Когда-то все было нормально

      Тяжелые томные вздохи и выдохи наполняли женскую спальню, исполненную преимущественно в розовых тонах. Запах страсти распространялся повсюду, в каждом углу, особенно кружась около большой и мягкой кровати.       Гортанный рык, протяжный стон - все будто соединялось воедино и звучало в унисон. Давно они не слышали этих самых стонов.       Блиц покрепче схватился за массивные женские бедра, осмотрел торчащую округлую задницу и его будто перенесло на пару лет назад, заставив на секунду помедлить с тупым взглядом на интимные части тела Веросики. Он сжал ее в своих руках, оскалился, проклиная все свое прошлое с ней, и постарался выветрить все старые мысли на этот счет, растворить их в этой страсти, витающий вокруг.       Она стонала под ним, стонала его имя, вытатуированное, зачеркнутое и заключенное в сердце на ее плече. А ему все это было только в радость. В радость о прошлом, о прошлых счастливых отношениях, бывших когда-то.       Он действовал осторожно, словно пробовал на вкус, растягивал момент, окунался в ледяной омут прошлого, чтобы снова привыкнуть. Он возвращался к прежнему наркотику, сгубившему ему пару лет, подсаживался на эту иглу вновь, не думая, как слезет потом. А вдруг не слезет?       А ведь сейчас было плевать. Сейчас Блиц хотел, хотел ее, хотел раствориться в этом моменте с головой, думая, что все будет как прежде, думая, что получит те же ощущения вновь, что снова станет тем самым Блицо.       Но он лишь так думал. А трезво думалось сейчас плохо, очень плохо.       Блиц тяжело выдохнул с прикрытыми глазами и склонился к Веросике, неосознанно шепча ей на ухо:       – Люблю тебя… – и это были слова из прошлого, те же самые слова, которыми он осыпал ее с ног до головы, которые также нежно шептал в постели.       Мэйдей лишь хитро хихикнула на его несерьезные слова и, повернув голову, затянула его в глубокий поцелуй, пока он проникал в нее также глубоко.       Этот секс… другой. Он отличался от того, как в последние года трахался Блиц, когда стал другим бесом. Этот секс был реально нежным. Ни с Чазом, ни со Столасом, ни с другими такого не было, потому что этот секс тоже был из прошлого.       Буквально все, что его сейчас окружало, все, в чем он сейчас находился, было из прошлого. И должно было оставаться там.       Но Блиц решил расковырять эту болезненную рану, доставить себе боль зажившими в голове воспоминаниями и терзаться о них вновь.       – Быстрее… – женский скулеж, сопровождаемый сжатыми в ладонях простынями.       Он опешил, тяжело выдыхая, и остановился на секунду, призадумавшись.       Точно… Что-то он растерял хватку. Надо делать так, как обычно, как он делает сейчас в своей жизни.       Блиц потянулся когтями к голове Веросики и грубо схватил ее за волосы для опоры и для рывка, но даже начать не успел, как получил громкий болезненный вскрик и непроизвольный пинок ногой в грудь. Он отшатнулся, освободил розовые пряди и с ошарашенными глазами глядел на недовольную оскалившуюся Мэйдей. Она развернулась.       – Какого хрена, Блицо?! – разгневанный вид девушки заставил Блица еще больше впасть в ступор.       – Я обычно так дела…       – Я тебе не этот разукрашенный петух, ты знаешь, что я не люблю, когда дергают за волосы! – она скрестила руки на груди, приподнимая пышную грудь.       Точно… Это ведь не Столас. Это не ежемесячный секс со Столасом. Это Веросика и их обоюдно согласованный секс у нее дома.       И он совершенно забыл про то, что нравится и не нравится Мэйдей, ведь зачем помнить так долго какие-то мелочи о своей бывшей девушке, когда ты уже совсем другой бес?       Блиц делал как обычно, делал так, как делает сейчас уже несколько лет и ему это нравится, когда он совершенно свободен в действиях, мыслях и чувствах, когда не вгоняет себя ни в какие рамки и является собой. Но… Может быть… Это значит, что нет места прошлому в его сейчас? Возвращаться к старым привычкам? Почему она не может шагнуть с ним в сегодня, а не тянуть назад?       Почему он любит прошлую любовь? Почему он любит прошлую Веросику? Почему он до сих пор любит ее хорошее до всего случившегося плохого отношение к себе? Почему не может отпустить?       Потому что ему было хорошо…       Но почему нельзя взять его сейчас и прошлую любовь, прошлое умение любить? Тогда бы получилась идеальная жизнь! Или можно?       Столас.       – Я… я-я… – Блиц забегал глазами, запутавшись абсолютно во всем: он не понимал, что делает, не понимал своих мыслей и не понимал, зачем возвращается к убившему его прошлому, – ведь как раньше уже не будет.       Единственное, что он знал, что не сможет продолжить.       – Я не смогу сегодня. Мне надо идти, – впопыхах хватая и натягивая вещи, Блиц решил просто сбежать от проблемы.       – И снова ты сбегаешь! – последний крик, после чего захлопнулась дверь.

***

      Он схватился за телефон всеми пальцами, сжимая его чуть ли не до хруста. На новый смартфон расходы не запланированы, поэтому Блиц постарался неровно выдохнуть, не выпуская слезы, и посмотрел в экран.       На дворе ночь, а он слоняется по подворотням в поисках места, где можно поплакать и тебя никто не заметит. Хотя очень хотелось найти место, где ты сможешь поплакать и тебя пожалеют.       Всхлип носом и пара гудков сотового.       Пара гудков без ответа.