Персональный рай

День с самого утра солнечный и ветреный: листья падают с деревьев при каждом порыве, разлетаясь по воздуху и рассыпаясь по земле и асфальту разноцветным дождем. Коля зябко поводит плечами, выйдя на тротуар, и все-таки застегивает лихо распахнутую куртку. — Я уж думал звонить тебе, — он вздрагивает и поворачивается налево: белый Ниссан припаркован у тротуара, а из открытого окна выглядывает Игорь, привычно-ласково улыбаясь ему. — Думал, задержишься. — Ты хотя бы предупредил, что здесь будешь ждать, — Коля идет к машине, и водитель выскакивает ему навстречу, — чтобы не разминуться. — Потому и хотел звонить. Поехали? Или хочешь прогуляться? Секунду подумав, Коля качает головой: — Не… Прохладно. Я выглянул в окно с утра, увидел солнце, обрадовался — ну и вот… Слишком легкая, — он указывает глазами на тонкую куртку из экокожи. — Зато тебе идет: потрясающе выглядишь. Как-нибудь подефилируешь передо мной дома, чтобы такой красоте не пропадать, — решает Игорь и открывает перед ним пассажирскую дверь. Коля делает шаг — и замедляется, потому что на тротуаре появляется высокий кудрявый парень в сопровождении своих одногруппников. Значит, и у него пары закончились. Парень косит на него лиловым глазом — очередные линзы — со смесью удивления, недоверия и досады, так что даже перестает реагировать на обращенные к нему слова товарищей, пока один из них со смехом не тыкает его в плечо. Парень что-то говорит ему — но боковым взглядом все равно наблюдает за Колей. А Коля улыбается — не ему, а водителю, приглашающему его в салон машины, отворачивается от компашки и усаживается в пассажирское кресло. Парень со товарищи проходит мимо них, зыркает напоследок, встречается глазами с Колей и быстро, смущенно и, кажется, пристыженно отводит взгляд. — Не твой ли это бывший? — между темных бровей появляется легкая морщинка. — Ага, бывший, — признается Коля. — Антон. — Может, мне все-таки навалять этому гондону? — с надеждой спрашивает Игорь, и Коля смеется. — Зачем? Мы с ним даже не разговариваем с тех пор. Он сам по себе, я сам по себе. — Учебный год только начался. Мало ли что ему в голову взбредет… А так сразу, для профилактики, чтобы неповадно было. — Ему точно неповадно будет: он видел то, что видел, и свои выводы сделал, уж не совсем дебил. — Какие такие выводы? — упрямится Игорь. — Что он тебе в подметки не годится, — Коля быстро целует Игоря в щеку и хлопает его по ляжке. — Поехали, валяльщик. Продефилирую перед тобой в стильной куртке. — Это потом, — Игорь серьезен, несмотря на Колин флирт, — давай как планировали. — Может, чуть позже? — Коля умоляюще смотрит на него. — Вот эта куртка — и больше ничего… Соглашайся. Ну, пожалуйста! — Не вздумай бить отбой. Договорились — значит, делаем, — говорит строго, но потом, смягчившись, сжимает руку Коли в теплой ладони. — Колюня, ну, что ты так нервничаешь? Худшее позади. — А вдруг опять начнется? — вздыхает Коля, повесив голову, — ор, скандал, да еще тебя во все это вмешивать… — Я сам вмешиваюсь именно потому, что не хочу оров и скандалов. Поговорим по-взрослому. Идею они обсуждали долго. После возвращения Коли из Финляндии родители, кажется, чуть утихомирились. Может, пауза сказалась благоприятно и на них, может, рады были, что с сыном все в порядке, может, решили, что он так и насовсем из дома уйти может, — этого они Коле не сказали, да только вели себя пусть показательно строго и холодно, но уже без громких драм и выяснения отношений. Наверное, переваривают и принимают какие-то одни им ведомые решения, с трепетом думал Коля, однако в общую жилую зону выглядывал из своей комнаты все чаще, сначала на разведку, мышкой, потом чуть увереннее. А еще неделю спустя его неожиданно спросили, есть ли у него кто-нибудь. «Кто-нибудь» у Коли был, и потому вопрос заставил его залиться краской: даже говорить ничего не пришлось, родители и так поняли. — Это из-за него ты?.. «Из-за него?» Тут Коля вспыхнул еще сильнее и вывалил всё сразу: то, что он еще со школы с мальчиками встречается, то, что в университете его угораздило втюриться в одного мудака, который повел себя с ним, как скотина, и то, что сейчас он встретил адекватного человека, с которым ему хорошо и от которого он не ожидает никакой подставы. С Игорем ему действительно хорошо. После Финляндии их знакомство продолжилось и, по мнению Коли, имело шанс выйти на качественно иной уровень: там, на безлюдной полоске земли, в целом мире существовали только они, и реальность никак им не мешала; теперь же, снова в знакомом городе, среди знакомых людей и привычной рутины, они по-прежнему были вместе — и им по-прежнему было интересно друг с другом. К купанию — уже не в озере, а в заливе, — прогулкам пешком и на велосипедах — уже не в лесу, а в парках, — коротким поездкам — не по Финляндии, а по городу и области, добавились петербургские кафе и бары, фланирование по летним улицам, посиделки в квартире у Игоря. Ну, и секс у них теперь не на природе, а по старинке, в кровати. На полу. В душе. И когда Коля забывается в пылу страсти и громко стонет, Игорь закрывает ему рот поцелуем. Или широкой ладонью (и от этого Коля необъяснимо тащится). Конечно, этих подробностей он родителям не рассказывал, они и без того не выказали особого восторга, услышав новость об «адекватном человеке». Больше в тот день они не доставали его, решив, видимо, переварить информацию. Вернулись к вопросу позже; потом еще позже и еще, с каждый разом пытаясь выяснить все больше деталей — столько, сколько в состоянии были воспринять без пауз. Они по-прежнему не одобряли его ориентацию — но хотя бы интересовались тем, что у него происходит. А когда пытались читать нотации, Коля быстро уходил в себя и в свою комнату, а то и вовсе на улицу, особенно если погода радовала. Родители, видимо, поняли, что наездами ничего не добьются — и сдерживались. Хотя не смирились. Игорю он рассказал об этом почти сразу — и рассказывал всякий раз после взаимодействия с родителями. Ни у него, ни, кажется, у Игоря не возникало впечатления, будто Коля плачется в жилетку. Они просто беседовали и делились тем, что происходит у них в жизни: у Игоря, например, новый начальник («А мне так прежний нравился… да не в этом смысле! Не как мужик, а как менеджер, хотя и мужик он хороший»), а у Коли новый разговор с предками. Обсуждать жизнь со своим партнером — дело естественное, а если партнер адекватный и понимающий — естественное вдвойне. После очередного семейного разговора и очередной непоставленной точки в «гейском вопросе», как Коля окрестил подобные заходы, Игорь сам предложил поговорить с его родителями: — Не столько как твой парень — хотя как он тоже, — сколько как взрослый человек, в «гейском вопросе» разбирающийся давно и хорошо, — Коля поглядел на него ошалелыми глазами, а Игорь пододвинул к нему чашку ароматного травяного чая и продолжил, — Коль, в тебе они все равно видят ребенка, и это естественно: они всегда твои родители, ты всегда их дитя. Просто они еще не успели понять, что ты повзрослел и способен действовать самостоятельно, без одобрения со стороны. Включая их одобрение. Может, думают, что из твоей прекрасной головушки еще не выветрилась юношеская дурь, вот ты и экспериментируешь направо и налево. Может, после разговора со мной они поймут, что вполне реально быть взрослым и относительно серьезным, жить обычной жизнью, строить карьеру и планы на будущее, при этом являясь гордым обладателем нетрадиционной ориентации. Поначалу Коля воспринял идею в штыки, запаниковав и взяв с Игоря слово не знакомиться с его родителями без его ведома. Еще несколько недель спустя, когда Игорь в очередной раз сделал мягкую попытку вернуться к теме, он высказал свои опасения: — Игорюш, я не хочу, чтобы еще и на тебя наорали. Это будет совсем хреново. — Наорут — и ладно, не побьют же, — Игорь прижал его голову к своей груди, гладя по волосам, — а если захотят побить, я блоки умею ставить. Ладно тебе, Колюня, они ведь, по твоим собственным словам, в последнее время не наезжают на тебя. — Так то на меня. Ко мне они уже привыкли. А к тебе пока нет. — Пусть привыкают, — сказал Игорь, целуя его в макушку, — придется. Окончательно убедить его, не мытьем, так катаньем, удалось уже осенью, когда социальная жизнь Коли вновь закипела, учебная нагрузка третьего курса свалилась на голову после летних каникул, и на страхи, сомнения и переживания осталось меньше времени. Игорь выбрал удобный момент — и вот у них уже была назначена дата X, а Коля, не уточняя причину, попросил родителей ничего не планировать на вечер. — Давай хотя бы покатаемся часок, — просит он Игоря теперь, когда вдруг накрывшая его волна паники улеглась, — все равно они еще с работы не пришли. Они катаются, покрепчавший к вечеру ветер бросает горсти красных, желтых, оранжевых листьев на панорамную крышу, и Коля привычно задирает голову и приоткрывает рот, глядя на разноцветную россыпь, летящую над ними, и проскальзывающие по стеклу кусочки сусального золота. По пути заезжают в кофейню купить что-нибудь горячее. — Давай не кофе, Колюнь. Дело к вечеру, перевозбудишься, нервничать начнешь. Может, ромашковый чай? Коля скептически смотрит на него. — Ладно, глинтвейн, — сдается Игорь. — Можно безалкогольный, так и быть. Когда солнце скрывается за многоэтажками, темнеет быстро, и глинтвейн в бумажных стаканчиках, что они пьют в машине, кажется еще горячее. Коля, удивительное дело, успокаивается, сказав себе: будь что будет, Игорь не даст в обиду ни его, ни себя. Родители и так знают, что у него «кто-то» есть. А Игорь далеко не самый худший вариант этого «кого-то». По мнению Коли, так и вовсе лучший. Визит проходит до странного прилично. Возможно, родители не решаются закатывать скандал солидному мужчине в деловом костюме при галстуке и с сумкой для ноутбука на плече для полноты картины. Возможно, срабатывает логика — он ведь им ничего плохого не сделал, да и их сыну тоже (их сыну он вообще делает исключительно хорошо). Ну, или им и впрямь хочется по-человечески познакомиться с партнером Коли. Все начинается со светской беседы, словно в гости пришел дальний родственник, которая плавно переходит на «мы с Колей», непринужденно сказанное Игорем: он честно признается, что давно хочет познакомиться с родителями своего парня и наладить контакт. У Коли чуть челюсть не отвисает, а родители, обезоруженные такой искренностью, не сразу соображают, что ответить. А Игорь просто, спокойно рассказывает о своей жизни, о проблемах, с которыми приходилось сталкиваться в юности и позже, и о способах их решения. О работе. Семье. Путешествиях. Словно он действительно родственник, которого они давно не видели и который в кои-то веки выбрался их навестить, чтобы поделиться событиями последних лет. Он легко вовлекает родителей в разговор — умение, ожидаемое от сотрудника отдела продаж, — расспрашивает их, в свою очередь, о происходящем в их жизни… и они делятся, к изумлению Коли, который практически не говорит, зато слушает, навострив уши. Чуть позже, улучив момент, когда отец отлучился в туалет, а мать отправилась за новой порцией чая, Игорь шепчет Коле просьбу оставить их наедине; поначалу тот возмущается — а потом соглашается. Они поговорят откровенно, без оглядки на Колю. А Коля не сомневается в Игоре. Он уходит, когда за окном сгущается ночь, и говорит напоследок: — Хорошего сына вы вырастили. Честного, смелого и адекватного. — Он про вас то же говорит, — мама слегка улыбается. — Что я честный и смелый? — Что вы адекватный. Игорь смеется: — Надеюсь оправдать это звание в ваших глазах. И уже в дверях: — Берегите Колю. Коля помогает убирать со стола, и руки слегка подрагивают: что скажут? Ему не страшно — но он волнуется. А еще ему очень хочется, чтобы Игорь понравился родителям. А родители возмущаются: — Почему ничего толком не сказал? Приготовили бы что-нибудь приличное. Это не дело — гостю вчерашнее разогревать! — Так вы бы все равно не успели приготовить, вы же незадолго до нас пришли, — теряется Коля. — Это уже наше дело, что и как бы мы успели; твое дело — предупредить! — Ладно, — улыбка сама собой появляется на лице, — в следующий раз обязательно предупрежу. И понимает, что следующий раз будет. *** За окном завывает ветер, да так, что от одного прослушивания холодно становится. Осень окончательно вступила в свои права: солнце выглядывает все реже, дождь идет все чаще, небо серое, на улице сыро, промозгло, до костей пробирает. Такую погоду приятно наблюдать, сидя в светлой квартире с порцией свежеприготовленного глинтвейна и теплым Игорем в обнимку. — Не распогодится к выходным, — вздыхает Коля, впрочем, без особого сожаления, — обещают облачность с осадками. — Да и ладно. В такую мрачную погоду старинные крепости становятся еще более атмосферными, как будто переносишься в прошлое, — глубокий голос Игоря одновременно возбуждает и успокаивает: он кажется Коле невероятно сексуальным и дарит ощущение безмятежности и надежности. — Но если ты не хочешь, конечно, останемся дома. — Нет-нет, давай поедем. Дома и так слишком много времени проводим, не то что летом… Да и договорились уже, нехорошо идти на попятную. После финского вояжа Коля нет-нет да и списывается с Петей и Сёмой, своими первыми попутчиками, а один раз они даже пересеклись в городе за чашкой кофе. И вот на днях они сообщили, что собираются в Выборг на выходные, и поинтересовались, не хочет ли Коля присоединиться к ним в качестве пассажира по старой схеме, чтобы отбить стоимость топлива. Поскольку Коля уже давно пассажир Игоря, от предложения он отказался лишь частично: теперь они планируют встретиться с ребятами прямо на месте, погулять по городу, взять пару экскурсий, впечатлиться атмосферой средневекового замка и продегустировать глёг, глинтвейн, пунш и что там еще наливают в такую погодку. — Обязательно надо, — повторяет Коля, делая последний глоток, — мы с прошлого месяца с тобой никуда не ездили. В последний раз Коля устроил Игорю сюрприз и забронировал им отель в Великом Новгороде, где они умудрились застать солнечные выходные, гуляли до отвала ног и тестировали толщину стен гостиничного номера. А потом отголоски лета резко стихли: добро пожаловать в реальность региона. Суровый замок, окруженный свинцовыми водами залива, — зрелище, безусловно, сильное. Глёг после экскурсии под дождем — штука приятная. И все-таки Коля порою скучает по удивительным солнечным дням в тишине и умиротворении персонального рая на берегу озера у кромки соснового леса. И признается в этом Игорю. — Вспоминаю и солнце, и звезды, и луну, — говорит он, прикрыв глаза, пока Игорь расслабленно обнимает его, — и твою палатку с прозрачной крышей. Как хорошо было! Лежишь — а над тобой созвездия. И рядом классный парень. — Ну, классного парня я тебе обеспечу, так и быть, — серьезно обещает Игорь, — с солнцем, правда, чуть сложнее будет. А вот звезды… Хм, погоди-ка. Он вскакивает с места, оставляя Колю в недоумении, и идет по направлению к кладовке, где, помимо прочего, хранится снаряга. Роется, шебуршит и, наконец, возвращается со свернутой палаткой. — Пойдем, — кивает Коле, — будет тебе прозрачная крыша. Задавать вопросы некогда: нужно ставить палатку. Странное занятие, учитывая, что они делают это посреди комнаты; колышки не вобьешь — приходится закреплять исключительно шнурами за петли, так что в итоге палатка напоминает большого паука, раскинувшего тоненькие ножки по всей гостиной. Когда Коля решает все же поинтересоваться, зачем они это делают, Игорь загадочно ему подмигивает, убегает в спальню — и через несколько секунд возвращается со светильником. Гасит свет, оставляя квартиру в полной темноте, включает проектор звездного неба, и Коле становится ясно без слов: он смеется, когда Игорь тащит его за руку в палатку, валит на спину и шепчет на ухо: — Лежишь — а над тобой созвездия. Сетка купола палатки не скрывала усыпанный искусственными светилами потолок со странными, несуществующими, фантастическими созвездиями: ярко, тепло, ностальгично, забавно... Он у него такой… — И рядом классный парень, — кивает Коля и тянется к Игорю за поцелуем, получая желаемое сполна в своем персональном раю.