Когда-то все было нормально

      Итак… разберем все по полочкам.       Почему же все сложилось именно так? Почему сейчас Блиц молча стоит как вкопанный, хотя ему сказали уходить, и ничего не делает? Ни положительного, ни отрицательного.       Конечно, уход раз и навсегда и был его целью, независимо от того, какая цель была у Столаса, но… кажется, все провалилось. Блиц просто не может уйти. Хоть он и до жути боится, хоть он многое осознал и ему ужасно неловко, но бросать все на полпути было также жутко. Впрочем, ему стыдно даже за то, что он не может оставить Столаса в покое.       И снова Блиц во всем виноват…       Он виноват в том, что сам не может довериться, ведь травмирующий опыт в прошлом просто не позволяет раскрыться этим сторонам его личности, которую, к сожалению, он сам мало знает. Он виноват в том, что запустил в худшую сторону все свои психологические проблемы, особенно низкую самооценку, из-за которой как раз-таки и случилось полбеды. За причиной «Я не хочу тебя позорить» скрывалось также «Я не хочу тебя позорить, потому что я ужасен» и нужно было решать именно ее, а не то, как они будут выходить в свет друг с другом.       Если бы Блиц любил себя, он бы был способен любить кого-то другого, кто любит его, даже не обращая внимания на окружающих. Как Асмодей и Физзаролли.       Но это были Блиц и Столас. Здесь совсем другая история.       История о том, как бес, загнанный в угол и забитый камнями, не хочет терять того внимания, которое получал и, к сожалению, демонстративно отвергал, и как принц, старательно унижающий себя ради возлюбленного и делающий все для него, просто сдался на полпути, потому что устал стараться без отдачи.       Столас гнал его не просто так. Ведь если Блиц так сильно ему перечит, так сильно отрицает все возможное, то зачем он здесь? Столас здесь, чтобы начать все заново, чтобы начать отношения, построенные на взаимном доверии и помощи. И Столас видел, что Блиц пришел не за этим, видел другие мотивы.       Так зачем его держать? Достаточно.       Тяжело было понять Столаса, еще тяжелее было понять Блица. И, кажется, никто, даже Столас, не собирался проникнуться друг другом. А следовало бы.       – Ты сказал понять тебя, но.. – начал было Блиц, заставляя Столаса поднять голову. – ..понимаешь ли ты меня?       Они сознательно заглянули друг другу в глаза, в души, читая каждую строчку, заложенную в понимающем взгляде. Сейчас они смотрели друг на друга совершенно по-другому, нежели пару минут назад, разгоряченные эмоциями. Между ними проскочила когда-то погасшая искра.       – Если честно, Блиц, то нет, – на выдохе произнес Столас, перекатывая жидкость в бокале. – Я знаю, ты боишься, тебе страшно, но.. Я же все это время прокладывал почву для наших нормальных взаимоотношений, чтобы ты чувствовал себя в них хорошо, – выделяя каждое слово, Столас сощурил брови. – Но тебе этого мало. Ты настаивал на своем, не делал ни шага в мою сторону. Ты всегда думал, что я делаю тебе зло из-за своего статуса, и я не мог никак на это повлиять.. – он прикрыл глаза и оперся щекой о кулак. – Я сдался, Блиц.       Бес сжал зубы и кулаки. Все, что он говорил было наглой ложью! Значит, Столас плохо его знает, раз не видел, как Блиц старался перебороть себя, как пытался победить все свои страхи, но он был один, никто не мог ему помочь с этим. Позже помог Физз, позже напугал Андреальфус. Это были тяжелые качели и для самого Блица. И было обидно, что Столас этого не видел.       – Я пытался. Много раз. Ты просто не представляешь, как это трудно, – нахмурившись, опровергал бес. – Наверное, я делал это по-своему и не до конца понимал, что вообще делаю, но я пытался.       Столас вздохнул.       – И что же тебя заставило все бросить? Почему ты сдался раньше?       Блиц молчал. Он не знал, что ответить. Копался, долго копался внутри себя, две минуты тишины уж точно, но так и не смог найти ответа.       А искать его и не нужно было. Все оказалось на поверхности.       – Ты прав, Столас. Я ненавижу себя. Кажется, поэтому мне тяжело пойти тебе навстречу, – полная грудь воздуха, он встал по струнке. – И я не знаю, как это все может быть связано и как это все перебороть. Свои страхи, чтобы не унижать тебя перед семьей, чтобы эти отношения снова меня не травмировали.. Но одно я знаю точно, – Блиц сделал несколько шагов и положил коробку на стол, с краю. – Я хочу тебе довериться.       Они снова посмотрели друг на друга. Сознательно. С пониманием во взгляде. И снова искра.       На лице Столаса проскочила еле заметная улыбка от таких приятных в его сторону слов. Он ждал их. Он надеялся и знал, что все его труды не пройдут даром, что все, что он делал, не напрасно.       Пернатая ладонь легко накрыла красную ладошку, передавая осязательный знак спокойствия и понимания.       Они не пытались сейчас идти против друг друга. Сейчас они пытались идти вместе, друг с другом против проблем, окружающих их и мешающих им быть вместе.       – Я рад это слышать, Блиц. Обещаю, я тебя не подведу, – милая улыбка озарило лицо Столаса.       И Блицу казалось, что он взлетел, что у него появились огромные крылья за спиной. Оковы, сдерживающие его, спали, ведь, черт возьми, он поделился этим с кем-то, кроме психолога, с кем-то, кому он доверяет и любит, и это чертовски приятно. Приятно, что ему будет не так тяжело нести этот балласт проблем за собой, что есть тот, кто поможет со временем от него избавиться, кто реально будет тебе с этим помогать без медвежьей услуги.       И это все потому, что Блиц попытался довериться. И доверяет сейчас. Если он и дальше будет просто верить в чистые намерения Столаса без капли сомнений, ему будет намного легче. Это и есть первый шаг к тому, чтобы все поменять, чтобы начать все с нуля, чтобы отпустить прошлое, прошлого себя и построить нормальную жизнь.       Блиц, глядя на счастливое лицо возлюбленного, оробел и приоткрыл рот. Он повернул накрытую ладонь и сжал ладонь Столаса, теперь боясь его отпустить.       – Давай забудем прошлое и начнем все с начала? Без договоров, без хитростей. Только ты и я, доверие и понимание, – нежно проговаривал Столас, поглаживая большим пальцем ладонь беса. – Ты хочешь начать со мной встречаться?       Хочет ли Блиц?       Конечно, он этого хочет! Возможно, он не замечал, но все это время он просто пытался приблизиться хотя бы подумать о том, что они реально могут быть вместе, но все отрицательное скопившееся в нем никак не давало этого сделать.       Ему всегда было спокойно и хорошо только в компании Столаса. Только там он находил тот уголок, который можно назвать раем для грешника.       Он любил копаться в его перышках. Когда Блиц чувствовал себя ужасно, было дикое желание позвонить именно Столасу и выговориться, почувствовать понимание. Ему нравилось быть рядом с ним.       И пусть он поздно это осознал, но наконец может это признать: Блиц был зависим от Столаса. Неизвестно, насколько сильно, но, можно сказать, почти ровно настолько, насколько и сам Столас, только по-своему.       – Мне стыдно за все, что было..       – Мы про это забудем.       – И стыдно позорить тебя..       – Ты меня ни в коем случае не позоришь.       – И вообще стыдно перед тобой, что я.. такой..       – Я люблю тебя таким, какой ты есть.       – Но да. Я хочу, – Блиц набрал побольше воздуха, потому, черт возьми, так тяжело говорить эти слова, – я хочу с тобой встречаться, – сказал все на одном выдохе.       Он рискнул. Он просто доверился. В любом случае, эта попытка доверия была перед огромным множеством других недопопыток, больше похожих на лютую ненависть и оскорбления со стороны Блица, поэтому можно считать, что тестирование пройдено, и нужно запускать основу.       Тем более, кто не рискует, тот не пьет шампанского. В случае Блица, кто не рискует, тот не утопает в безграничной любви, полной сладких речей, страстных поцелуев и милых моментов, связанных с одним единственным.       – Я рад, – кажется, Столас был настолько счастлив, что даже неловко хихикнул от неожиданности ситуации.       – И я, – и Блиц подхватил его настроение, глупо улыбаясь.       Они выглядели как два школьника, только что признавшиеся друг другу в любви и не знающие, что же делать дальше. Они были до ужаса смущены, но безмерно счастливы, что все случилось так.       Блиц и вправду чувствовал себя лучше. И, черт возьми, он проклинал себя, что не сделал этого раньше и хотел все это бросить, потому что чувство доверия просто прекрасно, волшебно, божественно! Как можно было вообще подумать о том, чтобы бросить эту невероятно милую мордашку, доставить ей столько проблем и боли?       Блиц ненавидел себя.       И был терпелив к себе. Он это проработает. Потому что решил довериться, в первую очередь, самому себе.       – Столас.. – Блиц прервал их взаимное и чувственное «глаза в глаза», – я тоже обещаю, что не подведу тебя. Больше не подведу.       И Блиц немного занервничал, снова, потому что боялся реакции, боялся слов «Ты уж постарайся», «Надеюсь» и подобное отрицательное. Но он не думал, что услышит это:       – Я верю, – без раздумий, нежный и ласковый голос дал ответ.       Улыбка Столаса была один на миллион, он сам был один на миллион.       Блиц понял, как крупно ему повезло, но не понял за что. Честно, никогда не поймет. Он столько сделал в жизни, что даже не вспомнит чего-то хорошего, за что ему даровали Столаса.       Да плевать. Стоит думать не о том, зачем и почему, а как дальше сохранить все, что они сейчас получили, к чему пришли, потому что если Блиц это потеряет, то, он уверен, больше никогда не найдет кого-то хоть на каплю похожего на него.       Блиц сегодня получил невероятное. Не этот глупый кристалл, который бы он разбил нахуй о пол, а прекрасные отношения с очаровательным принцем.       – Спасибо, Столас. Это.. приятно, – честно признался в своих чувствах Блиц, что также было для него в новинку, но также радостно.       – Я знаю, Блиц, знаю, – хихикнув, Столас был рад видеть новоприобритенные черты характера его возлюбленного.       Когда-то все было нормально. Сейчас еще лучше.