Когда-то все было нормально

      Когда-то это начиналось как небольшое покалывание в районе носоглотки с последующим отмахом руки и словами: «Да пройдет». А сейчас Блиц лежал дома на своем твердом порванном и замызганном диване с торчащими пружинами, которые так и наровятся попасть в бок, и ныл уже сотую тираду о том, как ему плохо и больно.       У него ужасно саднило опухшее горло, нос был до краев забит, голова невыносимо гудела, а тело обмякло словно растаявший шоколад на солнце.       Блядская болезнь. Блядская осень.       Почему его никто заранее не предупредил, что любой симптом, даже гребанное покалывание, может перерасти в чуть ли не вусмерть!? Если бы он раньше позаботился об этом, то явно бы не стал пропускать свой рабочий день и оставаться в компании нелюбимого дивана и нелюбимой квартиры в принципе.       – Сэр, у вас голос изменился. Вы случаем не болеете?       – Здоров как бык, Мокс. Советую лучше следить за своими микробами.       – Но, сэр, сейчас начинается осень, и многие заболе…       – Мокси, если ты сейчас же не заткнешься, я специально кашляну прямо тебе в рот.       Блять, ну почему никто раньше-то не сказал?! Теперь приходится сидеть в четырех стенах и довольствоваться жалкими попытками не умереть от воспаления горла. А М&М наверняка сейчас развлекаются, убивая очередной заказ, и чувствуют себя лучше некуда! Гребаный Мокси со своими витаминами и целым вагоном аптечки при любом чихе. Его наверняка и корь бы не взяла.       На какую-то долю процентов Блиц даже позавидовал Милли с таким заботливым мужем, когда за ним же никто не может присмотреть, просто посидеть рядом. Луна ушла по делам и, как она сказала, не собирается отменять встречу из-за неразумного поведения отца к своему же здоровью и нянчиться с ним целый день. А если вкратце: «Пошел нахуй, сам виноват!». Но хотя бы он может попросить ее зайти в аптеку и купить лекарства к вечеру. Лишь бы он только не умер к этому самому вечеру…       В аптечке не было совершенно ничего, кроме кое-как замотанного и потрепанного куска бинта и рваной ваты. Блиц уже упоминал, что болеет не так часто, поэтому их запасы тратились лишь на здоровье Луни, которая уже, к слову, сама давно не болела. Впоследствии аптечка давно перестала пополняться и имеет вид старой шкатулки с драгоценностями, но по факту там были лишь пауки…       Блиц жалобно подбирал сопли, кашляя на весь дом, будто собирался вытолкнуть из себя комок шерсти словно кот. Он болезненно ныл и стонал, желая чтобы о нем позаботились или пожалели. В каком-то смысле это было неосознанное желание, но каждый раз после он понимал, что, черт возьми, в болезнь так трудно быть одному. Именно поэтому он тогда и остался со Столасом.       Одеяло покрывало лишь половину тела, потому что в одно время было и жарко, и холодно. А еще было крайне неудобно – Блиц каждую минуту переворачивался то со спины на живот, то с бока на бок. Когда он менял свое положение, каким-то чудом к нему приходило адское благословение, и одна из ноздрей позволила себе вдохнуть воздуха. Это было то еще адское наслаждение.       Вибрация телефона. Измученный стон.       Необходимо было выполнить пару телодвижений, чтобы прочитать от кого сообщение, но даже на это не хватало сил. Было так тяжело к нему тянуться, так тяжело напрячь хоть одну мышцу. Казалось, что у него осталась лишь одна единственная единица выносливости, потратив которую можно обречь себя на моментальную смерть.       Окей, отложим все преувеличения и просто посмотрим, что там…

16:27 Looni Tooni <3 Скорая помощь скоро будет *виу-виу*

      Блиц хмыкнул.       Он любил свою дочь больше всего на свете! Даже в те моменте, когда она знатно над ним подшучивает или огрызается в его сторону, или собирается кинуть в него недавно купленную на барахолке лампу, или когда подмешивает снотворное, если хочет свалить на всю ночь без разрешения непонятно с кем. Любил безумно! 16:30 BIG COCK BO$$ Надеюсь скорая помощь будет реально СКОРОЙ потому что я умераю х_х

16:32 Looni Tooni <3 Я попрошу их немного задержаться. Может, тогда ты будешь меня раздражать чуть меньше

16:33 BIG COCK BO$$ Тогда в завещании я не оставлю тибе даже пружины в диване!

16:32 Looni Tooni <3 Оставь их лучше в своей заднице :р

      Блиц рад таким замечательным отношениям со своей дочерью! Даже сквозь такие глупые шутки он видит четкое и громкое «Папа, я тебя люблю!».       Он отложил телефон. Осталось только ждать возвращения Луны с полным набором медика. Херово, что от такого словосочетания первым на ум Блицу пришел костюм медсестры, который они со Столасом пробовали совсем недавно. Но хорошо, что мысли нематериальны, и никаких ролевых игр сегодня, да и в ближайшие две недели, не будет, потому что сейчас ему нужна РЕАЛЬНАЯ помощь медика.       В разговоре с дочерью Блиц на пару минут и забыл, что болеет. Всю боль как рукой сняло, а потом вернулась в двукратном размере.       Интересно все-таки, как скоро прибудет Луна? Он реально может так и кони двинуть.       Но не прошло и пяти секунд после этой мысли как Блиц заметил странное внезапное свечение за спинкой дивана, что привлекло его внимание. Неужели Луна была с принцессой, и они решили выбрать более быстрый способ перемещения?       Хотел было он проверить, как услышал внезапное и шокирующее:       – Ох, Блиц, как же ты так! Как тебя угораздило заболеть?! – крикливый и взволнованный британский акцент, который бес узнает из тысячи и который он надеется слышать всего один день в месяц!       – Столас?!       От неожиданности всей ситуации Блиц случайно напряг голос выше сегодняшней нормы и приподнялся на локтях. В районе горло заболело, запершило и засаднило, а голова от такого аттракциона, длиной в секунду, чуть не покинула ад. Ох уж когтистые микробы. Так и наровятся разодрать ему глотку. Ему и так одних когтистых лап хватает!       Бес в моменте надрывно закашлял, упав головой обратно на подушку. Он будто собирался вывернуть всю трахею, выкашлять легкие, лишь бы не болело! Сжавшись в клубочек от неприятных ощущений, Блиц не мог остановиться очень долго.       – Ох, Mon Amour! – и минуты не прошло, как Столас был уже около возлюбленного, тревожно осматривая его нездоровый вид.       Принц сидел на полу перед ним прямо на коленях и не боялся ни одной бациллы, что так просто могли пересечь пару сантиметров между их лицами. Он положил аптечку на кофейный столик и принялся гладить беса по голове.       Блиц же постарался оттолкнуть принца настолько, насколько это было возможно в его положении. Он не хотел, во-первых, никого заразить, во-вторых, он в принципе не хотел, чтобы именно Столас был здесь, чтобы он видел его таким, чтобы он видел его слабым.       После того как Блиц все-таки благополучно перестал кашлять, перед его глазами Гоэтия был уже с полным стаканом воды в руках. Ему хватало всего лишь взмаха элегантной ладони, чтобы все желания сбылись. Но вот только они почему-то не сбывались.       Но в знак протеста бес просто его не взял и с хрипотой в голосе стал ментально атаковать пришедшего:       – Что ты здесь делаешь? – он нахмурил брови, хотя его недуг значительно ослаблял мимику лица, – настолько он был сердит.       – Луна с Октавией сказали, что ты заболел, и попросили позаботиться о тебе, – Столас все-таки настоял на своем и приткнул стакан чуть ближе, всучив тому прямо в руки.       Вот же ж… Любимая дочка называется. Как только появилась возможность избавиться от папаши в его тяжелый период, так добить решила! Он ожидал многого, но точно не этого. Это был нож в спину.       Сделав пару глотков, Блиц демонстративно и агрессивно отдал стакан обратно и отвернулся к спинке дивана, спрятавшись в одеяло по самые рога.       – Уходи. Мне не нужна нянька. Я здоров, – пробубнел по ту сторону.       Столас вздохнул.       – Блиц, не обманывай и себя тоже. Ты болеешь. Причем сильно, – неторопливо начал принц, попутно доставая нужные лекарства из королевской аптечки.       Учтите, что «королевской» она была не потому, что там находились золотые ампулы с добрыми бактериями и домагом в миллион, хотя дорогие лекарства присутствовали, а потому, что она просто была в нормальной аптечке с красным крестом, а не в металлической банке из-под печенья или коробке от чая. Это уже говорило о статусе.       – Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь сам.       «Я самостоятелен. Я самодостаточен. Я смогу позаботиться о себе сам. Я смогу вылечиться без лекарств и должного лечения. Я смогу прямо сейчас встать и горы свернуть. Я могу доказать тебе, что ты мне не нужен, и я не слаб. Я могу унизить тебя и показать твою ненужность здесь и сейчас. Я могу существовать без тебя» – все это и многое другое было тем, что хотел сказать Блиц. И это было полным тошнотворным враньем.       Он не сможет даже встать на ноги без его крепкой руки. Он не сможет победить болезнь без его лекарств и заботы. Он не сможет чувствовать себя лучше без должного лечения. Он не сможет выставить его бесполезным. Он не сможет существовать без него.       – Блиц, пожалуйста, – попросил Столас, уже приготовив нужные препараты. – И тебе, и мне будет легче, если ты не будешь вредничать.       Принц не был любезен как всегда, когда это не нужно. Сейчас, когда требовалась его забота и ласка, этого не было. Он был твердо и решительно настроен помочь своему любимому, зная, что тот станет отнекиваться. Блиц в более уязвимом положении, и Столас знал, что если немного надавить, лед треснет.       – Нет. Без тебя будет лучше, – он еще больше зарылся в одеяло, не покажет слабости и останется сильным где-то в глубинах собственного покрывала.       Как бы больно ни было это слышать, Столас старался не поддаваться, но ненадолго отступил.       Пока Блиц все также строил из себя недотрогу и разыгрывал драму, видимую принцу невооруженным глазом, он заваривал травяной чай для устранения боли в горле и добавил туда лечебный сироп.       Вернувшись обратно, Столас положил чашку на кофейный столик, чтобы она остыла (специально сделал погорячее, пока Блиц пребывает в болезненных психах), и подметил, что одеяло бесенка было не в лучшем виде: в пятнах и дырках – да и вообще очень тонкое и короткое. Неудивительно, что заболел. Ноги-то не прикрыты!       Принц снял застежку плаща и укрыл им беса, который все также молчал и раздраженно вилял хвостом. Лучше, чем ничего. Теперь хотя бы и хвост прикрыт. Странно осознавать, что ткань королевского плаща толще и значительно теплее, чем одеяло, предназначенное для этого.       Спустя пару минут пустого молчания с надеждой и сочувствием во взгляде на маленький больной клубочек на диване Столас тихонько вздохнул от безысходности. Он на секунду поднял голову и случайно зацепил глазами фотографии на стенах, которые сначала не заметил. Он был обеспокоен за любимого, поэтому все остальное волновало его в последнюю очередь.       Казалось, обычные фотографии. Но были бы они обычными, то не привлекли бы внимание принца так сильно. Он прищурился, не понимая, кажется ему или нет. И чтобы разглядеть получше, подошел ближе, внезапно остановившись, когда увидел странную деталь.       Глаза распахнулись от понимая, что на всех фотографиях – с дочерью, с коллегами и друзьями – лицо Блица было замазано черным маркером. Это выглядело… пугающе.       Блиц сам это сделал? Или же Луна? Тогда почему это вообще висит здесь? Зачем?       Столас присмотрелся получше. Нет, зрение его не обманывает. Блиц и вправду замазал сам себя на всех фото, которые висят на стене при входе. Это такое постоянное напоминание о ненависти к себе? Ужасно.       Тонкие пальцы прошлись по небрежным линиям. Касаясь их, Столас чувствовал каждую нотку боли, он слышал громкий плач навзрыд. Кажется, это было сделано в порыве ярости.       Он оглянулся на диван, не представляя, как Блиц мог такое сделать. Чего он еще о нем не знает? Почему он раньше не замечал, что Блиц не любит самого себя? Хотя, конечно, замечал зачатки, когда бес сам о себе ничего не знает, но неужели это настолько глубокая проблема?       Может, именно поэтому Блиц не принимает его любовь? Потому что… он считает, что не заслуживает ее?..       Он услышал шорох, происходящий за спинкой дивана. Чуть вытянув голову и сделав шаг, увидел, как бес выбрался из своего кокона, словно осторожная жертва, и принялся хлюпать чай из чашки, свесив ножки.       Столас облегченно улыбнулся. Лед треснул. Он знал, что так будет. Остается только не спугнуть.       После опустошения маленькой чашки Блиц громко и блаженно выдохнул, чувствуя недолгое спокойствие в горле и тепло внутри тела. Он остался сидеть на месте, понимая, что поддался в силу своего состояния. А так бы ни за что!       Королевский плащ был сжат в бесовских ладонях. Он был таким теплым… и от него веяло приятным ароматом. Блиц точно не знал, что это, но отпускать не хотелось.       Кажется, он чувствовал… заботу.       Мягко сев рядом, чтобы не напугать, Столас подал ему нужные таблетки со стола и легким тоном начал:       – Выпей сейчас две, а далее по одной в день.       Блиц исподлобья взглянул на тонкую ладонь с лекарствами. Он нахмурился: гордость играла в нем синим пламенем, рука даже не дрогнула, чтобы послушать.       – Пожалуйста.       И Столасу было не трудно унижаться. Он унижался всю жизнь, он был уже унижен своей женой и привык быть униженным. Что бы кто ни говорил о его высоком статусе, он был на самых низах, и ему было не трудно там находиться. Особенно, перед Блицем. Если цена его благополучия – унижение, то пожалуйста. Ему не трудно встать перед ним на колени и умолять принять таблетки, если это принесет результат, если Блиц это оценит, если ему так будет легче.       В каком-то смысле.. он понимал, что, возможно, причина такого прилива гордости у Блица – это его низкий статус перед принцем. Что он должен его слушать, что он не достоин его внимания, что он должен сам бегать за ним хвостиком и умолять помочь ему выздороветь, потому что у него нет дорогих лекарств и лекарств в принципе.       И из-за этой противоположности статусов Блиц перевернул все так, что теперь Столас за ним бегает и будет бегать, если это потребуется. Но даже в такой ситуации они не могли дотянуться друг до друга. Ни тогда, когда Столас возвышается над Блицем, ни тогда, когда Блиц шествует над Столасом.       И все же небо сжалилось над миром. Ливень прекратился, взошло солнце, и появилась радуга. Солнце грело, а радуга радовала глаз. Так и Блиц, запивающий таблетки, радовал глаз и теплил сердце.       Появилась тишина.       Блиц поднял голову на Столаса, который, кажется, только и ждал встречный взгляд.       – Ну и че пялишь? Лечи давай, раз взялся! – резко начал кидать претензии Блиц. – У меня горло болит.       Гоэтия в шоке моргнул на него пару раз и вернулся в реальность, копаясь в аптечке.       Это таблетка подействовала моментально или картина того, как Столас тщательно подбирает ему сироп без побочек, вчитываясь в инструкции, заставляла чувствовать себя лучше? Бред.       Главным лекарством сегодня был Столас.