Dependent love

Последующие дни Гоголю не здоровилось. из-за болших переживаний и из-за оброненных капель слез, тело горячело. от чего и появлялся жар. Достоевский по максимуму старался быть рядом с Колей, помогать ему. последние два дня он пытался запихнуть в него ломтики хлеба. а тот попросту не ел. по его словам, у него не было аппетита, или просто было плохо. с каждым днем Николай увядал, и это было слишком заметно, особенно для Федора. он только лежал, и пустыми глазами смотрел в потолок. может в стену. только изредка пил воду, размешанную с успокоительным. Часто по ночам Гоголь бредил и винил себя во всем, что не был рядом. он еще более болезненно отнёсся к потери близкого, чем Дазай. поэтому Федор не спал ночами в свои выходные, жертвуя сном и здоровьем, просто чтобы быть рядом с Коленькой. он многое значил для него. был источником тепла и любви. они отдавали друг другу себя, и были готовы на все. как единое целое. так что для Федора это пустяк. Он прижал горячее тело Гоголя к себе, и нежно целовал, с просьбой успокоиться. он старался говорить более глубоко, пытатся все разъяснить и успокоить. вроде как помогало, а в то же время и не совсем. Коля словно зашуганный котенок, поджимал руки и старался прижатся к Федору. сейчас, к сожалению, ему плохо, и он не может никак побыть рядом с любимым, уделить ему время. но как-то раз, у него даже прокрутилась мысль о том, что сводит его на свое будущее представление, где играет чуть ли не самую главную роль! Вот только как.. жизнь теперь серая, однотонная и не имеющая смысла. хотелось буквально умереть. о каких представлениях шла речь, когда не в состоянии даже поесть? выглядишь хуже чем раздавленная букашка. в теплых, потных пальцах находилось сверкающие, холодное лезвие. его крепко сжимали, а руки тряслись. в тот момент, когда оно должно было соприкоснуться к коже, этому помешали. дверь резко открыли, и разоблачили Гоголя. Достоевский застал его с ужасом и переживаниях в глазах, как тот лишь обронил лезвие, со словами: «Я объяснюсь...все не так как ты думаешь» —Придурок. Ты по стопам Дазая пойти хочешь? Сначала селфхарм, а потом что? Я же переживаю, Коленька! перебивая своими "Ай!" Коля жмурился, когда ему обробатывали свежие порезы и вычитывали натацию. —Дазая хоть спасли..К нему вовремя пришли, был человек рядом. Он хоть завязал с этим, не знаю как сейчас.. А ты? Что ты себе только позволяешь..! Никогда чтоб такого больше не было! Под конец своих вычитываний, сидя за столом, Федор затянул повязку на руке Коли, и тот, извинившись спустил рукав. Достоевский протер с усталостью глаза, и понимая что все обошлось. главное не допустить чтобы это продолжилось. Он отодвинул стул и подал чашку отвара ромашки Гоголю, мол, на выпей, успокойся. Когда на него посмотрел Коля, с вопросом: «А ты не будешь?», тот отмахнулся и с усталостью пошел прилечь на диван. Но если бы все было и вправду так просто. День был тяжелым. шел ливень, и Федор попал под него. он чуть ли не промок до нитки, но почему-то ухватил с собой утром зонт. И Коле стало намного легче, даже перекусил утром, хоть и нехотя. это не могло не радовать. Достоевскому хотелось побыстрее попасть домой, и насладиться домашней атмосферой. Поворачивая ключи, он хотел увидеть улыбку Коли. как бы это было прекрасно. Федор понимает, что эта утрата ужасно поломала его, но жизнь ведь не останавливается. Когда Федя вошёл в квартиру, он был в замешательстве. его зачастую встречал Микола. а дома царила гробовая тишина. по всей видимости, Гоголь уснул. ну, что ж, это тоже отлично, хоть отдохнёт. Снимая ботинки, и становясь на холодный пол носочками, он закасал рукава рубашки и отправился мыть руки. Открыв дверь в ванную, Федор не поверил своим глазам. там лежал уже мертвый Николай. Его руки были изрезаны в мясо, рядом была пролита вода и валялись совершенно разные таблетки. Во рту виднелась белоснежная пена. Достоевский не верил своим глазам. ему в миг стало плохо и закружилась голова, к горлу подступили рвотные позывы, и все тело тряслось. Он упал на колени и сжимал запястья Коли. Как будто на секунду оглох и покинул реальный мир. хотелось кричать, хотелось плакать, пропасть. он никогда так себя не ощущал, но в такой момент хотелось чтобы его подобрали как котенка и успокоили, сказав что это не более чем кошмар. Что случилось с его любимым Колей? что с ним? он не верил в происходящее. Уже сидя на могиле, он сжимал в руках явно написанный на быструю руку черновчиек. похожая идея как у Сигмы, только почерк был более размашистый. Впрочем, это уже не так уж и важно. Рядом стояло две черные гранитные могилы. На одной из них - инициалы Миколы, а на другой Сигмы. у одной ещё свежая земля, у другой уже затвердевшая и притоптанная. И тут же стоит два человека в черном. идет сильный ливень. капли попадают на все, в том числе и на лицо Федора. он отказался сидеть с зонтом. его отросшие пряди, которые спадали на лицо, намокли и прилипли. Дазай, стоявший рядом с ним, вместе с Чуей под зонтом, похлопал по плечу Федю. Осаму попросил оставить их наедине с Достоевским, и кивнув головой, затушив сигарету, поднеся ее под дождь, Чуя отдал зонт Дазаю и накрывшись кожанкой ушел в машину. Друг подсел на лавочку, приставив зонт. Ужасными, заплаканными и покрасневшими глазами, уставшим видом Федор раскрыл бумажку. Там было сказано следующее: —«Чувство вины напрочь сожрало меня. Прости меня, любимый, что оставил тебя. я тебя бескрайне ценю, и желаю, как ты знаешь, процветания в жизни. я безмуно слабый человек, и не справился с несчастьем. это было осознанно, я все делал осознанно. Спасибо, мой дорогой, моя душа, что отдавал мне все. что был рядом. Еще раз, и еще раз, и еще раз..я бесконечно долго люблю тебя, пташечка. и плевать на театралку. единственное о чем я жалею - что не был с Сигмой рядом,и что не смог отдать тебе всю свою любовь, Федь. мне жаль что так вышло, я никчёмный.» Федор прикрыл рукой часть лица, и замжурил глаза, стараясь не раскрыть свою всю боль Дазаю. он тоже натерпелся. —Лучше выплачься, легче станет, не томи.— глядя в землю промямлил под грохотом капель Дазай. —Возможно ты прав. но я не чувствую себя живым больше. Дазай приобнял друга.