Когда-то все было нормально

12:00 Creepy Mouth aka one night stand bird pussy Добрый день, Блиц! Надеюсь, не отвлекаю тебя от важных дел, и твой рабочий день проходит легко и радостно. Если ты не занят сегодня вечером, приглашаю тебя к себе на ужин! Посидим, выпьем вина, вкусно покушаем. Все с меня! С тебя только ответ. И это ни в коем случае не свидание! Если ты сам его таковым не назовешь… В общем, я буду рад, если ты согласишься. Мне есть, что тебе сказать. До встречи, Столас       Вжавшись лицом в подушку, Блиц издал гортанный приглушенный рык, после чего взглянул мрачным взглядом на открытую переписку, перечитывая сообщение из раза в раз. Телефон сжался в руке от осознания прочитанного. Последняя строчка, не считая прощания, пугала до чертиков. Посыл мог быть, каким угодно! И Блиц не телепат, чтобы догадаться по щелчку пальцев! Почему нельзя сразу сказать и уточнить, что за тема? Почему нужно нагонять суету, пугать и заставлять голову работать в два раза сильнее?       Тяжелый вздох. Мозги начинали плавиться от множества предположений, учитывая даже самые глупые. И все же, зная правду, Блиц выявил самый вероятный исход событий, по какому случаю может быть данная встреча. Неприятный исход событий.       Возможно, если бы он даже не догадывался о ситуации с кристаллом, если бы Физз не рассказал ему тогда ничего, то в помине бы не подумал о том, что Столас планирует от него избавиться, сохранив возможность попадания на Землю. Особенно после недавних событий, произошедших в замке. Скорее всего, он бы согласился на обычный ужин, не боясь за свою судьбу в дальнейшем. Наверное, Блиц бы дал хоть малейшую надежду на хороший исход, если бы не знал главного.       Разговор с Андреальфусом ударил по всем мертвым точкам и раскупорил зажившие раны, ковыряя до крови. Вся решительность и желание довериться сошли на нет, спрятались и, содрогаясь при каждой мысли, боялись выходить на свет, ведь их могли просто напросто стереть в прах. А второго раза Блиц не переживет. Он не сможет вынести предательства еще раз, просто не хочет быть отвергнутым и брошенным.       Конечно, Столас бы этого не допустил. Но его семья? Его честь и достоинство? Его слава и почет? Вся его жизнь?       Блиц просто не мог испортить ему это все. Не мог обречь его насмешкам, когда и так вдоволь насолил ему своим поведением, мотая Столаса как тряпичную куклу из стороны в сторону между «Ты мне нужен» и «Отстань от меня». Они бы правда выглядели просто смешно, и каждый бы искал любую возможность над ними потешиться, ведь.. Демон и бес? Какая глупость. Быть не может! Пусть Блиц давно привык носить маску клоуна, но Столас не сдержался бы. Он бы спрятался, постыдился. Как тогда, у Оззи. Блиц это видел.       Лучше обрезать все сейчас, на корню, пока никто ни на что не надеется, пока каждый переживет небольшую порцию боли, пока они не перешли грань.       Он достаточно играл со Столасом в кошки-мышки, чтобы наконец ему это надоело, чтобы наконец избавиться от него раз и навсегда. Блиц понимал, что грань была хрупка и, кажется, они стояли на самом ее краю. Разрушающемся краю.       Глупо было думать, что после всего этого все будет хорошо. Глупо было вообще думать, что демон будет так долго бегать за бесом, ожидая хоть какого-то ответа. Вот Столас и не дождался. Устал. Ему надоело.       Блиц тоже устал. Устал разбираться в самом себе, устал понимать хоть что-то в отношении окружающих к себе, устал уставать, в конце концов! Ему нужно это. Нужно завершение всего. Покой и стабильность. Дайте ему его прошлую, спокойную и размеренную жизнь, где он ненавидел себя, где его ненавидели все, зато он это знал! Дайте ему понять, что происходит.       Блиц решил в последний раз пойти на поводу у Столаса. Он придет с единой и конечной целью. Он просто заберет кристалл и уйдет. Уйдет из его жизни навсегда, не обернувшись и не сожалея ни на минуту. Они станут чужими друг другу, станут никем, хотя совсем недавно были на грани того, чтобы стать друг для друга всем.

***

      Стоя напротив обрамленных золотом королевских дверей, Блиц, кажется, нервничал сильнее, чем обычно. И уже, отнюдь, не от вида этих огромных ставней, хотя и те добавляли жути.       От нервов руки в карманах перебирали скомканные бумажные магазинные чеки, которые уже от старости начинали сыпаться. Блиц все никак не выкинет этот мусор из куртки, потому что просто «нет времени». Точнее, просто лень, но этого он тоже никогда не признает.       Ожидание словно длилось целую вечность. Чем дольше оно было, тем больше нарастало беспокойство, тем больше росло нестандартных мыслей в голове о том, что может сейчас произойти. Он накручивал сам себя, пугал сам себя, хотя не понимал, чего боялся.       Безысходности. Того, что будет потом. Как люди боятся смерти, так и Блиц боялся, что будет, если он морально умрет после их встречи. И хотя он твердо для себя решил, каков будет исход, настоящего результата знать не знал.       Блиц пришел все закончить. Так будет лучше для всех. Для бедного Столаса, который устал собирать осколки треснутого сердца и снова склеивать их при надежде на что-то. Для самого Блица, не разобравшемуся абсолютно ни в чем: ни в себе, ни в своих чувствах, ни в своем прошлом, ни в своем настоящем. Для всего их окружения. Октавия не всегда была рада ухажеру отца, поэтому не будет против их разрыва. Луне же не стоит беспокоиться насчет изменений в ее жизни и еще одного горе-отца. Вся королевская семья и знать вокруг Столаса не станут его гнобить, унижать и презирать, как это было бы, если бы они продолжили идти к этому.       Это правильно. Больше никак.       – Блиц! Ты вовремя. Рад тебя видеть. Проходи, – Столас любезно открыл двери и пригласил войти гостя, после чего закрыл за ним дверь.       Блиц выглядел зажато, тихо зашел в дворец, держа руки в карманах, и даже не взглянул на принца. Осознание и страх не позволяли направить глаза в его сторону. Казалось, если он это сделает, то совершить задуманное будет гораздо труднее, потому что будет просто тяжело смотреть в эти наивные восторженные глаза и буквально толкать его в пропасть, чтобы больше никогда не видеть. Блиц подумал, что чем больше будет на него смотреть, тем больше будет его желание передумать и попытаться выкрутиться из ситуации по-иному. Хотя так нельзя. Свои хотелки стоит оставить при себе.       И пусть Блиц до конца не знал, что затеял Столас и что у того в голове, пусть ощущение потерянного доверия оказалось нереальным и фантастическим, пусть сначала он думал, что шанс на благополучное будущее у них есть, все было четко решено.       – Спасибо, что пришел. Надеюсь, ты не сильно устал. Славно, если ты голоден. Я приготовил вкусный ужин, – щебетал Столас, не подозревая ножа в спину.       – Сам?       – Не без рецепта, но сам, – хихикнул принц.       Путь, которым вел его Столас, был новой тропой в этом огромном замке-лабиринте, поэтому, куда они шли, Блиц в душе не чаял.       Это оказалась столовая. Достаточно большая. Кажется, это не просто обычная семейная кухня со столиком на троих, а целая столовая для большого семейства. В случае Столаса, для всего семейства Гоэтии. Но сейчас, вместо длиннющего стола, был небольшой столик на двоих.       Украшенный золотой скатертью кругленький столик находился посередине зала. К нему приставлены два стула с мягкой обивкой для комфортного времяпровождения. На удивление, все стояло с точностью до сантиметров идеально. Столас хотел, чтобы все было идеально.       В зале основным светом были тусклые свечи, левитирующие с помощью магии в разных точках комнаты. Также по центру стола был канделябр с тремя разными по тонам свечами.       Столас постарался над этим вечером, и Блиц это заметил. По антуражу зала, по начисто отполированным столовым приборам, по музыке. Музыке, под которую они недавно танцевали. С одной стороны, это было приятной ностальгией, с другой стороны, вперемешку с осознанием патовой ситуации это создавало определенный триггер для Блица, заставляя только сильнее переживать и вызывая тремор.       – Присаживайся, – любезно предложил Столас, делая тоже самое.       Они сидели друг напротив друга с разными мыслями в головах и глядели друг на друга. Один – с легкой улыбкой, посылая только лучи добра, другой настороженно осматривался, выискивая подвох и ожидая момент того самого разговора.       Все чаще Блицу казалось, что нет никакого подвоха и что Столас даже не собирается от него избавляться, ведь, черт, эта его милая улыбка, от которой тяжело оторвать взгляд, делает свое дело. Его будто специально зомбировали. Возможно, все так, но это не значит, что Блиц отступит от своего. То, что он собирается сделать, будет лучше для всех.       Являясь антагонистом желания разорвать все на корню, тайно хотелось, чтобы эту роль на себя взял Столас, потому что самому Блицу будет тяжело это сделать. Он предполагал, что в какой-то степени все может обернуться хорошо и тогда ему придется все тащить одному, но кто он такой, чтобы проверять намерения Столаса? Чтобы заставлять его снова бросаться из края в край, чтобы держать его на поводке как собачку, заставляя вилять хвостиком и прыгать перед ним на задних лапах.       Все это время Блиц думал, что это он является привязанным к Столасу из-за договора. Каждый раз он чувствовал унижение и пытался всеми способами это подавить, не признавать, возвысить себя над ним, когда как настоящий зависимый в этой ситуации был Столас, которого держали реальные чувства, а не обязанность. Ему было труднее справляться, и он никак не пытался быть выше или хоть на минимум сбавить свою привязанность. Столас всегда шел на уступки, только Блиц старательно не замечал этого.       Блиц не хотел, но, кажется, начал осознавать, что все происходящее, что все их когда-то и сейчас – его вина.       – Вина?       – А?       Блиц внезапно поднял голову, подскочил на стуле, отрываясь от размышлений, и изумленно взглянул на Столаса, который практически прочитал его мысли. Сердце пропустило удар от страха, что его, блять, нагло спалили.       Но принц всего лишь держал бутылку вина в руке, при этом странно взглянул на беса, не понимая его реакции.       – Хочешь выпить вина? – уже конкретно спросил Столас.       Блиц выдохнул и обратно прижался спиной к мягкой обивке стула, чувствуя небольшое расслабление в этой напряженной ситуации.       – Да.. давай.       После такого бокал красного полусладкого ему не помешает. Требовалось хоть как-то успокоить нервы и прийти в себя. Желательно бы еще принять холодный душ. Или вообще пропустить эту часть жизни Блица.       Когда его, черт возьми, стало все это волновать? Волновать, что почувствует Столас, что будет между ними дальше, что будет сейчас? Он что, блять, переживает?! Не может быть.       Блиц никогда ни за кого не переживал в его новой жизни, кроме Луни. И появление Столаса никак на это не повлияло. Все было абсолютно также, потому что это, блять, Гоэтия. Зачем за него переживать?       Пока Столас не попал в больницу.       Пока между ними не стало когда-то.       Тогда Блиц начал думать «А что, если..?», тогда он начал доверять, тогда он задумался над всем, что делал. И хоть Блиц мало о себе знал, не анализировал себя и своих поступков, понял одно: все, что он делал, никак не коррелировало с тем, что он думает.       Когда-то он трахал Веросику Мэйдей, но хотел крепко обнять Столаса. Когда-то он просто мечтал меньше видеть эту пернатую морду, но каждый раз оказывался в его покоях.       Этих когда-то было много и чтобы не признавать, что ему реально было необходимо в жизни, Блиц просто поставил барьер между делать и думать. Ему казалось, что таким образом его жизнь проще.       – Я принесу ужин.       Блиц правда был голоден. Стресс забрал достаточно много сил, хотелось заесть все свои проблемы, но, даже с сильным желанием, кусок в горло не залезет из-за застоявшегося кома еще с момента приезда к дворцу. Поэтому он молчал, пытаясь выдавить из себя пару дежурных фраз, придерживая все острые слова на потом, зная, что это потом настанет совсем скоро.       Томный аромат жареного мяса так и манил испробовать кусочек, насладиться идеальной прожаркой и превосходным вкусом специй. Но живот не урчал. Все процессы в теле сейчас были сосредоточены в голове, на размышлениях.       Столас давно заметил неладное, но не подавал виду, а лишь следил за дальнейшим поведением словно хищник за добычей, невзрачно и аккуратно.       – Блиц, – он обратил на себя внимание, отставляя ужин, – ты чем-то встревожен?       Устав разглядывать напольные орнаменты, что помогали мыслительным процессам, Блиц поднял пустой и редкий за сегодня взгляд на принца, который внимательно следил за внешними проявлениями своего гостя, анализируя и делая выводы.       – Я просто жду.       – Ждешь чего?       – Того, что ты хочешь мне сказать.       Блиц хотел перейти сразу к делу и дал об этом знать. Все это томление делало только хуже: раздирало изнутри, заставляло думать больше. Возможно, он бы даже мог передумать, если бы все затянулось. Хоть ни одной мышцей в лице и теле этого не было видно, но Блиц не мог усидеть на месте. Ладно, наверное, где-то там позади его выдавал только мотающийся хвост.       – А.. Точно. Тебя, наверное, это смутило, хах, – неловко хихикнул Столас, понимая, что поступил немного неправильно. – Я хотел сказать об этом попозже, но.. раз уж тебе не терпится.       – Будь добр, – торопил его Блиц.       – Конечно..       Столас откашлялся и взял в руку бокал вина. Наверное, чтобы не нервничать и легче донести информацию. Он изредка крутил его в руке, мотая рубиновую жидкость из стороны в сторону. Как сейчас мотает Блица. Как когда-то Блиц мотал Столаса.       – Блиц, – его имя прозвучало твердо, с длинной паузой, ведь Столас смаковал подбираемые слова на вкус, стараясь выглядеть уверенно. – Мы давно знакомы, как бы это банально не звучало. Мы много, во что встревали, и много, откуда выпутывались. Между нами.. было много интересного. И между нами есть договор, – последнее предложение отозвалось эхом в голове Блица.       Он оказался прав? От него избавятся?       Столас тяжело вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы произнести следующие слова, которые, кажется, дались ему с трудом:       – И я думаю, что мы оба будем не против, если между нами больше ничего не будет.       И на его лице не оказалось печали, огорчения или чего-то, с чем ассоциируются слезы, рев и плач. Столас не дал ни намека на грусть и тоску. Наоборот, его лице красовалась легкая улыбка. А что скрыто за улыбкой? Что скрыто за этой неподдельной невинностью?       Блиц сжал ладони на коленках и стиснул зубы. Он напрягся от слов, которые одновременно ожидал и не ожидал услышать. А точнее, не хотел и понимал, что именно так и будет.       – Я попросил у Асмодея один из его камней, которые его суккубы используют для перемещения в мир смертных. Специально для тебя. Легально.       Столас продолжал так, будто не видел чего-то плохого или шокирующего в своих словах, словно делал так сто раз. Казалось, будто он разлюбил и с легкостью на душе просто доносил информацию. Избавлялся от лишнего балласта.       Бархатная черная коробочка мягко легла на стол с легкой королевской ладони. Взору и вправду открылся кристалл Асмодея. Новенький, даже нигде не треснутый, словно только с завода. Но его великолепный вид и фантастическое применение никак не затмевали последствия при получении этого чудесного предмета. Блиц словно маленький ребенок, наслышенный всяческими байками о существовании кристалла, глядел на него неверующим взглядом и спрашивал сам себя «Это мне?».       Это происходило наяву.       – Теперь тебе не нужна книга, и камень я отдаю просто так, без каких-либо условий, – уточнил Столас. – Ты рад?       Осознавая и пытаясь принять чувство безысходности, Блиц с трудом справился с нарастающей паникой, которую никоим образом нельзя показывать внешне. Он постарался успокоить свое дыхание, привести его в норму и осмыслить происходящее, устраняя признаки нарастающей панической атаки.       Столас не получил ответа, лишь взгляд в пол. Шокированный взгляд в пол. Не до конца понимая, что значит странное поведение Блица и о чем тот вообще думает, он решил продолжить свою почти запланированную речь:       – Блиц.       Слышимый глоток скопившейся от нервов слюны во рту и разминка пальцев выдавали Столаса. Да только Блиц этого не заметил, оказался погружен в себя с головой. Хотя стоило обратить внимание на эту важную деталь, проанализировать и сделать выводы, чтобы прийти к чему-то иному, чем то, что сейчас случится, а не перебивать собеседника на полуслове и заканчивать их историю раз и навсегда.       – Давай…       – Я все понял, Столас, можешь не продолжать, – внезапно придя в себя, грубо отозвался Блиц, поднимая голову с непохожим на себя взглядом.       Столас приоткрыл рот от удивления и сразу почуял что-то неладное, насторожившись и прислушиваясь к словам беса. В его голове все выглядело по-другому.       То, о чем думал Столас, было совсем не похоже на то, о чем переживал Блиц.       – Бывай.       И это были последние слова перед тем, как встать с места, забрать коробку с кристаллом, положить ее в карман, развернуться и уйти. Недалеко. Всего пара шагов, пока его не окликнули. Но эти пара шагов действительно сделали их дальше друг от друга. Между ними появилась значительная дистанция.       И дистанция могла бы быть намного больше, если бы он реально хотел уйти.       – Блиц! – Столас подорвался с места, роняя стул за спиной.       По его неровному дыханию и действиям стало ясно одно: Столас на самом деле испугался. Он и до этого подавал признаки беспокойства и страха, когда его перебили, но сейчас.. сейчас он запаниковал. Кажется, боялся потерять все и сразу. И кажется, все совсем не так, как думал Блиц.       И поделом..       – Т-ты куда? Что случилось? – сжимая ладони в кулаках, истерично спрашивал Столас.       – Домой, – не оборачиваясь, отрывками отвечал Блиц.       Смотреть в его глаза было непростым делом. Смотреть в его жалобные глаза – смертельная ошибка.       – С чего ты вдруг.. Мы же.. сидели, и все было нормально!.. Вроде как.. – хватаясь за голову от незнания происходящего со стороны, Столас буквально кипел в раздумьях. – Я.. я не понимаю..       – Чего ты не понимаешь? Сам только что избавился от меня, – прыснул Блиц, все еще неуважительно стоя спиной.       – Избавился? С чего ты взял? Ты даже не дал мне договорить, – повышая тон от безысходности, Столас невольно давил на Блица.       – И что бы ты сказал? Валить нахуй отсюда? Или в последний раз покрутить перед тобой задницей, выполнить твои хотелки как последняя грязная шлюха в виде низшего беса, а потом катиться нахуй за двери? – грубо кинул Блиц и повернул голову на девяносто градусов, краем глаза наблюдая за реакцией.       Почему он говорит это? Почему он об этом думает? Почему он все еще так думает?       Он… пытается убедить самого себя в этом? Для чего?       – Блиц.. Что ты такое говоришь? – Столас был оскорблен до глубины души, и даже на секунду почувствовал желание не продолжать этот разговор. – Я думал, мы давно это прошли. Я думал, что между нами все по-другому..       – Хах! Когда? Когда этот ебучий снежный человек подтвердил все, что я сказал? Все, о чем я думал?! – уже начиная раздражаться и яростно жестикулировать, грозно говорил Блиц, наконец обернувшись.       Он был на пределе.       – Андреальфус? Он что-то тебе сказал? – Столас начал осознавать. – И ты поверил?       – Конечно, я, твою мать, поверил, Столас! Я тебе, блять, больше скажу: я видел это собственными глазами! Я видел, как ты стыдишься меня! Сука, и как ты вообще смеешь говорить, что это не так, когда это, блять, на самом деле так!? – вскидывая руки кверху и тыкая предположительно в районе груди Столаса, произносилась вся жалостная тирада.       Блиц буквально чуть ли не прыскал слюной во все стороны, кислотой или лавой, пытаясь донести до него то, чего тот не понимает, то, чего тот не испытывал, чего сам Блиц мало понимал.       Но Столас вздохнул так, будто понимал, о чем тот говорит.       – Это было.. и вправду некрасиво. Извини меня, Блиц. Но тогда меня застали врасплох. Я бы ни за что не стал стыдиться тебя.. – пусть ситуация была накалена до предела, Столас пытался оставаться спокойным, хоть кто-то должен был оставаться спокойным и в трезвом уме.       – Не пизди, Столас! Ты никогда не сможешь появиться в свет с кем-то вроде меня, особенно перед своей мажорской семьей, которая тебя с землей сравняет за грязного беса!       – Это не так, – твердый, недовольный тон принца.       – О, да, конечно! Ты еще скажи, что между нами был не только договор! – бес топнул ногой.       – И все, что было вне договора… – на выдохе опроверг Столас, пригладив взъерошенные перья на голове. – Блиц.. Я хотел предложить тебе встречаться, – он радикально изменил угол обзора ситуации, заставив того вздрогнуть словно укол иглой.       – Ты сказал, что хочешь все закончить.       – Чтобы начать все заново, – моментально продолжил Столас, не давая его перебить, дабы выложить все, что думает, – чтобы мы забыли этот договор, чтобы мы забыли все недоразумения между нами, чтобы мы могли начать все заново как нормальные взрослые..       – Ты врешь. Ты просто не сможешь быть с таким как я. Ты издеваешься надо мной! – пресек того Блиц, отмахнувшись рукой.       – Блиц, пойми же меня! Я готов бросить статус принца, готов отречься от семьи! Я просто хочу.. счастья!.. – на его глазах выступили блестящие слезы, истерика сделала свое дело, – …с тобой.       Блиц сжал ладони, начиная осознавать, насколько он глубоко ошибался и насколько далеко зашел в своих убеждениях, что убедил самого себя в том, чего нет.       Но было уже поздно. Остатки трезвости твердили, что Андреальфус прав, что все его прошлые страхи никуда не ушли, что все это реально.       А точно ли в нем была хоть капля трезвости? Может, нужно было найти в себе немного понимания?       – Мы не можем, Столас. Нам просто нельзя. Я не хочу лишать тебя того, что ты имеешь, из-за меня, – сквозь зубы говорил Блиц, будто говорил вовсе и не он.       – Ты никогда не будешь в этом виноват, Блиц. Это мое решение. И я готов.       – Ты и так достаточно позорился со мной.       – Ты меня не позоришь, Блиц!       – Я только и делаю, что унижаю тебя! Перед твоей семьей! Перед самим, сука, собой! Да ты даже сейчас как пес бегаешь за мной! – тяжелый вздох и сжатая бархатная коробка в ладони.       – Если ты того хочешь, я буду. Мне не привыкать, Блиц. Если ты вдруг чувствуешь себя униженным, я готов быть еще ниже, – Столас закусил губу, прижав руки к себе, думая над дальнейшими словами. – Я всю жизнь был унижен Стеллой, всей своей семьей.. Моя жизнь не мед, Блиц, и держаться за нее как за последнюю возможность так глупо. Я никогда не держался за свой авторитет. Его никогда и не было, – он усмехнулся, вскинув руки, когда наконец сказал все, что думал, все, что должно было заставить Блица передумать.       Но ответа не было. Лишь опущенное в пол лицо, явно напряженное тело и полная мыслей голова. Столас заметил, как у Блица дрожат руки, как он еле держит коробку, при этом со всей силы впиваясь в нее пальцами.       Как же так? Что теперь делать? Слова Столаса посеяли еще больше сомнений. Где правда, а где ложь? Где просто страхи, а где настоящие последствия? Как разобраться?       Но следующие слова были фатальным ударом по личности Блица. Столас стал подозревать, что нежелание позорить его не единственная и не самая важная проблема. Причина такого поведения Блица в другом, и Столас давно ее знал.       – Глупо, наверное, будет спрашивать, любишь ли ты меня, Блиц, чтобы мы решили все сейчас.. – Столас прошелся ладонью по чистой скатерти. – Уместнее будет спросить, любишь ли ты себя?       Бес медленно поднял голову, с замешательством взглянув на собеседника. С чего был такой странный вопрос? Зачем он это спросил? Чтобы еще больше запутать? Чтобы в конец довести его?       Но и на него тоже Блиц не ответил, потому что прекрасно видел эту провокацию, видел, что это было не просто так и что Столас собирался продолжить, что у него есть, о чем сказать.       – Я понимаю все твои опасения, Блиц. Я был у тебя дома и видел фотографии, я отмечал с тобой Новый Год и узнал много нового. Как минимум, я знаю, что ты ходишь к психологу.       – Это никак не сходится с остальным.       – Тогда почему ты так переживаешь?       – Я не переживаю.       – Тогда уходи.       Что?       Блиц приоткрыл рот, изумленно глядя на Столаса. Он даже не знал, что сказать. Кажется, тот был абсолютно серьезен и уверен в своих словах.       Почему он говорит это? Почему он выгоняет его? Ему что, правда нужно уйти?       – Что?       – Уходи, – четко повторил Столас. – Если ты мне не веришь, я тебе не нужен, и тебе все равно, то зачем ты здесь? Просто уходи. Я не стану тебя держать.       С самого начала Блиц так и хотел, План был таков: не унижать Столаса, себя, забрать кристалл и уйти без оглядки. Так почему сейчас так трудно принять его слова, развернуться и правда уйти?       Он хотел, чтобы Столас остановил его, но сам его гонит. Он хотел, чтобы была какая-либо мелкая причина остаться, но ее не было. Все, что говорил Столас, Блиц опровергал. И оказался виноват в этом сам.       Он так хотел уйти, но также сильно хотел остаться. Блиц снова делал и думал о разных вещах.       – Между нами было много хорошего, Блиц. Жаль, что ты видел только плохое.       Столас тяжело вздохнул, щелкнул пальцами, и все свечи в комнате мигом потухли, после чего включилось основное освещение. Он снял с шеи плащ и накинул его на спинку стула, после чего просто сел и стал пить вино, не глядя на все еще стоящего в нескольких метрах беса.       Так… и что дальше? Он ждет, пока Блиц уйдет?       А что делать Блицу? На раз-два справиться со всеми своими травмами, страхами и переживаниями, которые томили его долгие годы и не раз резали по сердцу, понять Столаса и начать с ним все заново? Или пойти на поводу у своей прошлой жизни и остаться в ней?       Оставит ли Блиц их когда-то в прошлом?