Когда-то все было нормально

      Чертов Столас со своими запретами.       – Блици, дорогой, пожалуйста, прекрати залезать через балкон! Когда-нибудь ты так меня до смерти напугаешь, – отчитывал отходящий от внезапного появления беса принц, пригладив вставшие дыбом перья.       – Жду не дождусь…       Ну зачем нужны ему эти двери?! Блиц и так уставший приходит с работы к этому напыщенному мудаку, чтобы исполнить «долг», так ему еще надо полчаса слоняться по коридорам этого сраного дворца, чтобы дойти до спальни, когда можно бесцеремонно, не ожидая разрешения, залезть через балкон. Больше времени - больше секса! Как Столас, жаждущий именно этого, не понимает логичных вещей? Хотя и в сексе они это время теряют… Ох уж эти прелюдии. Зайти через дверь буквально равно прелюдиям. А Столас это любил. Вот и ответ…       И, честное слово, бес задушит принца за эту идиотскую просьбу, если ему так и не откроют гребанные королевские двери. Вот почему он их не любил - они пугали.       – Твою мать, Столас, где там твой пернатый зад носит?! Я и так устал за сегодня! – громко стуча кулаком по дереву уже который раз, злился Блиц, также постукивая ногой по полу.       Минута. Две. А до этого целых пять! Через балкон было бы значительно быстрее… И он полезет через него, если сию же секунду чертов Гоэтия не откроет ему эту ЕБАННУЮ…!       – Привет, Блици…       Столас, завернутый с головой в теплый мохнатый, как он сам, плед, слабо улыбнулся и тихонько поприветствовал своего бесенка, когда наконец с неким упорством приоткрыл дверь.        Хорошо. В этот раз обошлось без крайних мер…       – Черт, Столс, тут и помереть можно, пока тебя дождешься. Обратно также полгода идти? – съязвил Блиц, сунув руки в карманы кожанки и с секунду осмотрев принца. – Я презики забыл, у тебя есть?       – Извини… – Гоэтия был тихий и медленный, поэтому его моментально перебили.       – Ай, ладно, – тот махнул рукой. – Сегодня по-старинке: руки в дело, быстрее будет.       Блиц бесцеремонно зашел внутрь и взял Столаса за руку, потянув за собой, удивляясь самому себе, откуда он так уверенно помнит маршрут до спальни. Хотя он наверняка не так уверен в маршруте, сколько в том, что хочет поскорее с этим покончить и бежит вперед паровоза.       Но, сделав шаг, Блиц на секунду подумал, что тащит какой-то валун за веревку, потому что, черт возьми, он не двигался с места! Бес растерялся, когда его легонько дернули обратно, и обернулся в недоумении.       Теперь ему досталась возможность рассмотреть Столаса подольше.       – Хуево выглядишь, – кажется, Блиц слишком устал и увлекся, что не заметил сонный и болезненный вид совы.       Наконец, принцу дали время на объяснения.       – Блици, прости, что не предупредил… – вяло, слабо и бесстрастно Столас пытался собрать мысли в кучу, удерживая бесенка за руку: то ли чтобы не упасть, то ли просто подержать. – Я хотел, но… ох… забыл, извини, – говорил медленно и расслабленно, изредка вздыхая, потому что это явно давалось ему с трудом. – Я заболел, сегодня все отменяется.       Гоэтия прикрыл глаза, тяжело вздохнул, собираясь с силами, и пригладил перья на груди. Взглянув на любимого, в его растерянные прекрасные желтые глазки, Столас постарался слабо улыбнуться, когда подумал, что тот расстроился (скорее, был в замешательстве).       Нехотя отпуская родную ладонь, принц сделал шаг, чмокнул беса в верхушку рога, чтобы случайно не заразить, и обошел, возвращаясь в свои покои. Очень хотелось нежно поцеловать его на прощание, подарить немного любви, но, увы, болезненное состояние позволило сделать только маленький милый жест, только раззадоривший пыл Гоэтии…       – Доброй ночи, Блиц, – не оборачиваясь, шагая обратно в спальню, прошептал Столас, за которым тянулся шлейф теплого и пушистого пледа, подбирая всю возможную пыль.       Бес оказался в смятении, глядя на еле плетущегося принца.       Вообще-то! Хоть Блиц сегодня очень устал и ему никоим образом не нравилась своя роль в этом договоре (скорее всего, не нравилось просто наличие договора, что уже говорило о зависимости), но (!) на секс сегодня он рассчитывал… И не надо ничего говорить! Просто секс! Просто ежемесячный секс, которого сегодня не будет. Было… не по себе. Наверное, даже не от услышанной новости, а от того, что Блицу сейчас нужно развернуться, закрыть за собой дверь и уехать домой, оставив Столаса вот так. Естественно, он бы так и сделал! Но… Блять, не знал он, что это за но!       Просто было больно видеть это: больно видеть то, как маленькая фигура все дальше углублялась в коридоры огромного замка совсем одна. И ведь блядский Столас никоим хуем не попросит помощи у него, потому что…! Потому что они связаны только договором?… Кхм.       Все-таки жгучее чувство жалости и стыда убивало изнутри. Ну, не мог даже такой бес как Блиц бросить птицу умирать. Хотя бы потому, что он понимал, как… одиноко может быть в болезнь, как безумно хочется, чтобы тебя пожалели, погладили по голове, чтобы просто были рядом в трудный момент.       Чертов Столас делает из него изверга!       – Эй, жалкое подобие павлина, не думай, что ты так просто отделаешься от меня! – недовольство разнеслось эхом по пустому коридору, заставляя Гоэтию обернуться. – Я, значит, пахал сегодня целый день с противной мыслью о тебе, еще больше испортив себе настроение, торопился, чтобы не опоздать, ждал, пока ты соизволишь открыть дверь, хотя на улице уже холодный вечер, разрешил Луне пригласить друзей, а сейчас ты посылаешь меня нахуй и предлагаешь спать на улице?! – с каждым шагом навстречу шокированному принцу слова были громче, а намерения тверже.       Блиц нахмурился до заметных складок на переносице и надул щеки от злости, глядя снизу вверх.       Столас приложил ладонь к груди словно его задели эти слова, и он был оскорблен. Но задели очень приятно. О нем думали, его ждали и его, кажется, не оставят одного. Пусть все это в негативном тоне и слишком перевернуто с ног на голову, но эти слова сладко задушили его эго…       – Блици, я ни в коем случае… – в эмоциональном смятении пытался оправдаться принц, когда от него этого не ждали, грубо схватив за свободную ладонь и потащив вглубь коридора.       – Мне спать негде: у Луны гости. И я не собираюсь пропускать единственный день в месяце, чтобы поспать на твоей кровати, – а ведь оправдания для ситуации были только со стороны Блица.       – Я могу выделить тебе гостевую комнату. Не хочу заразить тебя…       – Я болею раз в год, если повезет. И в этом году уже болел. За меня не волнуйся, я бронированный ко всему на свете.       Столас не стал переспрашивать и упрекать, почему тот так настаивает, не стал вводить бесенка в краску, чтобы не потерять его сегодня и сейчас, чтобы тот остался с ним и без секса. Он просто засмущался, умилился, сделал для себя определенные выводы и тихонько угукнул, покрепче сжимая бесовскую любимую ладонь, следуя прямо туда, куда скажет Блиц.       В итоге, они заблудились.

***

      – Лежи смирно, – рявкнул бес, когда Столас недовольно ворочался в холодно-горячей от болезни кровати, и положил ему на лоб, стараясь не задеть лишнюю пару глаз, холодный компресс.       – Блициии, – жалобно протянул Гоэтия, до этого отказывавшийся от этой авантюры. – Мне холодно…       – Ты горишь как будто трахаться хочешь, а жаропонижающее я тебе не дам. Терпи, – копаясь в королевской аптечке (королевская, потому что там было ДОХУЯ всего и не дешевого), настаивал Блиц.       – Хорошо, милый…       Лежа на правой стороне кровати, Столас поерзал ближе к краю, чтобы взять бесенка за руку, но тот лишь рыкнул на него, продолжая копаться в коробке обеими руками.       Принц расстроенно ухнул.       – Горло болит?       – Да.       – Голова?       – Нет.       Молча кивнув, взгляд снова устремился в глубины выручай-сумки, куда можно было залезть целиком. Блиц сунул руку поглубже, наугад вытаскивая лекарства, потому что уже не знал, где найти обычные медикаменты, а не те, названия которых впервые видит, а последствия хуй знает.       – Противозачаточные? – недоуменно спросил бес, достав коробочку.       – У нас со Стеллой пару раз был секс по пьяни после рождения Вии, она не хотела… всего этого снова, – зачерпнув неприятные воспоминания из глубин разума, напрягся Столас.       Блиц лишь раздраженно вздохнул. Сам не понял от чего. Стелла была еще большей занозой в заднице, поэтому даже упоминание этой крикливой дуры его бесило.       Наконец, он нашел две пачки лекарств и отложил горе-коробку подальше. Выдавив одну таблетку и одну большую аскорбинку для рассасывания, положил пачки на тумбочку.       – Пей противовирусное сейчас, – проделывая действия, Блиц подал ему стакан и две красные пилюли, – и далее по одной таблетке в день до и после выздоровления. Потом будешь сосать.       – Сосать? – недоуменно переспросил принц.       – Аскорбинку для горла, ходячий птичий грипп, – огрызнулся Блиц, хотя сам же и опошлил свои слова, но все равно виноватым выставил его.       Кивнув, Гоэтия привстал на локтях и взял все в свои руки, делая все ровно так, как и сказал бесенок, после положив полупустой стакан на тумбу. Ему протянули большую синюю таблетку, на что он поморщился и помедлил с действиями.       – А она… с каким вкусом? – Блиц озадачился.       – Вкусом?… – бес растерялся, забегав в раздумьях глазами. – Э, я… я не.. Стоп, блять, Столас, тебя серьезно это ебет?!       – Я не хочу ее, если она горькая, – принц возмутился, сложив руки на груди.       – Я тебе не мама, заставлять не буду. Делай как хочешь, – раздраженно прыснул Блиц, положив таблетку на тумбочку.       Столас так и не взял аскорбинку. Он просто смотрел на беса, который обошел кровать, по пути снимая джинсы и кожанку, и кинул одежду на ближайший диван, после чего забрался на вторую половину кровати в футболке и своих парадных для секса трусах (белые с красными сердечками).       Бес удобно устроился, накрылся одеялом и лег на живот, прикрыв глаза, пока принц все это время смотрел на него. Было не жутко, но тот явно чего-то ждал. Ждал и Блиц.       Приоткрыв один глаз, бес раздраженно вздохнул.       – Если не хочешь, чтоб на утро с горлом был еще больший пиздец, съешь аскорбинку, – настаивал он. – Или я сам засуну ее тебе в рот.       Столас хихикнул, потому что ему указывали. Но не потому, что это был нищий и низший бес, а потому, что это был его любимый и милый Блици, который в строгом настрое становился для него еще милее.       – Смешно тебе, птичья жопа…       Блиц через силу покинул уютное положение и перелез через принца, который удивленно вскинул брови, глядя на то, как бес выгнулся перед ним, когда снова потянулся к аптечке. Хоть болезнь и брала свое, но такая картина мгновенно заставила его на секунду забыть обо всем и захотеть дотронуться до этого произведения искусства.       Легким аристократичным движением тонких пальцев Гоэтия провел по спине беса вдоль позвоночника до хвоста, заставив волну мурашек пройтись по бесовскому телу – его хвост задрожал в экстазе.       – Столас, блять! – разозлился Блиц, схватив его за руку этим самым хвостом.        – Извини, милый, – сконфуженно приложив ладонь к лицу, приулыбнулся тот.       Бес прорычал, наконец схватил аптечку и быстро порылся в ней, доставая спрей. Даже не спрашивая разрешения, он резким движением присел напротив обескураженного принца и схватил его за клюв. Столас мгновенно побагровел, огромными глазами глядя на бесенка, не в силах сказать что-то.       – Б-блиц…       Когда принц заговорил, бес надавил ему на щеки, настоятельно приоткрыв рот, засунул трубку от спрея, сделал пару пшиков и безразлично отстранился, пока больной откашливался.       – Кхе-кхе! Блиц!!!       – Ты тоже не спросил, можно ли меня трогать за хвост! Ты прекрасно знаешь, что нет!!!       Бес убрал все на место и лег обратно, отвернувшись от тихонько кашлявшего принца.       Когда он уже со спокойствием смог вздохнуть, то взглянул на спину любимого, слегка расстроившись.       – Откуда ты так хорошо знаешь о лечении, если редко болеешь?       Минута молчания.       Столас огорченно вздохнул и убрал остывший компресс, устроившись удобнее на кровати, чтобы лечь спать. Он закрылся одеялом по самый нос, чувствуя озноб и при этом жар.       Спустя недолгую тишину, на него быстро напал сон из-за болезни, и Столас буквально клевал носом, окунаясь в сновидения.       – …Когда я забрал Луни с приюта, у нее был плохой иммунитет. Она часто болела, и я за ней ухаживал, – подал тихий и слегка обиженный голос бес.       Принц улыбнулся сквозь сон.       – Ты хороший отец, Блиц… – сонливо подал голос Гоэтия. – И самый лучший бес во всем аду…       Ответа не последовало, но он его и не ждал, потому что мгновенно уснул, сладко угукая во сне.       А Блиц краснел, сильно краснел, прикрыв лицо ладонью, стыдясь за самого себя.       Слава Сатане, он отвернулся! Это было… очень смущающе.       Какого черта Столас делает?! Специально что ли вгоняет его в краску?! Для чего эти слова?! Тупая птица! Идиот! Дурак, дурак, дурак!       Блиц убедился, что тот крепко спит, потому что птичий вой стал громче, и резко, не задумываясь о своих действиях, чтобы не отчитывать самого себя, повернулся на другой бок, прижимаясь к худощавому пернатому телу.       Заткнись, заткнись, заткнись! Когда же ты уже заткнешься, мешок с перьями?! Когда ты перестанешь держать меня на своем долбанном поводке?!       Он схватился за грудь, сжимая футболку.       Внутри бешенно билось сердце.