Когда-то все было нормально

      – Повтори, что ты сказал, – нахмурив брови в недоумении, попросил Блиц.       – Давай укрепим нашу связь, – с легкой улыбкой снова произнес принц, сидя на мягкой кровати и со смешком глядя на непонимающего бесенка.       – Столс, ты в секту какую-то попал с такими запросами что ли? Или у тебя либидо с крыши скинулось, что ты уже второй месяц отменяешь секс? – натягивая обратно снятую только что футболку, он все еще не осознавал его странной просьбы. – Я, блин, носки даже новые надел.       Столас хихикнул и взял в руки карточки, лежащие на прикроватной тумбочке. Он потерянно посмотрел на белые с красными надписями рубашки карт и легонько провел большим пальцем по ним – в его глазах читалась надежда.       – Мне льстят твои старания, Блици, но… – Гоэтия не знал, как преподнести это под правильным углом, – …я бы хотел провести этот вечер, узнав тебя получше, – уголки губ дрогнули в улыбке. – Ты не против?       Блиц приоткрыл рот в немом молчании, делая вдох, пытаясь за это время осознать, придумать и сказать.       Но не сказал. Он правда не понимал, что происходит и почему так, – бегающие по комнате в поисках ответа глаза и сжатые когтистыми пальцами края простыни выдавали его.       Столас все прекрасно видел, поэтому отвел печальный взгляд обратно на карты в его руках и постарался объяснить свои намерения правильно, не напугав:       – Мы редко видимся, поэтому я мало знаю о тебе… И с помощью этих вопросов я бы хотел укрепить нашу связь, – элегантная рука нервно сжала пластиковые карточки.       Гоэтию снова встретил неуверенный взгляд, даже напуганный.       – Столс, ты… ты несешь какой-то бред, – реквием по сердцу. – Я не понимаю, зачем нам это, когда у нас нет никакой связи, – бес отчеканил последние слова, будто ударяя острым ножом в спину каждый раз сильнее.       Недолгое молчание, сопровождаемое опечаленным взглядом Столаса и обескураженным настроем Блица.       Бес прыснул сквозь сжатые зубы, когда его наконец задавила эта атмосфера.       – Похуй, это твоя ночь. Как тебе угодно.       Он отвернулся и мысленно корил себя за сказанное, потому что то, что будет дальше - страшно представить. Столас же воодушевленно распушился, и его щеки покрылись пунцовым оттенком, после чего уголки губ поползли выше, а глаза становились тоньше, создавая хитрое выражение лица.       – Замечательно.       Принц радостно заухал, хоть и не видел выражения лица беса, который в этот момент пытался сдержать нарастающее смущение, прикрывая рукой половину лица, из-за милого смеха и совиной особенности Столаса. Чертов петух!       Гоэтия же расположился посередине кровати, сложив длинные ноги, ожидая, когда его любимый бесенок сядет напротив. Вскоре так и было: Блиц неуверенно расположился, повторив за принцем, и вел себя немного… нервно.       Когтистые пальцы недолго тасовали пластиковые карты словно игральные, пока все молчали.       – Если там будут похабные вопросы, Столас, я клянусь… – бес пытался разрядить атмосферу, показать свой характер, свою независимость, угрожая, но…       – Ни одного, Блици. Не волнуйся, – Гоэтия не стал поясничать – он полностью отдавал бразды правлению этому сладкому импу, контролируя им исподтишка.       И Блиц замолкнул, раздраженно выдохнув и цокнув куда-то в сторону.       Минутное ненапряжное молчание, пока карты искали себе место, пока Столас внутренне ликовал своей победе, пока Блиц морально готовился к внезапным для него вопросам. Да спизданет что-нибудь… Не будет же он открывать душу этому напыщенному мажору! Он в принципе никогда не был сентиментальным, да еще и с кем-то. Да еще и с ним!       – Каждый из нас достает карту с вопросом, – начал объяснять правила Столас. – Тот, кто достает, отвечает первым. Так мы узнаем больше друг о друге, – он любезно улыбнулся.       Блиц вопросительно изогнул бровь, с недопониманием глядя на принца.       – А если я не захочу отвечать?       – Хмм… – Гоэтия призадумался, положив колоду между ними. – Тогда с тебя поцелуй.       Столас самодовольно хмыкнул, считая, что это будет самым жестоким наказанием для него. А Блиц лишь цокнул, отворачиваясь и бубня:       – Тебе тогда не отвечать будет только в радость…       – Можешь придумать мне наказание.       Быстрый оценивающий взгляд пробежался по принцу, после чего поползла широкая ухмылка.       – Я буду выдирать перо с твоей груди.       Столас ахнул, вскинув брови и чуть даже прикрывшись халатом.       – У меня там редкие перья, Блиц, ты же знаешь!       – Поэтому и наказание!       Хмыкнув, Блиц сложил руки как победитель и гордо вскинул подбородок. Столас же глубоко вдохнул через нос, прикрыв глаза, пригладил перья на макушке и шумно выдохнул, по-новому глядя на партнера. Взгляд стал более спокойным и осознанным.       Краткий кивок и легкое движение руки, позволяющее гостю тянуть карту первым. Блиц сразу же стер всю гордость и быстро втянулся в игру, задумчиво глядя на карты.       Поначалу… было страшно, ведь хер его знает, что там может попасться. Карты были красные, что уже говорило о похотливых намерениях этого сыча. Но ничего не оставалось.       – Что может вызвать чувство зависти? – с неким недоумением прочитал бес, ведь ожидал чего-то более… другого?       Столас с невинной улыбкой наблюдал за любимым, ожидая его ответа. А Блиц с прищуром и недоверием осматривал карту и принца.       – Эм.. Ну, деньги? – пожав плечами, он отложил карту в сторону. – Возможности.       Небольшое молчание, после которого Столас удовлетворенно заухал, прикрыв глаза.       – Чудно, Блици, – он погладил его по макушке, на что получил недовольный рык. – Мне кажется, для меня это… годы, непотраченные впустую.       И снова молчание. Во-первых, Блиц хотел поскорее это закончить, не комментируя и не философствуя. Во-вторых, рассуждать о чем-то со Столасом словно начать читать словарь заумных слов.       Но Блиц просто не хотел о чем-то говорить с ним. Эти разговоры не принесут пользы: ему не интересно, почему у Столаса какое-либо мнение, и самого беса нельзя было ни в чем переубедить ни в коем случае.       Далее за картой потянулся довольный Гоэтия, с улыбкой ее читая. Вскоре эта же улыбка сползла, меняясь на нейтральное выражение лица.       Вздох. Столас отложил карту, пока Блиц недоуменно наблюдал за ним, готовясь исполнить его наказание, но через секунду услышал от него: – Что стало самым большим разочарованием в твоей жизни? – наконец вопрос. – Стелла.       Блиц не удивился: это было очевидно. Грустно, что сказать. Жалеть уже поздно и не нужно – будет еще печальнее.       И хоть история Столаса была известна всему аду, то биография беса была известна единицам, и распространять ее когда-либо он не собирался.       У Блица было много разочарований. Вся его жизнь одно сплошное разочарование! Отец, цирк, лучший друг, девушка, сестра, образ жизни – все было сплошным разочарованием. Блиц – самое большое разочарование. Единственный, кто убеждал его в обратном, – его психотерапевт, который делал это за деньги.       И Столас, который сейчас ждал честного ответа.       – Да я даже не знаю… – он отвел взгляд. – Наверное, универ, – соврал не только, потому что не хотел целовать Столаса, но и потому что не хотел, чтобы тот думал, что Блица что-то реально терзает.       Принц недоверчиво сощурился, глядя на беса, приблизился к его лицу, убегающему от зрительного контакта. Столас специально оставил между ними буквально пару сантиметров, пока Блиц недовольно хмурился, что какого хуя он так близко, и хотел было уже возразить, но его внезапно поцеловали. Робко, конечно, слегка коснулись губ, но поцеловали. Блиц не то чтобы был против, он просто не успел возразить.       А стал бы?       Мягко отстранившись, Столас остался все так же близко, умиляясь тому, как теперь желанно Блиц смотрел на его клюв после дразнящего детского поцелуя. Тот хихикнул.       – Ты соврал мне, Блици. Больше так не делай. Если не хотел отвечать, мог просто… – он сделал паузу, шепча ему прямо в губы, – …поцеловать меня…       Блиц побагровел (чего, слава Сатане, не видно) и вжался в плечи от достаточно близкого контакта. Он цыкнул и отодвинул принца от себя, положив ладонь ему на лицо.       – Понял, всевидящий. Ты тоже так больше не делай, – бес пробубнел куда-то в сторону и потянулся за следующей картой, после чего озадаченно перечитывал ее несколько раз. – Э… Как ты думаешь, что мне в тебе нравится? – с вопросительной интонацией для самого себя еще раз прочитал Блиц.       Столас же снова радостно заухал, даже как-то лестно для самого себя, пока бес сам гадал правильный ответ.       Блиц даже никогда об этом не думал. Да даже не думал о том, что ему нравится Столас. Какой ответ тогда может из этого получится?       – Мне кажется, – на радостной ноте начал Гоэтия, – тебе очень нравится спать со мной, – и бес хотел было возразить, но его желание уже перебили. – И я не о сексе, а о сне. Тебе нравится обнимать меня во сне как игрушку и вообще лежать на мне. Это очень льстит, я теперь даже специально использую вдвое больше кондиционера для шелковистости своей грудки, – Столас хихикнул, даже распушившись от приятных воспоминаний, а Блиц лишь молчаливо отвернулся, чтобы правда не резала глаза.       Подтверждения своих слов Гоэтия не ждал, потому что все ранние действия беса уже давно сказали все за себя. Сейчас он только ждал другого ответа на данный вопрос. Ему было интересно мнение бесенка.       Но вот если Блиц не знал, что ему нравится в Столасе, то знать, что Столасу нравится в нем, он не знал и подавно.       – Блять…       Тихий мат, и бес привстал на колени, потянувшись ладонями к длинной шее принца, пока тот слегка смущенно отстранялся от внезапности момента. Блиц обхватил его, когтями ворошась в перьях, и притянул Столаса к себе, вовлекая в поцелуй. Страстный, взрослый, заставляющий забыться, чтобы ему полностью хватило этого наказания и не было слов, мол, не тот поцелуй, о котором договаривались. Это был самый поцелуйный поцелуй из всех поцелуев!       Столас был безумно рад, что Блиц так серьезно относится к правилам их игры.       Вскоре даже шаловливые ладони обоих пошли в ход, но поцелуй был неохотно прерван самим Блицем, ведь нет-нет, а трах сегодня они отменили, и он это помнил.       Столас вытащил лапы из-под темной футболки беса, напоследок слабо проходясь коготками по впалому животику, и игриво улыбнулся на смущенно-раздраженное выражение лица любимого. Блиц же цыкнул, снова падая на пятую точку подальше от кандидата на место демона Похоти.       – Ты не хочешь отвечать?       – Нет, блять, просто так тебя поцеловал, нравишься ты мне, – вскинув руки и далее недовольно сложив их на груди, прозрачно саркастично выдал бес.       – Я бы предпочел услышать это не в такой интонации, – безнадежно вздохнув, Столас подпер голову ладонью. – Ты не знаешь, что мне в тебе нравится?       Блиц нахмурился и призадумался. Точно ведь… Он думал что-то более интимное в эмоциональном плане, но совсем забыл про физические составляющие.       – Мой член?       – Мм… Это тоже, но нет, – ну, тогда идей у Блица не было от слова совсем. – Наверное, самое бросающееся в глаза – это твоя открытость.       – Типа я шлюха?       Принц закатил глаза, моментально пререкнув:       – Типа ты можешь сделать все, что захочешь, Блиц. У тебя нет ограничений, и никто тебя не осудит. А даже если и осудит, тебе плевать. Ты можешь делать, что хочешь, говорить, что хочешь, думать, как хочешь! – посыпались нотки зависти, но Столас тщательно постарался их скрыть. – Я не говорю о том, что ты бес, а говорю о твоих возможностях. Наверное… это не зависть, а влюбленность в то, чего не было у меня, – разболелась голова, и принц прикрыл лицо ладонью. – Извини… В общем, ты мне нравишься таким, какой ты есть, Блиц.       Глаза беса расширились, и в какой-то момент он даже испугался, что Столас может его прибить или придушить за это, но уж точно не любить. Выдавая характерные неловкому моменту непонятные звуки, Блиц потер плечо и пробубнил       – Спасибо… наверное…       Впав в какую-то легкую меланхолию, Столас несколько минут молчал и даже не двигался с прикрытыми глазами, после глубоко вздохнул и без церемоний вытянул следующую карту. Кажется, игру уже хотелось поскорее закончить.       – Как… Как ты понимаешь, что влюблен? – даже сам принц не ожидал, что такие вопросы могут быть в этой новой колоде.       Естественно, ему не составляло труда ответить на это, вылить душу, чтобы не лишиться практически главного элемента в своей шубке, но упавшее настроение просто напросто убивало. Сейчас Столас кристально чисто понимал, что даже то, что он скажет ничего не изменит, будет пустым звуком и нечего вообще распинаться, чтобы честно ответить на этот вопрос. Но поверит ли Блиц, знающий, как Гоэтия красноречив и любит оказывать знаки внимания, если он выскажется в двух словах? Навряд ли.       Блиц свел брови и вздохнул, ожидая нелепую и раздражаемую тираду о «прекрасном чувстве влюбленности», сопровождаемую влюбленными вздохами, игривыми взглядами и интересным для принца продолжением. Но от Столаса были лишь безнадежный вздох и пару проглоченных слов, заставившие беса недоуменно нахмуриться.       – Знаешь, – тихо начал Столас. – наверное, все начинается с мыслей. Ты начинаешь все время думать о нем… или о ней. Думать, как он там, когда придет, как бы поступил в той или иной ситуации. Каждое уведомление телефона заставляет вздрогнуть и желать, чтобы оно было от того самого. Ты начинаешь улыбаться от каждого сообщения, ведешь себя как полный… придурок и сам этого не осознаешь. Ты становишься уязвим. И очень сильно… – ни одного взгляда в сторону беса не было направлено – и правильно, иначе тот бы просто не выдержал этой речи, чтобы не заткнуть ему пасть. – Ты хочешь быть причиной его улыбки и каждый раз глупо смущаешься и сильно радуешься, если это так. Ты хочешь полностью заботиться о нем, отдать всю свою любовь и получить то же самое в ответ. Каждая новая встреча – и бабочки в животе щекотят изнутри. А долгая разлука заставляет сильно волноваться и скучать… – было много, много всего, что Столас хотел сказать из своего потока сознания, но решил выцепить самое важное, ведь то, как он говорит о любви, можно слушать вечно как прекрасную симфонию. – В общем… он становится для тебя всем. Потихоньку, когда ты сам можешь этого не осознавать. Но так или иначе, если ты влюблен, жизнь поменяется. Либо надолго, либо на короткий срок.       Столас с легкой, измученной улыбкой поднял глаза на потерявшегося Блица. Тот с какой-то ноткой вины осматривал низ: собственные ладони, неровности одеяла и редкие выпавшие перья. Бес сильно задумался то ли для своего дальнейшего ответ, то ли над ответом Гоэтии.       Небольшая тишина. Понимающая. Столас молчал после своего печального монолога, будто пробуя на вкус сказанное, давая любимому также подумать над этим, хоть и было достаточно интересно, над чем именно тот думал.       Внезапно Блиц решил переспросить:       – Если.. если очень хочется позвонить ему, когда ты чувствуешь себя плохо.. это тоже считается? – с надеждой на оба варианта ответа.       Столас пожал плечами.       Он не мастер любовных дел, не ему судить – уж точно. Он лишь говорит о том, что чувствует сам, когда влюбляется. А влюблялся он не много…       – Как минимум, если ты хочешь найти в нем утешение и доверяешь свое состояние, он тебе не безразличен, – анализируя вопрос, Столас в какой-то степени верил и надеялся, что они говорят об одном.       И снова тишина. В этот раз, гнетущая, заставляющая биться об стенку из-за молчания партнера, ведь, блять, какие мысли сейчас могут быть в голове? Даже думать не хотелось.       Разрушая неприятную идиллию, принц поспешил подняться с кровати, заставая беса врасплох, ведь тот еще не ответил. Но ему даже не дали рот открыть и возразить, как Столас берет с тумбочки сигареты и старается заботливо преподнести фразу, которую Блиц для себя почувствовал как укол в сердце:       – Можешь не отвечать. Эта игра явно не для тебя, – он зажигает огонек над указательным пальцем и подносит к сигарете. – Мне трудно узнать тебя, когда ты сам себя не знаешь.       И Столас скрывается за дверьми балкона, не желая, чтобы его покой нарушали и составляли компанию, ведь тогда бы он оставил их открытыми.       Блиц же оцепенел на несколько секунд, потерянно глядя на все вокруг, на всю ситуацию. Он почувствовал, будто его раздавили булыжником, да еще и ногой добили. Горький, неприятный осадок остался где-то в груди и саднил легкие. Хотелось откашляться от него, но было трудно, трудно выкинуть все это из себя, особенно из головы.       Он очень хотел выкинуть эти карты куда-нибудь нахуй. Далеко. Но истерикам тут не место, хоть и очень хотелось вымести злость и успокоиться. Нужно было сохраняться самообладание или хотя бы самоуважение, потому что показывать свою слабость в том, что ты, блять, не знаешь сам себя, – просто уебищно.       Сегодня полная луна, и уходить наверняка нельзя, ведь сегодня его ночь. Но произошедшее явно сулило хуевое настроение на оставшийся вечер. Что же делать?       Через пару минут Столас вернулся с балкона. Он много думал и, наверное, даже докурив сигарету не возвращался, пока не придумает, что делать дальше. В конечном итоге, Гоэтия тяжело вздыхает, когда закрывает двери балкона, и нехотя, через силу начинает говорить:       – Слушай, Блиц, ты можешь…       – Сыграем в D&D? – прервал его Блиц, стоявший буквально напротив, будто собирался либо зайти, либо терпеливо ждал.       – D&D? – искренне удивленно произносит Столас то ли от внезапной идеи и того, что бес остался, то ли от незнаний в этой области.       – Игра такая, ролевая. Но просто игра, – подмечает Блиц, стараясь сгладить углы после произошедшего. – Нужно исследовать подземелья и спасаться от врагов, улучшая себя и свое оборудование, – с каждым словом ему казалось, что он звучит всё глупее и глупее, потому что, блять, как может Столасу это понравиться?       Желтые глаза сконфуженно осматривали свои же ботинки, когда две пары красных удивленно хлопали от такого интересного предложения.       – Блици… – казалось, принц был тронут до глубины души обычным предложением поиграть. – Я с радостью.       Неожиданное чувство легкости и распахнутые крылья показались Блицу наяву. Он поднял голову, увидев искреннюю улыбку прекрасного лица, которое сейчас хотелось расцеловать до смерти. Только вот игра прошла, наказаний больше нет. Тогда почему так сильно хотелось этого? Не это ли…       …влюбленность?