Пробуждение

– Это всё только слова. А на деле как, не побоишься доказать? Две фразы. Армэль никогда не думал, что рот его брата способен произнести нечто настолько… необдуманное. Сказать. Такое. Ей. То есть… Они ведь слышали все эти слухи. Знали всё, что о ней говорили. Были в курсе о её репутации. Вот только Бастиан во всё это не верил. Бывало, яростно, размахивая руками, с пеной у рта доказывал, что всё преувеличение, неправда, бесстыдно украденная заслуга других. Армэль не спорил с ним вообще-то, но это не мешало Бастиану раз за разом доказывать свою точку зрения. Армэль с ним не спорил, но не мог согласиться. Армэль всё замечал. Он видел собачью преданность её Воронов с их командирами во главе, а ни один, ни второй там слабаками отнюдь не были. Каждый из сотни этих парней отнял бы и отдал за неё жизнь, не задумываясь. Но, ладно, большинство своих гвардейцев она ещё мальчишками подобрала с улицы, дала дело и путь в лучшую жизнь. Может, они верны ей только поэтому. Но Армэль сидел на нескольких военных советах, и её голос звучал там не громче остальных, но всегда перекрывал прочие. И он слышал восторженно-благоговейный гул, который поднимался над войском каждый раз, когда она выходила к нему, чтобы проводить в новый поход. Простые воины смотрели на неё, как на божество, а не на примерившую роль не по росту девчонку. Такое не заслуживают одной только золотой короной, доставшейся в наследство от предков. Такое зарабатывают болью, потом и кровью. И потом каждый день доказывают, что достойны. Если бы ненависть не застилала Бастиану глаза, он бы тоже это увидел. Но он не мог. Отчего эти двое снова начали спорить, Армэль не понял. Он собирался поработать над натюрмортом: неспешно разложил складки ткани, отобрал апельсины из громадных корзин, собирался достать из ящика краски… А потом дверь распахнулась, впуская его брата и жену, и созидательное настроение бесследно исчезло. Елена была не из тех, кто легко прощал вызовы. Доказать своё превосходство она решила сразу, в тот же день. Новость быстро разлетелась по всему двору, всколыхнув болотистый застой последних скучных дней. К тренировочной площадке возле казарм потянулись люди. Много: зрелище предполагалось из тех, что лучше увидеть своими глазами. Ровный квадрат между четырьмя крепко вбитыми в землю столбами был покрыт толстым слоем мелкого белого песка. С двух сторон, аккурат друг против друга, стойки с тренировочным оружием щерились лезвиями – алебардами, мечами, копьями, топорами и практически всем, чем только могли пользоваться в Далии. – Поверить не могу, что они дошли до этого, – сказала Руби, раздражённо тряхнув головой. Она сидела по правую руку от Армэля на первом ряду деревянных трибун, установленных для наблюдения за тренировочными боями стражей. На её коленях изнывал от нетерпения Сильвар, он тянул шею, пытаясь разглядеть, не приближается ли знакомая фигура. Ребёнка, вообще-то, брать никто не собирался, но Анри не нашёл, что противопоставить его трогательно-сердитому лицу. – Может, хоть сейчас решат свою проблему, – пожал плечами он. Его место было сразу за Руби, а следом сидел Арта, рассеянный и смущённый. Второй ряд должны были занять Вороны, но большая их часть предпочла толпиться у самой кромки песка, чтобы быть как можно ближе к бою и не упустить ни секунды от него. Там же собрались самые любопытные придворные и самые смелые слуги. – Им бы поторопиться, если хотят успеть до темноты, – послышался откуда-то из толпы женский голос. – О, поверьте, леди Черити, этот бой нельзя будет назвать затянувшимся, – с ухмылкой ответил ей Мару. День действительно клонился к закату, хотя рассеянный свет, долетающий из-под облаков, всё ещё был серовато-белым, а не розовым. Армэль заметил, как в толпе зрителей на короткое мгновение показывались и тут же исчезали маленькие бархатные и кожаные мешочки. Его брови взметнулись вверх. Ставки. Кому, господа ради, пришло в голову ставить на них? Там ведь всё понятно. – Анкар ведь не убьёт дядю Бастиана? – обеспокоенно спросил Сильвар, обернувшись к родителям. Армэль поперхнулся воздухом. – Конечно, нет! – с жаром воскликнул он. От одной этой мысли становилось дурно. – Это же дружеский поединок! Сильвар озадаченно моргнул. – Но ведь они не друзья, – заметил он. На это возразить было нечего. Весь двор знал, что королева и названный брат короля, как говорится, «на ножах». Теперь и буквально… Армэль озадаченно затих. Руби, оценив выражение его лица, хмыкнула и на секунду крепко-крепко прижала спину Сильвара к своему животу. – Не волнуйся, милый, все в безопасности. Они не друзья, но Бастиан очень дорог Армэлю, и Елена не станет причинять ему вред. Такое объяснение ребёнка устроило. Он удовлетворённо кивнул и вновь вернул свой взгляд полю. Когда эти двое встали на песке друг против друга, все весёлые разговоры смолкли. Бастиан, облачённый в любимую чёрную броню, местами помятую и потёртую, проверенную не одним десятком мечей, стоял слева и разминал руки. Его губы растягивала привычная высокомерная ухмылка, которой, по мнению Армэля, лучше бы пропасть, пока не поздно. Он пытался поймать взгляд брата и сказать ему это без слов, но Бастиан не смотрел по сторонам. Тогда Армэль перевёл взгляд направо и на мгновение забыл, как дышать. Он нечасто видел Елену такой. Не было уже ни расшитого золотом платья, ни украшений, позвякивающих при каждом шаге, ни стелющихся по плечам гладких волос. Зато были лёгкие штаны и рубашка с длинным рукавом из тёмно-синего льна, доспех из плотной коричневой кожи и недовольная складка меж суровых бровей. Убранные волосы змеились за спиной длинной блестящей косой. Армэль однажды видел её церемониальный доспех. Чёрная эмаль, золотые эполеты в форме разлетающихся крыльев, тянущиеся по корпусу золотые витки и шлем с хищным изогнутым клювом, прикрывающим нос – роскошно, прекрасно, величественно, но… И вполовину не так смертоносно, как эти простые кожаные пластины, переплетённые ремнями на спине, груди, руках и бёдрах. В угловатых запястьях, резких линиях плеч, виднеющихся под доспехом, Армэль читал предвкушение. Босые бледные ноги нетерпеливо зарывались в белый песок. Она стояла устойчиво, расставив ноги, свободно опустив руки вдоль туловища, почти неподвижно, только грудь вздымалась и опадала в такт дыханию. – Какое оружие предпочитаете, Ваше величество? – громко спросил Бастиан. Его голос прозвучал почти в полной тишине: лишь ветер негромко шелестел песком и ветвями отдалённых деревьев. Люди же в предвкушении представления почти синхронно задержали дыхание. – Предлагаю выбрать вам, господин Дессир, – ответила Елена подчёркнуто вежливо, глядя на него немигающими глазами. Армэль нервно хихикнул. Он слишком хорошо помнил, как она бросалась в Бастиана словами «щенок» и «прирежу». – Хорошо. Я выберу. Только, прошу вас, не вините меня, если выбранное оружие не придётся вам по руке. – Сомневаюсь, что вы такое найдёте. Бастиан выбирал долго. С нарочито серьёзным лицом он взвесил в руке тяжёлую алебарду с плоским топорищем, примерился к двуручнику, а затем потянулся к молоту. Тот был деревянным, однако всё равно выглядел внушительно. Его Бастиан рассматривал дольше всего, скользил внимательным взглядом по длинной рукояти, но всё равно вернул на место, быстро оглянувшись через плечо. Армэль практически слышал тот самый снисходительный звук, с которым сквозь его губы прошла короткая порция воздуха. Он делал так всегда, когда на тренировках чувствовал своё неоспоримое превосходство. В конце концов его выбор остановился на коротком мече с широким лезвием. Сжимая свой в руке, Бастиан вернулся на исходную позицию и смотрел на Елену так, словно только что сделал громадное одолжение, подобрав оружие «полегче». Она же только изогнула губы в презрительной усмешке. Всё оружие на тренировочной площадке было либо деревянным, либо специально затупленным, чтобы им нельзя было причинить серьёзных ран. Только желудок Армэля всё равно болезненно сжался, стоило ему увидеть, как Елена на пробу проводит пальцем по кромке лезвия. – Ох, зря мы это, – тихо пробормотала Руби, едва заметно качнув головой. И громко добавила: – Постарайся обойтись без крови! Опрометчивый Бастиан ослепительно ухмыльнулся. – Я постараюсь, – уронил он. Армэль был готов поклясться, что песок под его ногами вздрогнул от веса упавших в него слов. Елена склонила голову вправо, хрустнув позвонками. Она больше не улыбалась. – После этого – не обещаю. Сильвар, восхищённо попискивая, подался вперёд и даже забыл прикрыть рот. Армэль посмотрел на него и постарался успокоить себя тем, что при Сильваре она не позволит себе лить кровь. Наверное. Какое-то время эти двое продолжали стоять, между ними двигался только воздух и колючие волны презрения, лившиеся друг на друга из противоположных пар глаз. Бастиан не выдержал первым. – Ну что, Ваше величество, – протянул он с неприкрытой издёвкой, – нападайте. Это было… поразительной глупостью. Армэль сжал зубы и подумал, что ему определённо стоит сделать выволочку брату за этот тон. Нет, обычно он никак не вмешивался в их отношения – пусть говорят друг другу что угодно и как угодно, пока дело не доходит до смертоубийства, но… Не при всех. Прилюдно оскорбить королеву Далии – разве можно найти действие неразумней? Армэлю казалось, что ещё немного – и он почувствует кожей тот острый тяжёлый взгляд, которым Елена наградила его брата. Бастиан ничего не замечал. Ничего – ни дрогнувших бровей, ни поджатых губ, ни убийственного ледяного взгляда. Он продолжал ухмыляться, помахивая остриём меча. – Предоставляю эту честь тебе, – сказала Елена низко и угрожающе. – Или боишься? Большего не требовалось. С громким боевым кличем Бастиан бросился в бой. Армэль невольно задержал дыхание. Пожалуй, вид меча, пусть и тупого и вроде как безопасного, приближающегося к его жене – то, на что он не сможет смотреть спокойно никогда. Широкое лезвие резануло пустоту. Взметнув песок, Елена ушла с линии атаки и оказалась за плечом противника с какой-то сумасшедшей скоростью. Сильвар пискнул громче, чем раньше, сильно подался вперёд и ухватился за перила обеими руками, едва не вывернувшись из объятий матери. Какое-то время Елена и Бастиан обменивались не попадающими в цель ударами – оба скорее примеривались друг к другу и держались на расстоянии, пытаясь оценить способности и манеру другого. Тем не менее, первый металлический звон раздался очень скоро. Бастиан не успел уклониться, и остриё меча врезалось в его бронированное плечо. – Анкар победит, да? – восторженно спросил Сильвар, не оборачиваясь. – Смотри – и увидишь, – ответил Анри, хотя никто, вроде бы, не сомневался в исходе. – Иногда она приходит на наши тренировки, – донёсся до Армэля не очень уверенный голос Арты. Анри подбадривающе ему улыбнулся, и он продолжил громче. – Дейн всегда проигрывал. На свободное место слева от Армэля, которое он по старой привычке оставил для Бастиана, вдруг шумно шлёпнулся человек в расстёгнутой голубой куртке Воронов. На рукаве блеснул начищенный капитанский шеврон. – Я тоже, – как ни в чём не бывало, сказал Феликайт и развалился на всё свободное место. – Много пропустил? – Баст всё ещё на ногах, так что не очень, – хмыкнул Анри. Первые насколько минут можно было решить, что эти двое дерутся на равных, но чем дальше, тем очевиднее становился перевес. Армэль никогда такого не видел. В его жизни было несколько нерушимых констант, одна из них гласила, что Бастиану нет равных в военном деле. По-другому быть не могло: его растили защитником принца и будущим телохранителем короля, заставляли день и ночь оттачивать навыки, видеть, уметь больше, чем другие. Сколько раз он в кровь стирал ладони о рукояти меча? Срывал плечи, тренируя замах копьём? Им никогда не приходило в голову проверять, но внутри себя Армэль был уверен, что Бастиан превосходит и Дейна, и Феликайта, и вообще любого из Воронов. А сейчас он уступал в бою женщине. Когда меч, описав широкую дугу, врезался в незащищённую кожу над левым коленом, из губ Бастиана вырвалось громкое шипение. Он отпрыгнул, уходя от следующего удара и потирая покрасневшую кожу. Крови не было, но вот синяк наверняка останется надолго. – Не желаешь закончить? – спросила Елена, ухмыльнувшись. У Бастиана был один главный порок – слишком длинный язык и неспособность его контролировать. – Ещё чего! – Он отбросил волосы с вспотевшего лба и демонстративно легкомысленно улыбнулся, как будто Армэль не знал, каких усилий стоит эта улыбка. – А вы что, уже готовы сдаться? А так кичились своей силой, боже, хотя, что взять с женского ума… Армэль услышал, как Анри тихо выругался себе под нос и тут же получил шлепок по руке от Руби. Где-то хихикнул Арта. Сам Армэль просто на пару секунд прикрыл глаза. Возможно, он не заметил, когда брат получил сильный удар по голове или перегрелся на солнце, потому что… Что вообще могло сподвигнуть человека говорить это Елене васс Кантарион? Им всем придётся сильно постараться, чтобы она простила этого идиота. Потому что сейчас, очевидно, она была задета. Сжала зубы, дёрнула щекой и… Он не понял, что произошло. Просто в какой-то момент заметил, что Бастиан почти не совершает атак, только крутится на месте, изо всех сил стараясь подставлять под рассерженные удары свой меч или бронированные пластины предплечий. Песок шелестел и вздымался от торопливых быстрых шагов, пыль летела по ветру, оседала на ногах, путалась в волосах и ресницах. Всю площадку заполнил звук металлических ударов и тяжёлого дыхания, которого больше не хватало на остроумные замечания. В какой-то момент Армэль понял, что что-то не так. Ему показалось, что он слышит низкий гул оружия в её руке, видит, как лезвие мелко подрагивает перед каждым исступленным движением, полным неожиданной ярости. Под кожей и льном проступили невесть откуда взявшиеся жгуты мышц, и один из нашедших цель ударов заставил всех вздрогнуть. Бастиан устал, ошибся и не успел перестроиться. Остриё меча, страшно проскрежетав по доспеху, врезалось в рёбра. Армэль тяжело сглотнул: не будь меч тупым, не будь брат в доспехе, это могло бы кончиться плохо… – Это опять происходит, – тихо и тревожно сказала Руби. – У неё снова голубые глаза. Бастиан, которого отбросило назад, едва не завалился на спину, но чудом устоял. – Откуда ты знаешь? – спросил Анри, хмурясь. Армэль был с ним согласен. В том вихре, в котором кружилась королева, было невозможно рассмотреть глаза. Впрочем, Руби очень редко оказывалась неправа… – Просто поверь мне. Это не к добру. – Нам нужно вмешаться? – взволнованно спросил Армэль. Его сердце гулко колотилось в груди. Когда раздался звон очередного столкновения металла и брони, пальцы судорожно сжались в кулаки. – Чёрт, Руби, если это… – Нет, – качнула головой она, хотя в глазах читалось сомнение. – Если мы сделаем это сейчас, то все поймут, что что-то не так, и… И половина двора узнает о том, что периодически королева, как дипломатично называла это Руби, «теряет контроль». Им и без того с трудом удавалось держать эту информацию в пределах своей узкой компании, а если узнают все, то это может привести к хаосу. Многое в молодой империи до сих пор держалось только на страхе перед Далийским Василиском. – Если мы не сделаем этого, она его убьёт! – воскликнул Феликайт. Руби шикнула и обеспокоенно покосилась на Сильвара, но мальчик был слишком увлечён поединком и не замечал больше ничего вокруг. – Вы не видите, что она не сдерживается? Словно в подтверждение его слов раздался оглушительный и омерзительный металлический скрежет. Меч Бастиана, которым он заслонился от очередного удара, не выдержал и раскололся пополам. В его руке осталась только рукоять с коротким неровным осколком. Совершенно бесполезным осколком. Армэль согласился с Феликайтом. Это всё меньше и меньше походило на дружеский (или хотя бы не-вражеский) спарринг. Особенно когда Бастиан получил жёсткий удар локтем в лицо и крепкий пинок в голеностоп и всё же упал на спину, а Елена отвела правую руку вверх и назад. У Армэля мгновенно пересохло в глотке. Наступили несколько секунд оглушительной тишины. Умолк даже ветер. Руби вздрогнула, крепко прижала Сильвара к себе и закрыла его глаза ладонью. Он недовольно заворчал, попытался вывернуться, а когда не удалось, звонко позвал: – Анкар! Меч опустился с треском. Армэль вскрикнул. Хотел закричать, но не хватило воздуха, лёгкие словно сдавило в большом кулаке. – Совет: рядом со мной держи рот закрытым, – почти прорычала Елена, выпрямляясь. Это был почти не её голос. Бастиан жадно хватал ртом воздух, глядя на лезвие меча, вонзившееся в песок в двух сантиметрах от его головы. Из разбитого носа на покрытые потом и песчаной пылью щёки текла кровь, но он определённо был жив. Елена отвернулась от поверженного соперника. Из толпы зрителей донеслись восторженные восклицания и аплодисменты, кто-то засвистел Бастиану, кто-то славил королеву. С ней самой было что-то не то. Обычно она бы лениво ухмыльнулась, глядя на своих людей, благосклонным кивком головы приветствовала бы все восхваления, но сейчас… Она замерла, опустив голову вниз и крепко сжав кулаки, и никак не реагировала на происходящее. – Убери их всех, – сказала Руби Анри странным грудным голосом. – Мне плевать, что ты сделаешь. Они должны уйти или умрут. Она отдала крайне недовольного и возмущённого сына в руки Арты, а сама поспешила вниз. Анри поднялся, улыбнулся идеальной светской улыбкой и хорошо поставленным голосом полководца призвал придворных к празднованию. Армэль не слушал всех его цветистых слов, он бежал по ступеням вслед за Руби, но не к Елене – той в такие минуты был не нужен никто, кроме неё – а к своему брату. Но он замер на полпути, будто налетев грудью на столб, когда его жена подняла голову. Руби держала её за плечи обеими руками, склонилась, пытаясь заглянуть в лицо, что-то говорила… А в ответ на неё смотрели голубыми глазами.