Если это наш последний день

***

      Дверь открывается, и Алина оказывается в кабинете Киригана. Когда ее глаза привыкают к полумраку, она замечает, что комната тускло освещена факелами и наполнена книгами, древними свитками и другими интересными вещами. В помещении слегка душно, но пахнет приятно — смесью запаха старых книг и едва уловимого аромата, напоминающего запах кедра или ели.       В центре комнаты стоит старинный деревянный стол, а напротив него — стул, на котором сидит Кириган. На нем черная кефта, и Алина с удивлением отмечает, что его лицо странно освещено маленькой лампой, горящей голубым огнем и стоящей на столе. — Что случилось? Почему Гриши убегают из Маленького дворца? — сразу же спрашивает Алина, решительно входя в кабинет. Она не обращает внимания на мрачную обстановку и напряжение, которое ощущает в воздухе. — Это неправильный вопрос, — отвечает он, и в его голосе слышен холод. — Вопрос в том, почему ты здесь?       Он смотрит на нее, и его глаза сужаются. Алина ясно видит, как за ними вспыхивает гнев, а холод в его взгляде ясен, как сталь. Что-то случилось… — Ты думаешь, что сможешь остановить меня? — тихо говорит он, и она ощущает опасность в его тоне.       Его голос звучит мягко, но каждое слово сочится угрозой. Алине бы не хотелось вновь испытать на себе его гнев… снова. — Я здесь, чтобы понять, что случилось и что ты собираешься делать. Я повторю свой вопрос. Почему Гриши убегают из Малого дворца?       Его руки сжимаются в кулаки, и он встает. Алина наблюдает, как он медленно приближается к ней, и в его глазах вспыхивают холодная ярость и злоба. Она ощущает укол страха. — Тебя прислала Багра? — тихо спрашивает он.       Его тихий голос делает его еще более пугающим. — Она послала тебя остановить меня? — продолжает он, скрестив руки за спиной, и делает маленькие, угрожающие шаги.       Алина на мгновение удивляется. «Значит, он уже знает о возвращении Багры? Хотя… это было ожидаемо». — Я сама пришла сюда, когда увидела, что Гриши в панике убегают. Что случилось? — настойчиво спрашивает Алина. — Они убегают, потому что боятся, — говорит он с усмешкой. — Они боятся меня.       Алина озадаченно приподнимает брови, смотря прямо на Дарклинга. — А ты? Ты боишься меня? — спрашивает он, и она слышит ужасную холодность в его голосе.       Девушка делает едва заметный шаг назад, ощущая, как в комнате становится холодно и неуютно, словно темнота сгущается вокруг неё. — Ты боишься? — спрашивает он, его голос становится всё громче и громче, и она понимает, что он теряет контроль над собой.       Его слова дрожат от ярости, а голубой свет лампы разгорается всё ярче, когда температура в комнате резко падает. — Скажи мне… Ты боишься меня?       Алина предательски отводит взгляд. Что она может ответить? Она не может показать свой страх, это всё равно что прийти в логово волка… Хотя, по сути, она так и сделала. Она решает снова спросить Дарклинга о том, что произошло. — Что… что ты сделал? Почему они тебя боятся? — повторяет она, но уже с меньшей уверенностью.       Генерал Кириган, кажется, замечает это лёгкое колебание и перемену в поведении Алины. Его глаза мерцают в темноте, что придаёт ему ещё большую опасность, когда он становится похож на настоящего хищника. — Я же говорил тебе, — произносит он, и его слова звучат как низкое рычание. — Они боятся меня, потому что все они слабые и жалкие. Они боятся, потому что я могущественен…       Девушка слегка хмурится, внимательно слушая. «Почему он сегодня такой резкий и грубый? Что же случилось?» — Они боятся, потому что они слабы, — повторяет он. — Трусы, — он выплевывает эти последние слова с такой яростью, что Алина чувствует, как у неё холодеют кости. Как будто она ощущает присутствие зла в этой комнате. — Но ты другая, не так ли? — говорит он и подходит ближе. — Ты ведь не боишься, правда? — Они не убегают отсюда каждый день, хотя ты ведёшь себя как жестокий и холодный Генерал… Что-то случилось… Что ты сделал такого, что заставило их убежать? — она продолжает настаивать на своём.       Глаза Киригана сужаются, и когда он снова нависает над Алиной, она чувствует, как слегка дрожит от явной силы его гнева. Дарклинг явно в ярости из-за её увиливаний и постоянных вопросов, но старается держаться, хотя это так тяжело…       Спустя то, что кажется минутой, но на самом деле может быть всего несколькими секундами, он снова заговаривает. — Я не обязан тебе ничего говорить, — тихо говорит он. Алина удивлённо раскрывает глаза, когда он возвышается над ней. — И, — добавляет он, наклоняясь к ней немного ближе. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать.       Его голос тих, но он наполнен холодной яростью Тени. Её сразу же осеняет, когда она чувствует эту темную ауру. Алина хмурится и горько хмыкает, когда снова вспоминает о Тени, и пазл складывается в её голове. — О, конечно. Похоже, твоя Тень снова взяла всё под свой контроль, не так ли? Как в Каньоне, когда ты чуть не убил меня и оставил след. Почему ты позволяешь Тени брать над собой контроль? Это ты должен управлять тенью, а не она тобой. — Единственный, кто потерял здесь контроль, — говорит он холодным как лёд голосом, — это ты.       Его глаза вспыхивают гневом, и он делает ещё один шаг к ней, указывая на неё пальцем. — Не строй из себя самую умную и не делай вид, что ты хотя бы что-то понимаешь. Ты просто маленькая глупая девочка, возомнившая себя центром вселенной или главной героиней, хотя ты просто жалкий жучок, которого я могу раздавить одной ладонью, если ты станешь на моём пути… — выплевывает Дарклинг, — Я покажу тебе, что на самом деле значит быть потерянной, Алина Старкова, — его голос наполнен гневом, и тьма в комнате сгущается.       Алина отступает на шаг назад, когда слышит эти холодные и жестокие слова. По ее спине пробегает дрожь, и она слегка напрягается, чувствуя беспокойство. — Ты утверждаешь, что я позволяю Тени взять всё под контроль, — говорит он тем же холодным, тихим голосом. — Но это больше не так… Теперь я и Тень едины.       Эти слова эхом разносятся по комнате, создавая напряженную и угнетающую тишину.       В этот момент Алина ощущает мурашки, пробегающие по ее телу. «Он только что сказал, что они с Тенью едины. Когда это произошло? Неужели он всегда был таким?»       В голове Алины начинают складываться новые мысли, сменяя друг друга с невероятной скоростью. Когда этот пазл полностью складывается, в ней поднимается волна гнева, обиды и даже некоторого отвращения к нему. Она почти физически ощущает, как по ее венам разливается это жгучее чувство… только вот чего…? — Что ж, ты снова показал своё истинное лицо… Власть, могущество и ничего больше, не так ли? Ты не можешь насытиться той силой, которая у тебя есть, и тебе нужно больше… — Ты совсем меня не понимаешь, не так ли? — с горечью говорит Кириган. — Я стремлюсь создать мир, где Гриши больше не будут бояться, где они смогут жить в гармонии, не скрывая свою сущность. Я пытаюсь сделать всё лучше, а ты говоришь, что я жажду власти?       Он издает холодный смешок, полный горечи, и Алина видит, что Кириган, кажется, по-настоящему взбешен. — Я стремлюсь сделать этот мир лучше. И ты думаешь, что власть — это всё, чего я хочу? — Возможно, это и было твоей целью раньше… Но я скажу это ещё раз. Ты уже не тот человек, которым был раньше… Прямо сейчас для тебя важны только власть и сила. Ничего больше. Ты прикрываешь все свои действия тем, что это якобы нужно Гришам. Но это лишь глупая отговорка. — Ты ничего не знаешь, — рычит Кириган, приближаясь к Алине, но она стоит неподвижно. — Ты наивна и эгоистична, и ты ничего не знаешь об истории Гришей… Ты ничего не знаешь обо мне… Хватит делать выводы из воздуха…       Он делает ещё один шаг к ней, и она видит вспышку его силы, когда он смотрит ей в глаза сверху вниз. — Ты говоришь, что я хочу власти… Но чего я хочу, так это чтобы мои Гриши были в безопасности и их уважали.       Он словно выплевывает последнее слово. — Уважали, — повторяет он снова, — и боялись. — Не лги себе. Если бы ты хотел лучшего будущего для Гриши, то не убивал бы сотни людей и не увеличивал бы свою власть, сокрушая всё на своём пути. — Если мне нужно убить несколько сотен человек, чтобы создать безопасное будущее для Гриши, то так тому и быть…       Говоря это, он пристально смотрит на Алину, и в его голосе звучит холодная, твёрдая сталь. Алина же ощущает лёгкое дежавю, вспоминая свою первую встречу с Кириганом. «Он… правда всегда был таким… Я просто себе всё это придумала…» — Кровь нескольких человек не так важна, как счастье и безопасность всего рода Гришей. Ты понимаешь? — спрашивает он, его голос понижается до холодной стали ледяного меча. — Ты понимаешь, о чём я говорю?       Он снова смотрит на неё. — Скажи мне, что ты понимаешь. — Вчера ты сказал, что мы похожи, что мы понимаем друг друга. Но мне так не кажется… Мы разные. Абсолютно разные. И я никогда не пойму того, что ты делаешь. — Мы действительно разные? — спрашивает Кириган. — Так ли это?       Теперь его голос звучит мягче, но в глубине его глаз скрывается холодная ярость. Алина видит холодную, твёрдую сталь в его глазах, когда он смотрит на неё. — Или… мы похожи намного больше, чем ты думаешь?       Он делает ещё один шаг ближе к ней, и Алина обнаруживает, что ей нужно поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я был прав, не так ли? — тихо говорит он. — Я знаю, что был прав… И ты тоже это знаешь, не так ли? — Мы разные… — шипит Алина, когда её метка начинает прожигать её кожу. — Не смей влиять на меня через эту метку… Подлый трюк. — шипит Алина, хватая себя за запястье. — Ты называешь это трюком, — мягко говорит он, и в его голосе слышится сталь. — но… ты чувствуешь это, не так ли? В глубине души ты знаешь, что я прав. И ты знаешь, что тебе нужно сделать. Не так ли?       Он поднимает руку и кладет ладонь ей под подбородок, приподнимая её голову. — Скажи мне, — говорит он своим тихим, нежным голосом, — ты понимаешь? — Я не понимаю… — шипит Алина и сжимает челюсти, когда чёрная метка на её правом запястье начинает сильнее жечь кожу. «Он пытается снова мной манипулировать…» — Но ты чувствуешь метку, — тихо говорит он. — Ты знаешь, что это значит.       Его рука всё ещё лежит на её подбородке, и он смотрит ей прямо в глаза. Его глаза сияют той же холодной, твёрдой сталью, и она видит в них его тьму, слабо мерцающую, как будто метка пытается заговорить с ней.       Сейчас Дарклинг так близко к ней, что она чувствует слабый запах древесного дыма и кожи, исходящий от его одежды… и внезапно она чувствует себя невероятно маленькой, крохотной и слабой по сравнению с ним. — Это значит, что ты пытаешься подчинить меня силой. Эта метка — твой способ контролировать меня… — Я — Дарклинг, — говорит он, и Алина ощущает, как его взгляд проникает в самую ее душу. — Все тени — мои, — его голос звучит холодно и решительно, и в нем слышен гнев. — И ты тоже моя. Ты принадлежишь мне.       Воцаряется тишина, и Алина слышит лишь биение своего сердца. Она пытается отстраниться, но чувствует, как его рука крепко сжимает ее подбородок, а он смотрит ей в глаза. — Не сопротивляйся этому, — говорит он низким и тихим голосом. — Ты не сможешь победить. — Нет… — шипит Алина, когда боль от метки пронзает ее тело. — Нет… — Да, — тихо отвечает Кириган и наклоняется к ней.       Его голос звучит так мягко и тихо, но за этими словами скрывается ужасная ярость. — Метка взывает к тебе, — шепчет он, — она хочет, чтобы ты была со мной. Она хочет, чтобы мы сражались плечом к плечу. Ты ведь знаешь это, не так ли?       Слезы наворачиваются на глаза Алины, когда она пытается отстраниться, убежать… но она не может. Он слишком силен, слишком могущественен, и он прав. Она принадлежит ему. — Я не тьма… Я — свет. Я не буду тьмой… — шипит Алина, почти сгибаясь от боли от метки. — Нет, — повторяет Кириган, и Алина ощущает, как он крепче сжимает ее подбородок, а в его голосе звучит горечь.       На мгновение воцаряется тишина, но внезапно она замечает, как в ее груди разгорается холодный огонь. Он злой, разъяренный… Она поднимает глаза на Киригана, на Дарклинга… и его метка светится ярче на ее коже.       Из него исходит тьма, которая пытается подавить ее свет.       Она отталкивает Киригана и шипит: — Я никогда не стану тьмой. Я — свет, — она прижимает руки к груди, и в ее ладонях загорается мягкий свет. — Никогда… — Этот свет исходит из тьмы, — тихо говорит Кириган. — Твоя сила прекрасна, но она исходит из тьмы внутри тебя… той же тьмы, — говорит он и касается метки на ее запястье, — которая внутри меня.       В его глазах пылает ужасающий холод, когда он смотрит прямо в ее глаза, и свет в ее ладонях становится все ярче и ярче. — Ты не можешь этого отрицать, — шепчет он, — потому что это правда. Этот свет исходит из тьмы, — говорит он, и метка на ее руке горит в ответ.       Алина сжимает руки в кулаки, стараясь держаться и не сдаваться, ее свет становится ярче. Что за бессмыслицу он говорит? — Это прекрасно, — тихо говорит он, — но ты просто отказываешься признавать правду… Но теперь, — говорит он, и его глаза горят тьмой и ужасным, холодным огнем, — пришло время принять это…       Дарклинг делает еще один шаг к ней… и Алина оказывается в ловушке холодной, твердой стали его глаз. — Нет! Мы разные! Я. Не. Тьма! — говорит Алина, освещая всю комнату. — Ты уверена, что предпочла бы выбрать страх и слабость? — шепчет он, его голос похож на холодное, жестокое шипение. — Страх и слабость — это путь к рабству.       Он делает еще один угрожающий маленький шаг к ней. — Но ты, Алина Старкова… ты особенная. Ты сильная… и у тебя есть возможность добиться перемен, которые сделают наш народ свободным. Я предлагаю тебе шанс на величие, власть и свободу. Почему ты добровольно выбрала быть слабой? — его голос становится все громче и громче, и Алина ощущает ужасный, жестокий холод в его глазах. — Скажи мне, почему. — Свет — это не слабость, — Алина снова с горечью выплевывает эти слова. — И тьма — это не зло, — шепчет Кириган. — Так ли это?       Он делает еще один шаг к ней, и Алина чувствует, как отстраняется от него. Его голос тих и мягок, но она не может не чувствовать ужасного холода в его глазах, который заставляет ее чувствовать, что она в опасности. — Так ли это? — спрашивает он снова, на этот раз громче, его голос наполнен ужасной ненавистью, которой она никогда раньше не слышала. — Является ли тьма злом?       Он делает еще один шаг к ней… и Алина оказывается загнанной в угол. — Скажи мне. — Может быть, тьма — это не зло. Но ты… Ты зло… — Только для тех, кто боится меня, — шипит Кириган. — Но ты… ты боишься меня?       Он снова смотрит на нее тем же холодным, мертвым взглядом, и Алина обнаруживает, что дрожит. Внезапно он хватает ее за руки и притягивает к себе. — Скажи мне, — говорит он, его голос холоден и тверд, а глаза наполнены ужасающим холодом… и Алина чувствует, как горит метка на ее запястье, как будто она пытается ей что-то сказать. — Скажи мне, Алина Старкова. Ты боишься меня? — Я тебя не боюсь, — шипит Алина сквозь зубы. — Докажи это, — шипит он в ответ, и Алина застигнута врасплох. — Докажи, что ты меня не боишься, — говорит он, и его голос полон ужасной и жестокой ярости, так непохожей на его обычный голос. — Докажи мне, что в твоей душе нет ни малейшего страха и что ты не испытываешь ко мне ничего, кроме презрения… Докажи это, Алина Старкова. — Доказать тебе, что я не боюсь? — Алина слегка хмурится и делает шаг ближе к Киригану. — Да, — говорит он и делает еще один шаг по направлению к ней.       Его глаза полны холодной, ужасной ярости, но она бесстрашно смотрит ему в глаза и стоит на своем. — Докажи мне, что ты меня не боишься…       Дарклинг наклоняется к ней, и она чувствует холодную горечь его дыхания, когда оно обдувает ее лицо. Внезапно его губы почти касаются ее губ. — Докажи это, — шепчет он, — и сделай это сейчас…       Эта близость почти сводит Алину с ума, одурманивая ее разум. Как она может доказать ему, что не боится его, если она правда испытывает этот страх где-то в глубине своей души? Что она должна сделать?       Повисает тишина, когда они стоят близко друг к другу. Слышно лишь легкое потрескивание огня в факелах, висящих на стенах, и так же дыхание Киригана и Алины, когда они смотрят друг другу в глаза. Секунды кажутся минуты, а минуты часам.       Алина, не раздумывая, притягивает его лицо к себе и целует.       Внезапная тишина наполняет комнату, но Александр не отталкивает ее. Метка на ее запястье снова начинает светиться, и тьма в его глазах угасает, когда он смотрит на нее.       Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова будто застревают у него в горле. И затем, голосом, который звучит почти шепотом, он произносит: — Спасибо тебе… — Что? — удивленно бормочет Алина, когда его взгляд на мгновение проясняется. — Спасибо, — повторяет Александр, и в его голосе слышится глубокое одиночество. — Спасибо за то, что ты не боишься меня… Потому что это значит… это так много значит для меня. Спасибо тебе.       С этими словами он убирает от нее руки, и она замечает в его глазах отблеск… Проблеск чего-то, что она почти может понять.       Но затем этот свет исчезает, и он смотрит на нее холодно и жестко, и Алина знает, что гнев скрывается глубоко под поверхностью. — Итак, я доказала, что не боюсь тебя. Я пойду… Я должна сказать Гришам, чтобы они возвращались в Малый дворец… — Нет, — шипит он и внезапно снова хватает ее за запястье, сжимая так сильно, что становится больно. — У меня есть для тебя задание, — говорит он, и она видит, как в его глазах снова вспыхивает та ужасная ярость и холод. — Ты моя, Алина Старкова, — произносит он, и его голос становится низким и холодным. — Ты моя, и ты не можешь ослушаться Дарклинга. — Задание? — Я хочу, чтобы ты собрала оставшихся Гришей в Малом Дворце, — говорит он низким и сердитым голосом. — Я знаю, что некоторые из них сбежали или спрятались. Найди их и приведи во дворец. Мне все равно, как ты это сделаешь… пытками, или запугиваниями, или… чем угодно. Но к сегодняшнему вечеру им лучше быть здесь. Или будет хуже…       Наступает тишина, и Кириган смотрит на нее сверху вниз, метка на ее руке светится синим. — Ты понимаешь? Алина кивает и высвобождает свою руку из хватки генерала. — Это то, что я и хотела сделать. Я собирался пойти и сказать им, чтобы они возвращались. Ты мог бы сказать это и без угроз. — Ты сказала, что не боишься меня, — шипит он. — Тогда почему ты боишься моих угроз?       Внезапно он хихикает, и в этом смехе она слышит что-то холодное и издевательское, что-то похожее на шум ветра зимней ночью. — Если ты выполнишь это задание для меня, я щедро вознагражу тебя, Алина Старкова. Ты будешь рядом со мной, и я продолжу учить тебя, как использовать твою силу… Если ты сделаешь в точности так, как я хочу, для тебя найдется место на моем троне. «Трон? О чем он говорит…» — Я не боюсь твоих угроз. Просто держусь от тебя подальше. Я пошла выполнять ваше задание, Генерал. — последнее слово она произнесла сквозь зубы и выходит из его кабинета. — Хорошо, — шепчет он, когда она уходит. — Пусть все знают, с чем им придется столкнуться, если они не будут делать то, что я говорю.       Он улыбается про себя и снова хихикает, но на этот раз в его смехе нет ничего холодного и издевательского, только его обычная холодная опустошенность. — И, Алина Старкова, — шепчет он себе, — ты больше никогда не будешь далеко от меня…       Алина же медленно удаляется дальше по коридору. — Ты будешь делать то, что я захочу, когда я захочу, — говорит он тихо, почти как будто разговаривает сам с собой. — Так или иначе, ты это сделаешь.       Но затем его голос снова становится громче, ровно настолько, чтобы она услышала его, когда будет уходить. — Ты будешь делать в точности так, как я хочу… и ты никогда не будешь далеко от меня.       И Алина, вздрогнув, понимает, что это правда… Потому что, к сожалению, они связаны меткой на ее запястье. У нее нет выбора, нет шанса сбежать от него… пока что. Алина что-то бормочет себе под нос и очень быстро идет по коридору.

***

      К вечеру Алина завершила свои дела с Гришами, которые были напуганы и возвращались во Дворец. Она помогла им с их вещами и проводила до Малого Дворца.       С наступлением темноты девушка увидела вдали огни дворца и почувствовала странное ощущение, будто что-то зовет её. Она посмотрела вниз и увидела, что метка на её запястье светится ярко-синим. Глубоко внутри она знала, что метка призывает её, что она говорит ей о желании Киригана увидеть её. Ей нужно было найти его и пойти к нему прямо сейчас. — Он передумает… — прошептала Алина и решила пойти в свою комнату, а не к Дарклингу.       Метка на её запястье продолжала гореть, и она почувствовала странный холод в животе, ощущение, что ей нужно что-то сделать, что она должна следовать за этой меткой.

…но почему?

      Почему она должна идти к нему? Алина была в замешательстве и почувствовала, как внутри неё поднимается гнев. Этот знак горел холодным огнём, приказывая ей немедленно вернуться к нему… Но она не собиралась следовать этому добровольно. Она не была его пешкой.       Но метка всё ещё горела. Алина опустила рукав и пошла в сторону своей комнаты, пока что-то или кто-то не остановил её. — И куда, по-твоему, ты направляешься? — раздался голос позади неё.       Когда Алина обернулась, она увидела Дарклинга. На нём был новый костюм чёрного с серебром, и он стоял, прислонившись к стене в коридоре, наблюдая за ней своими ужасающими серо-голубыми глазами. — Или ты думаешь, что сможешь так легко уклониться от выполнения своего долга передо мной? — спросил он. — Я возвращаюсь в свою комнату, — сказала Алина, не глядя на Киригана. — Нет, это не так, — сказал он, и его голос, как холодный пронизывающий ветер, окутал Алину, когда он подошёл к ней и схватил за руку. — Ты будешь выполнять мои приказы. Ты соберёшь Гришей и проследишь за тем, чтобы они вернулись во Дворец, и ты сделаешь это сейчас.       Он наклонился ближе, и его голос был холодным и яростным. — Или, клянусь, я убью каждого из них, одного за другим, пока ты не сделаешь так, как я хочу. — Я собрала их. Я выполнила своё задание, так что могу вернуться в свою комнату. Все Гриши находятся в Малом дворце. — Ты сделала это? — тихо говорит он, и Алина ощущает, как его хватка слегка ослабевает. — Ты собрала всех Гришей?       Его гнев и ярость, кажется, исчезают так же быстро, как и появились. — Всех их?…       Алина кивает. — Докажи это, — говорит он, наконец отпуская её руку.       Девушка хмурится. Что за странная просьба? Неужели он так сильно ей не доверяет? — Я что, должна стучать в каждую комнату и спрашивать, здесь Гриша или нет? Все они разошлись по территории Малого дворца и занимаются своими делами. — Да, — говорит Кириган, как будто это нечто невероятно простое. — Да, я прошу тебя сделать это. И если ты не вернешь мне всех Гришей сегодня… тогда я строго накажу тебя, Алина Старкова.       Он смотрит ей в глаза, всего на мгновение, и в них нет ничего, кроме холодной, ужасной пустоты. — Я ясно выражаюсь? — говорит он низким и ужасным голосом. — Я уже сказала, что привела всех сюда! Спросите слуг, которые были в эту ночь во дворце, они вели записи. Я выполнила свою работу…       Кириган хмурится и смотрит в глаза Алине с ужасающей холодностью. — Докажи это, — снова говорит он, но на этот раз его голос тише, и в нём слышится что-то, почти похожее на страх. — Я не доверяю тебе; я никогда тебе не доверял. Докажи мне, что ты собрала всех Гришей… всех Гришей… и тебе не придётся бояться меня сегодня вечером.       Грудь Алины вновь заполняет жгучая обида. Он не доверял ей? Но… ей казалось… ей казалось… «Чертов манипулятор… Все были правы на его счёт… А я подумала, что я такая особенная… Это были просто уловки…» — Ладно, идём, следуй за мной, — Алина недолго думая взяла Киригана за руку, сжав свои челюсти, и повела его по коридору… и он действительно последовал за ней, даже ничего не сказав.       Его холодная мозолистая ладонь крепко удерживала руку девушки, которая казалась такой крохотной и хрупкой. Алина не смела взглянуть на него, но знала, что его глаза делали дыру в её затылке, когда она так резко нарушила его личное пространство. Алина отвела его в комнату прислуг, а точнее в кабинет управляющей, где велся учёт прихода и ухода Гришей. Она взяла книгу, где были записаны абсолютно все Гриши, вернувшиеся во Дворец, и сунула ему в руки.       Дарклинг открывает книгу, и его глаза пробегают по страницам… и когда он снова закрывает её, то поднимает взгляд на Алину, и что-то светится в его глазах. — Ты хорошо поработала, — тихо говорит он, и его голос холоден, но почти одобрителен.       Но затем он снова замолкает, и внезапная, ужасная ненависть, кажется, снова захлестывает его. — Но, — шепчет он, — есть ещё одна вещь, которую я хочу от тебя… прежде чем закончится ночь… — Что..? — Я хочу, чтобы ты доказала мне свою преданность, — тихо говорит он, и Алина чувствует, как в нём нарастает ужасный гнев… и что-то ещё. Что-то почти похожее на страх.       Она понимает, что речь идёт о чём-то гораздо большем, чем её преданность. Он хочет от неё чего-то другого… чего-то, что ей не понравится, чего-то, чего он хотел очень, очень давно…       И тут её осеняет. Он хочет её. Он хочет её… и он никогда не сдастся, пока она не станет его.       Алина широко раскрывает глаза и сжимает кулаки, делая шаг назад. Она отрицательно качает головой. — Почему? — шепчет он, и Алина видит ужасную ненависть и гнев, все ещё скрытые в его глазах. — Почему ты думаешь, что можешь бросить мне вызов? Ты моя, Алина Старкова… и ты сделаешь так, как я хочу. Скажи мне, почему ты отказываешь мне…       Дарклинг наклоняется ближе, и она видит блеск в его глазах… что-то похожее на ужасное отчаяние. Это наполняет её странной, ужасной жалостью. Неужели он так сильно хочет её? Но почему?.. Почему он так сильно хочет её? И что бы он сделал, чтобы сделать её своей? — Я не твоя и никогда такой не была. И даже твоя метка не заставит меня сделать это, — говорит Алина сквозь зубы, делая ещё один шаг назад, ближе к двери.       Она чувствует, как в нём поднимаются гнев и ненависть, та ужасная ярость, которую, как она знает, будет невозможно остановить, как только она выйдет на волю. Он протягивает руку и снова хватает её, но… нет.       Не в этот раз. Она отталкивает его руку и бежит, бежит прочь от Дарклинга.       Но он быстрее её и ловит её за руку, прижимая к стене в коридоре. — Нет, — тихо говорит он, его голос наполнен ужасной ненавистью и яростью. — Ты будешь моей, — шепчет он, — или я заставлю тебя заплатить… — Нет! — отрицает Алина. — Отпусти меня сейчас же! — Почему? — говорит он снова, и она чувствует, как в нём поднимаются ненависть и ярость.       В его глазах не было ничего, кроме гнева, а голос звучал холодно, словно лёд. — Почему ты отказываешь мне всё время? — спросил он, и в его словах звучала боль.       Алина увидела в его глазах нечто, похожее на страдание. Но почему она должна нести ответственность за его боль? Неужели из-за того, что она не даёт ему то, чего он хочет? И тут, совершенно неожиданно, в его душе словно что-то щёлкнуло.       Он швырнул её о стену, и его охватила ярость. Алина почувствовала резкую боль в плече, когда ударилась о стену и упала на колени. Дарклинг взял её за руки, словно игрушку, и снова поднял на ноги. — Ты чудовище… И я никогда не полюблю чудовище… — прошептала Алина, поднимая на него глаза. — Неужели я такой…? — прошептал он, и в его глазах промелькнула печаль. — Или я просто… мужчина. Человек, чьё сердце разбито.       Александр отпустил её руку и посмотрел ей в глаза, и она внезапно увидела в них ужасную боль, которая захлестывала его подобно океанской волне. Она поняла, что он действительно сломлен, и страдал больше, чем она могла себе представить. И вдруг ей захотелось утешить его, помочь ему…       Она захотела обнять его…

Но нет.

«Хватит с меня этих уловок… Почему я вообще продолжаю чувствовать к нему что-то, когда он обращается со мной как с вещью?..» — Ты думаешь только о себе… Ты никогда не задумывался, что я чувствую, когда ты делаешь эти ужасные вещи… И ты не поймешь… — Как ты себя чувствуешь? — прошептал он, и его голос разрывал ей сердце. — Расскажи мне… Покажи мне.       Александр снова протянул к ней руку, но не для того, чтобы причинить боль, а чтобы обнять её. Он хотел её утешения так же сильно, как она хотела его. Она была ему нужна. Но Алина больше не верила ему. Она сделала шаг назад, противостоя ему. — Нет. Я просто хочу стать обычным солдатом, как раньше, вот и всё. Ничего больше. Я не хочу здесь находиться… — Но ты… ты принадлежишь мне, — прошептал он, и весь гнев и ненависть, которые он испытывал, улетучились.       Он смотрел на неё с ужасной, тихой грустью, с чем-то, что не совсем горе, но всё же так близко.       В его глазах было нечто, чему она не могла дать точного определения, но слово, которое приходило ей на ум, — «потеря». Он потерял что-то драгоценное глубоко внутри себя… И она не совсем была уверена, что именно он потерял.       Но она знала, что несёт ответственность. — Я не принадлежу и никогда не принадлежала тебе… Просто оставь меня и обращайся со мной как с обычным Гришей… — Но… ты не обычный Гриша, Алина, — прошептал он, и она увидела, что он совершенно серьезен. — Ты необыкновенная. Ты лучше этого…       Мгновение они смотрели друг другу в глаза, и Алина увидела в его глазах нечто такое, чего раньше там не было: кажется, он действительно верил, что она необыкновенная. Что она предназначена для чего-то большего…       И, кажется, впервые он по-настоящему верил в неё, верил, что она может быть кем-то большим, чем простой солдат Гриша. «Как он может так быстро менять своё поведение и эмоции… Нет, я не могу на это повестись…» — Но я этого не хочу… Я просто хочу стать обычным Гришей. — Ты не имеешь это в виду, — мягко сказал он, внимательно наблюдая за ней. — Ты особенная, Алина. Только не говори мне, что ты не хочешь стать кем-то большим.       Внезапно его глаза загорелись, и он заговорил с новой уверенностью. — Подумай о том, чему я могу тебя научить. То, что мы могли бы сделать вместе… Ты и я, мы могли бы бороться за то, чтобы изменить мир!       Он пристально смотрел на неё, и его лицо было полно ужасного нетерпения… Он действительно был взволнован такой перспективой. — Нет… Я уже говорила тебе. Отпусти меня и обращайся со мной как с обычным Гришей, то есть не обращайся со мной никак…       Мгновение он смотрел на неё так, словно его ударили по лицу. — Хорошо, — тихо сказал он, а затем, более громким голосом, добавил. — Прекрасно!       Кириган повернулся и прошел мимо неё, и Алина увидела, что он очень, очень зол. Он зол, и, казалось, будет оставаться сердитым ещё долгое время…       Но через секунду он ушёл, и Алина снова оказалась одна. И, глядя ему вслед, она поняла, что ей грустно… и она не понимала почему. Алина отбросила эти мысли в сторону и пошла в свою комнату.       Она села на свою кровать, и печаль осталась. Почему она грустит? Что было в нём такого, что затронуло струны её сердца? Это было так, как будто он мог понять её, как будто он обращался к какой-то глубокой части её души, о которой она даже не подозревала… Но Дарклинг был сегодня так груб и жесток… Алина хотела оттолкнуть это прочь… но она просто не могла. Потому что это чувство всё ещё оставалось. Это чувство потери и жалости, и он — всё, о чём она могла думать… Это нездорово… Он нездоровый. Но и она тоже, вроде как…       И сама, не замечая того, она засыпает в этих раздумьях.

***

      Алина просыпается поздно ночью, не в силах снова уснуть. Она встает с кровати, укутывается в теплый плед и выходит из комнаты, чтобы прогуляться по ночному дворцу. Здесь царит умиротворение. Лунный свет, мягко освещая коридоры, создает таинственную и загадочную атмосферу.       Вокруг царит тишина, но когда Алина идет, она слышит чей-то голос... Она останавливается, чтобы прислушаться, и снова различает знакомый шепот.       Если бы она повернулась к углу коридора, то увидела бы его там — Дарклинга, ожидающего ее с серо-голубыми глазами. Она пытается отвести взгляд, но не может. Сейчас она не в силах заставить себя отвернуться от него. Сколько раз она пыталась? И все же он был здесь, снова ждал ее.       Алина плотнее укутывается в плед и молча смотрит на генерала Киригана, пока лунный свет освещает пустой коридор. Он стоит там, и лунный свет отражается в его темных глазах... Она чувствует, как ее охватывает ужасная печаль. Почему она испытывает это? Почему он выглядит таким уязвимым, когда Александр делает тихие и неуверенные шаги навстречу ей? Они стоят всего в нескольких метрах друг от друга, освещенные лунным светом, который пробивается сквозь большие окна коридора. Девушка смотрит в его глаза и словно видит все его эмоции...       На него так приятно смотреть... Такой темный и ужасный, но в то же время такой чудесный и печальный. Он выглядит так, будто много страдал в своей жизни, и Алина не может не пожалеть его. Он видел столько потерь и боли... Это даже ранит ее сердце, его боль, и она обнаруживает, что хочет... исцелить его. Чтобы помочь ему. Чтобы утешить его.       И в ее сердце пробуждается желание. — Становится поздно, Генерал... Сейчас поздняя ночь. Почему ты здесь? — тихо спрашивает Алина. — Потому что я не мог уснуть, — шепчет он. — А как насчет тебя? Что ты здесь делаешь?       Но потом он улыбается странной, холодной улыбкой. — На самом деле... Возможно, я могу догадаться. — Я тоже не могу уснуть. Я решила прогуляться. Но здесь холодно, поэтому я хожу, завернувшись в плед... — Тебе следует вернуться в свою комнату, — шепчет он, глядя на нее со странной страстью.       В его глазах отражается лунный свет, и она ловит себя на том, что смотрит в них, и смотрит, и тяга к ее сердцу почти слишком сильна, чтобы ее игнорировать.       Она знает, что не должна этого делать... но она не может не делать этого.       Алина отводит взгляд. — Да, я иду в свою комнату, — Алина делает шаг назад. — Мне нужно идти... уже поздно. — Ты что-то скрываешь от меня, — шепчет Кириган, его голос режет как бритва. — Расскажи мне… что ты на самом деле чувствуешь? Скажи мне правду, — говорит он, подходя еще ближе.       Его голубые глаза пристально смотрят на нее, и Алина ловит себя на том, что замирает под этим пристальным взглядом. Ее сердце бешено колотится в груди, колени подгибаются. — Скажи мне правду, — повторяет он, и она видит, как он стискивает зубы, а его голос дрожит от страсти. — Мне нечего тебе сказать.. — Алина делает шаг назад, снова избегая взгляда Киригана. — Тебе не стоит убегать от меня.       Генерал снова говорит, и на этот раз слово становится приказом. Он делает один шаг вперед, затем другой, а затем еще один, его присутствие словно Тень нависает над ней. И внезапно он больше не делает шаг вперед, он просто стоит рядом с ней, глядя на нее сверху вниз своими серо-голубыми глазами, которые наполняют ее страхом и яростью... гневом... и кое-чем еще.       Что-то темное, ужасное и могущественное.       И все же... она не хочет отводить взгляд. — Я не убегаю, я просто ухожу, — Алина делает несколько шагов назад и оборачивается. — Тебе не убежать от меня, — шепчет он, и тут же его рука хватает ее за плечо. — Ты не можешь избежать своей судьбы, — говорит он, и его голос снова становится жестким, холодным и ужасным.       Она пытается отстраниться, но его рука крепко сжимает ее плечо. — Я — твоя судьба, Алина, — говорит он, и в его голосе есть напряженность, которая притягивает ее. — Я — твоя судьба, и ты не можешь избежать этого, — шепчет он, его голос полон страсти, и он притягивает ее ближе к себе, его лицо всего в нескольких дюймах от ее лица. — Почему ты так уверен, что ты — моя судьба? — Алина шипит, пытаясь освободиться. — Потому что я твоя судьба, — говорит он, и его хватка на ее плече становится лишь крепче. — Потому что теперь я часть тебя.       Он прижимает ее к себе... почти как в объятиях. И он снова говорит страстно: — Ты — Солнце, а я — Луна. Мы созданы для того, чтобы уравновешивать друг друга, Тьму и Свет. Я знал это с того момента, как впервые увидел тебя, — говорит он, и его голос полон ужасной страсти, страсти, которая разрывает ей сердце. — Ты — моя судьба. И я твой.       Алина отрицательно машет головой и вырывается, делая несколько шагов назад. — Если ты продолжишь сражаться со мной, — шипит генерал, его голос полон ужасного гнева, — как ты думаешь, что произойдет?       Дарклинг близко к ней... он очень близко к ней, и сейчас он смотрит на нее с ужасной яростью. Она что-то видит в его глазах... он зол, и ему холодно, но он также ужасно напуган. — Ты хочешь знать? — он шепчет, и его голос резок, пронизан жестокостью. — Я способен совершать ужасные поступки... ты ведь это знаешь, не так ли? — О, да, я в курсе твоих «замечательных» поступков. Один из них отпечатан на моем запястье, не так ли? Твоя чертова метка. Не угрожай мне, — говорит Алина сквозь зубы. — Я тебе не угрожаю, — тихо говорит он.       Страсть исчезает из его голоса, и когда он заговаривает снова, его голос звучит жестоко, ужасно жестоко. — Я предлагаю тебе выбор, Алина.       Он делает паузу, а когда заговаривает снова, его слова звучат тихо, но все же его голос режет ее, как нож. — Я совершал ужасные поступки, — говорит Александр, — но… Я способен на большее.       Во дворце воцаряется тишина, и на мгновение она боится того, что может произойти дальше. — Выбирай… — Это выбор? Ты называешь это выбором? Умереть сейчас или позже? — И жизнь, и смерть могут быть ужасны, моя сладкая, — мягко говорит Дарклинг. — И они наполнены болью и страданием…       В лунном свете он выглядит чудовищем, нечеловеческим существом, но так же... он выглядит так... завораживающе. — Ты можешь испытать утешение в смерти или ужас в жизни, — шепчет он. — Это твой выбор, — и когда он делает шаг к ней, она чувствует в нем ужасную силу. — Выбирай, моя сладкая, — снова просит он, и каким-то образом она знает... она должна сделать выбор.       Алина делает шаг назад, сжимая челюсть и кулаки. Ее работа — завоевать его доверие, не так ли? Почему она всегда все так усложняет? Она сама этого не понимает, но знает, что это ужасная идея с самого начала. — И какие у меня есть варианты? — Ты можешь получить то, чего хотят все… Мир, — шепчет он, и снова Алина видит его ужасное, чудовищное одиночество.       Александр тянется к ней, его голос нежен, как будто он предлагает ей подарок. — Ты можешь присоединиться ко мне… и обрести покой. Я защищу тебя, и мы будем вместе, — говорит он, и на мгновение ей кажется, что она видит что-то в его глазах… печаль, боль… даже любовь. — Я буду защищать тебя. Присоединяйся ко мне. Будь моим равновесием. Я покажу тебе мир. — Твоим равновесием? — Да.       Он смотрит на нее сверху вниз, его голубые глаза пылают страстью. — Я — Дарклинг, — говорит он, и хотя она слышала эти слова 100 раз, они пробирают ее до глубины души. — Я — тьма. Я — разрушение. Но… Я тоже являюсь твоим равновесием, как и ты моим…       Он поднимает руку. — А ты, — говорит он, и слова снова полны ужасной страсти, — Ты мое солнце. Мое солнце и мой свет. Ты и я созданы для того, чтобы уравновешивать друг друга.       Алина все еще хмурится, она молча стоит, пытаясь все обдумать. Ее кулаки и челюсть сжаты.       Ужасный холод пробегает по ее телу, когда она делает это.       Он ждет, и когда она молчит, его слова становятся резче, жесче. — Я делаю тебе щедрое предложение, мое Солнце. Я предлагаю вам безопасность и власть, о которой вы и не мечтали. Ты действительно хочешь так беспечно отвергнуть это?       Девушка смотрит на него с недоверием. Она так хочет верить ему... То не после того, что он сделал... — Мне кажется, мы договорились, что ты отпускаешь меня. Я буду придерживаться этого. До встречи, Генерал.       Александр лишь делает глубокий усталый вздох, когда она уходит. Он мог бы подчинить ее, сделать так, чтобы угроза стала реальностью… Но он не хочет этого делать.

***