The Irony of Fate

[2 года спустя] — С-с… сдавайся! — пытаясь отдышаться произнёс Тэхён, сидящий на спине Намджуна, заломав ему руки за спину. — Сдаваться говоришь? — так же тяжело дыша произнёс старший Ким. — Ты может быть и стал сильным, да ещё и извиваешься как змеюка, но… Ты ещё слишком лёгкий. — Сказав это Намджун собрал последние силы, и, хоть и с трудом, но смог подняться с земли. — Что!? — Тэхён обхватил ногами торс Намджуна. — Чёрта с два я сдамся! Младший Ким попытался применить удушающий приём, но времени на это не хватило. Намджун смог полностью подняться на ноги, а после просто взял и рухнул спиной вниз. Тэхён вскрикнул и почти сразу же обмяк, распластавшись по земле. Старший воспользовавшись момент сел поверх него и приставил к горлу раскладной нож. — Сдавайся, — ухмыльнулся Намджун. — Иди к чёрту. — Так всё, тайм-аут, — скомандовал следящий за ними всё это время Джувон. Намджун встал и убрал нож в карман, после чего подал руку младшему, помогая подняться. — Так уж и быть, устрою тебе сегодня реванш. — Вообще-то, я сегодня хотел уйти пораньше, — произнёс Тэхён взглянув на Джувона. — У тебя какие то дела? — вскинул бровь альфа. — Сегодня годовщина исчезновения папы. В этот день я хочу посетить одно место. — Что ж, тогда я не могу тебя задерживать, — вздохнул старший Ким. — Когда ты хочешь уйти? — Я хотел сходить туда до наступления темноты, поэтому сейча пойду сейчас. — Тэхён может идти, для всех остальных перерыв! — объявил Джувон и пошёл за здание, покурить. — Тэхён, — окликнул вошедший в раздевалку Хосок. — А? Ты чего не с Намджуном? — Он пошёл воды выпить, а я решил тебя проводить. — Ясно. Чон вошёл в комнату и сёл на скамейку. Весь день Тэхён выглядел каким-то слишком задумчивым и отстранённым. В прошлую годовщину пропажи его папы такого не было, поэтому Хосок и решил, что он что-то задумал. — Ты идёшь в какое-то конкретное место? — как бы невзначай спросил он. — Да, я… Я сделал папе могилу. Вне зависимости от того, хочу я это признать или нет — он мёртв. В какой-то момент я почувствовал, что это так, и решил сделать для него могилу. — Так туда ты ходил и в прошлом году? — Ага. — Мне сходить с тобой? — Нет, — ответил Ким даже не задумываясь. — Обычно, когда я прихожу туда, то разговариваю с папой и… Стоп! Ты же мне не нянька, да и мне не два года. Сам могу сходить! — Понял я, понял, — рассмеялся Хосок. Вот теперь то он больше похож на себя. — Я вот ещё что хотел спросить. Ты... С отцом то когда последний раз виделся? — Ну, — неохотно начал Тэхён. — Может пару месяцев назад. В поселении случайно пересекались, но я его проигнорировал, а он был слишком пьян чтобы меня догнать. А что? — Просто подумал, не собираешься ли ты его сегодня навестить? — Я уже думал о том, чтобы заглянуть домой. Но не ради встречи с этим ублюдком, — Тэхён сложил вещи для тренировок в шкаф и закрыл его. — Я хотел забрать одну вещь, которая принадлежала папе… Не важно. В любом случае, поверь мне, он сейчас точно не грустит. Валяется где-нибудь в пьяном бреду. — Ладно. Это твоё дело. — Ага. Я пошёл. — К ужину тебя ждать? — Ага. Хосок вернулся на площадку для тренировок. Намджун уже был там и стрелял по мишеням, а вот его отец ещё не вернулся. Так как бои можно начинать только в присутствии старшего Кима, не остаётся ничего, кроме как практиковаться в стрельбе. Хосок взял со стоящей у стены бочки свой пистолет и перезарядив его встал на против соседней мишени и выстрелил. Точно в яблочко. — Он сказал куда пойдёт? — Намджун первым нарушил тишину, в которой были слышны только звуки выстрелов. — Сказал что на могилу папы. Может быть потом домой к отцу заглянет. — К отцу? — переспросил Ким. —Зачем? — Хочет что-то забрать. Какую-то папину вещь, — Хосок прицелился и выстрелил. — Не знаю, он не вдавался в подробности. — Ясно, — ответил старший альфа и прищурившись просмотрел на мишень Чона. — А ты стал намного лучше стрелять. — Это ты так меня утешить пытаешься, — грустно усмехнулся Хосок. — Не то чтобы… — На нашей первой же вылазке я крупно облажался. Из-за меня мы чуть не остались без добычи. Именно я должен был выстрелить в шофёра, но промахнулся, ведь человек — не неподвижная мишень. Если бы не Тэхён, всё могло бы кончиться плачевно. Вплоть до того, что тот тип доложил бы куда надо, нас всех бы вычислили и повязали. — Ты излишне драматизируешь, — отмахнулся Намджун. — Все остались живы и то что надо забрали, так чего заморачиваться то? А если бы операция полностью провалилась, в этом бы был виноват каждый. Но как видишь, у нас много новых припасов и патронов. Даже удалось ухватить пару неплохих ружей. — Да, но… — Так, перемена окончена! — хлопая в ладоши объявил Джувон. — А теперь бегом на поле. — Идём, — кладя пистолет обратно на бочку произнёс Намджун. — Ага…

***

По дороге к могила Тэхён увидел куст камелии. Неизвестно откуда он тут взялся. Видимо когда-то ветром принесло семя, но он просто не смог пройти мимо, ведь именно так пах папа. Поэтому он сорвал всё три цветка, и придя возложил у камня с высеченном на нём именем. — Привет, пап, – произнёс Тэхён садясь рядом с камнем, лицом к заходящему солнцу. — Прости что давно не приходил. Господин Ким совсем нам расслабиться не даёт. Я много тренируюсь и сильно устаю. Совсем недавно была наша первая вылазка. Это было довольно таки опасно, но тренировки не прошли даром и мы, хоть и с трудом, но все вернулись живыми и здоровыми. В ответ тишина, на что альфа лишь грустно ухмыльнулся. — Иногда я задумываюсь, зачем мне эти тренировки, когда тебя уже нет рядом, и защищать, по сути, уже некого. Но я знаю, что будь ты здесь, то обязательно отругал бы за такие мысли, — Тэхён облокотился на камень. — Пап… Я так скучаю,— голос дрогнул, а по щеке побежала горячая слеза. — Прости. Я знаю, что всё это ты сделал ради меня. В тот день ты остался, что бы спасти меня. Ты хотел чтобы я остался жив и двигался дальше. Но, хоть я и тщательно это скрываю, я всё ещё верю в то, что ты жив. Поэтому… Поэтому я не смогу остановиться. Я найду тебя. Как бы опасно это не было, даже если я умру, и все твои старания будут в пустую, я всё равно продолжу искать тебя. И когда-нибудь мы снова встретимся, обещаю… Выплакав всё то, что долгое время копилось внутри Тэхён попрощался с папой и пообещав скоро вернуться пошёл обратно. По дороге он долго думал, стоит ли ему заходить домой. Вещь которую он хочет забрать — это папина лента для волос. Единственное что не было выменяно на выпивку. Очевидной проблемой и препятствием, из-за которой он колебался, был отец. Вечно пьяный, всегда жестокий и даже упоминание о нём заставляло коленки подкашиваться. Вся та боль, что он пережил живя с ним, никак не позволяла себя забыть… Но в конце концов Тэхён мысленно дал себе пощёчину и напомнил, что последние несколько лет он не сидел сложа руки. Все эти тренировки, все те дни когда он кое как добирался до дома, валяюсь с ног от усталости, та острая боль во всём теле. Неужели после всего этого он может думать о том, что всё осталось как раньше? Пора наконец запомнить, что, то бы не случилось, Тэхён сможет за себя постоять. Кроме того, хоть альфа и ненавидел себя за подобные мысли, но в глубине души, подобно почти незаметной, тончайшей натянутой струнке, теплилась надежда. Малюсенькая, но всё же существующая надежда, что отец хотя бы капельку изменился. Что жалеет о том, что было, о своих поступках. Тэхён его конечно не простит, ни за что и никогда, но верить в то, что отцу до смерти жаль очень хотелось. В своих раздумьях Тэхён и не заметил, как оказался у дома отца и уже отодвинул в сторону брезент, служащий входной дверью. — Я… Тэхён не стал продолжать дальше, ведь не такую картину он ждал увидеть в родном доме в годовщину похищения папы. Единственная комната в доме была завалена бутылками, всяким хламом, стоял ужасный смрадный запах, повсюду были лужи, скорее всего образовавшиеся после дождей под дырами в крыше. В них плавал мусор и дохлые насекомые, а вода была покрыта зловонной плёнкой. На покосившихся стенах была плесень а местами даже мох. Лампы не горели, свечей не было, свет поступал только из разбитого окна с оборванными шторами. Тэхён перевёл взгляд на стол. Точнее, на место, где он когда-то был. Теперь там находились четыре «ножки» из разбитых кирпичей и лежащая поверх них, вздутая от воды фанера, служащая столешницей. За этим сооружением и сидел отец. Напротив него пьяный в стельку, качающийся из стороны в сторону, толстый мужик. Ещё один держался довольно неплохо, и несколько просто валились по всей комнате. Отвратительное зрелище… — А, Тэхёна! — непонятно отчего очень радостно воскликнул Лихëн. — Заходи скорее. Садись, я тебе налью. Тэхён сам не понял, почему он просто взял, и медленно опустив брезент прошёл к столу и присел к пустоту краю стола. — Вот, парни, полюбуйтесь, — обратился он к мужчинам, из которых в сознание был только трое. — Мой сын. Красавец, правда? Тэхён перевёл взгляд на отца. Может быть ему показалось, но судя по голосу, он был трезвым, в отличие от друзей. Возможно, сегодня он почти не пил. Просто поверить в то, что он вообще не пил, было сложно. — П...правда правда. Прекрасный омега, — промямлил тот, кто ещё не был в отключке, но уже близок к этому. — Ну что, колись, парень есть, а? Тэхён сжал кулаки. — Я не… — Что говоришь? Нету? Вот это да, —мужчина придвинулся ближе, от чего младший Ким вздрогнул. — Значит милому омеге не хватает альфы, а? Тэхён широко открытыми глазами посмотрел на отца, но тот лишь с ухмылкой наблюдал за происходящим, потягивая никотиновый дым из сигареты. — Есть у него кое-кто, — вдруг произнёс Лихëн. — Он съехал к нему от меня. Не знаю, если ли там любовь, но за проживание он очевидно платит телом. Не собирается же никто просто так, за бесплатно, содержать его у себя. — Какого чёрта ты несёшь? — вне себя от ярости заорал младший Ким, но не успел сказать и доли того, что хотелось, как почувствовал руку жирного ублюдка на своем бедре. — Так вот как ты живёшь? — послышалось от мужчины, который не был пьян на столько, чтобы вскоре отключиться. Общество Тэхёна показалось ему настолько интересным, что он даже сел в полуоборота и придвинулся поближе. — А с виду такой невинный. — Эй, ты ведь и ко мне можешь переехать, — рука толстяка скользнула вверх по бедру. — Ради такого как ты, я могу даже выгнать брюхатого омегу, который сейчас живёт у меня, и освободить спальное место. Тэхён не выдержал и схватил его за дранный воротник порванной футболки. — Я альфа, ебанный придурок, — прорычал он и въехал мудаку по челюсти так, что у самого руку как будто током до локтя пришибло и заныл кулак. Наверное от того, что мужчина и так был смертельно пьян, одного удара вполне хватило чтобы вырубить его, а Тэхён сел на пол, потирая больную руку. Так взбесился, что не рассчитал силу и кажись у него теперь растяжение на запястье. Но времени на передышку не было, так как более-менее трезвый мужик налетел на него, воспользовавшись моментом, и повалил на спину. Он был слишком крупным, именно поэтому Тэхён, как и учили, решил воспользоваться оружием. Но с собой у него ничего не было, потому нужно было в срочном порядке найти что-нибудь здесь и сейчас. А пока он шарил по полу в его поисках, краем глаза увидел отца. Его довольное выражение лица только подлило масло в огонь и Тэхёну, как это называет Хосок, сорвало голову. Каждый раз, когда появлялось что-то, что просто выводило его из себя, собственная сила будто бы вырывалась из под контроля, и когда он почувствовал под ладонью знакомое на ощупь горлышко бутылки, вся она будто бы скопилась в одной руке. Ким не просто разбил её об голову мужчины. Удар был такой силы, что после того, как она разлетелась на осколки, горлышко бутылки острым краем вошло в висок. Оттуда почти сразу же хлынула кровь, попав даже на лицо младшего альфы, но на этом он не собирался останавливаться. Тэхëн снова замахнулся и ударил по торчащему краю, загоняя его глубже. Мужчина в шоке нащупал торчащий из головы кусок бутылки и попытался его вытащим, но едва успел не сильно схватиться за него, как тут же рухнул без признаков жизни. Тэхён успел увернуться, чтобы тяжёлая туша его не прижала и отполз в сторону, только сейчас осознавая, как же сильно его рука болит от ударов. И почему-то первым, о чëм он подумал в этой ситуации было «если Намджун узнает о больной руке — прибьёт». Тэхён так задумался, что даже не заметил присевшего за его спиной на корточки Лихëна. — Я знал, — произнес он и младший Ким вздрогнул от неожиданности, отскочив от отца и уставился на него широко раскрытыми глазами. — Знал что ты придёшь сегодня. Что такое? Почему так смотришь? Мы так давно не виделись, а ты даже не скучал? Даже не обнимешь меня? — Нет, — наконец пришёл в себя Тэхён. — Не лезь ко мне. Я здесь по делу. Он попытался встать, но отец обхватил руками его торс и протянул назад. — Я знаю. Ты бы никогда не пришёл просто проведать меня, — альфа сжал тело сына руками через футболку. Даже попытался нащупать грудь. — Дай угадаю, ты пришёл забрать что-то из вещей своего папочки, так? Они ведь тебе нужнее чем отец. Да и отцом ты меня на вряд ли считаешь, верно? — Отвали блять! Сука, приди в себя, я твой сын! — заорал Тэхëн пытаясь вырваться, но отец только сильнее прижал его к себе. Хотя, справедливости ради, стоит всё же заметить, что удерживать младшего Кима ему теперь удаётся не без труда. — Ты и правда похож на своего папочку. Сначала он тоже любил меня, но как только я стал не таким, как он хотел, всё прошло. Эта тварь и в одиночку начал хорошо справляться, да ещё и тебя против меня настраивать. — Заткнись! Чëрт возьми, закрой свою пасть! — Или не в одиночку. Может он просто нашёл себе нового ёбыря, а? — Скажешь ещё хоть слово о папе и я убью тебя! Тэхён так сильно сжал зубы, что отец буквально мог услышать их скрежет. — Ты? Убьёшь меня? — рассмеялся Лихëн. — Да ты даже не можешь ничего сделать в момент, кода я делаю вот так, — рука мужчины проскользнула под резинку шорт, и этого младший альфа правда не ожидал, поэтому на мгновение остолбенел. — Да кого ты вообще можешь убить? Тэхёна как будто кипятком окатило. Не думая ни секунды он схватил с пола осколок, и не обращая внимания на то, что режет собственные пальцы, воткнул в бедро отца. Тот взвыл, а хватка ослабла, так что младший альфа смог вырваться. Но убегать он не стал. Тэхён что есть силы ударил ногой ему в грудь, и мужчина повадился на спину, задев при этом самодельный стол и потащив его за собой. Небольшие башни из кирпичей повалились, а тяжёлая фанера соскользнула, и прилетела ребром Лихëну прямо по носу. Тэхён не обратил внимание на крик отца. Его глаза буквально загорелись, зацепившись взглядом за рассыпавшиеся по полу кирпичи. Он как зачарованный направился выбирать камень побольше, и когда отец наконец смог скинуть с лица тяжёлую фанеру, он уже ждал, нависнув над ним с кирпичом в руках. — Тэхён, — дрожащим голосом произнёс альфа, смотря в огромные чёрные глаза возвышающегося над ним сына. Из-за разбитого носа, который искривился и кровь из него текла аж до подбородка, его голос звучал так, будто у него гайморит. — Тэхён, успокойся. Положи это, ладно? Но Тэхён будто не слышал его. Руки младшего альфы, сжимающие кирпич, начали медленно подниматься вверх, и даже Лихëн не сразу понял, что это он так замахивается для удара. — Тэхён, нет! Я же твой отец! — последнее что успел выкрикнуть альфа, перед тем, как кирпич достиг его лица. Сидя на животе отца, младший Ким приподнял камень, чтобы проверить, что там у него получилось. Лицо отца было похоже на кровавое месиво, хоть пока что и с узнаваемыми чертами. Кроме того, один удар его, очевидно, не убил и он всё ещё дышал. — Н-не надо, — едва разборчиво прохрипел старший Ким. — Просто сдохни, — сквозь зубы процедил Тэхён, и снова занёс камень для удара. Отец обмяк за считанные секунды, но Тэхён не успокоился. Он продолжал наносить удары по ненавистному лицу, пока не перестал его видеть. Его просто не было. Оно исчезло. Ким поднялся, роняя кирпич, сделал пару шагов назад и упиревшись спиной в деревянный столб съехал по нему на пол, не сводя глаз с кровавого того, что осталось от головы отца. По щекам покатились непонятно откуда взявшиеся слёзы, а в голове, как на повторе проигрывателя, крутились когда-то сказанные папой слова. «Сыночек, не злись на отца. Он может быть и не такой, каким был раньше, а иногда злиться и ругаться. Но он всё тот же человек, которого я когда-то полюбил и поклялся быть ему верным до конца жизни. Поэтому, каким бы человеком он не был, я никогда не буду проклинать его или желать зла, а уж тем более смерти. И ты не должен, ладно? Он ведь всё таки твой отец» — Нет, нет … Нет! — крик Тэхёна был пропитан болью и отчаянием. Что он только что натворил? Как теперь это исправить? Как вернуть отца к жизни? Тэхён схватился за голову и упал на пол, свернувшись в комочек, продолжая рыдать и корить себя. Он не знал сколько времени прошло, но всё вдруг кончилось, когда голос папы внезапно пропал. Альфа стих как по щелчку пальцев. Буквально только что его переполняло столько чувств и эмоций, но сейчас он их больше не ощущает. Как будто внутри лопнула струна, из-за которой он вообще имел способность испытывать боль, грусть, радость или что-то ещё. Рассудок казался таким чистым. Или, правильней будет сказать — пустым. Настолько, что у Тэхёна аж закружилась голова. Теперь он слышал только собственные мысли, очень чётно и ясно. И одной из них была: «а что бы было, если бы я этого не сделал?» А ведь и вправду, что было бы тогда? Просто прикусил язык, и дал себя изнасиловать, так получается? Да никогда! Нет, он всё сделал правильно. Плевать на то, что этот мужик был его кровным родственником. Даже тем, от кого его зачали. Этот урок Тэхён усвоил раз и навсегда. Он никому не позволит навредить себе или дорогим ему людям. А любой кто осмелился — закончит точно так же, как и это безликое ничтожество, лежащие у его ног. — Я всё сделал правильно, — вслух для уверенности повторил Тэхён, как вдруг услышал позади себя какую-то возню. Ким обернулся, встретившись взглядом с напуганным мужчиной. Тем, кого он вырубил одним ударом. Возможно он очнулся от криков и, опасаясь что его постигнет та же участь, что и мужчин с бутылкой в голове и разбитым вдребезги лицом, решил дождаться подходящего момента и сбежать ползком. Но он всё ещё был слишком пьян, чтобы сделать это тихо и незаметно. — Я… я доложу на тебя главе! — выкрикнул толстяк, осознав что шанс уйти незамеченным он упустил и подскочив на ноги рванул к выходу. Но всё тот же кирпич оказался в руке Тэхёна раньше, чем тот успел это сделать, и уже в следующую секунду мужчина с криком повалился на пол, хватаясь за место, куда пришёлся удар прилетевшего в него кирпича. — Дрянь! — взвыл толстяк катаясь по полу и зажимая кровоточащую рану на виске. — Что ты творишь?! Остановись! — Что? — шокировано уставившись на мужчину воскликнул Тэхён. — Дрянь?! Но не ты ли пару минут назад называл меня прекрасным омегой, милашкой и малышом? Так что же изменилось? —Тэхён присел на корточки, стукнув кирпичом об пол, буквально в паре сантиметров от головы толстяка и мужчина вскрикнул от испуга. — Или ты уже не хочешь меня? — Я соврал! Я и не собирался никому рассказывать, правда! Поверь м… — Эй, — перебил Тэхён, поставив кирпичом тому на голову. — Я же задал вопрос. Ты больше не хочешь меня? — свободной рукой он задрал футболку, оголяя грудь и плоский живот с медовым загаром. — Давай же, потрогай. Ты же сюда хотел засунуть свои руки, верно? Ну так давай, я разрешаю. Всё время пока Тэхён говорил, с его лица не сползала пугающая гримаса, и в какой-то момент мужчина подумал, что ещё чуть-чуть, и он обмочится прямо под себя. Он не сдержался и зарыдал. — Пожалуйста! Умоляю, отпусти меня! — Не хочешь… — с театральной обидой произнёс Ким и тяжело вздохнув поднялся на ноги. — Веди себя хорошо на том свете. — А? — толстяк поднял на Тэхёна полные слёз глаза. — Может быть какой-нибудь из богов всё же сжалиться над тобой, и в следующей жизни ты станешь свиньёй. Сможешь жрать и спать хоть целыми днями на пролёт. Не жизнь — а мечта, правда? — П-пожалуйста… Кровь брызнула на лицо Тэхёна, попав даже в глаза, но он не остановился, продолжая наносить удар за ударом. И так, пока толстяк не перестал шевелиться. — Девятнадцать, — пробормотал он себе под нос, и замахнулся для последнего удара. — Двадцать. Тэхён осмотрел комнату. Как ни странно, но он прекрасно осознавал что делает, насколько это всё ужасно и жестоко. Адская мясорубка. Ещё двое мужчин были настолько пьяны, что не проснулись даже от криков. Их счастье. В противном случае, были бы следующими. Хотя кто знает, может они напились дешёвого пойла и уже давно померли. Тэхён вдруг вспомнил, что за всей этой суматохой он совсем забыл зачем пришёл. Ким прошёл к дальнему углу комнаты и оторвав прогнившую половицу достал из маленькой ямки деревянную коробочку, в которой он спрятал своё «сокровище». Лента была старой и довольно потрёпанной, но ему она была очень дорога, ведь принадлежала единственному человеку в мире, который искренне любил его и защищал от мельчайшей опасности, за что, в конце концов, поплатился собственной жизнью. Альфа быстро поцеловал её и спрятав в карман направился к выходу, прихватив по дороге пачку сигарет. Его взгляд упал на стоящий в углу большой осколок зеркала. Даже через слой пыли Тэхён увидел своё отражение. Оно было не чётким, но багровые пятна, покрывающие его с ног до головы, виднелись отчётливо. — Фу блять, — пытаясь оттереть пятна Тэхён вышел из дома, где его тут же встретили две пары глаз. Хосок был напуган, скорее всего решив, что это всё кровь Тэхёна, а Намджун сильно недоволен. Казалось, что они могли бы простоять так вечность, просто обмениваясь взглядами наполненными разными эмоциями, но первым что к чему сообразил Намджун. Он направился к младшему Киму, схватил его за предплечье и убрав с дороги отдернул брезент, собираясь войти. Но в маленькой комнате всё с порога было понятно. Намджун отшатнулся. Даже догадываясь о том, что произошло, к такому он не был готов. Он бросил взгляд на Тэхёна и тот тоже смотрел на него, но его глаза были пустыми, а на лице не нашлось и тени страха или сожаления. Напротив, он выглядел… обычно. Как-будто там, за брезентом, ничего не произошло и он поднятия не имеет, что так ошарашило Намджуна. — Хосок, — не отводя взгляда от младшего Кима позвал альфа. — Уведи его отсюда. Чон нерешительно подошёл и потянул Тэхён за запястье, и тот без труда и какого-либо сопротивления последовал за ним. — К-куда увести? — Куда угодно! Домой, — Намджун и сам не был в курсе, что нужно делать, и рассчитывал на то, что Хосок и сам это поймёт. — Нет, сначала к каналу. Заставь его отмыться. Когда младшие скрылись из виду Намджун тяжело вздохнул, задрал край футболки, закрыв им себе нос и вошёл в шалаш. Картина открывшаяся перед ним не могла не ужасать. Всюду кровь и непонятные ошмётки, а ещё люди без лиц. Но Намджун здесь не от любопытства. Как бы ужасно не было то, что он тут увидел, альфа всё же смог прийти в себя и уже точно знал что делать, а сюда вошёл, чтобы кое-что найти, надеясь на то, что оно здесь будет. Бутылка недопитого алкоголя нашлась довольно быстро и схватив её Намджун рванул к выходу. Его едва не вырвало, но оказавшись снаружи он наконец смог отдышаться, стараясь не думать о том, что он видел. А ещё лучше, нужно поскорее от этого избавиться. Альфа обернулся к шалашу, и начал выливать содержимое бутылки на стены, а когда оно кончилось, отшвырнул её в сторону и полез в карман. Ещё раз глубоко вздохнул он зажёг спичку и бросил. Пламя вспыхнуло мгновенно, охватывая сначала те места, по которым был разлит алкоголь, а после, довольно стремительно, распространилось на другие участники. Намджун отбежал на безопасное расстояние и когда он в последний раз обернулся, то весь шалаш уже был охвачен огнём.

***

Под пристальный наблюдением Хосока Тэхён вымылся в реке и начал стирать одежду. На чёрных шортах кровь не было видно, но с серой футболки она всё никак не сходила. Альфа быстро понял, что это уже не смыть, поэтому от неё нужно избавиться. Солнце уже зашло и на улице начало холодать, поэтому единственным способом и уничтожить улику и согреться было разжечь костёр. Так и поступили. И вот, они уже минут десять сидят у маленького костра и курят в полной тишине. Так как футболка была мокрой, она горела довольно долго, и к моменту, когда к ним подошёл Намджун, в костре до сих пор было видно пару больших её кусков. Тэхён вздрогнул, когда почувствовал как на его плечи падает что-то тёплое. — Придурок, а что не голышом? — раздался за спиной голос недовольного старшего Кима. У Хосока аж мурашки по телу, так приятно было наконец услышать человеческую речь. Как не странно, но он только сейчас осознал, что с того момента, как он увёл Тэхёна от его дома, они оба не проронили ни слова. А стоило ли вообще что-то говорить? Или, может быть, нужно было сделать вид, что всё в порядке, но Хосок не мог себя заставить. Одного взгляда на Тэхёна было достаточно, что б хотя бы примерно представить, что он сделал. Но Чона абсолютно не волновало кто и как там умер. Единственное что его мучало, это то, что же он или они с ним сделали, и за что Тэхён сотворил с ними что-то, от чего даже с его волос капала кровь. Тэхён же, тем временем, натянул на себя толстовку Намджуна, без которой старший Ким остался в одной футболке, и выкинул окурок в костёр. — Как вы меня нашли? — как бы невзначай спросил Тэхён. — Мы и не искали, — присаживаясь рядом с уже сжатой в зубах сигаретой ответил Намджун и достав спички прикурил. — Просто мимо проходили и увидели какого-то грязного придурка. Подошли ближе — а это ты. — Скотина! Да я тебе… — Тэхён, — не выдержав перебил Хосок. — Что твой отец… — Я его убил, — абсолютно спокойно произнёс младший альфа. Его слова было не за что больше счесть, кроме как за нежелание продолжать разговор, но Хосоку и такого ответа было достаточно, поэтому и он решил раз и навсегда закрыть эту тему. — Ясно. Они посидели у костра, пока футболка не догорела, а после столкнули пепел в воду и пошли по домам, больше не поднимая тему об отце младшего Кима. — Тэхён, Хосок! — окликнул Ынсок, увидев детей на пороге дома. Кажется он только возвращался с работы, а в такое время они оба уже давно должны сидеть дома, ведь омега не разрешал им слоняться по улице, поэтому, можно считать, что их спалили с потрохами. — Где вы были? Я знаю когда у вас закончилась тренировка, так что даже не думайте врать. Альфы опешили. И как они могли забыть об Ынсоке и даже не придумать ничего, что должны будут ему ответить, если вдруг он их в чём-то заподозрит. Хосок уже мысленно придумывал, как будет объяснять главе действия младшего, но Тэхён заговорил первым. — Я на могилке у папы засиделся и не заметил как стемнело, — ответил он так быстро, что время, которое они потратили на раздумья, даже не показалось подозрительно долгим. — А Намджун с Хосоком заволновались и пошли меня искать. Я не говорил им где сделал могилу, поэтому на это ушло время, и в конце концов мы просто встретили у канала, когда я уже шёл обратно. Намджун надавал мне тумаков, но я упал в воду, пока от него убегал. Поэтому нам пришлось разжечь костёр, чтобы я обсох, а Намджун ещё мне свою кофту отдал. И когда мои волосы стали сухими мы с Хосоком пошли домой. Хосок едва успел придержать челюсть, чтобы та не отвисла от удивления. Вот настолько он был поражён тем, насколько же всё таки быстро Тэхён смог состряпать им алиби. Тем более, Чон уверен, что заранее он ничего не придумывал. Ему тогда было что обдумать, и это явно не отговорка для папы. Омега выслушал и тяжело вздохнул. — Ну раз уж тумаков ты уже получил, а у Хосока были благие намерения, тогда заходите в дом. Сегодня приготовлю вам кое-что вкусное. Сегодняшний вечер в доме Чонов прошёл как обычно. Пока Ынсок готовил ужин, альфы без умолку щебетали о том, у кого какие успехи в тренировках и даже успели пару раз повздорить, но после одного грозного взгляда омеги успокаивались, и продолжали говорить о рукопашных боях и мишенях. Потом все быстро опустошают свои тарелки и перед тем, как пойти спать, младшие внимательно слушают от омеги те вещи, которые он может им рассказать о работе. А после все желают друг другу спокойной ночи и расходятся по комнатам. Тэхён с Хосоком обсуждают тренировки лёжа на своих матрасах, ведь между ними появилось негласное правило «не обсуждать то, что сегодня произошло». Вконце концов, все обитатели дома спокойно засыпают. На утро Ынсок, как обычно, заходит в комнату маленьких альф и будит их. Пока они, очень сонные, собираются, перемещаясь как слепые котята, омега готовит завтрак, а после трапезы все дружно отправляются в штаб, где прощаются до вечера. Омега уходит в кабинет, обрабатывать добытую информацию, а Тэхён с Хосоком идут в раздевалку, и оттуда на площадку, начиная разминку. Вот и сегодня все шло как обычно. То есть, почти. Обычно Намджун уже ждёт их на тренировочном поле, а сегодня он, как и его отец, почему-то задерживается. И, так как с разминкой было покончено, а начинать бой без господина Джувона было нельзя, оба достали свои пистолеты и направились к мишеням. — Они задерживаются, — спустя примерно десять минут с начала тренировки произнёс Хосок. — Не похоже на них. — Ага. Я тоже об этом подумал. — Может случилось чего? Пойдём поищем или… — Куда это вы собрались? — послышался за спиной голос Намджуна. — На всё готовы, лишь бы пропустить тренировку. — Кто бы говорил, — усмехнулся младший Ким. — Мы то давно уже начали. Это ты где-то прохлаждался. — Случилось кое что, — Намджун неоднозначно посмотрел на Тэхëна. —Пошли, отец хочет поговорить с тобой. И ты, — обратился он уже к Хосоку. — Чтобы не пересказывать по десять раз. Тэхён пожал плечами и положил пистолет на бочку, Хосок оставил рядом свой, после чего оба пошли за Намджуном в сторону здания. В кабинете, кроме Джувона находился взволнованный Ынсок. — Тэхён, — обеспокоено произнёс старший Ким, когда парни вошли. — Я не знаю как должен это сказать, поэтому просто скажу как есть… — альфа прокашлялся. — Сегодня сюда пришли соседи твоего отца. Говорят, вчера у тебя дома случился пожар, в котором сгорело несколько человек. Скорее всего, твой отец среди них. Хосок изо всех сил старался изобразить шок, уставившись на Тэхёна, но с удивлением заметил, что на его лице нет абсолютно никаких эмоций. Хоть у того человека от отца и было только название, но всё равно, не будет ли такое хладнокровие слишком подозрительным. Даже если вся правда и вскроется, в тюрьму их, конечно же, не посадят. Да и нет её в Гиблизе. Но по головке точно не погладят. Неизвестно ещё катками проблемами для них всё обернётся. Тэхёна ведь могут счесть сумасшедшим, решив что ему опасно доверять оружие и выгнать. — Как это произошло? – спустя пару секунд абсолютного молчания решил таки спросить Тэхён. — Черт его знает. Скорее всего они вусмерть напились, случился пожар, а они даже не смогли сбежать. Джувон замолчал и глянул на омегу, который, в свою очередь с сожалением смотрел на Тэхёна. — Ясно, — без тени эмоций произнёс он, чем ввел старших в небольшой ступор. — Я знаю о чём вы подумали. Это же твой отец, как ты можешь так просто отнестись к его смерти. Что-то вроде того. Но, думаю не каждый из вас знает, каким именно отцом он был… Нет. Он даже отцом не был. Надеюсь вы понимаете о чём я. Все переглянулись, но никто не сказал и слова. — Ладно. Спасибо что сообщили. Я пойду тренироваться, — сказал Тэхён и вышел из кабинета. — Я знал что так и будет, — вздохнул Джувон. — Боже, этот ребёнок… — Я понимаю почему его не заботит смерть отца, — вдруг произнёс Ынсок, и теперь все удивлённые взгляды были устремлены на него. — Если честно, меня она тоже мало волнует, потому что я примерно понимаю, каким же человеком он был. Я никогда не забуду в каком состоянии Тэхён пришёл к нам домой пару лет назад. В тот день, когда он начал жить у меня. И причина по которой он начал ходить на тренировки. Он сказал, что это всë для защиты своих близких, и это правда. Но я знаю, что в первую очередь, он делает это, чтобы защищаться самому. Потому что он всего лишь ребёнок. Но из-за его внешности, он постоянно подвергался домогательствам. И ему страшно. Он хочет быть сильным, чтобы суметь постоять за себя, – омега подошёл к двери. — Я понимаю этого ребёнка и чувствую к смерти его отца такое же безразличие, как и он сам. Если вы осуждаете его за эти чувства, то осуждайте и меня тоже. — Ынсок, я не… Омега вышел из кабинета, громко хлопнув дверью и старший альфа закатил глаза. — Всё омеги такие эмоциональные, —он достал сигарету и закурил прямо в комнате. — Мой вам совет, когда соберётесь заключать брак, сто раз подумайте перед этим. И бегите от любителей закатывать истерики, а то поседеете раньше времени. Не сказать, что Намджун с Хосоком его поняли, ведь никогда ещё и не думали о свадьбе, но всё равно закивали. Тэхён взял свой пистолет и несколько раз выстрелил по мишени, так что в ней появилось две новых дыры. Одна в центре мишени на груди, а вторая в голове. — Тэхён. Альфа обернулся и увидел идущего к нему Ынсока. Он повернулся обратно к мишени и поднял пистолет чтобы сделать очередной выстрел, как вдруг почувствовал на плече нежную тёплую руку. — Если ты думаешь, что я пришёл поучать тебя и читать нотации, то ты ошибаешься, — мягко произнёс он аккуратно опуская руку альфы, в которой он сжимал пистолет. — У тебя есть право самому выбирать, что чувствовать, и никто не может его у тебя отнять. Чувствуй как хочешь, а я всё пойму, и приму тебя любым. Тэхён обернулся на омегу собираясь что-то ответить, но как только посмотрел на него, то так и замер с открытым ртом. Он очень часто ловит себя на мысли, что с этим мужчиной чувствует себя как с родным папой, и этот раз не стал исключением. Выражение его лица, тёплая улыбка и добрые любящие глаза буквально заставляли сердце ныть. Так и не в силах выдавить из себя ни слова Тэхëн молча кивнул. — Я не думаю, что ты хочешь обсуждать то, о чём говорил тебе Джувон. Да и я не горю желанием говорить о твоём отце. Я хочу поговорить о тебе. — Обо мне? Но я… Так и не дав Тэхёну договорить омега потянул его за руку и прижал к себе. — Можешь не врать мне. И вообще, запомни на будущее — врать омегам бесполезно, — Тэхён не видел его лица, но чувствовал как Ынсок улыбнулся. — Поэтому не надо говорить что ты в порядке. Хоть ты и ненавидел отца, оставаться сиротой тоже не легко. Но то, что ты лишился обоих родителей, не значит что ты остался один. Ты же знаешь, что я имею в виду. Всё это время Ким стоял столбом. Он и не помнил, когда его в последний раз обнимали, когда он получал столько любви и ласки. Тем более от человека, который ему даже кровным родственником не является. Тэхён не смело поднял руки и аккуратно обнял омегу за талию. — Ага…

***

[ 1 год и 9 месяцев спустя] — Господин Ким Сокхëн, нам было приказано никого не впускать. Боюсь, это касается и ва… — С дороги! – альфа буквально отшвырнул стоящего у двери мужчину, второй испугавшись отошёл сам. Сокхëн долбанул по дверям так, что они почти слетели с петель и вошёл в комнату, холодную как морозильная камера. Там находилось несколько металлических столов и на трёх из них лежали тела под белыми простынями, очертания которых чётко проглядывались пот неярким светом. Один ребёнок и два взрослых. Для морга здесь было многовато народу. У дальней стены стояло шесть человек, которых явно неприятно удивил его визит. Двое напуганных — патологоанатом и санитар, а также Юонг, Минхёк, Сынге и Чонки. — Где он?! — прорычал Сокхëн. — Господин Ким, — возмутился младший Мин. — Мы понимаем, что вы сейчас расстроены, но вам нельзя забываться, соблюдайте приличие! — Прошу прощения, — даже не пытаясь говорить так, чтобы его слова звучали искренне процедил Ким. — Оставь Чонки. Ему сейчас тяжелее всех, — произнёс Юонг и подойдя к мужчине положил руку на плечо. — Вы с Догëмом ведь ближе всех были. Прямо как братья, верно? Сокхëна пробил холодный пот. Он был на грани того, чтобы сорваться, но откуда-то из глубины подсознания всё же доносился голос разума, напоминающий о том, что он не может себе такое позвонить. Альфа запретил себе даже думать о том, как хочет сломать Юонгу руку и обойдя Мина направился к одному из столов, сорвал с тела белую простынь и навис над лицом друга. — Примите мои соболезнования, — послышался из-за спины голос Юонга, и Сокхëну пришлось вцепиться в края железного стола, лишь бы удержать себя на месте. — Спасибо. — Что ж, мы здесь уже закончили, поэтому оставим вас наедине, — старший Мин направился к выходу, за ним остальные. Ким почувствовал, как Минхёк остановился позади него, но не сделав и не сказав ничего развернулся и вышел из комнаты. – Как жать, когда из жизни уходят такие люди, — так же обращаясь к Сокхëну произнёс Чонки, глянув через плечо Кима на безжизненное лицо Догëма. — Ещё и красавец супруг. А сын то ещё совсем ребёнком был. Чуть старше моего младшего брата. Ужасная трагедия. Сокхëн стоял к Чонки спиной, но даже так, он отчётливо представлял себе ухмылку на его лице. — Да, ужасная трагедия… — сжав кулаки ответил альфа. «Страшнее может быть только месть за неё» — не озвучил. Чонки вышел из помещения, оставив его наедине с парой врачей и Сынге. — Патологоанатом проведёт вскрытие и установит причину и время смерти, — робко произнёс Чон. — Хоть причина и так очевидна. Место, где была найдена машина всё объясняет. — Ясно, — направляясь к следующему столу ответил Ким. — Оставите нас? — Да, конечно. Только прошу вас, не долго. Патологоанатом уже должен приступить к работе. Мы должны как можно скорее выяснить, что же стало причиной смерти Чхве Догëма и его семьи. На месте происшествия уже работают криминалисты, но все как один говорят о том, что это несчастный случай и… — Прекрати играть со мной, Сынге, — не вытерпел наигранного сочувствия Сокхëн и обернулся к растерявшемуся альфе. — Это ты мне сейчас так мстишь за то, что я трахался с твоим мужем? Врачи стали усиленно делать вид, что у них полно работы, и никто не замечает парочку, сверлящую друг друга испепеляющими взглядами. — Соболезную вашей утрате, господин Ким, — только и ответил Сынге, после чего быстрым шагом направился к выходу. Все, включая патологоанатома и санитара, направились за ним. Как только комната опустела, альфа наконец смог дать волю эмоциям и со всей силы ударил один из пустых столов. Тот с грохотом полетел на кафельный пол, а острая боль прошла через всю руку. Но он её даже не почувствовал. — Соболезнования говорите? — сквозь зубы процедил он. Те, кто убил его лучшего друга и его семью, сейчас приносят свои соболезнования?! Вот это спектакль. Да ещё и как хитро придумали, сначала начали избавляться от самых малозначимых членов Совета, типа пятого, шестого и девятого. Как будто они всего лишь хотели сократить их численность за счёт избавления от пешек. Один попал в Совет благодаря богатой семье, из-за которой на него, якобы, было совершено покушение, в следствие которого он погиб. Второй злоупотреблял своим положением и был замешан в скандале, связанным с продажей людей и дальнейшей их эксплуатацией в сексуальное рабство. Когда началось разбирательство, он вдруг пропал без вести, будто бы он сбежал из страны или от него избавились его напарники, что бы он их не выдал. А третий оказался полным коррупционером. Принимал взятки в виде всего: недвижимости, денег, дорогой выпивки и даже шлюх. А когда всё вскрылось — покончил с собой. Грубо говоря, абсолютно бесполезные люди. Но кто бы мог подумать, что следующим станет именно Догëм. Многие люди и имён то их не знали, поэтому быстро забыли, но смерть второго после самого Ким Сокхëна… Даже мысль о том, что Догëм мёртв для него звучала абсурдно. Как и то, что Мисук больше не предложите чаю, когда он с Сокджином, его семнадцатилетним сыном альфой, придёт домой к семье Чхве. Что больше не увидит как Джин краснеет, когда Минëн кидается обнимать его, потому что соскучился за время долгого расставания. А долгим расставанием четырнадцатилетний омега считал даже один день. Минëн был таким счастливым, когда младший Ким сначала просил его отлипнуть, но в конце концов, когда взрослые отворачивались, сам прижимал его к себе. А сейчас… Его хладный труп лежит вон там, под тонкой простыней. Сокхëн вернулся к первому столу, к телу друга. Это правда был не сон. Бледное, слегка впалое лицо, названного брата не выражало абсолютно никаких эмоций. На нём было много шрамов, кровоподтёков и царапин. А они хорошо постарались, чтобы всё выглядело правдоподобно. Но Сокхëна им не обмануть. Ожог от сигареты под длинной царапиной на плече он увидел в первую очередь. — Александр… — позвал он друга настоящим именем, положив руку на холодное, бледное лицо. — Я отомщу, — по щеке покатилась одинокая слеза. — Обязательно отомщу за вас. И начну прямо сейчас… Что самое сложное ещё впереди, Сокхëн вспомнил по пути домой. Ему ведь ещё предстоит рассказать Джину что Минëна нашли, но было слишком поздно… — Сокджин, я дома, — объявил старший Ким, остановившись у лестницы. — Я позову его, господин Ким, — произнёс мужчина из прислуги, стоявший неподалёку и уже собрался подняться на второй этаж, как от туда послышался топот. Уже через несколько секунд к лестнице выбежал Джин, высокий для своего возраста парень с немного растрёпанными угольно чёрными волосами, белой, бледнее чем обычно, кожей и пухлыми, искусанными губами. Видать он сильно нервничал, пока ждал вестей. — Отец, — нелепо пытаясь сделать вид, что не бежал, произнёс он, спускаясь по лестнице. — Как дела на работе? — На работе всё гладко. Пока что. Но… — Прости, отец, но я не могу больше ждать, — перебил отца Джин.— Уже ведь неделя прошла. Есть хоть какие-нибудь новости о семье дяди Александра? К Сокхëну побежала прислуга, чтобы помочь снять верхнюю одежду. — Есть… — старший Ким поднял глаза на сына и тут же опустил, так как увидел старательно скрываемое, но всё же очевидное счастье на его лице. Ему не хотелось говорить сыну правду. Но в конце концов он альфа, ещё и с не самым лёгким будущим, учитывая то, кем является его отец. Джин должен принять это, пережить, и в будущем ему будет легче справляться с подобными ситуациями. — Ты ведь помнишь, что я не умею выбирать слова, — решил всё же подготовить почву Сокхëн. — Когда тебе было три, и ты спросил о папе, я просто сказал, что он умер. Поэтому и сейчас… я тоже буду краток, — как бы старший альфа не старался прятать взгляд от сына, он всё равно чувствовал, как тот смотрит, и точно знал что увидит в его глазах, если обернется. — Их нашли сегодня. Все мертвы. Сокхëн старался выглядеть непринужденно, продолжая снимать верхнюю одежду и давать распоряжение прислуге. Он поклялся себе, что, что бы сейчас не сказал сын, он просто даст ему наставление и накажет быть сильным. Но всё пошло прахом, стоило только взглянуть на него. Сиарший Ким никогда не разрешал Джину плакать, но сейчас просто не мог запретить ему это делать. Он и сам с трудом сдерживался. Альфа едва успел подхватить сына, прежде чем тот упал бы, разбив голову об мраморный пол. Прислуга вдруг подняла шум, металась вокруг и кинулась вызывать врача. Но Сокхëн запретил им. Выставил всех за дверь, пожелав остаться с сыном наедине. Это последний раз, когда он позволит Сокджину такую слабость. Сейчас он крепко обнимает вцепившегося в него сына, гладит по спине и позволяет рыдать так, что вся прислуга слышит. Но позже он научит его жить по принципу: «если хочешь иметь — из кожи вон лезь, но храни и защищай. А если не сумел уберечь — то не смей и слезы лить». — Их больше нет… — в бреду повторял Джин. — Да, сын. Больше нет. — И Минëна? — Минëн тоже мёртв. — Они ведь всего лишь поехали на пару дней отдохнуть в горы… — всхлипнул Джин. — Так почему?!.. Кто? Кто это сделал? — Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, — альфа отпустил сына и поднялся на ноги. — Вставай. — Нет, отец… — Я сказал вставай! — нехотя повысил голос старший Ким. — Забыл чей ты сын, и что теперь должен делать? Джин покачиваясь поднялся на ноги, но всё ещё продолжал всхлипывать и лить слезы. Поэтому Сокхëну пришлось подойти к нему и встряхнуть за плечи. — Я сказал прийти в себя! Разве этому я тебя учил? Джин отрицательно замотал головой. — Иди за мной. Альфа направился в сторону своего кабинета. — Да, отец… Сокхëн предусмотрено выгнал всю прислугу, и запретил кому-либо входить. Сейчас у него нет времени проверять, кому можно доверять, а кому нет, поэтому он не подпустил к кабинету никого. — Ты уже взрослый и должен всё понимать, — заперев за сыном дверь произнёс старший Ким. — Ты знаешь кто я, и кем был Александр. Ты знаешь что мы имеем большую значимость для народа. И наконец, ты знаешь, кому мы мешаем. — Ты… Ты сейчас говоришь о господине Мине? — Именно, — подтвердил альфа подходя к столу. — Ты — мой приемник, поэтому я полностью посвящу тебя в свои дела. Хотя, в большей части из них ты уже участвуешь. — Ты о том, что я прокалываю маршруты для машин с боеприпасами? — Да, и это тоже. — Но отец, я плох в этом, — возразил Джин. — Хоть я и основываясь на информации, которую даёшь мне ты, но как бы я не положил маршрут, машины вечно обворовывают. Я не… — Я знаю, — перебил Сокхëн. — Так… то, что боеприпасы принадлежащие государству кто-то ворует, это и есть твой план? — озвучил догадку младший Ким, которая для него самого звучала как бред. — Нет, — усмехнулся старший Ким. — Всего лишь его часть. А точнее, помощь кое-кому очень важному. — Важному? — не понял Джин. Попытался догадаться сам, но ничего толкового в голову не пришло и он сдался. — Кому? — Не всё сразу, — осадил отец. — Ты не выдержишь столько информации в один день. Пока начнём с чего-нибудь попроще. Точнее с того, что тебе знать необходимо. Ты ведь в курсе, что за последние четыре года, якобы в следствии несчастных случае, погибло уже три члена Совета?