Dependent love

Перед операцией, Сигма чувствовал неладное. ему становилось с каждой секундой хуже. честно, у него эти боли были и раннее, и честно не жалел что не обратился раньше. возможно, его могли вполне себе вылечить, но точно не сейчас. его навязчиво посещали мысли о том, что он не переживёт этого. ему казалось так будет скорее всего лучше. хотя, он знал что его любит Дазай и Чуя. он знал что его ждут в его временном доме. но Сигма просто устал. устал от боли, травм, переживаний. попросту устал жить. он хотел просто уснуть вечным сном, чтобы его больше ничего не беспокоило. в какой-то степени это было эгоистично, и он это понимал. но он просто устал. За два часа до операции, с ним рядом находился Дазай. он сказал, что посидит в палате до завершения. он пробудет с ним до ночи, убедившись что все будет в порядке, и он окажет помощь если что. Сигма сидел на своей больничной кровати и писал письма. о всех своих чувствах, о своих переживаниях и о своих благодарнастях. под конец, он даже начал плакать, и понимать что хочется чтобы операция прошла успешно. для него это было более чем волнительно. Дазай тоже переживал, и даже обнимал Сигму несколько раз, поглаживая по спине. таким способом он его успокаивал. Руки Сигмы тряслись, и он старался писать разборчиво и крупно. всего ушло мыслей на два листа. под конец, когда приехала каталка и медики, Сигма обнял Дазая еще раз и очень крепко, свернул листы и положил их на комод. Его уложили и повезли, а Осаму смотрел на него и провожал вслед. Сигма просто расслабился и закрыл глаза. хотя это было трудно сделать, иногда хотелось кричать от невозможной боли. Его положили на операционный стол, и ввели под наркоз. он заснул с облегчением, уверенным что не почувствует боль больше никогда. Через четыре часа, когда врач вошел в палату, где почти засыпал Дазай, объявил результаты. Осаму в миг ожил, и его сердце колотилось со скоростью света. ему даже в на долю секунд стало плохо, но он с серьезным лицом спросил когда привезут его товарища. Врач опустил глаза в какие-то листы, кардиограммы и ещё какие-то важные бумаги. он неторопливо начал говорить. —Операция прошла успешно. хирурги выполнили свою поставленную задачу на ура.— поднял голову хирург. Дазай даже улыбнулся и выдохнул с облегчением. —Так, а где же пациент? —После закрытия разреза, и наложения швов, аппараты запищали и сердце пациента остановилось. мне очень жаль, я приношу свои искренние соболезнования. он попросту не пережил операцию из-за явных осложнений. еще раз приношу свои соболезнования.—Врач снял потные от его лба очки, и вытерев, повесил их на карман халата. похлопав парня по плечу, он медленно и с грузом на душе удалился из палаты. Дазай склонил голову. он чувствовал неописуемую боль и утрату. хотелось схватиться за что-то, но этого не было. он второй раз в жизни потерял близкого человека, его друга. он заплакал, склонив и закрыв руками голову. скорее даже не плакал, а рыдал навзрыд. стало слишком плохо, и проходившая медсестра рядом принесла успокоительное, с пониманием отнеслась к трагедии. Дазай пробыл там еще два часа, и только потом более менее расчухался. в глазах все плыло, он не верил. хотел проснутся и понять что это кошмар, не взаправду. что угодно, но не забирайте у него второго любимого человека. он понял что надо ехать домой, и лучше плакаться там. обычно, он говорил что сильный и не плачет, но тут уже было похуй. хоть застрелите, честно, ему было уже все равно. со слезами а глазах он собирал вещи Сигмы, аккуратно сложенные в тумбу. пахло Сигмой. вещи Сигмы. все напоминало о Сигме. несколько раз его руки опускались и Дазай начинал вновь плакать. он нашел две бумаги, что лежали свернутые на тумбе. на них было написано: "на всякий, ваш Сигма." трясущимися руками, и стараясь не заляпать слезами бумажки, он открыл одну. —“Мне очень-очень жаль, что так вышло. если ты это читаешь, то понимаешь о чем я. я написал это специально...я чувствовал что сегодня мои мучения закончатся. мне правда жаль что так вышло. мне очень жаль вас. надеюсь, я не был обузой для вас. я буду охранять и переживать за вас. Дазай, надеюсь это читаешь ты. если кто-то другой, тоже ничего страшного. просто Дазай поймет меня больше. если это и читаешь ты, то спасибо. спасибо, спасибо тебе большое. за то что нашел меня как котенка на холодном полу. что забрал, помог, что попросту был рядом. я не встречал никогда таких хороших и замечательных людей. и Чуя. Чуя, ты тоже помогал, и был рядом. ты был мне как мама. и накормишь, и напоишь, и развеселишь. теперь даже неловко стало. Федор, хоть я и мало с ним общался, но восхищался. такой талантливый, прямо как и Дазай. я знаю что ты многое значишь для Коли, и я рад что он под твоим крылом. обними его за меня. кстати, слово о нем. каким бы он плохим не был раньше, я все равно его простил. я понимал, что настоящий он не причинил бы мне вреда. Коль, я люблю тебя. я люблю вас всех ребята, и плачу, когда пишу такое. спасибо, спасибо, спасибо...вы много значили для меня. я был счастлив, проводив время с вами так было уготованно судьбой. так уж распределилась судьба со мной. я не жалею о прожитой жизни, просто немного жаль. и жаль оставлять вас ребята. Ваш Сигма.” Дазай просто разревелся. с каждым прочитанным словом на него накатывали слезы, становилось дурно. он аккуратно сложил листы, и положил их в кармашек футболки. он понимал, что не сможет доехать домой в своем состоянии, он взял телефон из рюкзака. там было 3 пропущенных от "любимый" и сообщением "как ты? как Сигма? как все прошло?" Дазай перезвонил, и по его всхлипам и пониманием, что вот-вот и Дазай сорвется, Чуя выдохнул, оперся на подоконник и даже не знал что говорить. между ними нависла тишина, Дазай то сам не знал что говорить. просто тихо лились слезы, и капали на штаны. —Мне жаль,— кажется Чуя сам всплакнул.— я опустошен..... ладно... ..я вызову такси и поведу машину домой. Чуя положил трубку. Осаму собрав все вещи покойного Сигмы, сложил их в рюкзак. Дазай просто чувствовал, что утратил что-то слишком ценное, и отбился от желания жить. выходить на улицу. есть. пить. просто хотелось просидеть в согнутом положении вечность. Единственное, за что он цеплялся - Чуенька. он называл его так. либо же Чу. Чуе не нравилось, но он позволял это делать, зная как сильно его любит Осаму. Дазай поэтому и жил, и продолжал жить. он любил Чу больше всех на свете, он был его смыслом всего. он попросту не мог оставить одного Чую. они ведь были даже женаты. Через пятнадцать минут приехал Чуя, и забрав Дазая, предварительно захватив из дома его таблетки, дал ему их и они поехали домой.Чуя был подавлен, и не знал как сказать об этом Николаю, зная как тот может отнестись. особенно с его зависимостями. он элементарно может сорватся, и все коту под хвост. про Дазая вообще молчать будем, что с ним и как. Уже дома Дазай сидел на кухне. он смотрел в пустоту. казалось, что он теперь не знает как жить. а ведь у него дважды отняли друга. он был сломан окончательно. Он вновь достал тот листок, и посмотрев на второй, который так и не дочитал, продолжил. —“К слову, о котенке. я мечтал завести маленького, беленького и пушистого котеночка. когда устроюсь на работу, и буду жить отдельно. жаль, что все эти мечты рухнули. знаете, я бы хотел чтобы моя мечта осуществилась. конечно же, если вы не против, заведите котенка. тратьте все свое внимание, любовь и заботу на него. и не скучайте по мне. я буду мысленно всегда рядом с вами, в ваших сердцах и воспоминаниях. Ещё раз спасибо вам, особенно тебе Дазай. ты сделал мои последние, наполненые болью и печалью дни, самыми счастливыми. Следущее, ниже сказанное, отдайте Коле, это для него.....” Чуя подошёл сзади, и крепко обнял Дазая. он подсел рядом, и заключил его в объятия. он успокаивал его, пока тот просто пытался успокоится.