Куайцзы

Китай.

Чонгук безумно устал сегодня, быть главой мафии не так-то просто. Альфа вечно решает вопросы, которые не под силу людям. Но успокоить своего омегу он так и не смог. Чону тридцать, он вырос с отцом, который учил его быть всегда холодным и грубым, учил убивать и ставить себя на первое место, что и делал Чон, пока не встретил Юнги. Альфа учился и жил в Корее, пока его отец не скончался. В двадцать пять он приехал в Китай, чтобы вступить в наследство и оказался в Шанхае. Впервые он столкнулся с омегой в парке. Тогда он бы не подумал даже, что омега, мелкий уличный бандит, станет его. Полтора года назад. Шанхай. Старый парк. Чонгук поправляет надоедливый галстук и идёт вперед. Трое людей уже ждут его у озера. — Добрый вечер Господин Ксан, давно не виделись с вами, что стало причиной вашего звонка? — Чонгук забирает из рук своего помощника стакан кофе и отпивает немного. Альфа напротив старше его на десять лет, мужчина смотрит безразлично на озеро и растягивает губы в улыбке. — Добрый день, Чон. Я позвонил тебе по делу. Мы с твоим отцом раньше вместе вели бизнес, но приехал ты и решил, что я не должен участвовать в нем. Три с половиной года ты в Китае, но только сейчас решил убрать меня? — К сожалению, я так посчитал нужным, — Чонгук смотрит на мужчину. — Не глупи, Чон, ты обесценил все мои акции, выставил меня из компании и сейчас я даю тебе последний шанс, изменить свое мнение, — китаец поворачивается к Чонгуку и смотрит в глаза. Рядом слышатся громкие разговоры и смех. Чонгук лишь ненадолго отвлекается, замечая компанию альф и омег, которые распивают пиво на лавке и бурно обсуждают что-то. Альфа хмыкает. — Господин Ксан, моё мнение не меняется никогда, поверьте, так что я не изменю свое решение. Бизнес был моего отца, а вы лишь имели небольшую часть акций, которые упали, теперь вы не имеете к бизнесу никакого отношения, — Чонгук отдаёт стаканчик помощнику и резко достаёт пистолет, направляя его на альфу напротив. Тот реагирует так же и целится в Чона. — Щенок, думаешь ты можешь со мной тягаться? — Шипит мужчина. — Думаю, вам пора замолчать. Чонгук стреляет первым, попадая в живот Ксана. Их люди начинают перестрелку в парке. Да может это странно, но парк давно безлюдный, тут мало кто ходит. Озеро давно заросло камышами, а тропинки травой. Да и в Китае все прекрасно знают, как умеют воевать кланы мафии. Ксан выстреливает Чонгуку в грудь, но на альфе бронежилет. Он быстро реагирует и стреляет ему в голову. Помощник прикрывает его, а люди Чона отстреливаются от людей Ксана, пока их босс лежит в луже крови. Вскоре становится тихо. Вся охрана Ксана полностью убита. Чонгук вытирает руки о салфетку и отпивает ещё кофе. — Может на том свете у него будет доля в бизнесе, — хмыкает Чон и уже собирается идти к машине, как слышит голос. — Эй ты, придурок, думаешь если пистолеты есть, так надо стрелять куда попало? Чонгук поворачивается и смотрит в сторону лавочки, на которой была компания. — Да, я к тебе обращаюсь! Не ебу в душе кто из вас прострелил руку моему другу, но блять, сейчас ему нужна помощь! На лавочке лежит омега, с тёмными волосами до плеч. Он тяжело дышит и прижимает к плечу футболку друга. Юнги так больно, что дышать не хочется, погулял называется, а теперь лежит с пулей в плече. Охранник Чонгука сразу достаёт пистолет. — Убрать оружие, парня доставить в больницу. — Но босс, он ведь позволил себе сказать. — Закрой рот и иди за омегой! Чонгук садится в машину и уезжает. Частная клиника. Альфа заходит в палату, где лежит омега и кладёт букет из гипсофилы синего цвета. Омега сидит на кровати и смотрит на цветы. — Ты тот придурок, что попал в меня? — бросает омега. — Ты хоть знаешь кто я? Называя меня так, ты нарываешься на ещё одно пулевое, только уже в голову, — усмехается Чонгук, — я глава мафии, и нет, не я попал в тебя, а люди Ксана. — Глава мафии или какой-нибудь другой хуйни, мне ли не похуй? Ты попал или люди какого-то еблана, дырка в плече есть? Есть! Отвечать тебе, раз тот сдох и мне поебать. Чонгук любуется красивыми лицом омеги, смотрит в голубые глаза и опускает взгляд на рану, которая перебинтована. Тело омеги очень красивое, сам Юнги красивый, правда когда молчит. Если до этого, все свои годы Чон не верил в любовь с первого взгляда, то сейчас говорит, как же он ошибался. — Эй, придурок, чего застыл? — Омега машет букетом перед его глазами. — Невероятно, ты что совсем бесстрашный? — Чон хватает его за здоровую руку. — Чё? Ты цветы поставишь в вазу? Или они так и будут тут валяться у моих ног? У альфы в голове бегущей строкой «Не только цветы, там и я тоже блять валяюсь.» Он забирает букет и ставит в вазу, что стоит на тумбе без воды. — Что же ты хочешь, за свое ранение? — Чонгук садится на стул напротив. — Так бы и сразу, мне нужны деньги. — Зачем тебе деньги, Юнги? — Откуда знаешь как зовут меня? — Твой друг сказал. — Мне нужно пол ляма, не меньше, не больше, — выпаливает омега и поправляет плед на ногах. — Нифига себе аппетит, не много ли? — Чонгук удивлён. — Нет, я должен одному человеку, так что мне нужны деньги. — Тогда так, я тебе деньги, ты мне одно свидание, — говорит Чон и поднимается. — Чё? Да ты наглый, придурок. — Прекрати меня так называть. — А то что? — Омега вообще его не боится, воспитывался в таких условиях, что бояться какого-то альфу не будет. — Трахну тебя тут, и не посмотрю что ты раненый, — толкает язык за щеку. — Пхах, а у тебя встанет? — Юнги тянет улыбку. — Поверь, ещё как встанет, — снова ухмылка.

***

— Блять, детка, глубже, — Чонгук сжимает тёмные волосы омеги и толкается сильнее в рот. Юнги уже колени стёр о дорогой паркет. Они пекут и болят, но кто об этом сейчас думает? Он старательно принимает член альфы, слегка втягивает щеки и двигает головой, насаживаясь глубже. Чонгуку много не надо, ему хватает блядского взгляда омеги, губ, которые плотно обхватывают член вокруг и попы, которую Юнги так красиво выставил назад. Мужчина прикрывает глаза, тяжёлый стон срывается с его губ, когда он кончает омеге в горло. Юнги упорно игнорирует слезы, которые катятся из глаз и сглатывает. Всё же размер у Чонгука большой и омега никак к нему не может привыкнуть. Он стирает пальцем сперму с губ и облизывает его. — Пиздец, хули у тебя член такой здоровый? Чонгук начинает смеяться, застегивая ремень на штанах. — Умеешь ты испортить романтичный момент. — Романтичный? То есть, то что я стоял на коленях и сосал тебе, выглядит романтично? — Юнги поднимается и облизывает губы. — И сексуально, — добавляет Чон. — Придурок. — Твой же. — Мой, но придурок. Наше время. В дверь стучат, альфа отрывает взгляд от бумаг. — Войдите. Секретарь трясётся как осиновый лист. — Там... Там это... — Юнги? Тот лишь кивает. Альфа вздыхает и встаёт из-за стола. — Я понял, спасибо. Юнги появляется в кабинете Чонгука ровно через десять минут. — Рекорды бьёшь, за десять минут управился с охраной — Чон обнимает омегу и целует в губы. Юнги жадно отвечает на поцелуй и обнимает руками за шею, пачкая кожу мужа кровью. Языком проходится по нёбу и деснам, получает лёгкий укус от Чона и кусает в ответ. Альфа отрывается от губ омеги и отпускает его. — Детка, зачем ты убил моих людей? — Мне стало скучно, — говорит омега и поправляет голубую ветровку, которая стала алой от крови. — Дай мне сил, боже. Поэтому ты убил людей? — Чонгук наливает воды в стакан и выпивает залпом. — Они не пускали меня гулять одного, а твой охранник ещё и нагрубил мне. Ну мои друзья сказали оставлять так нельзя, и вот. Ну бля, а хули они нарывались? Знали же что я умею, — он убирает палочки для еды, окрашенные в красный цвет, в нижний карман штанов. — Потому что я им сказал. Ты в прошлый раз украл мандарины на базаре, хотя моих денег хватит, чтобы купить три таких базара, — альфа смотрит на него холодным взглядом, зная что только так может его успокоить. — Ну, покупать скучно. Юнги смотрит на него, шмыгает носом, манипулятор маленький, будто не он только что убил пятерых палочками для еды. Стоит такой милый, невинный и беззащитный, мол пожалей меня, я же ничего плохого не сделал. Ну подумаешь парочка людей теперь мертвы. — И вообще, ты что меня не любишь? Только из-за того, что я убил их, ты злишься? Но ведь они оскорбили твоего омегу. Хитрый лис, играет на чувствах Чона, только так. Знает где надо надавить и заставить того быть добрее. — Скучно? Ну да. Ты меня в могилу сведешь. Конечно люблю, детка. Я тебя любого люблю, иначе не женился бы на тебе. Юнги сразу улыбается, садится в кресло напротив и достаёт сигарету, собираясь подкуривать. — Выкинь сигарету, немедленно! — Альфа устал ему говорить о сигаретах. Омега фыркает, но сигарету убирает обратно. — Так то, люблю тебя. — И я тебя люблю, но ты иногда слишком строг ко мне, — обижается омега. — Да? Детка, ты рос на улице, иногда бываешь невыносим, я люблю тебя, но блять, как же сложно бывает с тобой. Чонгук подходит к нему и становится сзади, кладёт руки на плечи мужа и наклоняется. — Если ты будешь курить, у нас могут родится нездоровые дети, — шепчет ему на ухо. Юнги тут же вспыхивает как спичка и дёргается. — Какие дети? Не хочу я детей! — А я хочу, мне уже тридцать один, мне нужен наследник, детка, — кусает за мочку уха. — Мм.. Не делай так, я же сразу завожусь, — омега прикрывает глаза, пока Чон слегка кусает его за мочку. — Отлично, может прямо сейчас начать заниматься процессом изготовления ребёнка. — Чонгук.. Режешь без ножа.. Как я с пузом людей буду убивать? Ты об этом подумал? Да, действительно как? Чонгук смеётся громко и качает головой. — Детка, ну придётся не убивать людей, может ребёнок тебя заставит поменяться, — запускает руку в его волосы и поглаживает. — Вот же. Ты тиран, ненавижу тебя. Юнги очень любит когда альфа играет с его волосами. — Не правда, ты любишь меня. — Блять. Омега издаёт стон, когда Чонгук сжимает его сосок. — На колени, детка, сначала минет, а потом я трахну тебя так, что ты больше не захочешь убивать людей, потому что будешь носить нашего ребёнка, — альфа расстёгивает рубашку и снимает сразу галстук. Что Юнги может? Он перед Чоном ничего не может, его приказы не обсуждаются, потому что блять Чонгук чертовски прав. Омега и на колени станет, и минет сделает и потом на члене альфы попрыгает. И плевать что потом он узнает о беременности, будет ходить пузатым и ворчать вечно, от того что беспомощным стал. Юнги накрывает волной чувств и эмоций, с Чонгуком по другому никак. Альфа за это время, успел выучить все его слабости, все фетиши и умело пользуется этим. Омега седлает бедра мужа, Чонгук одной рукой сжимает ягодицы омеги по очереди, а второй тонкую талию. Юнги опускается на толстый член альфы, чувствуя как головка идеально проходится по простате. — Пиздец, каждый раз как первый, ну и член у тебя, — омега опускается полностью со стоном. — Нравится когда он в тебе полностью? Когда заполняет тебя так хорошо? Да ты плывешь от него, детка, — Чон берет в руку его член и проходится пальцем по головке. Омега всхлипывает, кусает нижнюю губу, смотрит так пошло. — А сам как думаешь? Вышел бы я за тебя если бы не нравилось. Юнги начинает медленно двигать бёдрами, встаёт и снова опускается, давая себе привыкнуть к размеру. — Вот так, ты всегда такой узкий, так хорошо принимаешь меня, — Чонгук губами проходится по метке мужа, лижет языком и оставляет рядом засосы. Он своего омегу всего покрывает ими, потому что, все должны знать, кому принадлежит Юнги, чтобы в сторону даже не смотрели его. Хотя, кто на него посмотрит? Его ведь все боятся. Омега крепче держится руками за плечи мужа и начинает скакать на члене. Вот так они оба любят, оба кайфуют. Чонгук клянется, что никто не смотрелся так идеально на его члене, никто не подходил ему, как Юнги. — Чонгук.. — Юнги скулит, — дай мне кончить, пожалуйста. Альфа хмыкает, отпускает его член у основания и надрачивает. Кончают одновременно. Юнги ловит феерический оргазм от члена внутри и чувства наполненности. Чонгук от самого омеги и его ахуенной задницы. Семь месяцев спустя. — Чонгук, блять я не могу даже зашнуровать кроссовки, пиздец, ебал я в рот эту беременность, — Юнги пыхтит и топает ногой. Чон за это время успел поседеть в некоторых местах. Что только его муж не вытворял. — Ротик закрыл, маты в сторону и успокоился, сейчас зашнурую, — альфа присаживается и завязывает шнурки. Юнги пыхтит, бурчит что-то под нос. — Сделал меня пузатым, я как шар воздушный и инвалид, прям два в одном. Надоело тухнуть дома, хочу гулять, — омега накидывает ветровку. — Гулять? Мы с тобой можем пройтись в парк или кино, куда хочешь? — Чонгук застегивает его ветровку. — С пацанами на лавку хочу, с банкой пива и одноразку, можно? — С ума сошёл? Издеваешься? — Чонгук подаёт ему шоппер. — Ну вот, а говорил, что любишь, — Юнги открывает дверь и идёт к машине. — Невыносимый, но я блять тебя люблю, понял? — Шипит альфа. — Понятнее некуда, любишь, а палочки не купил. — Палочки? Как я мог купить тебе палочки, когда на пятом месяце беременности ты сказал мне «милый, купи мне новые палочки, мы завтра с пацанами на стрелку идём» Чонгук открывает ему дверь машины, помогает сесть. — Да блять, как я мог отказаться? Это ж пацаны позвали, они за меня знаешь как район нагибали, а я чё дома должен сидеть? — Омега пристёгивается. — Детка, ты беременный! — И что? Ну подумаешь, побыл бы малой на драке, зато потом представь как он бы гордился, что впервые дрался будучи у меня в животе, — он складывает руки на животе и гладит его, — ничего отец не понимает, мы с тобой ещё весь район держать будем, да? — Какой район, детка, там альфа и он займёт моё место, — Чон выезжает на дорогу. — С чего ты взял, что там альфа, а вдруг омега? — Улыбается Юнги. — Я надеюсь альфа, иначе мне придётся заказывать место на кладбище, потому что двоих таких омег я не вывезу. Они едут на рынок, купить некоторые продукты и посмотреть детские вещи. Хоть Чонгук и настаивал, чтобы они поехали в торговый центр, но омега ни в какую, мол на рынке все лучше и выбор больше. Спорить с беременным он не стал, поэтому они приезжают на большой рынок и сразу идут покупать овощи и фрукты. Чон отходит поговорить по телефону, пока муж выбирает помидоры. — Да ты знаешь кто я? Да я палочками для еды, людей убивал, ты ещё хочешь мне что-то сказать? Они блять у меня с собой, не беси! — Юнги достаёт из шоппера красные палочки и тычет ими в продавца. Чонгук тут же кладёт трубку и идёт к мужу. — Детка, ради бога убери палочки, что случилось? — Альфа пытается забрать орудие убийства, но Юнги их ловко убирает обратно в сумку. — Этот! Омега показывает на продавца, который уже не рад, что вообще сегодня вышел на работу. — Он сказал что я не могу взять попробовать мандарин просто так, а как я их должен купить, вдруг они не сладкие? Чонгук, я очень злюсь. Чон в ахуе с ситуации если честно. — Можно ему мандарин, я заплачу только дайте ему попробовать, — альфа достаёт кошелёк. — Нет! Ничего платить мы не будем, пусть отдаёт так, моральная компенсация, он меня беременного до истерики довёл. — Детка, ротик, хватит ругаться. Продавец протягивает мандарин. — Берите, и уходите. — Нет, он ещё и командует мне, все я достаю палочки. — Детка, боже, нет! Никаких палочек, забирай мандаринку и пошли. Чонгук наклоняется к его уху и шепчет, — если не прекратишь, останешься без секса сегодня. Юнги злобно смотрит на мужа, сжимает губы в тонкую полоску и выхватывает мандарин из рук. — Как только я рожу, пиздец тебе, понял? Я запомнил где ты стоишь, и ты запомни, палочки всегда при мне, — после чего омега разворачивается и идёт дальше по рядам. — Вот говорили мне, что понедельник день тяжёлый, но чтоб настолько, — бедный мужчина тут же начинает убирать все с прилавка, чтобы уйти домой. Чонгук смеётся. Либо это уже истерический смех, либо поехала крыша. Юнги через пару секунд улыбается и протягивает ему мандарин. — Любимый, почистишь? А глазки то какие, невинные, чистые, как у младенца. Чон кое-как перестаёт смеяться и кивает, забирает мандарин и начинает его чистить. Ну и как тут не полюбить? Чонгук в него втрескался окончательно и навсегда. В такого какой он есть. Юнги знает это и пользуется, ведь альфа всегда тает при виде его улыбки, нежного взгляда и ласковых слов. И неважно, что этот маленький и милый омега, может убить пятерых одними лишь палочками для еды.