимал альбиноса за все время его пребывания в родительском доме, в «Маяке», и лишь в «Мобиусе», лишь в фантастических мирах изобретения Рубена и в палате-тюрьме его обнимали товарищи по несчастью. Теперь Лесли обняла бывшая однокурсница его бывшего лечащего врача и бывшего мучителя-ученого – такова жизнь. Ее перипетии могут привести нас куда угодно. Лесли остался с этим осознанием на ночь и долго не мог заснуть. Это правда взбудоражило его тонкую психику. Его обняли… Он так давно хотел человеческого тепла – и вот, получил его. Не просто так – за работу, но все же получил. Тетя Кэрри стала ему еще ближе, чем была – он сразу понял, что ее бояться не стоит, да и дядю Грегори – тоже. Удивительный человек его бывший мучитель – его друзья такие добрые! В отличие от него, наверное. Он бы никогда… Альбинос поежился в постели от таких мыслей. Откуда они вообще взялись? Чтобы доктор Викториано его обнял? Какая чушь иногда лезет ему в голову! Рубен мерно посапывал на своей постели. Что-то словно потянуло Лесли, смешанное со страхом, и заставило подняться. На часах было полтретьего ночи. Он подошел к кровати Викториано и стал вглядываться в его лицо. Он обещал спасти паренька? Мало верилось. После всего, что он сделал, никакого доверия не могло быть. Как к родителям. Лесли вдруг вспомнил, как его бил до крови и мяса ремнем отец, потом Уизерс воровал зеленку и бинты, чтобы обработать раны и перевязать себя, за что потом получал по голове. Опекун… Будет ли он его так бить? Лесли обещает во всем ему помогать, сколько сможет, может, тогда он не будет его лупить… Он пообещает убираться, пылесосить и мыть полы в его доме, мыть окна и даже протирать плафоны бра, мыть унитаз, ванную и раковину, кормить животных если они будут, убирать за ними, готовить еду, делать все-все… Чтобы его не побили. Лесли тревожно вздохнул. Рубен внезапно открыл глаза. Он был так счастлив от обещаний профессора Мора, что дурацкое пробуждение ночью не могло испортить ему настроение. – Уизерс! – больше для порядка, чем искренне, зло шепнул он. – Чего тебе надо? Иди спать. – П-простите… Я д-дебил… Лесли в ужасе и стыде попятился к своей постели. – Не дебил. Вон как Кэрри помогаешь. А я думал с тобой кончено: ты же шизофреник, да еще и отягощенный. Ты правда неплохой парень, Уизерс. Давай, спи. И повернулся на другой бок. Лесли думал, что на него накричат, что его отругают… Но его лишь пожурили, а потом… похвалили, или вроде того! Он улыбнулся про себя и лег на свою раскладушку, а потом сладко заснул. Всю следующую неделю Викториано не выпил ни стаканчика спиртного. Казалось бы, праздновать нужно с бутылкой бренди в руках, но Рубена не тянуло на выпивку. Он отметил, что стал лучше себя чувствовать без алкоголя, и решил когда-нибудь бросить пить. Но не в ближайшие годы. Он сидел у камина и читал газету, когда Лесли, рьяно старавшись, намывал пол. Рубену, наверное, неведома была совесть, поэтому он просто наблюдал за альбиносом, не желая ему помогать. Было тепло, но ветрено, на улице вовсю царила весна, но Викториано не хотелось высовывать нос из дома пока не придет час появиться в медицинском университете. Он спокойно читал новости, зная, что если его где-то и подстерегает опасность, он сможет себе помочь и спасти себя и друзей от смерти. Новые способности словно текли по жилам и отдавали телу сияние и тепло, он ощущал, что стал нечто большим, чем человек. Но мужчина не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Только его близкий круг – и на этом все. Подсознательно Рубен брал газету в руки чтобы услышать хотя бы что-то о «Мобиусе», разумом понимая, что в газете не будут писать о сверхсекретной организации; он просто искал спокойствия, думая, а вдруг в газете напишут о его малышке, что ее не разрушили – самое главное. Он не простил Теодору хитрость, но в сохранение жизни машины верил. Вдруг в газете будет написано: «Изобретатель века: Рубен Викториано и его STEM покоряют Америку?» Нет, это невозможно. Но Викториано все равно тянуло почитать новости. «Пафосный пустослов» Новый мэр Кримсона – Дональд Прайс работал на славу: починил кое-где мосты, пустил нового транспорта, отремонтировал памятники, строит новый театр… а неплохой вышел мэр, – думал он. Вложил свои денежки куда надо – в инфраструктуру и культуру. Рубен послюнявил палец и пролистнул колонку с мировой политикой: это ему не было интересно. «Как всегда, про “Мобиус” – ничего», – пронеслось в его голове. Лесли не интересно было читать газеты, книжки с картинками были предпочтительнее. Грегори одолжил ему книгу старых английских сказок, и парень поглощал страницу за страницей в свободное от помощи Кэрри время. Марш недоумевал, зачем Викториано газета, если есть интернет, но тот упрямо не пользовался некоторыми благами цивилизации, и Грегори наконец счел это за причуду. В университете будущий психиатр пользовался картотекой, хотя вуз однажды обеспечили одним большим компьютером, к которому всегда стояла очередь. То ли в очереди дожидаться не хотел, то ли цивилизация была ему противна – сложно понять, что происходило тогда в голове молодого студента. Родители привили ему любовь к книгам – вот он их и читал постоянно. А вот Лора читала редко, все больше вышивала и играла на рояле. Образцовая семья девятнадцатого века в двадцатом. Лесли всего этого не знал, он в целом мало знал о своем будущем опекуне. Сейчас медицинский университет был оборудован по последнему слову техники. На том месте, где стоял большой компьютер, поставили маленький монитор, и добавили еще маленьких мониторов в этот читальный зал. Бывшему студенту предстояло все это увидеть. Через час его должны были отвезти в университет к двенадцати: Кэрри была готова помочь всегда. Сейчас она варила кофе на кухне. Было около десяти утра – время для раздумий и чтения в доме Викториано. Рубен вспоминал родительское гнездо и читал газету. «Лора… Какой ты оказалась в мирах STEM и как машина заменила мне любимую сестру…, – думал он. – Я все же смог отпустить Лору, но теперь связан новой зависимостью: я переживаю за судьбу STEM. Теодор распорядится им по своему усмотрению: усадит в ванны своих последователей. И моя девочка всех будет убивать, всех до последнего сектанта, как я ей завещал. А начальство будет разводить руками, и еще долго местные программисты не взломают капсулу». Мужчина снова попробовал воспроизвести пароль мысленно, и у него получилось. Навсегда, значит, запомнил. Настало время ехать. Бывший изобретатель забыл, что у него не было официальной одежды, и напялил как всегда черный свитер и черные джинсы, которые ему подарил доктор Корнер в клинике. Лесли оставался дома с близнецами, и ему было любопытно, куда же уезжают «взрослые» (сам себя он, видимо, взрослым не считал). – Куда вы уезжаете? – спросил он для безопасности у Кэрри, чтобы не нарваться на «отвянь, больно любопытный». – Доктор Викториано посетит свой старый университет и восстановит дипломы о высшем образовании, – пояснила женщина. – О, это же здорово! А я посижу с детьми, – улыбнулся альбинос. – Да ты вообще у меня молодец, – взъерошила ему волосы Кэрри. – Рубен, поучился бы, а то от тебя помощи не дождешься. – А ты мне ничего и не поручаешь, – нашелся потомственный аристократ. Кэрри шутя погрозила ему пальцем, и они вышли из дома и сели в автомобиль. Ехать предстояло в центр: там размещались почти все кампусы университетов, в том числе и медицинского. Утренние пробки заставили немного посидеть и подождать, но они все же с успехом добрались до места назначения. – Ну, давай, – крикнула Кэрри из окна уже отходившему от машины бывшему ученому. – Ни пуха, ни пера! Викториано только хохотнул: вот уж экзамен ему сдавать не предстояло. А профессор Мор должен был выполнить свое обещание. Рубен набрал его номер, и старик ответил, что уже ждет его в холле. Охранника, видимо, предупредили, и он пропустил гостя. Уильям Мор пожал ему руку и посулил отличный день. – Профессор Полесны уже не работает: совсем старенькая стала, – принялся рассказывать Мор. – Но профессора Твардовский и Морган точно на местах. Вот к ним и наведаемся. Профессор Хименес давно канул в небытие, уж не знаю, где он, на звонки не отвечает. Видать где-нибудь на Кубе отдыхает или в Испанию уехал. Профессор Купер, как всегда, на кафедре. К ней тоже зайдем: угостит нас печеньем собственной выпечки, которое всегда при ней. Думаю, ты его помнишь. Рубен отлично помнил крутых профессоров общей физиологии (Виктор Морган) и математики (Этьен Твардовский), на которых хотел равняться. Математику он, помнится, сдал на «отлично», чем удивил сам себя: он часто недоумевал, зачем психиатру эта наука. Но потом, при черчении частей изобретения, она ему понадобилась. А вот с физиологией было все наоборот: он, кажется, знал даже больше преподавателя, раз в детстве препарировал животных и все зарисовывал, а потом читал толстенные тома из отцовской библиотеки. При упоминании имени Марсело он чуть было не рассказал, что тот работает в той же организации, что и сам бывший изобретатель, но вовремя смолчал. Миссис Элли Купер преподавала социальную и личностную психологию, ее Рубен тоже помнил: очень мягкая, добрая женщина, которая угощала студентов печеньем. И специалист хороший. – Я вам так благодарен… – протянул Викториано. – Ну что ты, всего лишь формальность, – улыбнулся профессор. Они зашли на кафедру, где числился сам профессор Мор, и бывший ученый наконец получил свои блестящие дипломы, новые и сияющие. Он спрятал их в рюкзак, который одолжил ему Грегори. – Все оценки и все предметы на месте, я лично проверил, – гордо сказал профессор Мор. – Вот уж спасибо так спасибо! – Рубен сиял, как его дипломы. Они наведались на кафедру общей психологии, где их поджидала предупрежденная профессор Купер. На ее столе стояла большая ваза с печеньем. – Ох, какие люди! – развела миссис Купер руками с широко расставленными пальцами, усеянными кольцами. Она всегда так делала, когда видела студентов, словно каждого хотела погладить по голове. Рубен вспомнил эту ее привычку, а также забавный шрам от заячьей губы. Миссис Купер подлетела к Рубену и обняла его. Тот от неожиданности чуть не вышел, но все же слегка приобнял профессора: к телячьим нежностям он не привык. – Смотрите-ка, профессор Мор, а он обнимается все-таки! Я помню тебя студентом: отрешенный, отделенный от всех, сам по себе и себе на уме, – весело продолжала миссис Элли Купер. – Но учился ты шикарно. Сам ректор тебя поздравлял, помнишь? – Помню, конечно, – хитро улыбнулся ей Викториано и в своей привычной манере сощурил глаза. – Вот, угощайся! – Она подвинула ему чашку чая и вазу с печеньем. Рубен из вежливости поел немного и выпил чай, пока они общались. – Рассказывай, как дела твои? Мы все знали, что у тебя была клиника. Вот это достижение так достижение! Но потом эта новость в газете… Все были ошеломлены. Как, во имя Христа, ты воскрес?! – Это долгая история… Я работал на опасных людей. Они чуть не убили меня. Но теперь я свободен и могу себя защитить, – рассказал полуправду Викториано. – О, как в триллере! – восхитилась миссис Купер. – Помню, как ты сдавал мне экзамен… С массовой психологией ты немного ошибся, но остальное – блестяще. Не могла поставить тебе оценку ниже «отлично»: ты читал сверх программы, пытался даже философствовать в психологии и это было видно. – Да я и сейчас не признаю феномен коллективного бессознательного… Правда, мои некоторые опыты показали, что оно все же существует и может создавать целые миры. – Во как! – широко улыбнулась профессор. – Значит, я тебя всему научила. Ну что же, я счастлива, что могла научить такого гениального студента, как ты. Преподавателю большего и не надо. – Да, вы прекрасно преподавали и были добры ко мне, а я это помню всегда, – торжественно объявил бывший изобретатель. Они чокнулись стаканами с чаем, еще немного повспоминали студенческие годы, миссис Купер, несмотря на вежливые отказы, наложила Рубену печенья в пакетик, и все попрощались. Больше Викториано никогда не видел Элли Купер. Дальше предстояло идти в другой конец корпуса – к математикам. Профессор Твардовский тоже был предупрежден, но ждал не с чаем, а с огромной бутылкой водки. – Нет, нет-нет, я больше не пью, – вырвалось у Рубена. – За встr’ечу! Немножко! – прокартавил Твардовский. Его происхождение было многоликим: родился во Франции с польской фамилией, жил и учился в Италии, а потом переехал в США. Он налил немного водки гостям и себе. – Что я вижу: пr’изr’ак возник из неоткуда, вызванный на спиr’итическом сеансе пr’офессоr’ом Моr’ом! C'est vraiment une bonne surprise!* – J'ai erré dans les ténèbres et je suis retourné à la citadelle de lumière,** – сказал на чистом французском Рубен. – Пr’евосходно, что вы зашли! С математикой были некотоr’ые тr’удности, но мы их уладили, я все пr’екr’асно помню. Я не мог испоr’тить столь блестящий аттестат. Come va? Cosa stai facendo ora?***             – Crescere il mio figliastro, vivere con amici per ora. Ho lavorato per persone pericolose e ho rischiato di essere ucciso,**** – был ответ.  – Какая пr’елесть, что вы отвечаете мне без ошибок! – восхитился Твардовский. Он был ценителем ораторского мастерства и полиглотом, и просто обожал, когда с ним разговаривают на другом языке без ошибок. – Говоr’ите, чуть не погибли? Это ужасно, incubo!***** – Но я выжил и могу теперь защитить себя, – ответил Рубен. – Вот и замечательно! Es ist schön, dass Sie sich an meine Vorliebe für schöne Reden erinnern.******             – Nur Esel mögen keine schönen Reden, Sir.******* Математик от души рассмеялся. Он горячо пожал Рубену руку и выпил за его здоровье. Потом он предложил выпить на брудершафт, и Рубен согласился. Вышли за дверь кафедры уже навеселе. Осталось посетить только профессора Моргана. Он работал в старом корпусе, до которого нужно было долго идти, да еще и выходя на улицу. Прохладный воздух охладил разгоряченных преподавателя и бывшего студента. – До чего он всегда был дотошный! Вот я ни одного языка на должном уровне не знаю, кроме родного английского, – честно признался Мор. – Не мое совсем. А ты, выходит, знаешь как минимум четыре! – И на этом мои познания, к сожалению, заканчиваются, – признался Викториано. – И все равно ты молодец, Викториано! Рубен сегодня купался в похвалах, что было для него отрадой. Профессор Морган почти точно так же радушно принял гостей. – Друзья, у меня не так много времени, но присаживайтесь, – указал он на стулья возле своего стола. Викториано рассказал Моргану не более, чем другим, но тот тоже остался удивленным и довольным, что гостю удалось выжить. Морган был не из приветливых, и уж точно не добрым, как профессор Купер, но всегда очень ценил старательных и талантливых студентов. Он пожал руку Рубену и поздравил с возвращением в город. – Буду ждать от вас новых свершений! – попрощался он с гостем, и сунул что-то Мору. Это оказался какой-то документ. Профессор Мор потом рассказал, что Морган никогда не забывал и об официозе. Они зашли в библиотеку, а потом вышли из университета, вдохнули полной грудью свежий воздух, очищенный кампусовскими деревьями, и распрощались. Больше Рубен никогда не видел ни Мора, ни Моргана, ни вообще кого-либо из старых преподавателей. Кэрри задремала в машине, пока ждала бывшего изобретателя. Он просочился в машину, обдав женщину запахом алкоголя. – Не обошлось без пития? – иронично поинтересовалась она. – Наши преподаватели знают толк в гостеприимстве, – улыбнулся психиатр. Потом Кэрри пошутила насчет того, что Рубен обещал больше не пить, но тот отшутился, что «не в этом году». Они ехали назад. Викториано продемонстрировал женщине свои новые дипломы, та показала «класс», широко улыбнулась и продолжила рулить. Дома их «ждал» Лесли, который убаюкал Мэри и Мэттью и теперь спал на диване в гостиной, совсем измотанный играми с детьми. Он спал в какой-то немыслимой позе, и Рубен хмыкнул, глядя на все это. С препятствиями было покончено. Теперь Рубен был свободен окончательно. Только осталась едва видимая тень несвободы – страх за изобретение. Но Викториано похвалил себя за предусмотрительность и успокоился на время. *Это воистину приятный сюрприз (фр.) **Я бродил во тьме и вернулся в светлую цитадель (фр.) ***Как ваши дела? Чем живете сейчас? (ит.) ****Воспитываю пасынка, живу пока у друзей. Я работал на опасных людей и чуть не погиб (ит.)   *****Кошмар! (ит.) ******Прелестно, что вы помните мою привязанность к красивой речи (нем.) *******Красивую речь не любят только ослы, сэр (нем.)