Спасение редких видов

— Ненавижу свою работу, — выстонал Джим, материализуясь прямо в шезлонге. — Так бросай, — повернулся к нему Хан. — Удивительно, что ты ещё так долго держался. — Выгляжу переутомлённым? — прозвучало игривее, когда адмирал запустил пальцы в шерсть за ухом ластящегося к нему Чарли. — Недо. — В отличие от тебя, — озабоченно пригляделся Кирк. — Ты в порядке? — В полном. Но, знаешь, благоустройство планет отнимает немало сил. — Поменяемся? — с живостью предложил непутёвый бюрократ. — Ты ходи на работу, а я буду тебя ждать с горячим… ужином. — Закиснешь, — проигнорировав откровенный намёк, подметил Хан. Джим цапнул с тарелки кусок сыра, закусил яблоком и задумчиво прожевал. — Есть идеи? По Хану видно было, что есть. Он помедлил. — Как насчёт воспользоваться советом доброго доктора? — Если б за каждый совет ему давали кредитов, он бы купил такой же дом, — сморщил нос Кирк. — Упреждая твою первую — точнее, уже вторую реакцию, — напомню, что мой жизненный срок удлинился вновь. Даже если ты пообещаешь мне до скончания века не встревать ни в какие опасности, в чём я лично сомневаюсь, когда-то я всё же останусь один. И семья этого не восполнит. У Джима по позвоночнику пробежал холодок: — А твоя кровь? Разве она… — Нет, — Хан качнул головой. — Если бы это работало так, я бы не поднимал тему, которая тебе неприятна. — Ёлки, да что ж это?! — перетрухнул Джим. — Дети. Ребёнок. Наш общий ребёнок, — торжественно и печально подчеркнул Хан. — Да я… — растерялся Кирк. — Я же не в этом смысле, — он виновато заломил брови. — Теоретически, это даже прикольно! Твои гены, — грех таким пропадать. Да и мои тож ничего! — Тогда что тебя останавливает? — уже легче спросил аугмент. — Ну, знаешь, — сиделка из меня так себе… — Я помогу. Знал бы ты, сколько младенцев прошло через мои руки. Джим довообразил непрозвучавший контекст, и это его добило. Давно он так не желал чего-то всем сердцем, как чтобы у Хана один раз в жизни всё было по-человечески.

***

— Серьёзно? Девочка?! — проорал без трёх недель отцемать, когда дар речи к нему вернулся. — Ты нарочно! — Джим, не беси меня, — предупредил Боунс. — Клетки ваши, Хан свидетель, я туда даже не дышал! — Но как?! — Джим таращился сквозь изгиб стекла на мускульный мешок искусственной матки. — У двух мужиков!!! — Ты гений по документам или так, пописать выбежал? — возмутился МакКой. — От тебя взяли «икс», чтобы на беду не случилось двух «игреков». А от Хана — уже лотерея, кто шустрей хвостом вертит. Девка борзая будет, ещё вам фору даст. — Угу, вся в тебя, — буркнул, на инерции, Кирк. Хан смерил обоих лазерным взглядом. Обстановку разрядила Джо: — Я могу с ней сидеть на каникулах. Дешевле рынка! — Лишь бы вы с Чеховым не толклись у меня на голове! Мешок вздрогнул, выпучившись от пинка изнутри. Джим невольно примерил потенциальные ощущения на себя и возрадовался научно-техническому прогрессу. Когда пришло время рождения, Хан оттёр МакКоя от инкубатора. Сам принял на руки выскользнувшую из бутона «дюймовочку». Джим посмотрел на них — и пропал. Он ожидал увидеть нечто красное, сморщенное и орущее. Не-а! Четырёхкилограммовая мелочь была беленькой и очень солидной, с поджатыми губками и прилизанными чёрными волосёнками. На лбу алой точкой индийских танцовщиц пристал кусочек плаценты. Пришелица строго взглянула на Джима синющими зыркалами и сказала: «Пчхи!» — Она не мёрзнет? Это не аллергия? — вцепился в МакКоя Кирк. — Фиг там, — отмахнулся Боунс, не сводя глаз с творения. — Она полусверх. В части коклюша и сбитых коленок, я вам даже завидую. — Ла’ан, — с невыразимой нежностью пророкотал Хан. — Ла’ан Нуньен Сингх. — Чойта? — восстал Джим. — Пиши: Ла’ан Нуньен Кирк. — Вы таки решили оформить свои отношения? — уличил МакКой. Хан повёл плечами. Совместное владение собственностью и официальное отцовство его вполне удовлетворяло. Зато небывалый консерватизм проявил Джим: — Конешшно! Закатим пьянку почище Ухурьей. Вот только освоимся.

***

— Ла’ан, не грызи пальчики, сами не отрастут! — Не ломай папе Джиму руку! Ему будет больно, а дядя Боунс будет ругаться. — Куда подевались все вилки в доме? Ты их ешь, что ли?.. Э... ХА-А-АН!!! — Учись засыпать без Чарли! Что значит «мягкий и внутри у него моторчик»? Уже большая, три года скоро! — Оставь в покое его кисточки и не садись верхом, тебе не пять лет! — Пробежала кросс быстрее учителя? Тебе семь, а ему? Двадцать пять? Да, согласен, он сам виноват. — Опять лазила в мой ПАДД? Заметай следы лучше! — Ты сломала Тимми два ребра! От какой такой «любви»? Тебе всего десять! — С днём рождения, Ла’ан! Пятнадцать лет — самое время подумать о будущем! Ну что «Боунс», что «Боунс»? Я же знаю, она выберет медицину. Я прав? — Замуж?! В двадцать два года?!! Ла’ан… — Не, ну если за Тимми, то ладно. Смотри там, не обижай его. Большой дом сиротливо притих, как-то вдруг став чересчур просторным для двух мужчин и лематьи. Джим накупил кучу бумажных книг и окопался в кровати, которую покидал только ради базовых нужд. Зрение начинало сдавать, и Боунс, прознавший о том по неким неуловимым признакам — беспокойному прищуру, или большей плавности в мелкой моторике, чёрт знает этих шаманов — выписал ему очки. Джим скрывал их от Хана сколько мог, пока раз не зачитался так, что опомнился, уже когда сверх с плотоядным урчанием снимал их с него. Кирк захлопал глазами, по-прежнему пронзительно-синими (может, едва светлей, чем в юности), и отложил книгу лицом вниз. На дешёвой обложке с голопечатью помигивал огоньками космический крейсер класса «Конституция». — Я вот думаю: не тряхнуть ли нам стариной? — открыто улыбнулся Джим. Заваливая его на спину, Хан изогнул губы в коварной усмешке: — Всегда, мой капитан.