В поисках дома

      Небо граничит с тьмой, когда они покидают больницу, чернильно-голубой и мрачный черный цвет сливаются вместе между облаками и городскими огнями. Эндрю думает, что это скорее отражение того, что чувствуют его партнеры. Немного испуганные, немного грустные и в основном неуверенные, но все еще ищущие надежду в темноте после эмоциональной встречи с их маленькой девочкой.       Сгорбленные плечи Нила ведут обратно к арендованной машине, его маленькое тело рухнуло на переднее сиденье, когда Эндрю отпирает двери с помощью электронного брелка.       Кевин занимает свое обычное место на заднем сиденье рядом с детским автокреслом и говорит маршрут Эндрю, пока тот устало везет их к отелю, в котором Кевину они поручили забронировать номер на одну ночь.       Трио прибывает всего через полчаса, но Эндрю все еще должен разбудить Нила и заставить Кевина вести его к лифту, пока он сам собирает их сумки.       Внутри отель стандартный: чистый, приватный и дискретный. Глаза сотрудников горят узнаванием, но у них хватает такта не просить у явно вспыльчивого трио автографы или любые другие памятные вещи.       Молодой портье вручает им ключ от номера с улыбкой и теплыми пожеланиями, которые они почти все игнорируют.       Их комната находится на пятом этаже. Доступ к ней имеют только те, у кого есть пропуск, и Нил, сжав губы, оценивающе улыбается Кевину. Отели напоминают ему о худших днях, и он никогда не возражал против того, чтобы его партнеры помогали ему успокоить его паранойю.       Мягкий, но все же яркий красный ковер выстилает коридор, ведущий в их комнату. Кевин прикладывает карточку к замку и открывает дверь, чтобы впустить их. Внутри они находят две кровати, одну для Кевина и Нила, которым понадобится утешение друг от друга после дневных испытаний и еще одна для Эндрю, которому, как и знал Кевин, понадобится пространство.       Они переходят к быстрой рутине, отработанной и отточенной после многих лет выездных игр, которые с легкостью истощают силы и энергию трио. Эндрю, на этот раз, признателен за то, как часто его карьера заставляла его летать и выполнять ночную рутину в изнеможении, теперь это помогает.       Пижамы надеваются молча, зубные щетки передаются из рук в руки. Нежные поцелуи прижимаются к лбу, затем свет выключается, и трио ложится в постель.       Они не обмениваются словами, не дают дешевых и легких заверений, вместо этого уважают молчание. Они верят, что другие будут говорить, если им это нужно, и они верят, что их тоже услышат, если им это будет нужно.

***

      Следующее утро приносит с собой новое чувство энергии, расцветающее от волнения предыдущего дня. Нил заказывает быстрый, одобренный Кевином, но снисходительный завтрак Эндрю, и все трое торопливо съедают его, собирая свои сумки и принимая душ.       Перед ними предстоит долгий день: еще один визит в больницу, трехчасовой перелет домой, а затем опасная задача — устроить Мэдди в новый и чужой для нее дом, когда она будет измотана после нескольких часов путешествия.       Когда их чемоданы собраны, а Нил, наконец, правильно одел Кевина (в тревоге он все время надевал рубашку задом наперед), они покидают отель навстречу холодным ветрам города.       Дорога этим утром, в отличие от прошлой ночи, не тихая. Кевин и Нил продолжают нервно болтать. Они строят планы, которые, как знает Эндрю, не осуществятся еще несколько недель. Они хотят ходить с Мэдди по магазинам за одеждой, книгами и красками. Кевин планирует отремонтировать всю ее спальню до начала сезона. Эндрю думает, что им повезет, если она скажет им свой любимый цвет раньше. Видит бог, он бы этого не сделал, но опять же прошлой ночью Мэдди проявила больше доверия в больничной палате, чем он за первые двадцать пять лет своей жизни.       Больничная автостоянка утром так же переполнена, как и днем, и Эндрю высаживает Нила и Кевина у входа для посетителей, чтобы они могли найти Эль, пока он находит место на парковке для машины. Он несколько раз обходит стоянку, ищет ближайшее ко входу место на случай, если Мэдди не захочет ходить и не захочет, чтобы ее несли.       По прошествии того, что кажется часом, но на самом деле это всего лишь десять минут, он устраивается в узком месте между двумя грузовиками и поспешно направляется к своим партнёрам.       Больница не менее переполнена и стерильна при дневном свете, но Эндрю чувствует себя чуть более непринужденно в день их второй встречи. Эндрю замечает Кевина и Нила у торгового автомата, разговаривающих с Эль, которая, кажется, в восторге, увидев их пару.       Он пробирается, переступая через плачущего ребенка и едва избегая спешащей группы персонала больницы, прежде чем подобраться достаточно близко, чтобы услышать разговор.       — Вещи Мэдди уже упакованы, она была так взволнована все утро. — Кевин протягивает руку, чтобы коснуться плеча Эндрю в знак признания его прибытия, и Нил прижимается спиной к его боку, пока они слушают. — Я не думаю, что ее ситуация еще сильно ударила по ней, медсестры довольно хорошо умеют отвлекать детей от мыслей, но я думаю, что, как только она освоится дома, все может рухнуть. Говорили ли вы с местным агентством о ресурсах на следующие пару месяцев?       Кевин вытаскивает откуда-то папку и пролистывает ее с легкостью, которую Эндрю находит забавной. Беглый взгляд говорит ему, что эта таинственная папка тоже имеет цветовую кодировку и, кажется, в алфавитном порядке. Нил хихикает, и Кевин бросает на него осуждающий взгляд.       — У меня есть список сетевых и местных ресурсов, а также потенциальных терапевтов, которые специализируются на детях, прошедших через систему… — Список ресурсов Кевина продолжается, но Эндрю отключается от него, внимание переключается на лифт, который только что открылся, показывая знакомую копну грязных светлых волос.       Судя по тому, как Нил оживился, он тоже заметил ее. Он с нахальной улыбкой смотрит на Эндрю и отворачивается, чтобы привлечь внимание Эль, пока Эндрю пробирается к Мэдди сквозь толпу. Она замечает его приближение и терпеливо ждет у лифта.       Эндрю протискивается сквозь группу медсестер, только что начавших свою смену, и останавливается, приседая перед Мэдди, которая прячет ухмыляющееся лицо руками.       — Тебе не следует быть здесь внизу, не так ли? — спрашивает он. Ее лицо слегка хмурится, и он делает паузу, вспоминая, что она еще не привыкла к его нежной грубости. — Почему бы нам не пойти и не увидеть Эль?       Она берет его руку в свою и позволяет вести себя к Эль, ее ухмылка возвращается, и Эндрю еще немного успокаивается. Сегодняшний день может пройти лучше, чем они думают.

***

      Аэропорт приносит с собой проблемы.       В течение первого часа Мэдди довольствуется тем, что сидит на бедре Кевина, пока они идут через множество витрин, украшающих аэропорт. Она кладет голову Кевину на плечо, и на его лице появляется улыбка, когда он гладит ее по волосам. Она не разговаривает, но показывает пальцем (и хихикает), чтобы направить их маленькую группу в нужное место. Эндрю и Нил собирают игрушки и книги, чтобы показать ей, но она отказывается от всего этого в пользу плюшевого мишки, которого они подарили ей накануне в больнице.       В конце концов Нил замечает какое-то фирменное кафе, которое Эндрю не волнует, и тащит их выпить молочные коктейли перед полетом. Кевин ведет Мэдди в глубину переполненного кафе, чтобы найти столик, а Нил следует за Эндрю вперед с их сумками, чтобы взять меню.       Они возвращаются к столу, который занял Кевин, ничего не сбивая со стола своими качающимися вещами, и садятся. Мэдди ерзает на коленях у Кевина, пока не оказывается у него на коленях лицом к столу.       Эндрю подсовывает меню Кевину и откидывается на спинку стула, наблюдая за общением между его партнёром и их новой… Дочерью? Эндрю до сих пор не уверен, какой термин ему следует использовать. Нил утверждал в самолете, что она слишком молода, чтобы понять тонкости усыновления сводным братом и двумя его партнерами, Эль согласилась с Нилом, что на данный момент универсальное определение отношений троицы подойдет Мэдди лучше всего.       Кевин держит меню в одной руке, а другой поддерживает талию Мэдди, читая ей меню. Кевин не замечает, так как он сидит позади нее, но чем больше он читает, тем больше ее лицо закрывается; ее губы начинают дрожать, и Эндрю поднимает руку, чтобы остановить Кевина, в то время как Нил опускается на колени на пол, чтобы лучше поговорить с ней.       — Что случилось, Мэдди? — спрашивает Нил, откидывая с лица прядь ее спутанных волос. — Тебя что-то расстраивает?       Именно в этот момент начинается обвал.       Мэдди вырывается, ее ступня почти касается подбородка Нила, если бы его рука не поднялась в последний момент, чтобы перенаправить ее. Она вырывается из хватки Кевина, и проскальзывает между его ног и падает на пол рыдая.       Она сворачивается на полу, уткнув голову в колени, и плачет, долго и громко в хаосе кафе. Несколько голов оборачиваются, но Эндрю отбрасывает все это ради того, чтобы открыть чемодан Мэдди, чтобы достать ее плюшевого мишку.       Кевин все еще сидит на своем месте, откинув ноги в сторону, чтобы дать Мэдди как можно больше места для ее срыва, в то время как Нил отодвинулся назад, потянув за собой свой стул, чтобы Мэдди не ударилась обо что-нибудь, пытаясь успокоить себя беспорядочным раскачиванием.       Эндрю не сидит на полу, как Нил, и не подходит к Мэдди так близко, как Кевин, но осторожно подбрасывает плюшевого мишку в ее сторону. Маленькая рука вытягивается и хватает медведя, прижимая его к груди, как она делала это в больнице.       Это собственнический, но нежный жест, и он сразу же замедляет ее раскачивание, чтобы ухватиться за что-то мягкое и неодушевленное.       Трио терпеливо ждет еще несколько минут, пока качание Мэдди не прекратится. Когда она заканчивает плакать, Кевин наклоняется, чтобы поднять ее от грязного пола и обнять ее. Требуется некоторое маневрирование, но Кевин усаживает ее к себе на колени, и она откидывается на него, держа в одной руке мишку, а в другой руку Кевина, и икает.       Нил передвигается, подбирая меню, которое Кевин уронил, и поправляет соль и перец на столе, который несколько минут назад опрокинулся в беспорядке.       Эндрю садится на ближайший к Кевину стул и ждет, пока Мэдди поймает его взгляд. Она тянет руку Кевина на свою грудь, создавая защитный барьер между ней и тем, что она считает новейшей угрозой.       — Тебя что-то расстроило? — спрашивает Эндрю.       Губа Мэдди дрожит, но она всхлипывает и кивает.       — Это было что-то, что Кевин читал тебе?       Она снова кивает. Эндрю делает паузу, не зная, как понять, что конкретно ее расстроило, без ее слов. Может быть, это было связано со словом, которое использовал Кевин.       — Это слово, которое он употребил?       Встряхивание головы.       — Хорошо, тогда ты можешь попытаться объяснить это мне?       Мэдди выглядит обеспокоенной, но кивает и похлопывает себя по животу.       Следующим вступает Нил:       — Ты расстроилась из-за того, что голодна?       Мэдди поворачивается к Нилу, который устроился на своем месте с другой стороны от нее, и качает головой слева направо в жесте «нет», а затем пересматривает окончательный характер своего ответа и снова потирает живот, прежде чем приложить пальцы к губам.       — Ты думала, что мы не купим тебе что-нибудь поесть? — Лицо Мэдди снова сморщивается, и она прячет лицо у шеи Кевина, прежде чем слегка кивнуть. Эндрю откидывается на спинку стула и вздыхает, зная, как этот ребенок провел много ночей с пустым желудком и сильным страхом говорить.       Следующим заговорил Кевин, проводя рукой по волосам Мэдди.       — Я обещаю, что мы купим тебе все, что ты захочешь поесть, Мэдди. Вообще все. — Мэдди выпрямилась, но не отодвинулась далеко от груди Кевина, все еще не совсем уверенная, что еда будет куплена.       — Что, если Кевин, Нил и я купим по несколько блюд, а ты сможешь попробовать и выбрать то, что тебе больше всего понравится, или взять всего понемногу? — Спрашивает Эндрю. Мэдди еще раз молча кивает, и Нил уходит заказывать, уже зная, чего хотят его партнеры.       Он возвращается через пять минут со звонком на столе, и трио тихо болтает, пока они ждут заказ. Мэдди ничего не делает, но ей нравится играть с рукой Кевина, пока он не переключит свое внимание на нее, бормоча о самолете, на который они успеют, и о ее новом доме.       Нил и Эндрю идут за едой чуть позже, а Кевин готовит маленькую тарелку с небольшим количеством всего для Мэдди.       — Попробуй только то, что хочешь попробовать, и не расстраивайся, если тебе что-то не понравится, я уверен, что мы сможем купить что-то еще.       Мэдди колеблется, берясь только за одно блюдо за раз. Сначала один из горячих чипсов Эндрю, затем немного фруктов Нила, прежде чем остановиться на салате Кевина. Ее интересуют только салат и огурцы, которые Нил и Эндрю находят странными, пока она не начинает подносить каждый кусочек к лицу Кевина, словно пытаясь сопоставить его с его зелеными глазами, прежде чем съесть, и в этот момент это становится милым.       Вскоре тарелки пустеют, и по аэропорту эхом разносится призыв к посадке. Трио пробирается в самолет с небольшой суетой, Эндрю и Нил сидят позади Мэдди и Кевина.       Самолет взлетает с еще меньшей суетой, чем посадка, но Эндрю все еще закрывает глаза и крепко сжимает руку Нила, пока самолет не выравнивается.

***

      Мэдди засыпает в самолете, положив голову на плечо Кевина, и Эндрю думает, что это может стать чем-то особенным.       Кевин будит ее, когда самолет приземляется, и укладывает ее на свой бок, пока Нил и Эндрю проходят мимо него, чтобы взять вещи из багажного отделения и вывести свою маленькую группу из самолета. Они медленно пробираются через почти пустой терминал. Это и удача, и то, что время приближается к одиннадцати вечера. Относительного спокойствия в аэропорту недостаточно, чтобы успокоить расшатанные нервы Эндрю, но, по крайней мере, оно не раздражает их еще больше.       Они отдали предпочтение новому Субурбану Нила в аэропорте за два дня до этого, вместо Мазерати Эндрю, в котором не помещалось автокресло, или Рендж Ровер Кевина, который был в магазине. Кевин позаботился о том, чтобы пристегнуть Мэдди. Не слишком туго, но и не достаточно свободно, чтобы успокоить свои нервы, прежде чем устроиться на сиденье рядом с ней.       Эндрю поехал домой, пока радио тихо играло на фоне. Он вез свою новую семью обратно в их дом и к их новому началу.