Enjoy the silence - Depeche Mode

Очень долго я не мог понять, почему после успокоительного у меня так сильно болит голова. Фуго сказал, что так быть не должно, но мне надо потерпеть. Я не даю себе отчёта о том, сколько уже терплю, но сколько бы времени не прошло — для меня это длится словно неделями. Половина от этого дня прошла так же незаметно, как и два предыдущих, которые, в свою очередь, прошли как два пре-предыдущих. Я вспомнил, как встретил Паннакотту Фуго, точнее, он встретил меня у помойки. Я вспомнил, кто окинул меня немного отвращённым взглядом перед тем, как отвести куда-то. Мои глаза больше не горят желанием закрыться от головной боли, взгляд переходит к рядом сидящему Фуго, что читал ту же самую книгу. Мой взгляд перебегает вверх к плечам, а затем и к лицу блондина, словно муравьишки спасаются из муравейника, в который только что сунули палку неизвестные негодяи. Я представляю, как хожу указательным и средним пальцем по чужой щеке, пока пытаюсь найти в его чертах того самого Паннакотту, который нашёл меня. Мы поменялись местами, но никогда, в этой жизни, я не смогу поставить себя на его место. Мои мысли скрутились в один большой белый шум, я не помню, к чему я шёл, и совсем забыл, что вообще думал, когда знакомые глаза обратились на меня. — Как ты себя чувствуешь? Я помню, как Буччелатти задал мне такой же вопрос, когда я лежал в больнице, лечась от заражения глаза. Я помню, как мой разум пытался найти правильный ответ представляя, как я выписываю каждую буковку предложения на листке бумаги. Почерк был не совсем понятным, я помню, как соединял прописную маленькую букву «б» через её хвостик, а не снизу. Перед моими глазами пролетает кирпичная стена. Каждая её неровность впечатывалась мне в лоб, оставляя царапины, по голове прокатывается боль, как если бы её проткнули насквозь. С каждым днём я чувствовал, как сильно опухает моё верхнее веко, и как краснеет синяк на моём глазу. Я чувствовал всем своим существом, как вредоносные бактерии растекаются и размножаются внутри моего глазного яблока. Я хватаюсь за свой левый глаз обоими руками, съёживаясь, пусть я и сидел. Я начинаю шипеть от боли, но перестаю слышать даже себя, когда свист в ушах поработил мой слух. Я не слышу Фуго, который стоял прямо передо мной, стараясь сосредоточить меня на себе и оставаться спокойным. Это был именно тот момент, когда я заскучал по более спокойному голосу своего друга, когда он объяснял мне неинтересные темы в математике. Я чувствую себя клеткой внутри своего организма; песчинкой, которая наблюдает изнутри, но будь я таковым, я бы предпочёл быть песчинкой от Фуго: такой маленькой, всего-то частью, но такой важной. Я хочу дополнять своих друзей, а не мешать им, как это делает песчинка внутри меня, от лица которой я вижу. Она мешает видеть мне, создавая иллюзию что она — это я, но я искренне не хочу продолжать видеть себя изнутри. Я возвращаюсь к реальности, всё ещё держась за глаз руками. Выражение эмоций на моём лице пропало, уголки моего рта были чуть опущены, но это не означало грусть или что-то в её роде. Слёзы безудержно продолжали течь по моему лицу, я не чувствовал ничего, но мои глаза, похоже, думали иначе. Мои зрачки медленно поднимаются к стоящему передо мной человеку, что обеспокоенно смотрел на меня. Первый раз я вижу, чтобы он выглядел настолько обеспокоенным, смотря, всего-то на меня. Я всхлипываю, когда руки Паннакотты ложатся на мои плечи. Его сердце бьётся быстро, намного быстрее моего. Я убираю сокрые, от слёз, руки с лица. Удар о стену был настолько чётко представлен моим мозгом, что боль в голове усилилась, а чувства я начал испытывать те же, что и тогда. — Расскажи мне что-то про свою математику, Фуго. — Будто в пустоту говорю я, на что сам Фуго поднимает бровь, а затем и обе, выражая чистое недопонимание. — Рассказать тебе что? В моей голове пролетела мысль о том, что когда на его лице есть что-то кроме раздражения или чистого гнева — он выглядит гораздо лучше. Мне нравится выискивать в лице людей их эмоции, пусть сейчас я делаю это первый раз в жизни. Я улыбаюсь Паннакотте и он прислоняет свою руку к моему лбу, желая узнать, наверное, о чём я думаю. Может, он и есть тот самый человек, который читает мысли, пока я даже не подозреваю об этом? Хотя, нет, кажется, я ошибся, потому-что он прошептал, что с температурой всё в порядке. — Позже, сейчас рано забивать твою голову этим.