Глава 23. Бремя выбора
6 февраля 2025 г., 00:27
— Котёнок, просыпайся, мы приехали… — совсем рядом раздался мягкий голос, который едва пробился сквозь моё сонное оцепенение.
Я приоткрыла веки. Впереди было два обтянутых красным шёлком кресла, где во всю болтали Стелла и Дафна. Поезд, который всё это время монотонно покачивался, словно заботливые материнские руки, внезапно остановился, издав протяжный и глухой вой, эхом разошедшийся вдоль больших окон.
Металлический стук последних ударов колёс о рельсы отдался у меня в груди осознанием, что мы на месте. Этот день и правда настал.
— Бель, хватит валяться на плече Лукаса, мы скоро выходим, — Дафна, бросив на меня многозначительный взгляд, приподнялась с места и начала поправлять свой тёплый плащ.
Сев ровно, я пригладила волосы и нахмурилась. Был бы с нами Джейк, она бы тоже сидела рядом с ним. А то и не только бы сидела. Стелла последовала примеру шатенки и принялась наблюдать, как по ту сторону двери с окошком уже выстроилась очередь к выходу. Главный проход, как и всё здесь, из сатинового дерева, широкий настолько, что могли разминуться два человека, так что я была уверена, толпа быстро рассеется.
— Лукас, тебе стоит забрать у Бель эти успокаивающие лекарства, а то она стала слишком вялой. Так Аннабель и за неделю не найдёт свою несчастную жертву, — уколов меня, блондинка начала поправлять запутавшиеся в больших серебристых серьгах, напоминающих полные месяцы, пряди.
Закатив глаза, я отвернулась, отодвинула багровую занавеску и взглянула в окно. Проход всё больше наполнялся шумом голосов, а снаружи, за запотевшим стеклом, виднелась узкая, утопающая в клубах искристого магического пара от поезда, платформа. Высокая, словно зависшая над землёй, она находилась на самом краю возвышенности. Чуть дальше уже виднелась тёмная земля, которая по мере отдаления от рельс становилась всё более белой, простираясь в Пепельной Лес. Деревья в нём были разной высоты, и такими странными, будто мёртвыми. Но всех их объединяло одно — серебристый цвет, будь то листва или хвоя, просто разных оттенков.
— Словно грязный снег, — пробормотала я, всё ещё не до конца проснувшись.
— Очень «красивое» описание, котёнок. Поднимайся, я помогу тебе с вещами, — поддразнив меня, Лукас встал и принялся доставать с верхней полки наши сумки.
Я собрала волосы в тугой хвост, чтобы они не мешались, и накинула плащ, которым до этого укрывалась. Встала за остальными, приготовившись выходить из купе.
Дафна и Стелла выскользнули, в миг растворившись в толпе, а я выглянула в проход. Закусив губу, оглянулась. Повсюду лица снующих студентов, но я смотрела пустым взглядом сквозь всех и всё, стараясь увидеть пошатнувшего вчера мой мир незнакомца. Того, кто подорвал мою веру в происходящее.
Ещё до отбытия из академии все мои мысли были далеко, точно не с переживающими друзьями. Что тогда, на завтраке в столовой, я пыталась отыскать фиолетовый взгляд, что потом на протяжении всего пути сюда… Жаль, что всё было тщетно. Незнакомец исчез, подобно странному сну, жизнь после которого попросту не могла стать прежней. Может, юноша и вовсе не поехал на Охоту с нашим курсом? Проклятие, было бы больше времени, я бы сделала всё, чтобы отыскать его и поговорить как следует.
Когда бóльшая часть студентов уже покинула вагон, Лукас вышел с вещами и занял почти весь проход. Я поплелась за своей плечистой «стеной», направляясь к выходу. Внезапно, мимо нас, проскочила высокая фигура, немного задев меня плечом. Это было так неожиданно, что я не успела ничего ни сказать, ни сделать. Провожая взглядом нетерпеливого, я даже перестала дышать.
Мог ли это быть…
Но сейчас у студентов одинаковые плащи, да и в капюшонах почти все из-за холода. Я вполне могла и перепутать.
Стоило выглянуть наружу, как колючий морозный воздух принял меня в свои объятия, вынудив поёжиться. Перрон оказался весьма скользким, но я держалась за Лукаса и устояла на ногах. Со рта вылетело облачко пара, смешиваясь с дымом поезда. Подняв голову, я заметила свинцовые тучи, угрожающе нависающие над нами. Ещё не хватало бродить по лесу в непогоду…
Я обернулась к своему спутнику. Несмотря на то, что Лукас поддерживал меня, ноги от непривычного ощущения всё равно начали подкашиваться. Странная земля.
— Милая, будь осторожнее, я ведь предупреждал.
Говорить то говорил, но всё же я могла лишь представлять, каково это. Хотя, другим студентам, как я погляжу, даже весело. Выровнявшись, мы отошли в сторону к дожидающимся нас подругам. Я то и дело норовила завалиться то в одну, то в другую сторону от такой мягкой, пружинистой и слегка вязкой земли, напоминающей мне нагромождение пуховых одеял.
Я потопталась на месте, стараясь привыкнуть к новым ощущениям от почвы, перенасыщенной магией. И это мы даже не в лесу! Как с такой опорой под ногами прикажете сражаться с тварями?
— Лес выглядит таким странным, мне не хочется туда идти… Дурное предчувствие, — задумчиво протянула стоявшая рядом со мной Стелла, буравя взглядом мерно покачивающиеся деревья.
Лукас, который уже освободил одну из рук, приобнял меня за талию и хмыкнул:
— Конечно, дурное. Чего здесь только не происходило. Студентам потом ещё не одну неделю снится их Охота. Да и это не просто лес. Это — огромное кладбище, где под толщами земли находится склеп наших Божеств. Из-за этого даже случайно забредшие звери в Пепельный Лес насыщаются магией и преображаются.
Деловито сложив руки на груди, Дафна фыркнула:
— Да-да, а ещё из-за этой самой магии они и не могут уйти прочь. Она их здесь держит. Спасибо, Лукас, что решил почитать нам лекцию по истории, но мы всё это и так прекрасно знаем. Ещё скажи нам, третьему курсу, что-то вроде… — шатенка даже попыталась изменить голос, чтобы больше походить на старика, читавшего нам историю на первом курсе: — «Магия насыщает нас из земли, посему в землю она и должна вернуться. Убивая магического зверя, мы платим божеству за всю израсходованную за год силу».
Я улыбнулась, пока Лукас таким же важным тоном ответил Дафне:
— Ну, это, я думаю, все помнят.
Позади зашипел поезд. Его механизмы, созданные с помощью магической инженерии, медленно оживали, намекая, что все студенты покинули вагоны. Колёса, впитавшие силу земли, — подзарядились и словно вздохнули. Чёрный дым тотчас окутал платформу — поезд вновь отправился в путь.
Приставленная к нашей группе куратор заголосила, чтобы мы разбились по парам и направлялись змейкой за ней. Я в который раз осмотрелась, отмечая, как же нас много. Всего, насколько я помню, должно быть около шестидесяти студентов и четверо кураторов, каждый из которых следит за своей подгруппой. А ведь ещё и обслуга с нами…
Пока я витала в облаках, Лукас уже утащил меня в шеренгу, пристроившись сразу за что-то там вдохновённо вещающей куратором. Впрочем, с навыками юноши, о которых я слушала полдороги, пока не уснула, он и сам мог сгодиться за нашего ментора. Когда все студенты наконец-то нашли свои группы, мы выдвинулись.
С каждым шагом лес становился всё ближе. Он вытеснял все другие мысли и чувства, вынуждая тем самым всецело отдаться ему. Куратор, идущая впереди, тоже притихла и с помощью магии расчищала нам путь, создавая дорожку среди высоких пепельных кустарников с красными ягодами. Чем глубже мы заходили, тем тише вокруг становилось. Будто это и вовсе другой мир.
Здесь всё изменилось: деревья, трава, насекомые, даже упомянутые ранее животные. Листья, некогда зелёные, теперь были неизменно белыми, словно их застали суровые морозы и навеки сковали инеем. Стволы деревьев, обычно тёпло-коричневые, почернели и местами были испещрены кроваво-красными прожилками. На них я смотрела с подозрением. Так как знала, что впитавшие слишком много магии могли ожить и стать древнями, существами недалёкими, желающими полакомиться силой магов.
Я вытянула свободную руку и поймала очередную упавшую с ветвистых сосен снежинку. Она вмиг растаяла, но вместо прозрачной капли воды образовалась кровавая. Испуганно отряхнув кисть, я услышала рядом шёпот:
— Деревья плачут по умершим здесь.
— Кровью? — опешила я.
— Да, тела убитого зверья распадаются пеплом. Потом их кровь обретает различную форму, будь то роса, ручьи, даже сок травы… Не пугайся ты так, котёнок.
Прижавшись к локтю Лукаса посильнее, я накинула капюшон и опустила взгляд на траву. Тонкие белёсые стебли казались жёсткими и слегка отсвечивали голубыми бликами. Учитывая, что солнца сейчас нет, причина такому свету одна — магическая энергия.
Да, слухи не врали. Наоборот, преуменьшали. Здесь всё пропитано чудовищной силой, что исходит из недр. Как и сказал Лукас, животные, забредшие на здешние земли, тоже становятся магическими. Правда, дальнейшая их судьба зависит от стихии, напитавшей тварь первой. Почти как у студентов с распределяющим стихийным сундуком. Только благодаря родителям у нас уже есть какая-никакая магическая предрасположенность, поэтому не нужно рисковать и ехать в Лес.
— Лукас, скажи… раз даже животные могут стать магическими, то почему тогда обычные люди без силы не приезжают сюда?
Блондин снисходительно взглянул на меня и ласково ответил:
— Котёнок, ты, видать, перенервничала так, что всё позабыла. Живое существо ведь становится привязанным к этому месту. Человек без магии, несомненно, обретёт силу, если пробудет здесь достаточно долго. Но будет привязан к Лесу и, скорее всего, его ждут только два пути. Оба не самые приятные, — голубые глаза смотрели на меня с ожиданием, словно Лукас был моим преподавателем.
Не сбавляя шаг, я призадумалась лишь на миг и ответила:
— Смерть? Другие, более сильные, твари разорвут?
— Верно. Только второй исход ненамного лучше. Человек просто не выдержит этого чувства, такой не свойственной ему силы внутри. Мы ведь уже рождаемся такими, значит, хоть с пелёнок готовы принять силу. С оговорками, конечно же. Но мы — не все, Бель. Простолюдины оттого и меньше живут, ведь они даже устроены немного иначе. Хм… — после многозначительного звука юноша продолжил куда серьёзнее и загадочнее: — Нужно будет повторить с тобой этот материал, как вернёмся обратно в академию. Похоже, кто-то довольно часто прогуливал маг-анатомию на первом курсе.
Закатив глаза, я недовольно цокнула и оглянулась. Лес уже поглотил все наши группы, заключив их в капкан из разношёрстных деревьев. Между тем я заметила кое-что интересное, когда не болтаю. Сам воздух в этом лесу слегка дрожит. Может, поэтому с деревьев и падают «снежинки»? Да и ветра здесь нет, лишь вдали слышится странный свист, напоминающий перепевки птиц.
Остальные студенты нашей группы немного оживились и разбавляли давящую тишину своими разговорами.
— Бель, ты с нами? — перед глазами, упорно изучающими вереницу магов позади, замельтешила рука Дафны.
— Да, просто задумалась. Ты что-то говорила?
Шатенка, прижавшись пышной грудью к руке Стеллы, вкрадчиво протянула:
— Мне так волнительно… Этот Лес внушает такое благоговение, что меня прямо распирает изнутри от восторга. Я точно не усну здесь ни одной ночи…
— В таком случае хорошо, что мы только на три дня, — чуть хрипловато заметила блондинка и потёрла шею. Украшения на руках и груди тотчас отозвались перезвоном.
Глядя на неё с сочувствием, я спросила:
— Горло болит? Может, не стоило надевать на себя столько побрякушек? Здесь и так холодно, ещё и они, наверное, уже как ледышки.
— Ну… — блондинка опустила голову и неожиданно поинтересовалась: — Есть немного. Ты часом не брала свой чёрный шарф? Он бы мне пригодился.
Мои брови удивлённо взмыли. Губа не дура. Будь это просто шарф — без проблем, я бы уступила подруге, даже во вред себе. Но это же особенный шарф!
— Прости, Стелла, он в сумке, да и мне тоже понадобится. Здесь и правда куда холодней, чем в академии.
Дафна примирительно захлопала по плечу поникшую магичку воды:
— Ну что ты надулась, как мышь на крупу? У меня с собой два, не переживай. Как придём я тебя замотаю с головы до ног.
Я обернулась к Лукасу:
— Нам ещё долго идти?
— Считай уже пришли, любознательный котёнок.
И правда, спустя всего десяток-другой шагов, среди высоких чёрных сосен, вздымающихся в чернильное небо стволами-колоннами, начиналась поляна. На ней полукругом нагромождались домики, около двух десятков. Правда, они были довольно странными… А перед жилищами темнело несколько кострищ с лавки вокруг каждого.
Всё это явно было создано магами. Домики больше напоминали какие-то лачуги, чем приличные жилища: совсем небольшие, сплетённые ветвями и брёвнами между собой, по форме напоминали пирамидки. Ещё и поросли сверху травой и большими, как у лопуха, листьями. Естественно, как и всё здесь, — серыми.
Пока мы остановились на перелесье, дожидаясь хвост группы, Стелла поравнялась с Лукасом:
— Ты расскажешь нам о своей Охоте, когда поселимся? А то я немножко волнуюсь. Да и, думаю, всем было бы интересно и полезно послушать…
Лучезарно улыбнувшись, Лукас кивнул:
— Конечно. Уверен, Бель тоже не откажется послушать ещё раз.
Я пожала плечами. Ну да, всего лишь в двадцатый раз примерно.
Сложив руки на груди, я осмотрелась по сторонам, изучая остальных. Вот уже и Ирма подтянулась с толпой других девочек и принялась вместе со Стеллой и Дафной обсуждать увиденное… и больше ничего странного.
Лёгкий запах сырой земли и древесной смолы пробирался под кожу мурашками. То ли на меня так влияло магическое окружение, то ли то, что под нами склеп с Божествами, — что-то явно внушало некий смиренный покой. Здесь было так… умиротворённо, хоть и довольно холодно. Не подумала бы раньше, что буду ощущать себя в Пепельном Лесу так хорошо. Да и земля здесь куда устойчивей, чем была у перрона. Думаю, виной всему слой сосновых иголок и веточек, что вернул необходимую твёрдость под ногами.
Вскинув голову, я вгляделась в перистые белые прочерки на тёмном небосводе. Погода стала лучше, но время близилось к вечеру. Так странно… До поездки мне казалось, что всё вокруг размыто, бесформенно. А здесь… здесь всё было таким чётким и понятным. И каждый участок леса жил своей скрытой жизнью. Заставлял и меня жить, глядя на это…
Когда наша группа собралась, нам дали распоряжения на ближайшее время и распределили по домикам. Я не удивилась, что мне досталось жилище с Лукасом. Так даже лучше, некоторым придётся тесниться по трое, а то и вчетвером.
Хоть нам и перепал преподавательский дом, внутри оказалось всё же теснее, чем я думала: две узкие кровати, шкафчик, крохотный стол и старенькая плита, из которой едва пробивались магические огоньки. Всё это казалось настолько маленьким, что стены давили, будто пытались сплющить нас и отдать наши останки лесу.
Я остановилась в центре комнаты, разглядывая её. Здесь не было окна, только массивная деревянная дверь.
— Почему без окон? — поинтересовалась я, присев на кровать.
Юноша, складывая наши вещи в шкаф, бросил на меня короткий взгляд.
— Лес… он меняется. Иногда подбирается к домам, стучит в окна, пытается проникнуть. Это может быть что угодно. Без окон, как показал опыт, безопаснее. Единственный вход — дверь, но на ней наложены защитные чары.
Я провела рукой по жёсткому коричневому покрывалу на кровати, слыша, как окружающую нас тишину нарушает лишь треск поленьев.
— А сам дом, он разве не может преобразиться в древня и напасть?
— Может, а если постояльцы испытывают сильные эмоции, это ещё и ускоряет обращение. Поэтому каждый год дома строят новые и накладывают на них защитные чары. Ты ведь и сама чувствуешь, что внутри не так, как на улице.
Оглянувшись, я дотронулась рукой шершавой деревянной стены, словно пытаясь ощутить то, о чём говорил Лукас. По правде говоря, здесь и в самом деле было иначе. Воздух казался легче, будто эти тесные стены действительно сдерживают магическое давление всего Леса. Пахло свежей древесиной и слабым дымком от плиты, которая дарила тепло.
— Ты прав… — я уставилась на тусклый отсвет огня, который вырисовывал на стенах тени, напоминающие расплывчатые фигуры. — Мне Закари как-то рассказывал, что магическое пламя в таких домах тоже замедляет процесс превращения жилища в чудище. Говорил, что раньше такой плиты не было, и дома куда быстрей обращались. Сила очищающего огня Игниса сдерживает плохие чары.
Юноша закончил с вещами и присел рядом со мной:
— Всё верно. — Тёплая рука накрыла мою. — Бель, как ты себя чувствуешь? Я думал, что здесь тебе станет легче. Отвлечёшься…
Вздохнув, я прикрыла глаза. Думала, как же правильно сказать, но в голову ничего толкового так и не пришло.
— Лукас, я хочу всё вспомнить, — призналась я. Слова прозвучали, как мольба. — Мне надоело быть… такой. Это сводит с ума. Пойми ты меня наконец… — распахнув веки, я с надеждой всмотрелась в растерянные глаза юноши.
— Мы ведь уже это обсуждали, котёнок. Зачем ты опять об этом говоришь? — его пальцы крепче сжали мою руку.
Я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.
— Но я даже не помню, как мы познакомились, Лукас. Как начали встречаться… Всё это я знаю лишь с твоих слов. Я просто представила себе картинку и поверила в неё, приняв за истину. Но… ведь есть что-то ещё, правда?
Он замер, как натянутая тетива. На скулах юноши заходили желваки. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня.
— Аннабель, — наконец произнёс Лукас низким серьёзным голосом. — Я должен тебе кое-что рассказать.
Свет от плиты играл на его красивом лице, вырисовывая тени под глазами, подчёркивая упрямую линию губ. Было заметно, что ему не по себе.
— Да?
— Понимаешь, я хотел уберечь тебя, котёнок, потому и смягчил некоторые моменты из прошлого, — коротко вздохнув, словно ему было тяжело говорить, он поблуждал взглядом по комнате, а потом всмотрелся в мои глаза.
Я лишь успела сглотнуть, ощущая как в груди разрастается тревога.
— Вначале я не испытывал к тебе глубоких чувств, Бель. Только симпатию, интерес… Да и наши первые встречи, признаться честно, не были наполнены нежностью, скорее наоборот. Но нас объединяло кое-что немаловажное: секрет наших родных, а именно — отношения Лейлы и Итана. Мне не нравилось, что они это от меня скрывали, я хотел показать им, каково это, начав отношения с тобой. Возможно, даже хотел разрушить их связь таким поступком. А с другой стороны, ты даже со своей магией тьмы казалась мне такой беззащитной. Почему-то хотелось заботиться о тебе всё больше и больше. Вытащить из пучины страхов, чтобы ты не переживала попусту.
Мои глаза округлились, а дыхание перехватило.
— Но, Бель, со временем я понял, как сильно ты мне нужна. Я разглядел в тебе то, чего мне самому так не хватало. Мы идеально дополняем друг друга, будто детали единого механизма! — его голос дрогнул, подобно собравшимся у меня на глазах слезам, что принялись стекать по щекам. — А когда ты пропала… Я же места себе не находил! А потом ты так долго не просыпалась, Бель. Ради твоей безопасности я готов был пойти на всё. Потратить всю магию и ночевать возле тебя, как преданный пёс. Лишь бы ты была рядом, ощущала поддержку и что тебя ждут. Лишь бы ты очнулась. И я готов продолжать быть рядом, котёнок. Тогда я осознал, что люблю тебя! Люблю и больше всего на свете боюсь потерять…
Я опешила.
Но ведь то, что он только что рассказал — не такой уж и проступок. Подумаешь, начал со мной встречаться в пику сестре, но ведь в итоге влюбился же. И нужно было скрывать от меня это столько времени? Странный…
Юноша поднял мои руки и стал покрывать их трепетными поцелуями. В его голосе было столько искренности и страха, что внутри меня всё болезненно сжалось.
— Лукас… ты мог рассказать мне это и сразу. Вдруг память вернулась бы сама по себе? Пусть ты и скрывал, чтоб меня не ранить, неужели думаешь, что узнай я правду не из твоих уст — всё было бы как прежде? Что я смогла бы доверять тебе и дальше? — я отвела взгляд в сторону и уже тише произнесла: — Так ведь тоже можно потерять близкого человека.
Я понимала, как больно это звучало, но разве я имела право сейчас промолчать? Подобное и правда могло произойти — и что тогда? Людей можно потерять по-разному, даже от большого желания защитить, просто утратив в этом меру: всего-то нужно поставить себя и свои чувства выше любимого человека и его желаний.
Руки юноши поднялись к моему лицу, бережно утирая следы от слёз. Дыхание лихорадочно сбилось, и казалось, что, исследуя черты моего лица, Лукас хотел прочитать какой-то ответ. Но я не могла сказать ничего, кроме того, что уже произнесла…
— Бель, котёнок… Я смогу сделать тебя счастливой. Если ты вдруг недовольна, я буду стараться больше. Приложу все усилия. Только, пожалуйста… будь со мной.
Вместо ответа, не в силах выдержать такой пронзительный, полный надежды взгляд Лукаса, я подалась вперёд, оставляя поцелуй на его губах… Горечи. Недосказанности. Сожаления. Но точно не клятвы любви.
В дверь постучали, прерывая нас. Отстранившись, юноша крикнул, что сейчас выйдем, и ласково погладил меня по щеке.
— Спасибо, Бель…
Похоже, такой ответ его вполне устроил, а всё остальное он, наверное, додумал для себя сам. Что ж, ему не привыкать выдумывать. Вон, история с безумной любовью с первого взгляда тоже оказалась в чём-то безумной и не совсем правдивой. Так что, кто знает, что там ещё происходило на самом деле до того, как я потеряла память… Не хочется думать об этом, а то даже дышать становится тяжелее.
Накинув плащ, я извлекла из шкафчика чёрный шарф и накрутила его вокруг шеи. На сердце тотчас стало легче. Взяв Лукаса за руку, я открыла дверь. Снаружи уже стемнело и казалось ещё холоднее.
Дафна с сомнением окинула нас взглядом, ехидно заметив, что могли бы и потерпеть пару дней без всяких непристойных дел. Впрочем, других умозаключений я от неё и не ожидала.
Почти все студенты нашей группы уже собрались вокруг медленно разгорающегося костра, заполнив деревянные лавки. Оказалось, девочки заняли места и нам с Лукасом. Я мимоходом взглянула на остальные группы поодаль, которые уже вовсю слушали своих кураторов. Неужели наша группа ждала только нас? А нет, вон ещё пара пустующих мест.
Присев, мы оказались у стремительно разрастающегося пламени. Языки огня, взмывающие к чёрному небу, были не привычно красными с оранжевыми всполохами, а голубыми с фиолетовыми. Как мне сказали, сему виной местная древесина.
Слева от меня устроилась Стелла, плотнее закутавшись в свой тёмный плащ и зелёный шарф, а справа — Лукас, чей профиль в свете костра казался необычайно резким, почти строгим.
Я машинально обхватила берестовую кружку, которую мне сунула в руки подошедшая невысокая девушка. Судя по всему, одна из помощниц. Поправив сползший капюшон, она прикрыла сумку, полную разной утвари, и влила мне в чашку горячий чай из чайника. Я поблагодарила и сразу узнала запах. Братья, бывало, привозили травы с Охоты и угощали меня.
Душистый пар обволакивал лицо, согревая от пронизывающего холода.
Пока девушка разливала чай остальным, куратор нашей группы вышла вперёд. Из-за треска огня голоса остальных менторов были практически не слышны, так что всё наше внимание было обращено к ней.
Женщину с короткими белоснежными волосами и хищными чертами лица, звали Урсула Эванс. На вид ей было лет чуть больше сорока. Её, как и остальных кураторов, направили к нам из дворцовой стражи. Старшим курсам обычно хватало и наших преподавателей, а вот за нами, теми, кто был на Охоте впервые, приглядывали куда более внимательные и проворные маги.
Голос женщины звучал сдержанно, но твёрдо, заполняя всё пространство вокруг:
— Ночью в Лес ходить строго запрещено. С завтрашнего утра вы можете приступать к Охоте. Но не забывайте о магических компасах и амулетах — они помогут вам вернуться обратно в лагерь. Если вдруг вы всё же заблудитесь, поранитесь и не сможете найти дорогу обратно, благодаря этому мы сможем вас отыскать.
Она подняла небольшую, размером с большой палец, блестящую вещицу вверх, чтобы мы хорошо её рассмотрели, и добавила:
— У каждого из вас будет такой. Снизу находится кнопка. Если вам угрожает серьёзная опасность — нажимайте, направив в небо. Это устройство выпустит магический выстрел, и мы немедля вас разыщем.
Среди студентов послышался смешок. Несколько улыбающихся юношей развалились на лавке и переглядывались, явно не воспринимая её слова всерьёз.
— Ну да, конечно, кабан или дерево на нас нападёт и проглотит целиком, — заметил один из них, самый высокий.
— Не стоит быть такими легкомысленными! — голос куратора стал острее, почти пронзающим насквозь, но её ответ только раззадорил наглеца.
— Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из студентов погиб в Пепельном Лесу, — протянул русоволосый верзила, усмехнувшись.
Куратор метнула в него предупреждающий взгляд, от которого стало не по себе даже мне.
— Смотри, Джонсон, чтобы ты не стал первым в этом почётном списке, — сухо бросила она.
Остальные студенты захихикали, предполагая, как именно кабан или вообще какой-нибудь суслик сразит бедолагу наповал. Урсула же безжизненно продолжила:
— Если вы принесли жертву, обязательно подходите к куратору и оповещайте его. Чем быстрее все справятся, тем скорее мы уедем отсюда. И если прежде смертей не было, то это не значит, что Лес безопасен. Только благодаря внимательности и соблюдению правил все оставались живы, но работа для целителей находилась всегда, — женщина окинула нашу группу снисходительным взглядом. — Не разбегайтесь, я сейчас принесу вам артефакты.
Я повернулась к Лукасу, продолжая греть ладони о кружку.
— Что, действительно ни разу не было смертей? — поинтересовалась я. Справа от Лукаса выглянула Дафна с какой-то рыжей девчонкой, с моей же стороны наклонились Стелла с Ирмой. Все явно были заинтересованы.
Лукас хмыкнул, а его глаза чуть сузились, когда он начал говорить.
— Смертей действительно не было. Но увечья, различные ранения — это обычное дело. Особенно среди преподавателей, которые, спасая студента, подвергают себя опасности. Потому для первой Охоты было решено выделять в сопровождение куда более опытных людей.
— Ты серьёзно? — тихо уточнила Стелла.
— Да. У нас около пяти учителей в академии лишились конечностей, а тех, кого после Охоты латали целители, — куда больше.
Сделав пару глотков вкусного чая, я невзначай спросила:
— У Маркуса тоже нет руки. Неужели он один из них?
Лукас утвердительно кивнул и, тоже отпив чая, продолжил:
— Я слышал, что он спасал студента от нетопыря. Большой тот был, чуть ли не с лошадь. А это значит, тварь очень долго прожила в этом лесу. Говорят, сильная была зараза, ещё и ядовитая. Вцепилась ему в руку, а Маркус, недолго думая, и отсёк её своей магией, чтобы яд не разошёлся по телу. Следующим ударом он лишил потерявшую бдительность тварь головы.
Стелла ахнула и сжалась в плаще ещё сильнее.
— Так, а почему руку нельзя было обратно прирастить? Неужели целителей с ними не было?
— В Пепельном Лесу, если теряешь часть тела, она за считанные мгновения разлетается пеплом, — пояснил Лукас с ноткой грусти. — Это касается и тел. Всё, что здесь умирает, превращается в пепел.
Дафна судорожно вдохнула, обхватывая рыжую сокурсницу в объятия.
— Это… ужасно. Получается, мы ходим прямо по… — её голос сорвался, но Лукас продолжил вместо неё.
— Да. Здесь умирают иначе. По этой причине Лес и называется Пепельным. Под нашими ногами прах всех тех, кто здесь погиб.
Он поднял взгляд на меня, и в нём мелькнула тень беспокойства. Волнуется за мою Охоту…
Минутную заминку нарушила Ирма:
— Я слышала, что если животное убито совсем недавно, то его пепел светится даже днём.
Стелла поправила выбившиеся из косы белые пряди:
— Насколько мне известно, пепел светится, пока вся магическая энергия не уйдёт в землю. Потом становится просто белым.
Юноша кивнул, подтверждая их слова:
— Да. Говорят, цвет свечения пепла зависит от стихии погибшего.
— Как мило… — буркнула я, разворачиваясь к костру и делая ещё один глоток чая.
Стелла завернулась обратно в плащ и повернулась к Лукасу. Её лицо озарилось любопытством.
— А ты ведь это сам видел, верно? Расскажи, пока куратор не вернулась, как у тебя прошла Охота? — её голос стал куда бодрее.
— Да, расскажи, — поддержала её Дафна, глаза которой блестели в свете огня.
— Ох, лучше бы вы не спрашивали на ночь глядя, — Лукас прищурился, словно оценивая, готова ли публика к тому, что он собирался рассказать. Но его лицо быстро оживилось. — Но ладно, я ведь уже пообещал ранее.
Юноша напустил на себя загадочный вид и обвёл взглядом сидящих у костра. Даже те, кто до этого лениво попивал свой чай, выпрямились, готовясь слушать. Вокруг повисло напряжённое ожидание, прерывающееся лишь треском больших поленьев.
— Вы, наверное, знаете, что реки в Пепельном Лесу красного цвета? — начал он, его голос звучал низко и внушительно. — Говорят, что эти земли скорбят по тем, кто здесь погиб, окрашивая воду в цвет крови.
Некоторые переглянулись, кто-то хмыкнул, но никто не осмелился перебить.
— Так вот. Я шёл днём вдоль такой речушки. Уже тогда я чувствовал, что где-то рядом предназначенное мне. Вы поймёте, о чём я говорю, когда окажетесь на Охоте. Когда ваша жертва близко, магия пробуждается сама. Она зовёт, тянет за собой, указывая путь. И, хотите вы этого или нет, вам придётся дать этому Лесу то, что Он выбрал.
Лукас коснулся моей руки и слегка сжал её. Этот жест был неожиданно тёплым, наполненным безмолвного внимания. Юноша же тем временем продолжил:
— Я не был исключением. Магия уже шевелилась внутри, готовая вырваться наружу. И тут я услышал пение иволги.
— Иволги? — перебила Стелла.
— Да, — кивнул он. — Но самой птицы я не видел. Здесь, в лесу, деревья местами высотой десятки метров. Она могла прятаться где угодно.
Маг света на мгновение замолчал, словно возвращаясь в тот момент, и продолжил уже куда более вкрадчиво:
— Пение было пронзительное, оно взывало ко мне. Я шёл на звук и… — он чуть помедлил, явно чувствуя внимание и напряжение собравшихся. — Вышел к возвышенности у реки. И там, над алой водой, я увидел гнездо.
— Оно было большим? — выпалила Дафна, придвигаясь ближе.
— Огромным, — протянул Лукас, приподнимая бровь. — Размером с одноэтажный дом.
Кто-то особо впечатлительный даже присвистнул.
— Но это было непростое гнездо. Ветки, из которых оно сплеталось, пульсировали, словно живые, как если бы внутри них текла кровь.
Его слова вызвали вздохи и перешёптывания. Кто-то испуганно прикрыл рот рукой.
— Ожившее гнездо, — добавил Лукас мрачно. — Представляете?
Дафна скривилась и отодвинулась чуть дальше, я тоже не разделяла восторга на лицах некоторых.
— Я понял, что гнездо нужно уничтожить. В тот момент внутри не было ни одной птицы, но по размеру я понял: оно видело не одно потомство. Как только я ударил по нему лучом света, раздался ужасный скрежет.
Лукас замолчал, будто выжидая.
— И? — спросила Ирма, не выдержав.
— И я только и успел, что отпрянуть, как на то место, где стоял, влетела, подняв клубы пепла, гигантская иволга.
— Какой она была примерно? — крикнул какой-то парень, глаза его блестели от волнения.
— Размером с телегу, — Лукас кивнул, его лицо стало серьёзным. — Но главное — она была магической, моей стихии. Магия света струилась по её перьям, плескалась словно волны на воде…
Лукас выпил остаток чая и продолжил:
— Вокруг неё сверкали жёлтые молнии, ударяя во всё вокруг. Несколько раз досталось и мне, но не смертельно, а потом…
Взмахнув рукой с кружкой по кругу, он обвёл взглядом слушателей и остановил руку на уровне костра.
— Я поймал её в световую клетку. И, потом — бах! — негромкий хлопок, и берестовую кружку разнесло на щепки, которые сразу же засияли в воздухе. — Птица разлетелась на сверкающий пепел, который покрыл землю и красную воду, словно россыпь золота.
На мгновение повисла тишина, затем раздались осторожные аплодисменты. Кто-то даже пошутил, что не хотел бы оказаться на пути у Лукаса. Блондин улыбнулся, и его взгляд мягко скользнул по мне.
— Какая же ты умница, дорогой, — сказала я с лёгкой улыбкой, произнося его любимые слова. Он всегда их ждал в конце своих восхитительных рассказов. И казалось, Лукас делает это всё не столько для других, сколько чтобы услышать пусть и заезженное, но такое желанное от меня одобрение.
Довольный, как кот, юноша наклонился и поцеловал меня в висок. Я только сейчас заметила, что позади нас стояла куратор, сложив руки на груди и наблюдая это небольшое представление мага света.
Стоило ему закончить, как Урсула, поблёскивая связками каких-то артефактов в руках, опять вышла к мирно полыхающему костру.
— Так, птицелюбы. Сейчас я закончу разъяснять вам воспитательные моменты и каждый получит свои артефакты на эти три дня. Потом я отведу вас на ужин и покажу, где можно привести себя в порядок перед сном. А то судя по лицам, половина из вас всё это прослушала днём.
— А что мы будем есть? Неужто… — неожиданно поинтересовалась одна из студенток.
— Боги, ну и вопросы, вы будто дальше своего носа ничего не видите. — Урсула покачала головой. — С нами приехала вся нужная обслуга из академии, включая поваров. Так что за эти дни вы не умрёте от голода, но придётся есть, что дают. И советую в дом еду не таскать, чтобы среди ночи к вам не нагрянули нежеланные гости из Леса.
⁺˚⋆｡°✩₊✩°｡⋆˚⁺
В эту ночь было ощущение, что я так и не смогу сомкнуть глаз. Рядом мирно сопел Лукас, обнимая меня, а я всё думала и думала о минувшем дне. Ужин после собрания нашей группы и правда был никаким, я даже не запомнила, что ела. А всё из-за того, что когда мы заходили под подобие лиственного шатра, сотворённого магами земли нам в качестве трапезной, мне на миг показалось, что я увидела того парня с фиолетовыми глазами. После чего остальные события пролетели, как в тумане. Всего лишь механически делала что необходимо, не раздумывая. Горячее тело Лукаса согревало, но я буравила молчаливую темноту взглядом, ощущая ноющий холод на душе. И от него не было куда спрятаться, он находил меня повсюду и перетягивал на себя всё внимание. Да что там, кажется, он и был мной. И это порождало странное, щемящее чувство внутри… Словно это — моя последняя ночь. Неясная тревога сводила всё внутри судорогой. Но что именно было тому причиной, я могла лишь догадываться. Лежала и изводила себя, ощущая как сердце уподобляется мотыльку, попавшему в ловушку. Я могла лишь подозревать, что, наверное, нечто подобное было у меня перед тем злополучным днём, когда я потеряла память. И это точно не утешало, скорее наоборот. И чем больше я пыталась себя убедить, что просто волнуюсь перед Охотой, тем хуже мне становилось. Я даже подумывала растолкать спящего юношу и потребовать отдать таблетки. Но вряд ли он позволит выпить ещё несколько. Ещё и станет успокаивать, а от этого я сейчас точно раззадорюсь ещё больше. «Нет-нет, Бель, ты просто переживаешь об Охоте. Но у тебя всё получится». Да. У меня всё точно получится… нужно глубоко подышать и успокоиться. От моего прерывистого дыхания проснулся Лукас и что-то забурчал. После чего схватил меня в охапку и прижал к своей груди. Над моей головой прозвучало ещё что-то, совсем уж неразборчивое, а дальше мои гнетущие мысли начали испаряться, а тело обмякать. Наступил долгожданный покой. Утро началось с поцелуя. Хотя по тому, что уже и правда утро, я узнала лишь со слов своего парня. В доме было темно, тёплое сияние исходило лишь от светляка Лукаса. Магический огонь в плите должны были обновить в обед. Вставать вообще не хотелось, как и вылазить из-под нагретого одеяла. Но Лукас, в отличие от меня, носился по нашему скромному жилищу, как угорелый. Когда я всё же сдалась и встала, светловолосый вихрь заметался вокруг меня. Только натянула штаны и тёплую кофту на тунику, как Лукас начал снаряжать меня. — Держи нож. — Маг света приложил его сбоку на мой ремень, стараясь закрепить ножны как можно плотнее. После этого в руке парня возник шарик размером с небольшое яблоко. — И вот ещё сетка, пригодится. Положу её тебе в карман плаща. — Сетка? Я не на рыбалку иду, — не сдержав улыбки, я вздёрнула бровь, не до конца ещё проснувшись. — Да, сетка, кинешь — и она при соприкосновении с тварью раскроется. Думаешь, я отпущу тебя в лес с голыми руками? Не стоит быть такой легкомысленной, милый котёнок. Покачав головой, я принялась расчёсывать волосы. Попутно глазея на юношу, который достал из своей сумки ещё что-то. — А это — зелье. Останавливает кровь и затягивает раны. — Он поставил на стол пару маленьких пузырьков с рубиново-красной жидкостью. Следом за ними возникла небольшая на вид заколка, довольно вычурная на вид. — А ещё, обязательно, вот это — отражатель магии! Эту брошь нацепим тебе на грудь. — Лукас, — я положила руку ему на плечо, останавливая в шаге от себя. Cудя по взгляду, он уже искал на мне местечко, куда лучше прикрепить свои артефакты. — Дорогой, ты думаешь, я на войну иду? Юноша резко выпрямился и убрал упавшие ему на глаза светлые пряди. Никогда прежде не видела его таким взволнованным. Я же, в отличие от ночи, сейчас, наоборот, была на удивление спокойна. — Нет, котёнок… Просто… — Просто ты переживаешь, я понимаю. — Я коснулась его руки, вглядываясь в глаза, напоминающие цветом незабудки. — Но, Лукас, я справлюсь. Я умею пользоваться магией тьмы. Проблем не должно возникнуть. Всё будет хорошо, слышишь? Да и сегодня только первый день. Может, я и вовсе похожу вокруг лагеря, осмотрюсь и вернусь. Маг света застыл. Робко развернувшись, он взлохматил свои солнечные волосы. — Я знаю… знаю… Всё понимаю. Но… Неважно. Не буду думать о плохом, — его руки внезапно притянули меня к себе, заключив в крепкие объятия. И он так прижимал меня, жадно вдыхая запах моих волос, что без лишних слов было очевидно, насколько он не хочет отпускать меня в неизвестность. Не желает даже думать о том, что она вновь может отнять меня у него. Мягко улыбнувшись, я отстранилась: — Спасибо тебе за всё, Лукас… Спасибо за этот год. Ты сделал меня счастливой. Показал, что такое беззаботность, что такое покой и надёжное плечо рядом. Он замер, а губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но никак не находил слов. — Что ты такое говоришь?! — наконец выпалил Лукас, качая головой. — Я же не смогу тебя отпустить после таких слов, Бель! — Почему? — я склонила голову на бок, правда не понимая. — Я ведь права. Я никогда не благодарила тебя по-настоящему. За то, что защищал меня, за то, что столько помогал, несмотря ни на что. Разве не стоит сказать это хотя бы сейчас? Будто борясь с собой или не желая показывать слабость, Лукас снова прижал меня к себе. Его голос зазвучал тише: — Аннабель, я люблю тебя… Я провела ладонью по крепким плечам юноши, чувствуя, как дрожат его пальцы на моём теле: — И я тебя люблю, Лукас. В эти слова я вложила всё тепло, что могла. Чувства к Лукасу были светлыми, искренними, но… насколько это была настоящая любовь? Последнее время я всё чаще задавалась этим вопросом. Я так запуталась в своих чувствах. Может, я вообще забыла, каково это любить вместе с прошлой жизнью? Или же любовь — это нечто необъяснимое? Ответа я так и не нашла по сей день. Нежно коснувшись губ Лукаса, я отстранилась. Его руки неохотно разжались на моей талии, словно он желал удержать меня хоть ещё на мгновение… Но я всё равно сделала уверенный шаг к двери, молча обулась, накинула плащ и вышла из дома. Тянуть было больше некуда. Мне правда хотелось сказать Лукасу хоть что-то. Нарушить тем самым эту гнетущую тишину. Или хотя бы обернуться к нему в последний раз. Но я не могла себе этого позволить. Знала, что, если сейчас уступлю — останусь. Всё будет как прежде и ничего не изменится. Было бы это плохим решением? Не думаю… но и назвать мою зависимость от Лукаса чем-то хорошим, я уже тоже не могла. Поэтому и поступила так жестоко. Наконец-то выбрала себя. Я шла, не оборачиваясь, глядя прямо перед собой. Лагерь остался позади, а под ногами уже то и дело хрустели чёрные ветки кустов, покрытые белой шубкой пепла. Кое-где виднелись протоптанные следы других студентов. Воздух был пропитан странным терпким запахом тления, смешанным с чем-то металлическим, как будто утренний лес дышал кровью всех убитых. Ощущая, как каждое движение отзывается глухим эхом печали у меня на сердце я продолжала продвигаться вглубь леса. Казалось, всё, что происходит, или вот-вот случится, уже давно предначертано божествами. А я глупо следую по этому пути, наивно полагая, что решаю сама. Как нелепо. За нас всё уже давно решено… Сколько жить. Сколько страдать. Абсолютно всё. Горестно вздохнула, выпуская облачко пара со рта. Всё решено, а продолжаешь блуждать в неизвестности. Прямо как мои воспоминания. Тоже скрыты. Погребены под белой непроницаемой пеленой. Я смотрела, как сапоги поднимают клубы пепла, и даже не обращала внимания на происходящее вокруг меня, на шорохи, возникающие то тут, то там. Мне казалось, я почувствую то самое мгновение, когда предназначенная жертва окажется рядом. Точно так же, как и описывал Лукас у костра. А то, что это непременно случится, я ощущала… не зря же меня ночью терзали предчувствия? Да и так даже лучше. В первый день принесу жертву… Не буду отстающей, которая в последний день Охоты будет за ручку с куратором бегать по лесу в поисках своего зверя, как посмешище. Отчего же страх и волнение опять нарастают во мне? Словно под ногами не насыщенная магией земля Леса, а ступени, ведущие на эшафот. Притом, если так поразмыслить, здесь никакой зверь не нападёт первым. Разве что маг сам обнажит свою силу. Кроме древней, конечно же. Тогда в чём дело?.. Ответа, как это принято в последнее время, я так и не нашла. Промучилась в мыслях, потеряв счёт времени. Зато отдалилась довольно далеко от лагеря, судя по тому, как изменился лес и ощущения в теле. А оно уже изнывало от усталости. Ещё и так спешила уйти, что даже не позавтракала. И чем я только думала? Запрокинув голову, я огляделась. Высоченные ониксовые сосны окружали меня густой стеной. Их кроны терялись где-то в сером мареве неба, разбавляя мрачные краски своими белоснежными иголками. «Проклятье, — мысленно выругалась я. — Здесь точно не будет красных дубов из моего сна». Возле лагеря попадались разные деревья, но сейчас вокруг царили лишь старые сосны, без каких-либо намёков на что-либо иное. Но мне нельзя сдаваться и останавливаться. Раз всё так вышло, я должна довериться внутреннему чувству, прислушаться к себе… Да и полдень ещё, полным-полно времени, поброжу по округе. Сколько я прошла? Всего-то несколько лиг, в лучшем случае. Сейчас стоит сбавить шаг и начать обращать внимание на мир вокруг. Среди зыбкой тишины внезапно раздался резкий скрип и затрещали ветви. Я прытко прислонилась к ближайшей сосне и вгляделась в сторону звука. Он повторился куда громче и стал походить на скрежет. Уже не воспримешь за какую-то согнувшуюся под весом большой птицы ветку. Глаза уловили движение одного из деревьев, что было в разы ниже остальных, метра три, да и… боги, к чему эти разговоры? Это же самый настоящий древень, вот же мерзость глазастая! Я скривилась, рассматривая чудище, покрытое обилием выпученных амарантовых глаз и ожившей пульсирующей кожей-древесиной. Чёрное тело переливалось магическими отсветами по узору коры, а его размашистые ветки с листьями медленно двигались из стороны в сторону. Его толстые нижние конечности, которые ранее были корнями, ступали гулко и на удивление быстро, уверенно прокладывая себе путь сквозь заросли. Моя магия на него не реагирует, значит, нужно уходить. Древни — не из тех, кто спокойно пройдёт мимо, заметив движение. Всё из-за их разума. И глазом не моргнёшь, как опутают и засунут зеваку в открывшееся дупло. Окажешься там — пиши пропало: парализуют пыльцой, а дальше… дальше медленно и мучительно переваришься, став удобрением. Так что если почует, то мирно разойтись не получится. А убивать просто так, тратить на него свои силы — извольте. Я вон не знаю, что ждёт меня впереди, чтобы сейчас проверять насколько хорошо я осведомлена о древнях. Быстро развернувшись в другую сторону, я побежала, куда глаза глядят. Остановилась лишь спустя минут десять, чтобы осмотреться. Позади было тихо, значит древень пошёл своей дорогой, а меня не заметил. Славно. Стоило мне отдышаться и возобновить путь в неизвестность, как я почувствовала странную пульсацию в теле. Вдали, промеж толстокорых сосен, мелькнула небольшая тень. — Кто это? — прошептала я, улучшая магией зрение. Фигура была человеческой, я даже заметила плащ. Студент или куратор? Но кто именно? Скорее всё же одногруппник, всё-таки первый день Охоты… Но тем не менее, раз магия проснулась и покалывают метки — это ведь знак от Фоскора, верно? Мне нельзя упустить этого человека. Судя по направлению, идёт как раз со стороны, в которую меня тянет. Нужно расспросить, видел ли он там красный дуб с моего сна. Может, и тварь какую-то заметил. Хоть подготовлюсь. Надеюсь, мне всё же повезёт. Красный дуб считается местом, где принимается жертва любой стихии, а не только своей. Конечно же, куда легче справиться с тварью иной стихии, чем долго и муторно пытаться превзойти «свою», на которую и магия твоя не всегда подействует. Насколько помню из книг, этот особый дуб может быть как в сердце леса, так и на опушке. Каждые несколько лет его местонахождение изменяется: случайный дуб насыщается магией всех стихий, приобретая особые божественные свойства. Фоскор, конечно, подсобил. «Первое, которое ты увидишь под сенью красного дуба». А то порождения тьмы, мало того, что редкие, так ещё и куда опаснее остальных. С такой зверюгой не сильно помогут даже побрякушки Лукаса. Я вновь перешла на бег, пытаясь нагнать ученика. Но что-то он слишком быстрый. Может, я перепутала, и это всё же какое-то животное? Догнать загадочную фигуру всё-таки не вышло — она скрылась из виду. Прошло всего ничего, а лёгкие от дыхания на бегу уже заледенели. Но это уже не имело значения. Я ощутила непреодолимую тягу. Все остальные чувства, включая усталость и голод, вмиг испарились. Сила Фоскора вела меня, точно компас, в определённом направлении и опьяняла желанием выполнить свой долг перед божеством. Спустя какое-то время деревья вокруг начали меняться — становились ниже и реже, белели листвой, а их чёрные стволы так рябили карминовыми зигзагами, что становилось не по себе. Скупые лучи солнца уже пробивались сквозь стальные хмурые облака. И создавалось впечатление, что деревья вокруг меня кровоточат. Вокруг шумел ветер и доносил размеренное поскрипывание ветвей и пение птиц. Метки на моей руке пульсировали всё больше, до боли. Казалось, ещё немного, и магия вырвется наружу, чтобы самой устремиться за жертвой. Проклятие, неужто и правда сейчас нападёт древень? Местечко здесь на любителя, каждое второе дерево словно готово обернуться в алчущую магической силы тварь. По телу пролетали волны дрожи от предвкушения. Быть может, на меня прямо сейчас выпрыгнет из кустов искомая зверюга? Нужно как-то уберечь себя. Достану кинжал или что там Лукас положил мне… сетку? Да, точно! Она будет в самый раз. Сначала обездвижу зверя, а там уже как дело пойдёт. Тем более если тварь будет летучая. Их, судя по разговорам, здесь хватает. Остановившись, я отдышалась и начала изучать карманы. Нащупала странную бумажку. В этот миг в лицо мне чуть ли не врезалась какая-то бабочка размером с мою голову. Я уклонилась в последний момент и пробурчала летучей сиреневой заразе витиеватые пожелания недоброжелательного характера. Так, сетка подождёт. — Что за… — в руках оказался сложенный в несколько раз листок. Откуда у меня это? Голова услужливо подбросила нужное воспоминание. Коридор в поезде, неизвестный студент, который толкнул меня плечом… Неужели это было не случайно? В этот момент мне стало… Мне стало неимоверно страшно. Я медленно начала разворачивать записку. Шуршание бумаги казалось неимоверно громким во внезапно повисшей тишине леса. Первые строки текста заставили затаить дыхание: «Как только дочитаешь до конца, твоя память вернётся, Аннабель. Твой Дориан». У меня задрожали губы. Ноги подкосились, и я рухнула коленями на рыхлую землю, подняв облако пепла, заискрившегося в скудных лучах солнца. Почему мне так страшно? Я ведь хотела этого… так хотела. Проклятие… мне так страшно. Глаза наполнила влага, стекающая от бессилия горячими дорожками по щекам. Но легче не стало: дрожь в теле усилилась, а на лбу выступила холодная испарина. Вокруг, словно издеваясь, сгущались красно-чёрные, давящие и глумящиеся стволы деревьев. Их ветви размеренно шатались и поскрипывали, будто нашёптывая мне подсказки. Но здесь ничему нельзя верить: ни этим проклятым уродливым деревьям, ни изменившимся из-за сильной магии насекомым, которые уже пробрались сквозь белую траву на мои руки, пытаясь прогрызть кожу. Ничему и никому… кроме себя. Ведь именно я стремилась к этому, отвергая запреты остальных. Я. Казалось, воздуха, покидающего мою ритмично вздымающуюся от всхлипов грудь, почти не осталось. И всё естество леса вокруг сжимается, скукоживается, подражая моим внутренностям в плену волнения. Кричит, что пора и мне стать палачом… палачом своей судьбы. Я понимала… Моё решение… Оно перевернёт всё и назад пути не будет. Жизнь изменится, и я могу потерять всё. Бесповоротно и глупо. Наивно и слепо. Стоит ли узнать запретную правду или продолжать счастливо жить в неведении? Что же мне делать, боги… Слёзы превратили моё лицо в маску отчаяния. Плечи содрогались, а мысли метались, как птицы, попавшие в ловушку, заполняющуюся студёной водой. Вдоволь проплакав, я осознала, что легче от этого не становится. И решения в голове по-прежнему нет. Лукас просил меня не цепляться за прошлое. Но разве я смогу жить вот так? Я ведь постоянно буду думать о том, чего у меня больше нет. Хоть даже не знаю наверняка, было ли что-то? Уверена лишь в одном — сомнения продолжат меня терзать. Лукас вчера сам признался, что мы сошлись не так, как мне представлялось ранее. Вдруг и всё остальное — ложь? Тогда и я, как моя память, да и вся моя нынешняя жизнь — тоже ненастоящая. Выдуманная другими. Удобная фальшивка. Я вновь подняла лист на уровень глаз. Я ведь почти ничего не помню с того момента, как мы с девочками получили свои стихии. Как подруги пошли праздновать в оранжерею… А я вернулась в свою комнату — и всё. Темнота. Вот я волновалась, скрывая от всех, что у меня нет магии, а тут проснулась, зная, что она есть. Ещё и пол-лица и рука в метках. Ведь столько всего произошло… А я знаю лишь обрывки, исходя из рассказанного мне. После травмы я забыла даже то, что произошло задолго до неё. Разве это не странно? Прости меня, Лукас, но я должна узнать всю правду, какой бы она ни была. Сколько бы боли она не принесла. Так будет правильно. Мой взгляд заскользил по ровным строчкам, от которых сердце то завязывалось в тугой узел, то выворачивалось наизнанку, обливаясь кровью. «Моя драгоценная Аннабель, я знал, что ты примешь правильное решение. Но прежде, чем вернуть свои воспоминания, ты должна узнать, почему меня так долго не было. Когда ты попала в лазарет, я вынужден был покинуть тебя, чтобы отправиться в отчий дом. После похорон родителей, я обрёл новую семью, которая подарила мне то, чего я прежде не знал. Будучи там, я всё время думал о тебе, раскаивался и писал письма, но не отправлял, так как мне говорили, что ты ещё не проснулась. А потом, в один чудесный день, мне наконец-то поведали столь радостную весть о твоём пробуждении, и я сразу же отправил несколько писем. Не прошло и недели трепетного ожидания, как прибыло ответное письмо. Письмо, которое я желал больше всего на свете, и которое я, вместе с тем, боялся открыть и прочесть. Я опасался, что в нём меня ждёт очередное удушающее горе. Чутье не подвело. Так и случилось. В письме ты не простила меня за содеянное. Я ожидал подобного исхода, но в глубине души всё же надеялся на хороший финал. Впрочем, мало кто способен такое простить… Я мог тебя понять. Тем не менее, несмотря на это… Твоё полное ненависти и презрения послание сломало меня, не столь давно собравшего себя воедино. Я потерял всех, Бель. Ты не представляешь, как это больно. И тут я осознаю — из-за своей слепоты, вызванной чувствами к тебе, я бесповоротно потерял… и тебя. И я не имею права, как ты и написала, даже взглянуть в твою сторону или помыслить о тебе вдали. Знаешь, Аннабель, а я ведь всегда считал и говорил тебе, что сближаться — это плохая идея. Что нам нельзя быть вместе, что это принесёт лишь боль. Но в результате я доверился судьбе, которая может даровать и счастье страждущим. Сдался чувствам, пал перед тобой на колени и проиграл всё. Ты убила меня словами. Растоптала всё, что я так бережно хранил в израненном сердце. Я не раз слёзно жалел, что дал Маркусу себя остановить. Что не лёг в могилу родителей и не умер следом за ними. Так было бы легче. Так было бы проще. Чем вспоминать твои слова по сей день и увядать душой, без права на искупление. Всё это время я пытался прийти в себя и начать жить заново. Стать достойным человеком, осознать, что именно я делал неправильно и больше так не поступать. И казалось, что у меня выходит. Мне удалось отпустить тебя и смириться с твоим выбором. Я решил вернуться в академию и закончить обучение. Но стоило мне лишь на миг увидеть тебя: такую живую и пылкую, столь же очаровательную, как и в первую нашу встречу… я осознал, что солгал себе. Солгал всем. И вопреки всем долгим уговорам со стороны разума… я не смог отвести от тебя взгляд, как и моё сердце не смогло тебя забыть. И, Бель… я не сумел начать жизнь заново. И никогда не смогу, если в ней не будет тебя. Я вновь стал глупым мальчишкой. Делал всё, чтобы вернуть тебе память, не думая, хочешь ли ты этого сама. Прости. Прости, что совершил очередную ошибку. Прости, что тогда, ослеплённый горем, я не смог понять, что письмо было не от твоей руки, хоть и от твоего имени. Прости меня, Бель, что поверил в него, а не своему сердцу, что посмел усомниться в тебе. Прости, что не смог сделать тебя счастливой… Прости, что утонул в тебе и утащил на дно вместе с собой».⁺˚⋆｡°✩₊✩°｡⋆˚⁺
Я глубоко вдохнула, распахнув веки, не понимая, где я лежу. Вокруг было тихо. Перед глазами высились чёрно-красные стволы деревьев, чьи ветви, будто когти, тянулись к вновь затянувшемуся тяжёлыми чернильными тучами небу. И медленно, подобно холоду, пронизывающему сейчас моё тело, с ветвей падали, кружась, хлопья серебристого пепла. Голова была тяжёлой, мысли путались, как клубки разноцветных нитей. Хотелось закрыть глаза и вновь отдаться бездушной тёмной пустоте. Но звуки окружающего мира становились всё отчётливей, как и ощущения ноющей боли в руке, и того, что по мне сейчас что-то ползает… Один вздох и я внезапно осознала, что помню всё. Всё. Округлив глаза, я села и пустила по телу магическую волну, убивая надоедливых насекомых, уже пробравшихся к коже. — Что? Я… — хриплый голос сорвался с обветренных губ. Мне не верилось. Всё было так странно. Словно меня оглушил вал воспоминаний, а как прийти в себя, я просто не понимала. Это походило на очень правдоподобный сон, после которого ты не можешь до конца осознать, что было выдумкой, а что взаправду. Да и единственное, что сейчас было настоящим и ярким — магическая сила, уже не просто выкручивающая мне каждый нерв под кожей, а пылающая вокруг моей руки ободом из чёрного пламени. Оно нетерпеливо тянулось вперёд. Поднявшись на ноги, я отряхнула плащ и сделала твёрдый шаг туда, куда вело пламя. Ветки кустов цеплялись за подол плаща, будто хотели удержать меня, но я не позволяла. Сжала кулаки и отрешённо шла, не понимая, как теперь относиться ко всем вокруг… К «друзьям», которые знали и молчали. К родителям, которые моё мнение опустили куда-то на уровень со словом «ничто». Ещё и то письмо Дориану… Как ты могла мама?! Зубы скрипнули от злости, а на глазах выступили горячие слёзы обиды. То, что это было её рук дело, я не сомневалась. Да и было очевидно, что на это решение повлияли и все остальные члены моей «любящей» семьи. У нас со Скарлетт практически одинаковый почерк, я сама пользовалась этим ни раз, когда не хотела отвечать на те же письма Лукаса… Но чтобы вот так обратить это против меня? Да как она могла, столь жестоко и хладнокровно разрушить моё счастье?!.. Кто-кто, но она-то обязана была остаться на моей стороне, понять меня. Даже ни как дочь, как женщину, которая знает, что такое любовь. В сердце вонзился отравленный нож под названием «забота». Всё враз омрачилось и затянулось могильным холодом отвращения. Если такова жизнь на самом деле. Если люди живут, чтобы так страдать и мучиться… то не нужна она мне, такая ваша жизнь. Не нужны мне все они, мои «друзья» и «близкие», все их лживые языки, которые так легко предали меня… Никто из них даже не попытался понять. Никто даже не захотел попытаться… Выбрали лёгкий и удобный для себя путь. Лицемеры. Вытерев выступившие слёзы, я побежала, словно желая уйти от этой тянущей вниз, к земле, боли. Убраться подальше… От «добрых» улыбок окружающих. Слов любви Лукаса и его заботы… Ещё один лжец. Как он мог?! Разве так поступают с любимым человеком? Сделал меня своей игрушкой, послушной и удобной «возлюбленной», выстроив на пепелище моей настоящей любви наше «счастье»… С каждым шагом я ощущала, как в груди безжалостно прокручиваются разрезающие всё лезвия, движимые моим сожалением. Ветер свистел в ушах, слышались крики птиц, а на разгорячившейся коже ощущались капли от пепельных «снежинок», но всё это было так не важно. Сейчас надо хотя бы разобраться с жертвой — поскорее избавиться от этого груза обещания Фоскору, а потом уже думать, как жить дальше в этом прогнившем мире. В один миг, как вернулась память, сладкий морок обратился в непроглядный кошмар. Даже просто дышать из-за осознания этого стало тяжело. Воздушный замок, в котором я жила, исчез, лишив меня всех и всего. Убив бесконечной оглушающей пустотой. Впереди возникли очередные высокие кусты, которые я, не жалея себя, пролетела насквозь и прищурилась от внезапного света. Создав ладонью тень над глазами, я чудом остановилась в шаге от обрыва. Ещё одна «приятная» неожиданность. Этот мир точно настроен против меня. Переводя дыхание после бега, я опустила голову. Обрыв не был очень высоким, выжила бы, если бы свалилась. Но что самое главное… Внизу, по центру слепящей белизной поляны пестрило дерево — то самое, из моего сна, которое я и должна была отыскать. Огромный дуб, с алыми, как само пламя листьями, и белой корой, даже издали отсвечивающей разноцветными магическими прожилками. И кроме него — ничего, будто всё вокруг, благоговея перед ним, расступилось. Сглотнув странный ком желания и ощущая нарастающий внутри трепет, я кинула взгляд на руку в чёрном, жаждущем пламени. Его языки недвусмысленно тянулись в сторону дуба. Пора. Я аккуратно принялась спускаться вниз. Едва оказавшись на поляне — оглянулась. Крупных животных не видно, попробую подобраться поближе, может, кролик какой-нибудь заплутал и сидит у корней? Алые листья трепетали на ветру, будто зовя меня к себе. Я неспешно приближалась к дубу, но ничего вокруг не проявляло признаков жизни. Только не говорите мне, что дерево превратится в чудовище и мне нужно будет сражаться с ним? Руку уже буквально рвёт на части, значит, ошибки быть не должно. Зверь уже здесь, совсем рядом. Или… Нет. Фоскор не мог ошибиться. Я начала обходить ствол дерева. И… застыла. Порыв ветра растрепал мои волосы, словно пытаясь ими скрыть увиденное от меня же. Я шевельнула одними губами, не понимая, что происходит: — Это что… шутка? — на лице сама собой возникла нервная ухмылка. Метрах в пяти, боком ко мне, почти у самого ствола дуба стояла пара. Стелла, приподнявшись на носочках, цеплялась за ворот плаща Дориана, будто готовясь его поцеловать. Судя по движению губ, она что-то сказала, глядя на него с нескрываемой надеждой. Юноша же смотрел в её глаза холодно и безучастно. И в отличие от блондинки, у него по губам я смогла прочесть красноречивое и короткое: «Нет». После чего Дориан аккуратно убрал от себя её руки и сделал шаг в сторону. Мимоходом поднял голову и взглянул как раз туда, где стояла ошарашенная я. — Бель! Это не то, что ты думаешь! — тотчас вырвалось у него. Честно, я и не знаю, что думать. Мне до безумия хотелось его обнять и расплакаться, но есть одно «но»… Мой взгляд опустился на покрытую метками Фоскора руку, после чего, в наивной надежде, я очередной раз огляделась по сторонам. Кроме нас троих никого живого здесь не было. От осознания происходящего на лбу выступила холодная испарина, а сердце ушло в пятки. Стелла тоже заметила меня, развернулась и сделала пару шагов навстречу: — Бель? Я призналась ему. Красивое место — для красивых чувств. Прости, — на последних словах она коснулась своей груди рукой и грустно улыбнулась. Почему она просит прощения, неужто догадывается, что моя память могла вернуться? Быть может, Дориан ей рассказал про такую возможность? Тогда… за что именно она сейчас извиняется? Я не запрещала ей никого любить, это её дело… Но то, что произошло из-за её зелья… Проклятие… Боги ей судьи. Я, покусывая обветренные губы до крови, переводила пустой взгляд то на Дориана, то на Стеллу. А они молча смотрели на меня, будто терпеливо ожидая моей реакции на происходящее. Только вот они не понимают, насколько всё плохо… Всё очень и очень плохо. Я медленно выдохнула, ощущая дрожь не то, что на губах, а всей челюстью, стараясь не заплакать. Вскинула голову, наблюдая, как огромный дуб нависает над нами могильной плитой. Под этим деревом смогут остаться только двое. Проклятие. Опять… Опять выбор. За что мне это чудовищное испытание? Где я так нарушила законы мира, что меня так жестоко наказывают? Фоскор… как я могу выбирать? Я люблю Дориана. Всё так же сильно, несмотря ни на что: ни на наши слепые чувства в прошлом, которые чуть не стоили мне жизни, ни на потерю памяти и разлуку. Я по-прежнему люблю его всем своим изувеченным сердцем. Стелла… Она всегда была моей лучшей подругой. С ней, как и с Дафной, я дружу с раннего детства. Она мне как сестра. Стелла всегда первой приходила мне на помощь и не раз выручала. Утешала и дарила покой на душе своей поддержкой. Да, она оступилась тогда с зельем, стремясь заполучить любовь Дориана. Была не права, что скрывала от меня правду после всего случившегося. Но вряд ли это было со зла, да и кто не оступался в этой жизни? Я всегда желала ей только счастья… я ведь её тоже люблю… Глаза наполнились горькими слезами, а в груди всё мучительно сжалось. Как я могу выбирать из них?! Как… Они мне оба дороги, Фоскор… Покачав головой в попытке прогнать скорбь, стиснувшую сердце колючим капканом, я вновь взглянула на обоих. Похоже, Стелла решила, что я слишком удивлена происходящим, потому и решила первой нарушить тревожное молчание: — Аннабель, мы с Дорианом уже принесли свои жертвы. Вот, случайно здесь столкнулись. Как я уже говорила, красивое место, поэтому я и решилась на то, что давно хотела… — смутившись, она поправила свои растрепавшиеся светлые волосы, неловко отводя взгляд. — А ты как, ещё ищешь?.. Криво улыбнувшись, я вздохнула. И это всё, что она может сказать? То есть мы и дальше будем играть в глупые игры? Вот только сейчас вряд ли получится продолжать делать вид, что всё, как прежде… отвечать с улыбкой, а после, разойтись всем в разные стороны. — Моя память полностью вернулась, Стелла. Я всё вспомнила. Не хочешь мне ничего больше сказать? Произнеся это, я, волнуясь от предвкушения, перевела взгляд на Дориана. Мы встретились с юношей глазами, и он так улыбнулся… Так счастливо и радостно, с таким облегчением, что мне стало совсем уж плохо от колющей глаза реальности. Закусив губу до боли, я коснулась его чёрного шарфа на своей шее. Стелла молчала, опустив свою белокурую голову. Я не выдержала. Неужели так тяжело сказать хотя бы «прости»? Всё происходящее волной злости хлестнуло по мне, подобно раскалённой плети, словно желая сломить меня. Почему я должна опять так мучиться, а мне даже сейчас не могут сказать что-то столь очевидное и простое?! Дышать становилось всё труднее, я развела руки в стороны, повышая голос: — Ну же! Хватит продолжать это представление! Ведь все вокруг меня всё знали! Почему ты молчала, ещё и Дафну осекла тогда? Неужели и правда была готова смириться с тем, что твоей подруге промыли мозги? — утратив контроль, я решила выпалить всё наболевшее. — Хотела воспользоваться этим, чтобы начать встречаться с Дорианом? Ты из таких? Тебе вообще меня было не жаль? Спокойно спалось, видя, как я давлюсь проклятыми таблетками, чтобы хоть как-то совладать с реальностью в которой я ничего не помню?! Она не проронила ни слова. А моё тело буквально пылало, судороги сводили его вновь и вновь, но мне уже было всё равно. Решительно приблизившись к Стелле, я коснулась её плеча. — Ну же, не молчи! Скажи мне, что я не права. Скажи, что просто боялась пойти против Лукаса, но всегда была на моей стороне! Сжав кулаки, блондинка вскинула подбородок и отбила мою руку своей. В её глазах стояли слёзы обиды. — Да что ты понимаешь, Бель?! Тебе всегда всё доставалось на блюдечке несмотря на то, что ты вела себя зачастую как последняя стерва. Не нужно прибедняться, раз получила по заслугам! Мне будто пощёчину влепили. Я… стерва? Получила по заслугам? Да Стелла понятия не имеет, как сильно я сейчас одинока, имея это всё с «блюдечка»! Я не выбирала такую жизнь, эти лживые полгода. Это был выбор семьи и Лукаса. Так за что она меня ненавидит? Шмыгнув, я уставилась на неё непонимающим взглядом. — Хочешь сказать… — Да, хочу. Хоть раз. Проклятие, не строй такое лицо — тебе не идёт, — закатив глаза, блондинка фыркнула. Я… я знала, что она может быть такой. Но не в отношении же своих близких друзей. А близких ли? И друзей ли вообще?.. В паре шагов от нас возник Дориан, он мягко попытался вмешаться: — Стелла, не нужно так говорить. Ты не знаешь, через что прошла Аннабель. Цокнув, она зверем воззрилась на него: — Через что? Всех смешивала с грязью. Развлекалась с тобой в комнате, а за её пределами — с Лукасом! Ой… какое горе, — лицо девушки исказила гримаса недовольства, — и как ты, Бель, живёшь сейчас с таким красивым светловолосым горем? Тяжко, наверное, когда тебе всё сыпется с неба, а парни плашмя в ноги падают — выбирай не хочу? Или твоя беда в том, что ты хочешь всех и сразу? Поэтому корчишь из себя страдалицу вместо того, чтобы спокойно жить с одним и не жадничать? Мои руки повисли, как у тряпичной куклы. С сухих губ сорвалось неуверенное: — Неужели, ты меня так сильно ненавидишь? Что я сделала не так… — Ах, прости, я не обязана тебя любить, вообще-то. Была бы я парнем, возможно, и попытала бы счастье с тобой. Может, ты и правда так хороша в постели, раз столько желающих… — Прекрати нести эту грязную чушь! — одёрнул её за плечо Дориан, пока я стыдливо опустила глаза. Руки сами собой сцепились в замок. Переживая всё больше, я начала хрустеть пальцами… В груди всё тряслось, а перед глазами от волнения стали расплываться чёрные круги. — Я… — начала было, но горло сжалось удавкой унижения. — Я… не хотела спать с Лукасом. Будь хотя бы вы честны со мной… — щёки обожгли горячие дорожки слёз, — если бы не просто притворялись моими друзьями и что вам есть до меня дело. Я бы с ним… если бы знала правду… никогда не посмела. Внутри всё перевернулось. Тёмные носки сапог на белой траве размыло от безудержных слёз. Казалось, что я вот-вот задохнусь от боли. — Бель, не обращай внимания на эти глупости! Ты не обязана терпеть такое обращение к себе и прощать тех, кто тебя так подло и нагло предал… Его прервало злое шипение: — Да убери ты от меня руку, ничего я ей не сделаю! Тоже мне, верный пёс нашёлся, хватит утешать её, — подала голос «подруга». — Совсем что ли, идиот? Сам же знаешь, что Бель встречалась с Лукасом ещё до потери памяти. Нужно быть совсем уже помешанным, чтобы верить сейчас в эти крокодильи слёзы. Всхлипнув, я быстро вытерла глаза и возразила: — Неправда! У нас были отношения только для виду! Я хотела, чтобы Дориан приревновал меня! Лукас сказал, что это сработает! Стелла скривилась: — О, Вассер, теперь мне и правда становится тебя жаль, Бель. Какое же ты ничтожество. Готова на всё ради парней, ещё и хватило наглости порицать меня за запретное приворотное зелье тогда. Да ты же не лучше! Жадная, избалованная и самовлюблённая грубиянка! И мы ещё тебе что-то должны? Я притихла, глядя на свои руки. Метки слились в одну огромную кляксу, которая быстро стала расползаться по руке, окрашивая её полностью в угольно-чёрный. — Аннабель?.. Милая… — Дориан хотел было приблизиться, но я вскинула вторую руку, чтобы он не приближался. Мне было что ответить Стелле. Да и нехорошо будет, если умру вот так вот, выслушивая, какая я на самом деле никчёмная. Если так посудить, я имею полное право её ненавидеть за эти слова и всё её лицемерие. Вот только… Ненавидя её, я ведь становлюсь такой же. А я не хочу этого, это — мерзко. И от этого я начинаю ненавидеть и себя. Да и может, Стелла в чём-то права? Пусть за неё сейчас говорит обида и злость, но со стороны часто бывает виднее, когда мы допускаем какие-то оплошности, поступаем жестоко или несправедливо с близкими, даже не замечая этого. Нет, Стелла, вы мне действительно ничего не должны. На миг я ощутила какую-то оглушающую тишину внутри и всмотрелась в серые глаза нахмурившейся девушки. — Прости, Стелла. Я… мне жаль, что я не смогла быть для тебя хорошей подругой. Но ты всегда была для меня таковой. Я понимаю, что не бывает дыма без огня и… — слабо улыбнувшись, я обвела стеклянным взглядом это место, заметив, что в небе появились светлые облака. — Стелла, правда, прости. Я и подумать не могла, что на самом деле ты так страдаешь в дружбе со мной. И, наверное, раз вы все отвернулись от меня, поддержали Лукаса, у вас были на это причины. Я сожалею, что всё так вышло. И… мне действительно жаль, но как прежде у нас уже не будет… После тяжёлого вздоха Стелла шагнула ко мне и заключила в объятия. — Ладно, Бель, не делай такое страдальческое лицо. А то я чувствую себя виновной не пойми в чём. Я рада, что высказала тебе всё, что было на душе. Ты не прям уж плохая. Возле Лукаса и правда повзрослела, раз смогла выслушать всё и принять без истерик. Возможно, я чутка перегнула палку, прости. «Прости». Одно слово, брошенное мимоходом, словно нехотя. Но от него я ощутила неимоверное облегчение, будто с моих плеч свалилось груда тяжёлых камней. Обняв Стеллу в ответ, я глубоко вдохнула её запах, всегда приносивший мне облегчение и покой. Только вот сейчас он отчего-то казался иным… Словно яд, от которого внутри становится дурно. Вроде помирились же, если можно это так назвать. Отчего же меня так воротит? Почему загнанные подругой ножи в спину не исчезли, а начали болезненно проворачиваться?.. Она ведь извинилась за… а за что? Стелла всё равно останется при своём мнении, что я не заслуживаю ни любви, ни дружбы. И что дальше? Как же глубоко я заплутала в себе, раз не смогла разглядеть проблему под своим носом? Не хотела Стеллу обременять лишний раз, давить вниманием, а в результате она это воспринимала за высокомерие и холодность с моей стороны. И разве я виновата, что в меня влюбился Лукас? Мне ведь кроме Дориана, никто и не нужен был… Разве я не человек, который тоже имеет право ошибаться? Все совершают ошибки. Главное ведь, что я смогла их осознать и сделать выводы. Я услышала хриплый кашель и отстранилась, заглядывая в серые глаза: — Стелла? Ты чего?.. Сжимая мой плащ, она навалилась на меня всем весом. Мои ноги подкосились, и мы опустились на колени. Мои глаза испуганно расширились, когда внезапно я заметила свои чистые руки, без единой метки Фоскора. — Нет! — только и успела вскрикнуть, когда её тело утратило вес и прямо у меня перед глазами разлетелось светящимся голубым прахом. Я совершенно забыла о жертве за всеми этими разговорами. Забыла… В неверии упёрлась руками в мерцающую землю, шепча сквозь всхлипывания: — Я убила её… убила… я убийца… — обжигающие слёзы никак не останавливались, будто стараясь отсрочить момент осознания произошедшего столь внезапно. Меня обняли со спины. Дориан мягко прикоснулся к моим дрожащим рукам, впившимся в холодную рыхлую землю. — Не ты… ты не виновата, Бель. Слышишь? Ты ведь знаешь, что слуги Фоскора должны наказывать адептов всех стихий за проступки. Не ты, так кто-то другой бы свершил правосудие. Человек, даже не осознавший, что своей запретной магией нарушил законы богов, обречён в нашем мире. Здесь нет твоей вины, ты просто сделала то, что должно, милая. — Дориан… я… я не хотела становиться палачом, — голос надорвался, и я вновь обратила взгляд на сверкающий прах Стеллы. — Прости меня… прости… прости… — слова сами срывались с губ, желая достичь её души, которая, возможно, так и не успела познать счастья. И если бы не юноша у меня за спиной, я бы уже разрыдалась в истерике и натворила очередных глупостей. Только вряд ли бы они помогли против рока судьбы… Сомневаюсь, что смогла бы сделать хоть что-то, чтобы всё изменить и исправить. Воздуха в лёгких не хватало, а голову сдавило железным обручем отрицания произошедшего. Из нас троих я точно готова была распрощаться с жизнью. Понимаю, что решает Фоскор… Но зачем мне было давать иллюзию выбора. Почему же я? Не понимаю… Почему это должна была сделать именно я? Не хочу… не хочу больше убивать… Чтобы это делали моими руками, прикрываясь громкими словами о справедливости. Моего виска коснулись губы, после чего я услышала: — Бель, давай откажемся от магии и для всех исчезнем? Я затихла, решив, что мне показалось. Обернулась к Дориану. Такое ощущение, что он прочитал мои мысли. Но юноша смотрел на меня по-доброму и без тени сомнения. Видя моё замешательство, он ласково добавил: — Я не хочу, чтобы ты страдала, Аннабель. Не хочу видеть твои горькие слёзы. Я хочу быть с тобой. Без боли, магии и злых языков. Я хочу, чтобы мы поженились и у нас были дети, которых мы будем растить в тишине, покое и уюте. Просто скажи, ты согласна сбежать со мной от всего мира? Безмолвно шевельнув губами, я растерянно кинула взгляд на голубой прах, развеиваемый лёгкими порывами ветра. Кажется, я только сейчас осознала. Это был очередной выбор из многих. Из тех, что я уже сделала, и тех, что ещё ждут меня впереди. Они неизбежны. Но сейчас, как мне кажется, всё вело именно к такому исходу, чтобы я не выбрала. Исчезнуть. В прошлом нет для меня места. Я умерла, так как была готова к этому, для всех и воскресла, подобно моим воспоминаниям, только для одного. Каждый получил то, к чему шёл. И Стелла, жаждущая счастья для себя вопреки чувствам других, была убита мной так же — божеством, наперекор моей воле. Если бы она раскаялась в использовании запретной магии, осознала хоть на миг, что её алчность повлекла за собой столько горя… Ждала ли бы её тогда иная участь?.. Возможно. Я уже не узнаю. Взглянув в фиолетовые глаза, которые дарили сейчас покой и надежду, я уверенно прошептала: — Конечно, я согласна. Но куда мы пойдём? — вопрос возник сам собой, хоть я и была готова отправиться с Дорианом куда угодно. Главное вместе. — Есть добрые люди, в которых я не сомневаюсь. Они помогут нам со всем справиться. Там тихо и спокойно. Тебе понравится в поместье моей бабушки, — утерев мои слёзы, юноша аккуратно поднялся на ноги, помогая и мне встать с колен. — Думаешь, у нас получится, Дориан? Моего лба коснулись нежные губы, отчего сердце забилось быстрее. А после прозвучало то, ради чего стоило жить по сей день: — Пока мы есть друг у друга, не может быть иначе. Откажемся от магии тьмы и всё будет по-другому. Больше мы не повторим ошибок прошлого и проживём долгую, счастливую жизнь с чистого листа. Крепко вцепившись в его руку, я кивнула. Вспомнив кое-что, сразу же выбросила все магические артефакты под корни дуба, ощущая при этом необъяснимую лёгкость. В этот раз… В этот раз мы точно сможем построить настоящую любовь. Правильную и светлую, без боли и страданий. Глядя в глаза любимого, я в это верю. Верю, что, пройдя через всё это, теперь нас ждёт только счастье. У нас всё получится.⁺˚⋆｡°✩ Эпилог ✩°｡⋆˚⁺
Сводка новостей газеты «Оракул Стихий» уже месяц пестрила большим заголовком и короткой заметкой на главной странице: «Невероятная трагедия! 1227 год от смерти Великих Божеств. В Пепельном Лесу, на первой своей Охоте впервые пропали без вести сразу три студента. После длительных поисков их сочли убитыми магическими тварями. Читайте подробности расследования на третьей странице! Не пропустите!» Отбросив свежий выпуск газеты на столик поблизости, я хмыкнула, поражаясь шуму вокруг случившегося. Об этом неустанно твердили на каждом углу, история обрастала всё новыми и новыми «фактами», лишь больше отдаляясь от истины. Даже Охоту четвёртого курса отложили на пару месяцев, чтобы успеть принять свод новых правил защиты студентов на королевском уровне. Да… знали ли мы, к чему приведёт нас любовь? Я потянулась за фарфоровой чашкой и, вдыхая пряный запах чая, сделала глоток. Напротив мирно потрескивали поленья в камине, отбрасывая тени и тёплые отсветы на стены и нас с Дорианом, укутавшихся пледом. Любимый, пригревшись рядом со мной на диване, так и задремал, читая роман, который недавно дал ему Маркус. Мой взгляд вновь упал на газету. Я сделала ещё один глоток чая и поставила чашку на цветастое блюдце. Убитые, значит… На душе было неимоверно легко. Никогда бы не подумала, что буду так радоваться своей «удачной смерти». Потому что именно она подарила мне шанс на мирную жизнь, о которой я только и могла мечтать. Именно она открыла мне глаза, на то, что мне ценнее всего. Чего мне так не хватало. Я повернула голову к юноше. В груди до дрожи защекотало, опьяняя трепетными сладкими чувствами. Аккуратно убрав длинные чёрные пряди, упавшие Дориану на лицо, я подалась ближе и со всей нежностью и искренностью поцеловала его… Мою любовь. Моё счастье. Мою опору и… Мою семью.
