The Irony of Fate

[девять лет спустя] — Объясни мне, — едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос произнёс Чонки. Он бы и рад заорать, вот только вокруг слишком много людей и кто-нибудь может услышать. — Что значит Юнги пропал? — Господин Мин, каждый охранник стоял на своём посту, но никто не видел как он покидает свою комнату. Возможно, он сбежал через… — У вас пол часа на то, чтобы найти его и привезти обратно. За каждую лишнюю минуту будут слетать головы твоих людей, а когда они закончатся, то полетит твоя собственная. Время пошло.

***

— Бегом, бегом, — поторапливал Юнги садящихся в машину парней, и как только задние двери захлопнулись, машина сорвалась с места. — Ты долго, — как обычно недовольно буркнул Чимин. — Вы же знаете, Чонки усилил охрану, так что всё было не так просто. — Ну и как же нашему принцу удалось сбежать из заточения? — В этот раз пришлось попотеть. В прямом смысле. Я несколько дней потратил на то, чтобы снять решётку с окна. А простыни копил две недели. В любом случае, — белое Бугатти завораживает за угол. — Оно того стоило. — Ты не думаешь, что моё предложение охмурить охранника было бы куда действеннее и проще, — рассмеялся Чонгук, но Юнги лишь состроил гримасу отвращения. — Фу, блять. Да ты их видел? На эти каменные морды смотреть неприятно, а ты тут такое предлагаешь. Всю дорогу до одного из самых популярных клубов столицы омеги громко смеялись, слушали музыку и подшучивали над Юнги. Как ему влетит, если брат узнает. На самом деле шутка не смешная, но шутили только потому, что знали — этого не произойдёт. Чонки сейчас нет в городе, даже в стране, и с начальником своей охраны у Юнги хорошие отношения. Он знает, что если не найдет Юнги, то нужно идти к Ëну, а Ëн знает где младший Мин, и ему достаточно просто позвонить, и предупредить, что его отсутствие заметили. Тогда Юнги просто нагулявшись вернётся домой, и никто ни о чём не узнает. Так и получается, что уже долгое время его вылазки остаются в тайне. Оставив машину на парковке омеги направились ко входу в клуб, по пути нахваливая внешний вид друг друга. — Юнги, Чимин, идите вперёд. Мне надо кое с кем поздороваться, — смотря на толпу каких то альф произнёс Чонгук и не дожидаясь ответа направился туда. Чимин лишь закатил глаза. Брат направился к очередному любовнику и ждать его точно нет смысла, поэтому Пак ускорил шаг, потянув за собой и Юнги. — Так, малыши, дальше я вас пропустить не могу, — вытянув руку перед опешившими парнями произнёс здоровенный охранник, которого они здесь раньше не видели. — Мы здесь не в первый раз, и до этого проходили без проблем, — возмутился Юнги. — Документики, пожалуйста. Юнги тупо уставился на протянутую руку, решив что сегодняшний вечер уже похоронен, и все эти недели подготовки коту под хвост, но за их спинами вдруг возник Чонгук. — Хаёна, — послышался сладкий, протяжный голосок Чона. Уже через секунду он вышел из-за парней и повис на шее амбала. — Неужели и меня не впустишь? Чон обиженно надул блестящие губы. — Золотце, — альфа мгновенно поменялся в лице и полез обниматься, — Давно не виделись. Почему не сказал что заедешь сегодня? — Я и не планировал. Просто мимо проезжал, вот и решил заскочить. И не зря, тебя вот встретил. Рука альфы скользнула с плеча омеги на талию, от чего тот еле заметно вздрогнул и немного отстранился. — Раз уж я здесь, может впустишь меня? — Конечно впущу, проходи. Мужчина сделал шаг в сторону, открывая проход для Чонгука. — И их тоже, они же со мной, — взяв за руки стоящих позади омег сказал Чонгук, и уже войдя обернулся и добавил. — Надеюсь ты не против? — Если они с тобой, золотце, то конечно нет. Познакомишь? — Конечно, — обворожительно улыбнулся Чон. — Вот эта прелесть — Ми… Юнги, мой лучший друг. А маленькая колючка — Пак Чимин, мой младший братик. — Очень приятно, — окинув омег многозначительным взглядом произнёс мужчина. Юнги в ответ кокетливо улыбнулся, а Чимин лишь кивнул. Чимин от природы обладал не вероятным очарованием, что совершенно не сочеталось с его вспыльчивым, холодным и грубым характером, и постоянно невзрачным выражением лица. Хотя невинную внешность это никак не портило. — А я и не знал, что у тебя есть младший брат. Красота у вас семейное? — обратился он уже к Чону. — Мы сводные братья… — всё так же не меняясь в лице ответил Чимин и направился вперёд по коридору, ко входу в зал. — Ещё увидимся, — улыбнувшись на прощание произнёс Чонгук, и взяв Юнги за руку побежал за братом. — Ты чуть не спалил меня. Ты же знаешь, что бы было, догадайся он кто я? — стоя возле зеркала в уборной и поправляя макияж произнёс Юнги. — Но не спалил же, — нанося уже чёрт знает какой слой блеска отозвался стоящий рядом Чонгук. — Да и мало ли в одной столице Минов. — А тебе обязательно флиртовать со всеми подряд? — вставил слово стоящий у стены Чимин. Сегодня на Паке совсем не было макияжа, так что и поправлять было нечего. Он в принципе редко красился, поэтому, по приходу в клуб ему каждый раз приходилось бессмысленно болтаться по уборной, ожидая, пока Чонгук и Юнги закончат поправлять «боевой раскрас». На нём без того задерживалось огромное количество взглядов. Вот только никто из них Чимина не интересовал. Его вообще не волновали отношения, альфы и романтика. Единственное, что нравилось ему в клубах — это танцы, и ездил он только потому что нравилось проводить время с Юнги и танцевать. — Чимин, я не флиртую. Это мой, так сказать, способ общения, — наконец закрыв помаду и закинул в сумку ответил Чон. — И с нами скоро через постель начнёшь общаться? — Тебе ли не знать, что я сплю далеко не со всеми, с кем флиртую, — усмехнулся старший омега. — Кроме того, если бы не я, мы бы сейчас были на пути в другой, менее крутой клуб. Хотя… Если бы ты воспользоваться своим очаровательным личиком, может и не были. Чимин закатил глаза, и уже собирался что-то ответить, но Юнги его опередил. — Почему это только Чимин? — насупился Мин. — Если бы на его шее повис ты, то обезглавленный труп этого несчастного нашли бы только через пару дней, в ближайшей канаве. И не спорь, — увидев, что Юнги собираться что-то ответить продолжил Чонгук. — Мы оба знаем, что именно так бы всё и было. На это Юнги промолчал. — Ну да ладно. Кстати, сегодня плачу я! — направляясь на выход обявил Чонгук. — Ты хотел сказать, кто-то платит за тебя. Нам никогда не приходится платить, после твоей фразы «я поздороваться». — И ты как всегда прав, — рассмеялся Чонгук, и парни пошли за свой любимый столик.

***

Намджун отшвырнул бездыханное тело охранника к стене и, перешагнув через труп второго, вошёл в кабинет, остановившись напротив сидящего за столом мужчины. С виду тот был спокоен, но прослушивания большими пальцами друг об друга, в сомкнутых в замок руках, его выдавало. Вито Ризутто — глава семьи итальянской мафии, один из лидеров сицилийской организованной преступности в Канаде. А так же наставник и негласный босс Намджуна последние пару лет. — А ты умеешь удивлять, Намджун, — сложив руки на груди произнёс мужчина. — Чем же я тебя так обидел, раз ты решил вот так вот мне оплатить за всё, что я сделал для тебя и твоих ребят? — Это не плата за вашу помощь, Витто, — вытирая руку с окровавленной перчаткой об свой пиджак ответил Ким. — Мы планировали это с того момента, как зашли на порог вашего дома. Но вы ведь и так об этом знаете, верно? — Знаю что ты, Хосок и Тэхён не из тех ребят, что прогнуться под меня и станут верными пёсиками. Хотя я делал всё, чтобы это произошло. А ещё я знаю, что вы плотно связаны с кем-то, с того мутного местечка… Как же его там… Линос? Насколько плотно я не знаю, но надеялся что ты сам мне расскажешь. — Поэтому послали своего человека следить за мной, а узнав про то, что у меня есть брат, собирались начать им шантажировать? — присаживаясь на край стола выдвинул предположение Намджун. — И всё то ты у нас знаешь, — альфа откинулся на кресло. — Кстати, человек которого я послал был одним из моих лучших людей. Но с сегодняшнего дня от него не весточки. Не подскажешь где он? — Вам точное место захоронения сообщить? — Ясно, — усмехнулся мужчина. — Всё-таки я не ошибался, собираясь сделать тебя своим приемником. — У вас есть сын. — Я тебя умоляю, — рассмеялся альфа. — Думаешь этот сопляк способен управлять всем, что я оставлю после себя? К тому же, я уверен, что большая часть моих людей уже на твоей стороне. — Вы злитесь на меня? — Нисколько. В конце концов я тебя вырастил. Конечно, не на такой финал я рассчитывал, но и такой исход меня в полнее устраивает. Я доволен тем, что выросло из того, в кого я столько всего вложил. Намджун направил пистолет на мужчину и поставил палец на спусковой крючок. — Скажи хоть, что вы там задумали. Что будете делать после того, как убьёшь меня? — Мы вернёмся в Линос. — Серьёзно? — удивился Витто. — Вы же от туда сбежали. Почему именно в Линос? Намджун задумался. Как сказать в двух словах то, что он планирует сделать? — Я должен вернуть то, что у меня забрали, — ответил он и тут же раздался выстрел. — Закончил? — спросил Тэхён спускающегося по лестнице Намджуна, на что тот кивнул. — Эх, а я даже попрощаться с дядюшкой Витто не успел. — Где Леонардо? — Уже сбежал из страны. Это плохо? — Плевать, — отмахнулся старший Ким. — Этот бесхребетный придурок сам помрёт где-нибудь, как только узнает, что я заблокировал все его карты, и теперь ему не на что покупать наркоту. За отца он мстить не станет, максимум за себя. Ну пусть попробует. *** Юнги и Чимин сидели за столом, потягивая коктейли из трубочек. Чонгук минут двадцать назад ушёл в неизвестном направлении с каким-то альфой, и с тех пор его не видно. — Смотри, — взяв бокал в руку произнёс Чимин, кивнув куда-то в сторону. — Я даже не могу точно сказать как давно этот придурок тебя взглядом пожирает. Юнги обернулся, встретившись взглядом с улыбающимся парнем, сидящим за одним из соседних столиков. — Ничего такой, — хихикнул Мин. — Похотливый дебил. Можно только догадываться, какие сцены эротического содержания он там себе сейчас представляет. — Говоришь так, будто все альфы только о сексе и думают, — рассмеялся Юнги. — Так и есть, — пожалуйста плечами Пак и отпил из трубочки. — Я считаю, что все они похотливые ублюдки, думающие только об удовлетворение своих сексуальных потребностей. — Да ну тебя, — продолжал хохотать Мин, которого очень вселили разговоры с Чимионом на эту тему. — Ты просто ещё не влюблялся. — И не собираюсь. — Так и останешься одиноким девственником до конца своих дней? — Не одиноким, — многозначительно улыбнулся Пан и ткнул Юнги в бок локтем. — Съеду к тебе и буду играть на нервах твоего муженька Джина. — Он не мой муженёк! — насупился омега, уже пожалев о том, что начал дразнить Чимина. — Вы без пяти минут молодожены. Твой брат уже наверняка спланировал свадебную церемонию, поэтому твои возражения выглядят смешно. Юнги намеревался что-то ответить, но его перебили. — Привет, не помешал? Возле них стоял, решившийся наконец подойти, парень из-за соседнего столика, про которого омегу уже как-то подзабыли. — Совсем нет, — подперев подбородок обоими руками ответил Юнги. — Что-то хотел? — Для начала поинтересоваться, вы здесь одни или со своими альфами? — Ты пол часа на него залипал. Мог уже догадаться, что одни, — мешая трубочкой коктейль, не поднимая взгляда произнёс Чимин, за что Юнги стукнул его ногой под столом. — Отлично. Тогда, не против если я подсяду? — немного смутившись продолжил парень. Юнги улыбнулся, кивнув на место рядом с собой, а Чимин лишь недовольно фыркнул. Через пол часа бессмысленной беседы альфа предложил поехать до его друга, у которого, по его словам, вечеринка в самом разгаре. — Даже не знаю, — протянул Юнги. — Нам и тут не плохо. — Давай, составьте мне компанию. Я уже вижу охреневшие лица друзей, когда я войду в сопровождении таких омег. Если что, я оплачу ваш счёт. — Его уже оплатили, — с явным раздражением в голосе ответил Чимин. — Знаешь, звучит неплохо, но… Юнги вдруг замолчал, заметив как у входа поднялся какой-то странный шум и собралась толпа. Мин присмотрелся и когда ему стало слышно о чём кричат забивающиеся в зал люди подскочил на ноги. — Что-то не так? — посмотрев на толпу у входа а затем снова на Юнги спросил альфа. Но когда он повернулся обратно Юнги, которого тянул за руку Чимин уже бежали к двери в туалет. — Мин Юнги! Мин Юнги здесь! — всё что успели расслышать омеги, перед тем, как Чимин захлопнул дверь в уборную. Только оказавшись за закрытой дверью они наконец остановились отдышаться. — Блять! Да как они узнали?! — первым пришёл в себя Юнги. — Понятия не имею. Но нам лучше свалить от сюда пока не… Чиним вдруг замолчал, когда услышал странные звуки, раздающиеся из-за угла. Кажется они здесь не одни. Он подошёл к стене и заглянул за неё. — Блять, именно эту картину я и мечтал увидеть всю жизнь! — направившись к источнику звуков воскликнул Чимин, и Юнги в недоумении последовал за ним. На одной из раковин сидел Чонгук, а между его ног пристроился какой-то парень. Нельзя было сказать точно, тот ли это альфа, с которым он уходил, или не тот. Да и какая теперь разница? Они целовались издавая тихие, а иногда и не очень, стоны. Руки парня шарили у Чонгука под тонкой блузкой, то по спине, то перемещались на грудь. Чон же сильнее обвивал талию партнера ногами, притягивая того к себе. По всей видимости, они даже не заметили, что кто-то вошёл. — Боже, надеюсь вы прям тут совокупляться не собирались!? — отталкивая незнакомца от брата, с отвращением поинтересовался Чимин. К его удивлению, это оказалось не сложно. Парень пошатнулся и повалился на пол. — Да он обдолбанный! — Зато с вот таким членом! — разведя руки в стороны произнёс Чонгук. Он явно был очень пьян, и сейчас походил на маленького ребёнка, которому всё казалось забавным. Чимин начал орать, покрывая брата отборным матом, а Юнги стоял в стороне, оперевшись на стену и с успешной наблюдая за происходящим. Он никогда не устанет смотреть на эту картину, которая повторяется каждый второй их поход в клуб. — Ну и хуй с тобой! — наконец выговорившись заключил Чимин, и взяв Чонгука под плечо, повёл к выходу. Брат, хоть и туго соображал, но шёл спокойно, совсем не сопротивляясь, что заметно облегчало задачу. Юнги подошёл к двери, но немного приоткрыв её не успел и головы высунуть как тут же захлопнул. Всё стало ещё хуже. Репортёры оккупировали весь зал, не обращая внимания на просьбы охранников-вышибал покинуть помещение. Какие-то люди рассказывали на камеру, что буквально только что видели Юнги то тут, то там. Неизвестные Мину омеги лезли в кадр, распинаюсь о том, что они с ним давние друзья и отдыхают вместе чуть ли не каждый день. В общем, начался полнейший хаос. Естественно, никого из этих людей Юнги не знал, но все просто жаждали засветиться на одной из страничек жёлтой прессы. Жалкое зрелище. — Блять! Здесь мы точно не пройдём, — запирая дверь на замок произнёс Юнги. — Всё кишит этими кровопийцами, которые мать родную продадут за фото с нами, сидящими в клубе, на обложке своих газетёнок. — Ооо, фото? Я люблю фото! Давай сфоткаемся! — заулыбался Чонгук. — Придурок! — вздохну Чимин, и открыв кран с холодной водой начал умывать ей брата. Сначала он вообще не реагировал, но постепенно начал приходить в себя и сопротивляться. — Что ты делаешь? Прекрати! — запротестовал Чон. Вырвавшись наконец из хватки брата Чонгук отшатнулся к стене, откашлялся, и заметив зеркало направился к нему. Сначала он попытался найти свой макияж, но тот уже был беспощадно смыт Чимином, поэтому начал укладывать растрепавшиеся мокрые волосы. Эта немая сцена продолжалась ещё папу минут, пока Чонгук наконец не заметил в отражении зеркала устремлённые на него взгляды младших омег. Он обернулся с самым непринужденным выражением лица в мире, и начал пялиться в ответ. — Что-то случилось? — с непредельным удивлением поинтересовался он. — Да так, — не отрывая взгляда от Чона ответил Юнги. — У нас тут немного неприятная ситуация образовалась, и нам нужно валить из клуба, а путь к отступлению оккупировали репортёры. Выхода у нас нет, придётся пробегать через них, прикрывая лица руками, и молиться, чтобы нас было сложно опознать на том, что они успеют наснимать. Но все мы в курсе, что это не хрена не поможет. Так ещё и тебя, дурачины, тащить. — Почему это нет выхода? — икнул Чонгук. — А окна нам на что? Омеги переглянулись, потом устремили взгляд на окно. Хотя… Окно как-то громко сказано. Скорее — форточка. — Туда?! — заверещал Чимин. — Да никогда! Но вот уже спустя пару минут Юнги, сидя на плечах Чонгука, удалось распахнуть небольшое окошко прямо под потолком. Мин с уверенностью мог сказать, что с момента основания клуба он его первооткрыватель. — Так, если сядем на плечи Чонгука, то легко дотянемся досюда. Но как потом вытаскивать Чонгу… Раздался грохот. Чимин с Юнги вскрикнули от неожиданности и обернулись. К ним, как ни в чëм не бывало подошёл Чонгук, держа в руках дверь от кабинки. — Дотянусь. — Что ты творишь?! Это вандализм! — сиреной завопил Чимин. — Да без разницы, — произнёс Юнги, толкнув Пака к брату и тот быстро взяв его на плечи поднял к окну, не обращая внимания на возмущённые крики младшего. Чимин высунулся из окна по пояс и посмотрев вниз заметил стоящие под ним картонные коробки, накрытые брезентом. Что там — неизвестно, поэтому было невозможно определить, насколько безопасно прыгать на них. — Здесь не получится, внизу коробки какие-то, — вздохнул Чимин и попытался залезть обратно, но не успел. — Отлично, смягчат падение, — объявил Юнги и упиревшись ладонями в его ягодицы вытолкнул в окно. Чимин с визгами полетел вниз, а следом за ним Юнги и Чонгук. Раздался грохот, вперемешку со звуком бьющихся бутылок алкоголя, которые, как оказалось, находились в коробках. Стёклами они не поранились, так как те остались под плодным картоном и наполнителем, которым были наполнены коробки. Но не намокнуть и избежать запаха просто не представлялось возможным. И вот, три растрёпанных, насквозь промокших парня, запах от которых был похлеще, чем от последних пропитых алкашей, бегут по парковке, не обращая внимания на то, как на них пялятся. — Быстрее блять! — заорал Чимин. — Если репортёры спалят нас здесь, то я убью вас за то, что заставили меня без причины выпрыгнуть в окно и изваляться в луже алкаши! Юнги и Чонгук, кажется, не слышали его, продолжая ржать так, что слышно за километр, и едва не спотыкаясь от смеха. — Придурки! Быстрее в машину! Омеги добежали до места, где стояла машина Юнги, но с ужасом обнаружили, что на месте её нет. Они несколько раз проверили, точно ли это то место, где они её оставили. Да и не столько они выпили, что бы перепутать. А даже если и перепутали, то не все же трое сразу… — Репортёров скоро вышвырнут из клуба, и вот тогда точно пиздец. Где эта чёртова машина!? — орал Юнги, пнув ногой мусорный бак так, что всё содержимое высыпалось на асфальт. — Не переживайте, господин Мин, — раздался за спинами незнакомый голос, на который омеги тут же обернулась. — С вашей машиной всё в порядке. Её уже отвезли на место, в ваш гараж. А вот вам самому, придётся поехать со мной. Перед ними стоял незнакомый мужчина крупного телосложения. Одет в чёрный костюм, в ухе наушник. Выглядел точь-в-точь как охрана Юнги во дворце, но Мин примерно знал в лицо всех охранников. А Вот этого в первый раз видел. — Ты ещё кто? — нахмурился Юнги. — Прошу прощения, я не представился. Зовите меня Сухо, господин. Я начальник вашей охраны, — поправляя пиджак, чтобы обратили внимание на нагрудный значок, какой носили все работники дворца, произнёс мужчина. — Я знаю кто начальник моей охраны, так что не пудри мне мозги, — разозлился Мин, и уже был готов к поспешному отступлению, но следующие что произнёс мужчина заставили его замереть на месте, как вкопанного. — Вы наверное не в курсе, но господин Мин Чонки принял решение сменить начальство. — Когда? — Один час и семнадцать минут назад. Не верите мне, можете спросить сами. — Как ты меня нашёл? — только начиная осознать, что всё вышло из под контроля спросил омега. — В сети кто-то распространил слух о том, что вы сейчас в одном из столичных клубов. Репортёры тут же бросились на поиски, но этот «кто-то» ещё и слил описание важей машины, и, не просто и пяти минут, как журналюги уже нашли и выдали ваше местоположение. Вашу машину пришлось убрать, пока они не успели наделать кучу фоток. — Как же ты хорошо осведомлён о том, что делал этот «кто-то», — ядовито улыбнулся Юнги, прекрасно понимая что пот этим псевдонимом скрывается именно новый начальник охраны. Скорее всего, ему дали катастрофически мало времени на поиски, но он прекрасно понимал, что не успеет объехать все клубы, находящиеся на приличном расстоянии друг от друга. Поэтому и решил воспользоваться таким грязным приёмом, чтобы кто-нибудь нашёл омегу за него, а ему останется лишь приехать на место и забрать его. Юнги поднял на альфу недоверчивый взгляд, но в этот момент со стороны входа начали раздаваться недовольные крики, свидетельствующие о том, что репортёров выгнали из клуба. — Машина у обочины, — сообщил Сухо. Омеги скрылись в чёрном минивэне и он выехал на трасу. — Эй! — крикнул Юнги водителю. — Этот, с зализанными волосами, и в правду новый начальник охраны? — Да, господин. — Чëрт. Юнги откинулся на кресло и улёгся на плечо Чимина. Ему таких усилий стоило подружиться с охранной, что бы они выгораживали его перед Чонки. А теперь всё начинать с начала. — В этот клуб больше не сможем вернуться, — вздохнул Пак. — Пусть никто не знает тебя в лицо, но тот амбал на входе узнал твоё имя и, скорее всего, уже всем растрепал. — Кстати, на счёт этого, — произнёс вроде как протрезвевший Чонгук. —Уверен вы не слышали, поэтому расскажу. Поговаривают скоро откроется новый клуб. Какой-то богатей из-за границы выкупил склад, стоящий прямо на реке, снёс его и построил клуб. — Звучит круто. Но я, как бы, спалился, и не знаю когда в следующий раз смогу улизнуть. Да ещё и этот новый сторожевой пёс. — Чонки же сейчас редко бывает в стране. — Этот зализанный будет докладывать ему о каждом моём шаге. — Надо же, Юнги, этот фонарный столб смог тебя запугать? — О чём ты вообще? — рассмеялся омега. — Так только интереснее. Чимина и Чонгука высадили у их дома и они направились внутрь. — Сынге же сейчас нет дома? — передовая прислуге пропитанный алкоголем пиджак спросил Пак. — Отец вместе с Чонки за границей. Твой, скорее всего, тоже на работе. Обычно, когда брата Юнги нет стране, Минхёк чуть ли не ночует в своём кабинете, — так же стягивая мокрую верхнюю одежду ответил Чонгук. Омеги разошлись по комнатам и сразу направились в душ. Чимин снял грязные вещи, бросив их прямо на пол в ванной комнате и завернувшись в полотенце подошёл к ванне включив горячую воду. Комната начала наполняться паром. Ожидая пока ванна наполниться Чимин гипнотизировал своё отражение в зеркале, но на себя он не смотрел. И мысли его были далеко отсюда. Он думал о Юнги. Однажды, после похожей ситуации, Пак заметил на теле Мина синяки и пришёл в ужас. Но Юнги не раскололся даже после долгого допроса с пристрастием, но намекнул, что Чонки «очень не нравится», когда Юнги делает что-то без его разрешения. Намёк был понят. Поэтому, сейчас он думал только о друге, и о том, что с ним будет. Многие завидуют их жизни: богатые родители, деньги, связи, всеобщий интерес к их персоне. Но такие люди и близко не смогут представить, сколько гнили скрывается под красивой обёрткой. Он так и стоял напротив уже давно запотевшего зеркала размышляя об этом. Казалось, он настолько ушёл себя, что даже пушечный выстрел не заставит его прийти в себя. Но на самом деле, хватило лишь небольшого сквозняка из приоткрытой двери, которому было некуда взяться, в пропаренной комнате. По обнажённой спине пробежался холодок, от чего органы скрутило в тугой узел. Дверь точно открывалась, а значит кто-то сюда вошёл. А самым поганым было то, что Чимин точно знал кто это. — Отец?— обернувшись испуганно произнёс омега, вытаращившись на вошедшего Минхёка. Альфа закрыл за собой дверь и прошёл в комнату. Посмотрев сначала на разбросанные под ногами вещи, потом на наполняющуюся ванну, улыбнулся и сунув руки в карманы брюк медленно направился к Чимину. — Почему ты здесь? Я думал ты будешь занят на работе, — следя взглядом за отцом произнёс омега. Минхёк подошёл к Чимину и взяв за плечи повернул к зеркалу. — Ты сегодня рано, — проигнорировав вопросы сына произнёс альфа и опустив голову коснулся кончиком носа его шеи, вздохнул запах, но тут же отстранился, вопросительно вскинув бровь. — Что это? Ты купался в алкоголе? — Что ты тут делаешь? — дрожащим голосом повторил вопрос Чимин. — Я не могу прийти к родному сыну? Минхёк коснулся бедра Чимина, от чего тот вздрогнул и попытался отстраниться, но старший Пак прижал его телом к раковине, запустив руку под полотенце. — Отец! — Тише, малыш, тише, — прошептал альфа. — Ты же знаешь — я не сделаю тебе ничего плохого. Я же твой отец, в конце концов. Минхëк обнял Чимина за талию одной рукой, а второй продолжил гладить ягодицы омеги через махровое полотенце. Младший Пак же крепко схватился обеими руками за край раковины, до боли закусил губу и зажмурил глаза, не давая слезам выйти наружу. Не встретив сопротивления со стороны сына, Минхëк поспешно начал расстегивать молнию на брюках и высвободив эрегированный орган, прямо в таком положении опустил на него руку, принявшись ублажать себя, вдыхая едва пробивающиеся через сильный запах спиртного медовые нотки. Когда всё закончилось Минхёк отпустил сына и отстранился, но Чимин едва мог держаться на дрожащих ногах. — Не засиживайся в горячей воде, голова кружиться будет, — заботливо произнёс Минхёк, отмывая руки в раковине, и заправив выбившуюся часть волос за ухо вышел из комнаты. Дверь захлопнулась. Ноги Чимина подкосились и он безвольно рухнул на пол, но упрямо не давал себе плакать, и пусть даже горло драл ком невыплаканных слёз. Хотелось не просто плакать, а рыдать, кричать, выть. Но он молчал. Вцепился в собственные голые бёдра, впиваясь в них короткими ногтями до крови, но молчал. Вода из ванной давно начала выливаться за бортики, чего омега не осознавал. Понял лишь когда она коснулась его кожи, и Чимин открыл глаза, встретившись взглядом со своим отражением в луже на полу. — Подумаешь, отец обляпал и порочил на меня. С кем не бывает, — сказал он сам себе и попытался беззаботно улыбаться, но лицо исказилось в болезненной гримасе. — Придурок, да что ты несёшь? — стиснув зубы прорычал он, ударив кулаком по отражению так, что брызги воды разлетелись в разные стороны. — Идиот! Ничтожество! Ненавижу! Чимин продолжал бить своё отражение, которого уже не было видно, не чувствуя ничего, кроме отвращения к самому себе. Ненависть к себе — явление сложное и многогранное. Это то, что он испытывает каждый день. То с чем просыпаться и засыпает. То, о чём удаётся забыть лишь в редкие моменты, когда он окружён людьми, с которыми он чувствует себя лучше. Этими людьми были Чонгук и Юнги, а ещё дедушка из маленького магазинчика со сладостями недалеко от школы. Маленький полуслепой старичок, с такой любовью и заботой интересуется как он себя сегодня чувствует, выполнил ли он домашнее задание, чем собирается заняться после школы, и ругает его за то, что он так часто покупает сладости, ведь это вредно для зубов. И так каждый раз, когда Чимин заходит к нему перед школой за конфетами. Хотя, на самом деле, Чимин не любит сладкое, и все купленные сладости съедает Юнги, ведь он тот ещё сладкоежка. А ежедневные визиты в магазинчик происходили только ради десятиминутного разговора с дедушкой. Именно в эти редкие моменты омега чувствует себя по настоящему… Человеком? Настоящим человеком, а не предметом, который можно обнюхать, помацать, подрочить и обкончать. В остальное же время ненависть, нависшая над ним тёмным облаком, буквально поглощает его, заставляя ненавидеть всё, начиная от поведения в школе при окружающих, свои действия, голос, внешность, движения, и постепенно переходя в неконтролируемую ненависть к самому себе. А началось всё с раннего детства. В тот самый момент, когда папа, которого маленький омега любил больше всего на свете, собрал вещи и ушёл из дома. Когда тот уверенным шагом шёл к машине с огромным чемоданом, ни разу не обернувшись и не проронив ни слова бегущему за ним с криками и слезами сыну. Он навсегда исчез из жизни Чимина, так и не ответив на один очень важный вопрос: «Почему ты бросил меня с этим монстром?» Каждый день он просыпался и думал о том, что сделал не так. Неужели его прекрасный, добрый, красивый и заботливый папочка бросил его потому что не любил? Или того хуже… Потому что ненавидел… Насколько же он был ужасен, что даже папа его бросил? Оставил с отцом, который впервые подлёг в кровать к Чимину, когда ему было около десяти лет. Он трогал его там, где до этого не трогал никто, вдыхал его запах и шептал на ухо всякие вещи, от которых его по сей день коробит и воротит так, что стоит об этом задуматься, и ему едва удаётся сдержать рвотный позыв. Было настолько страшно, что Чимин не мог дышать, не то что сопротивляться. Но себе омега внушил, что он не сопротивляться, потому что не хотел. Потому что он отвратителен настолько, что позволяет делать это с собой. И об этом он никому не расскажет. Не позволит узнать, какой он ничтожный, грязный и отвратительный. Люди, которые сейчас с ним рядом этого не поймут. Не один нормальный человек такое не понял бы, не принял. Они его возненавидят. Как папа, который бросил его, потому что ненавидел. Как отец, который делает это с ним, потому что ненавидит. И как он сам, зная о себе всё, себя ненавидит…

***

Юнги вышел из машины, бросив раздраженный взгляд на нового начальника охраны. — Козёл, — пробурчал себе под нос омега и двинулся ко входу. К Юнги тут же подбежала прислуга, забирая верхнюю одежду. — Ванна готова, господин Мин, — следуя за омегой к его комнате произнёс Ён. Юнги коротко кивнул. — Слушай. Я про зализанного хотел спросить. Ну, этот… Как его там? — Вы о новом начальнике вашей охраны, господине Ли Сухо? — Ага, о нём. Как он тут появился? — Кто-то из прислуги донёс господину Мину, что вы исчезли из своей комнаты. Он приказал начальнику найти вас, и он со своими людьми уехал, но не вернулся. Вместо него приехал господин Ли. Дальше Юнги шёл молча, рассматривая картины и гобелены на стенах, антикварные вазы и прочие безделушки, служащие украшением длинных коридоров, окутанных полумраком. Два крупных мужчины, стоявшие по обе стороны от массивных дверей, ведущих в комнату Юнги, распахнули их перед подошедшим омегой и следующим за ним по пятам Ёном, а после того, как те вошли, затворили. Юнги тяжело вздохнул, стягивая с себя когда-то нежно персиковую рубашку, сейчас же покрытую огромными бордовыми пятнами, швыряя её на пол. Оставшись в одних брюнетках, он упал спиной на огромную кровать, и от соприкосновения голой кожи с прохладным шёлковым покрывалом по телу пробежался табун мелких мурашек. Ён встал у кровати, скользнув взглядом по оголённой белоснежной груди и плоскому животу. — Будет лучше сначала принять ванну, а уж потом… — Когда возвращается Чонки? — не открывая глаз спросил Юнги. Ён выдержал паузу, закусив губу. Он как никто другой знает, что будет с Юнги после этого инцидента. — Я слышал от прислуги… Господин Мин оставил все свои дела и летит обратно. Точное время пока не известно. Юнги ухмыльнулся. Всё оказалось серьёзнее, чем он предполагал, но настолько… — Что ж, — начал он поднимаясь с кровати. — В таком случае и в правду стоит расслабиться, пока на это есть время. Юнги, под пристальным взглядом Ёна, на ходу стянул штаны. Оставшись в одном нижнем белье он направился к двери в ванную комнату и исчез за ней. Ён тяжело вздохнул и начал собирать вещи с пола. Войдя в ванную Юнги первым делом избавился от нижнего белья. Застыл на несколько секунд смотря на воду от которой поднимается пар, о чëм-то задумавшись. Отогнав от себя навязчивые мысли о брате, зная что обязательно вернётся к ним чуть позже, омега направился к тумбе, что стояла у стены. Открыв шкафчик он пошарил рукой под стопкой полотенец и достал от туда пачку сигарет и зажигалку. Уже вернувшись к ванной Юнги зажал одну в зубах и прикурил, опустившись в горячую воду. Омега сделал большую затяжку и запрокинув голову выпустил клуб густого дыма, который тут же смешался с паром. Как бы Юнги не пытался отвлечься от мыслей о Чонки, у него это не получилось, ведь ему было прекрасно известно почему брат отменил все дела государственной важности и решил вернуться обратно. А ведь он уже довольно давно не палился с побегами. Наверное уже несколько последних лет, а тут вот как получилось. Брат едет, чтобы напомнить Юнги о том, что ему можно, а чего нельзя. Конечно, омега считает что ему можно всё, но при Чонки так же храбриться не получается. Как только за спиной раздаётся низкий и вкрадчивый голос брата, тело как будто покрывается тонкой корочкой льда. Тогда-то, нагловатый и обычно храбрый Юнги застывает столбом с приоткрытым ртом, не в силах и слова из себя выдавить. Но сейчас он хотя бы может мысленно поносить Чонки, а раньше, в такие моменты, Юнги был способен принять на себя все грехи мира и решить, что и вправду должен ответить за них, хотя по сути ничего не сделал. Сделав ещё пару затяжек Юнги бросает сигарету на пол и с головой уходит под воду, от чего она выходит за мраморные края, стекая по стенкам на кафель и с тихим шипением тушит окурок.

***

Тэхён тяжело переносит длительные перелёты, поэтому старается спать с момента вылета и до самой посадки. Намджун и Хосок же не так беззаботны как младший, и почти весь полет не отрываются от телефонов и ноутбуков, работая без передышек. С каких пор они стали такими занятыми? Что же изменилось за эти почти десять лет? Всё началось в Монреалье. Девять лет назад, они связались с кланом семьи Ризутто, а позже и вовсе затесались в его ряды, где смогли довольно-таки быстро подняться в глазах Витто. И именно от него они так хладнокровно избавились пару часов назад. Все в клане давно знали, что приёмником Витто станет именно Намджун, но после вчерашнего всё равно нашлись несогласные, недовольные и даже бунтовщики, с которыми ещё только предстоит разобраться. А сейчас они решили не тянуть время и прскорее вернуться в Линос, прихватив с собой большую часть людей, принадлежащих клану Ризотто, и уже там всё решать. Все кто присягнул Намджуну на верность добровольно отказались от клана, довольно могущественного, недавних пор, из-за опасений старого Витто за свою жизнь, буквально застрявшего на одном месте. Старик отказывался рисковать, и довольно легко отдавал всë, где мог пострадать, если решится отстаивать свои права. Будь то территории или точки сбыта. Но Намджун обещал им новое место, много интересной работы и никаких ограничений с всегда оправданным риском. Для многих это было как надежда на будущее в момент, когда казалось, что последнее что им остаться — это загнивать, сначала с зашуганным стариком, а потом с его сыном наркоманом, абсолютно незаинтересованным в делах семьи. В самом Линосе уже давно всё готово к их приезду. От складов и точек сбыта для наркотиков и оружия, до клубов, баров, ресторанов и отелей. Через последние будут отмываться деньги с первого, куда более прибыльного бизнеса. Конечно же, куча недвижимости в разных частях полуострова, и приобретённые Хосоком несколько лет назад пару торговых компаний . Этот полуостров уже давно принадлежит им, осталось только явиться самим. Пока Намджун с Хосоком безвылазно батрачили в кабинете, Тэхён, которого не интересует бизнес, лично занимается почти каждым дело и владеет парой лучших клубов в разных городах. Даже в Луесе один клуб построил, на месте заброшенного склада. Того самого, где в ту самую ночь всё произошло. За долгие годы город разросся, и это место больше не было таким глухим, как в детстве. Намджун с Хосоком его выбора не поняли, но и останавливать не стали. Старший Ким тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сидения, потирая уставшие глаза. — Согласен, можно сделать перерыв, — ответил на немое предложение Хосок, так же расслабляясь в кресле. — Лео решил не лететь с тобой? — Я сказал ему приехать позже, — не открывая глаз ответил Намджун. — Ему тут нечего делать, пока я не закончу свои дела. — Я знал что он в любом случае за тобой потащиться, вот только совсем не ожидал, что ты сам его с собой позовёшь. Планируешь с ним что-то серьёзное? — Хосок, — устало хохотнул Намджун, не в силах сдержать улыбку. — Это далеко не то, о чём я беспокоюсь. Даже не близко. Ну а если тебе всё-таки очень интересно, то я с этим омегой, потому что нам просто друг с другом. Красивый, образованный, хорош в постели, ещё и верный… Хотя я всё равно не понимаю, почему ты об этом спрашиваешь. — Как знаешь. Я говорю это только потому, что в будущем с ним могут возникнуть проблемы. — Что такое? — Намджун, не воспринимая слова Чона в серьёз, расплылся в широченной ухмылке. — Ревнуешь меня? — Отвали, — раздраженно выдохнул Хосок, потянулся к столу и взяв с него смятый лист бумаги запустил в Кима. Немного посмеявшись оба замолкли, смотря в потолок и думая о своём. — Я был занят когда Ёнджуна забирали в аэропорт. Как он себя вёл? — первым нарушил тишину старших альфа. — Намджун, ему уже семнадцать. Не обязательно каждый раз спрашивать как он себя ведёт. — Уж это я должен знать. — Нормально, — быстро сдался Хосок, решив что бессмысленно раздувать спор по этой теме. — Твоих людей, которые пришли собрать его вещи, он послал а потом заперся в комнате. Но потом я поговорил с ним и он остыл. А как только сел в самолёт, сразу же закрылся в кабине со спальным местом. Сейчас спит там с Тэхёном. Намджун вздохнул, потирая переносицу. — Вы оба слишком его балуете. — Не переводи стрелки. Характер у него явно твой, а мы просто любим его и ищет компромисс. — Господин Ким, господин Чон, — обратился вошедший в салон парень стюард, в обтягивающих стройные ноги темно синих штанах, белой рубашке и пилоткой на зачёсанных волосах. — Мы идём на посадку, пристегнитесь пожалуйста. Альфы отложили ноутбуки в сторону и начали застёгивать ремни. — Господин Чон, — заметив что Хосок не может справиться с застёжкой вмешался омега. — Разрешите вам помочь. Он медленно наклонился так, что через расстёгнутые на рубашке пуговицы было видно светлую ключицу, аккуратно заправил волосы за ухо, и взяв застёжку, периодически касаясь руки Хосока, застегнул ремень. — Всё готово, — скромно улыбнулся парень. — Благодарю. — Не за что, господин Чон. Покачивая бёдрами парень направился к выходу, и перед тем как скрыться за дверью глянул на Хосока через плечо. Намджун проследил за плавными движениями симпатичного омеги, после чего перевёл взгляд на холодно смотрящего на дверь Хосока. — Надеюсь он не видел этот взгляд. — Ты о чём? — равнодушно спросил Чон. — Снова делаешь вид что не понимаешь, — усмехнулся Ким. — Парнишка вон как старается привлечь твоё внимание, а ты его таким взглядом одарил. Не первый раз наблюдаю за тобой подобное поведение. Монахом заделаться решил? — Не понимаю, на что ты пытаешься меня уломать. — Мне то это зачем? Ты и сам прекрасно справляешься. Уж кому как не мне знать о твоих любовных похождениях. Вот только, в последнее время ты с головой ушёл в работу, и с этим у тебя туговато. — Будешь ебать мне мозги, пока я не выебу кого-нибудь? — Просто забочусь о твоём здоровье, — улыбнулся Намджун, и начал рассказать, как как может навредить отсутствие половой жизни. Не собираясь больше это слушать Хосок отстегнул ремень, поднялся и пошёл к выходу. — Куда же ты? — Не твоё дело. — Братское напоминание, здесь очень тонкие стены, — смеялся в след уходящему Хосоку Ким. То время, которое они прожили вне Линоса, среди чужих людей, сплотило их, превратив в настоящую семью. Нестандартную, без кровных связей, но семью. Их связывало нечто большее, чем кровь. Одни цели и намерения, один путь их достижения, одно будущее, к которому они сами себе проложили дорогу. Они похожи. Порой кажется даже дышат синхронно и сердца стучат в унисон. А как присмотришь со стороны — абсолютно разные. Старшего Кима в клане Ризутто прозвали Монреальским демоном. Такое звучное имя привязалась к нему за весьма необычные способы расправы. Всё произошло в церкви Святого Патрика, где он сжёг заживо церковного служителя, прямо у алтаря. Естественно, никаким служителем он не был, а лишь укрывающимся в церкви предателем, но прозвище уже привязалось. Никому не было известно, откуда у Намджуна взялась вредная привычка сжигать людей, кроме, разве что, Хосока с Тэхёном. Для остальных же это выглядело так, будто он пародирует самого владыку ада, который, если верить словам религиозных фанатиков, в загробном мире пытает грешников адским пламенем. Христиане всего мира читали об этом в Библии, и даже не догадывались, что настоящий демон обитает не где-то там, в аду, а ходит с ними по одной земле. Но кроме Монреальского дьявола люди знали и Ким Намджуна. После очередной сцены сожжения заживо он с лёгкостью скидывал с себя пропитанную кровью одежду, надевал костюм и будто бы в мгновение ока становился другим человеком. Отдыхал в клубах и отелях, пил и курил в своё удовольствие и не обделял вниманием крутящихся вокруг него омег и бет. Хосок во время выполнения заданий был точно таким же, холодным и безжалостным, но люди из клана между собой называли его немым, в частности за то, что он абсолютно никогда не разговаривал с жертвами. Хосок не болтал и не игрался, перед тем как наконец отнять у них жизнь. Он просто убивал, чётким выстрелом между глаз. Единственное что от него однажды услышали, когда без пяти минут мертвец начал слёзно молиться перед смертью: — Ты бы лучше о своём нынешнем положении позаботился, а не судорожно каялись перед Богом в грехах, чтобы выбить себе местечко в раю. Смешно было видеть, как люди всерьёз думали, что после всего, что они натворили за прожитую жизнь, они достойны попасть в рай. Хотя, кажется, религия так и устроена. Хосок слышал это однажды, пока выслеживал свою цель в церкви, и невольно слушал проповедь. Священник там рассказал о разбойнике, которого распяли рядом с Христом. Он совершил много ужасных вещей в своей жизни, но покаялся на смертном одре и попал в рай. Бред. Такого Бога можно считать абсолютно несправедливым. Бог, для которого праведник, живший по его тяжёлым заповедям всю жизнь, и разбойник, покаявшийся перед самой смертью, равны. Тогда Хосок пришёл к выводу, что когда будет умирать, ни за что не поится перед Богом и не попроситься в рай. Рай — место для чистых и непорочных, а для таких как он уже давно приготовлен котёл в аду. В отличии от Намджуна и Тэхёна, которые со временем научились расслабляться по полной, Хосок всегда был напряжен, даже во сне. В голове постоянно крутились шестерёнки, витали мысли, разрабатывались различные планы. Времени на личную жизнь совершенно не было. Пару раз в неделю, вернувшись домой не совсем вымотанным, он мог позволить себе вызвать на дом пару омег и выпустить пар. Что касается просьбы Виктора, о том, чтобы он не забрасывал учёбу. Хоть Хосок и не обещал, но её выполнил. Несколько лет назад он поступил в Чикагский университет, один из самых престижных учебных заведений в мире. Этот же университет заканчивал и Джин, поэтому выбор пал на него. Хосок закончил факультет экономики, один из институтов профессионального образования, школу бизнеса имени Бута. На учёбе появлялся редко, но экзамены сдал на высший балл и получил диплом с отличием, который забрал буквально неделю назад и не выкинул только потому, что Виктор сказал привезти его. Попросил бы об этом кто-то другой, Хосок бы не прислушался, но раз уж это Виктор… За последние годы Виктор стал парням как второй отец. Хоть сами они этого не признавали, но глубоко внутри каждый это чувствовал. С Джином тоже стали очень близки. В Линосе, с его помощью, они давно купили всех, кого только можно было: депутатов, министров, начальников полиции, даже личную охрану правящей семьи. Сложного в этом ничего не было, так как, в отличие от людей Намджуна, преданностью никто из подчинённых Чонки не отличался, даже близко. Всех интересовала только цена за информацию и молчание. Намджун платил щедро, поэтому никто не жаловался и проблем не возникало. Пару раз, конечно, кто-то пытался загнуть цену, а в случае отказа грозились доложить на него Мину. Но вся спесь сбивалась в багажнике машины Намджуна, со связанными руками и ногами, кляпом во рту и мешком на голове. Не смотря на то, что каждый из таких «героев» тысячу раз искренне раскаивался в том, что сделал, зарекался больше никогда даже не думать о предательстве и работать на Намджуна бесплатно, прикрывались супругами и детьми, но живым не уходил никто. Предательство Намджун не прощал никому и никогда. Предательство… Оно отняло у него слишком много, и он не позволит забрать ещё больше. Самолёт зашёл на посадку. Намджун отстегнул ремень и направился в дальнюю комнату со спальным местом. Тэхён спал на боку, положив одну руку под голову, а второй прижимал к себе свернувшегося в клубочек омегу, и оба тихо сопели. — Эй, — несильно потрепав Тэхёна за плечо произнёс Намджун, от чего тот недовольно замычал. — Мы долетели, так что вставай давай. — Куда долетели? Зачем вставать? — не открывая глаз пробормотал сонный альфа. — Бестолочь, — закатил глаза старший Ким. — Мы в Линосе. Ты же пол года ныл о том, что хочешь поскорей увидеть свой клуб. Тэхён распахнул глаза. — Правда прилетели? Он хотел подскочить, но вспомнил о спящем рядом омеге, вот только поздно. Ёнджун проснулся от его крика. Он быстро принял сидячее положение, потирая кулаками заспанные глаза. Ёнджун ещё не проснулся полностью, но когда поднял глаза и увидел перед собой Намджуна, сон как рукой сняло. Он быстро опустил голову, сжимая руками колени. — Выспался? — проведя рукой по растрёпанным волосам брата спросил Намджун, от чего тот едва заметно содрогнулся. — Да. — Хорошо. Собирайтесь и выходите. —Ага, а не то этот старый извращенец поднимется прямо сюда, — приглаживая волосы Ёнджуна пробормотал Тэхён. — Когда ты уже начнёшь называть его по имени? — вздохнул старший Ким. — Никогда! Намджун взял свою сумку и направился к выходу, но внезапно услышав звуки совокупления, доносившиеся из дальней комнаты, он остановился и ухмыльнулся. — Хосок, поторапливайся там! — крикнул Ким и вышел из самолёта, сразу же заметив стоящих у начала трапа Виктора и Джина. — А ты постарел, папаша, — усмехнулся Намджун, обнимая старшего альфу. — И это всё, что ты хочешь мне сказать? — в шутку недовольным голосом произнёс Виктор. — Нет. Ещё то, что годы делают тебя только краше, — похлопав его по плечу добавил младший Ким и подойдя к Джину так же обнял. — Где остальные? Или вы решили по одному выходить? — поинтересовался Джин. — Типа того. В этот момент из открытой двери показались Тэхёна с Ёнджуном. Подходя к выходу альфа так же услышал звуки из дальней комнаты, поэтому закрыл уши младшему Киму. — Привет, старый развратник, — помахал рукой Тэхён, спускаясь по трапу и подойдя к Виктору приобнял за плечи. — Давно не виделись, малыш. — Может уже перестанешь меня так называть?! — Только после того, как ты перестанешь называть меня старым развратником. — Здравствуйте, Виктор, — скромно поздоровался идущий за Тэхёном омега. — Ёнджун! — крепко обняв его воскликнул Виктор. — Глазам не верю! Когда вы уезжали, ты вот таким был, — Виктор провёл ладонью невидимую линию на уровне пупка Ёнджуна. — А сейчас вон как вымахал. Да и каким красавцем стал. Одно загляденье. Джин, ты видел? Омега вздрогнул, посмотрел на Джина, но как только их взгляды встретились быстро отвёл глаза в сторону. — Конечно видел, отец. Я, в отличие от тебя, с момента их отъезда видел Ёнджуна пару раз в пол года, когда прилетал в Монреаль. Для меня изменения в его внешности не так заметны, как для тебя. В этот момент, с лица омеги сползла улыбка. Внутри появилось не понятно откуда взявшееся чувство разочарования, которое он тут же от себя отогнал, чтобы не расплакаться ненароком, и быстро натянув фальшивую улыбку. — А где Хосок? — осмотревшись по сторонам спросил старший Ким, и в этот момент на трап выбежал растрепанный Чон, с дипломом под мышкой, на ходу застёгивая ремень. — Матерь Божья, — изумился Виктор. — Лёгок на помине. Хосок обнял Виктора, тут же вручая ему диплом. — От тебя несёт за километр, — сморщившись произнёс старший альфа, посмотрел на диплом, и тут же забыл о запахе. — Вот она, моя гордость! — Ты так моему диплому не радовался, — закатил глаза Джин. — Заедете? — предложил Виктор, когда он с Намджуном, Хосоком и Тэхёном сидели в его просторном мерседесе s-класса, выезжая с территории аэропорта. — Успеем ещё, — ответил Намджун. — Перелёты выматывают, знаешь ли. Да и ночка у нас сегодня бессонная. К слову об этом, как там Хитоши поживает? — Ты имел в виду министра юстиции, господин Цугароку? — усмехнулся Виктор. — Как и договаривались — не тронут. Я содействовал ему как мог. Теперь он министр, с супругом и, своей гордостью, сыночком альфой. В общем, живёт и как сыр в масле катается. А вас, скорее всего, и не помнит то уже. — Помнит… — отозвался Хосок. — Жизнь в Гиблезе невозможно забыть, как бы высоко ты не поднялся. — Вам виднее, — пожал плечами старший Ким. — Так куда вас подбросить? — В автосалон. Нужно сходить за покупками. — Расскажите как собираетесь провести эту ночь? — Ничего особенного, — ответил Тэхён. — Сначала я схожу на свидание. У нас запланирован ужин в ресторане, а завершим наше совместное времяпровождение за городом, в ближайшем глухом месте. Так как Намджун и остальные сегодня ночью заняты, было принято решение отравить Ёнджуна домой вместе с Джином. У омеги от этой новости аж ладони вспотели, а как только они сели в машину Джина, сердце забилось как сумасшедшее. Он не знал сколько времени займёт дорога, оттого было ещё более волнительно. Автомобиль выехал с парковки аэропорта, и выглянув в окно Ёнджун буквально застыл от изумления. — Нравиться? — вдруг раздался низкий бархатный голос альфы. — Мне? — спросил Ёнджун раньше, чем успел понять, насколько глупо это прозвучало. Ему! Кому ж ещё? Одни одни в машине. Омега смущённо отвернулся. — Просто… Там так красиво, — перебирая пальцами края свитера промямлил он. — Так смотри, если нравиться, — усмехнулся Джин. — Не стесняйся. — Ничего я не стесняюсь, — снова подняв взгляд к окну ответил Ëнджун, чем вызвал на лице Джина улыбку. Какое-то время они ехали молча, но игнорировать восторг младшего Кима было сложно. — Ты никогда не видел ночного города? — Ты же знаешь, я почти не бывал в городе, хоть и прожил в Монреале почти десять лет. Зато свою комнату я изучил вдоль и поперёк, — произнёс Ёнджун решился таки посмотрел на Джина. Сейчас их взгляды не пересекутся, так как альфа сосредоточен на дороге. Он прошёлся взглядом по широким плечам, мускулистым рукам, на которых рубашка была закатана до локтя. Взгляд остановился на большой кисти с выступающими венами, сжимающей руль. Давно у него не было возможности вот так разглядеть объект своего обожания, поэтому не смог сдержать улыбки. — В Луесе… Так красиво, — произнёс омега, чтобы хоть как-то избавиться от неловкой паузы. — Да. В Линосе все города красивые. Попроси Намджуна, и он обязательно всё тебе покажет. Услышав имя брата Ёнджун нахмурился. — Я не буду его не о чём просить, — царапая заусенец на большом пальце тихо произнёс он. Это была его привычка. Каждый раз когда он начинал нервничать или говорить на неприятную тему, он машинально царапал заусенцы, сам не замечая как начинает это делать. Обычно он останавливался только тогда, когда боль становилась очень ощутимой, а палец уже был в крови. И об этой его привычке знали все окружающие. Даже Джин заметил. — Вот как? — альфа оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Ёнджуна. — В таком случае, попроси меня. — Что? — опешил младший Ким. — Говорю, попроси меня. Можешь звонить в любое время. Если я буду не занят, то приеду за тобой, и отвезу куда захочешь. — П-правда? — с нескрываемым восторгом воскликнул омега. — Правда. Куда там обычно дети в твоём возрасте ходят? В игровую комнату, или в парк развлечений, на качельках покачаться? — с издёвкой спросил Джин, тут же получив ожидаемую реакцию. — Не ребёнок я! Ёнджун чуть ли на сидении не под прыгнул, поворачиваясь к Джину, сидящему с довольной ухмылкой на лице. — Правда? Когда это ты успел повзрослеть? — Мне уже семнадцать! — Семнадцать? Так ведь всё правильно, я не ошибся. Омега открыл рот, но не нашёл что ответить. Поэтому демонстративно сложил руки на груди и отвернулся к окну. И правда, Джину скоро двадцать пять, а ему семнадцать. Конечно же с такой разницей в возрасте для альфы он ребёнок. Ёнджун уже думал об этом. Думал, когда впервые понял, что его тело странно реагирует в присутствие Джина. Что он постоянно избегает зрительного контакта с альфой, пряча взгляд и не понятно от чего смущённо краснея. Что чем старше он становился, тем больше думал о нём, с нетерпением ожидая его следующего приезда. А дальше всё стало ещё хуже, доходя до абсурда. Например… Кража футболки, которую Джин снял в один очень жаркий день в их особняке. Мало того что Ёнджун следил за ним, прячась за цветочным горшком, так ещё и футболку стянул, когда тот отвлёкся. Прислуга потом долго её искала и не могла понять, куда она могла подеваться. А Ёнджун молчал. Даже предложил помочь с поисками, предварительно затолкав футболку в самый дальний угол своего шкафа. А потом доставал её при каждом удобном случае, долго лежал с ней в обнимку, вдыхая давно ставший глубоко любимым запах крепкого чёрного чая. Тогда-то Ёнджун наконец признался себе в том, что влюбился… Но Джин никогда не проявлял к нему знаков внимания как к омеге. Максимум на что он мог рассчитывать, это отношение как к младшему брату. Или ещё хуже, как к младшему брату близкого друга. От этих мыслей внутри зарождалось раздражающее чувство обиды. И в конце концов всё привело к тому, что Ёнджун заставил себя смериться с мыслью о том, что с Джином он может быть только в своих мечтах, и ему нужно забыть о нём. Тем более альфа стал приезжать всё реже, всего раз в несколько месяцев. Поэтому он решил что справиться. Но буквально три дня назад Хосок рассказал ему, скоро они переезжают в Линос, туда, где живёт Джин. Его переполняли смешанные чувства. В том, что по большей части это была безудержная радость Ёнджун не признавался даже сам себе. Но вот только в пересмешку с ней был страх, неопределённость и ещё так много всего. Тогда, чтобы хоть как-то отвлечься, Ёнджун встал и начал собирать вещи, потом вспомнил, что не знает точно день отъезда, поэтому бросил это занятие. В этот момент осознал, что у него впервые за огромное количество времени появилось хоть какое-то события, которое он с замиранием сердца ждёт. Это конечно не считая тех случаев, когда к нему приходил Намджун, чтобы его проведать, и омега сидел как натянутая струна, в ожидании когда брат наконец уйдёт. А время, как не зло, начинало тянуться невыносимо медленно и он даже не знал, чем себя занять, пока ждёт заветного дня. Тот самый момент наступил совершенно неожиданно, так что Ёнджун даже не успел придумать, что скажет Джину при встрече. Так разволновался, что просто заснул и проспал до конца полёта. Джин с усмешкой посмотрел на Ёнджуна, но его лицо было таким серьёзным, что он аж удивился. У омеги же всё было в порядке с чувством юмора. — Чего это ты? Обиделся что ли? — Не обиделся, — опустив руки на колени ответил Ёнджун. — Да шучу я, — рассмеялся Джин и потрепал омегу по голове. Джин не видел, так как Ёнджун сидел лицом к окну, но глаза омеги увеличились в два раза, а лицо буквально запылало красным пламенем от смущения. Этот момент продлился всего секунду, но Ёнджун запомнит его до конца жизни. — Поедем куда захочешь. Только скажи. — Ага, — боясь повернуться к Джину лицом, которое сейчас было больше похоже на дорожный знак «stop», ответил омега. — О, кажется здесь, — сказал Джин, сворачивая с дороги и уже через минуту въехав на подъездную дорожку огромного особняка. Ворота распахнулись, и машина въехала во двор. Ёнджун посмотрел на свой новый дом, распахнув рот от удивления. Этот особняк больше, чем тот, что был в Монреале, гораздо больше. Машина остановилась. Джин вышел со своей стороны и, опередив прислугу, обошёл автомобиль, открывая дверь Ёнджуну. Омега так и застыл, не в состоянии и слова сказать, с восхищением рассматривая новое место жительства, как вдруг вспомнил о своём спутнике. Джин стоял возле машины, с улыбкой смотря на младшего Кима. Бедный омега в этот момент захотел от стыда под землю провалиться. Он сейчас, наверное, так глупо выглядел. — А, нуу… Может зайдёшь? — ляпнул Ëнджун первое, что пришло в голову. — Приглашаешь меня в дом, в который сам впервые войдёшь? — усмехнулся альфа. — Точно… — Господин Ким, — обратился вышедший из дома бета, в форме прислуги, подходя к Ёнджуну. — Почему вы стоите здесь? — Это я его задерживаю, — открывая дверь машины произнёс Джин. — Ох! Здравствуйте, господин, — поклонившись произнёс бета. Джин в ответ махнул рукой. — Прости, у меня ещё дела незаконченные остались. Как-нибудь в другой раз, — улыбнулся Джин и сел в машину. — Ага. В другой раз, — пробормотал себе под нос Ёнджун, провожая взглядом автомобиль. — Господин, не стойте на улице. Скорее, проходите внутрь.

***

— Я уже говорил, что ты сегодня прекрасно выглядишь? — буквально пожирая Тэхёна взглядом спросил толстый мужчина, сидящий напротив него. Пуговицы на его пиджаке еле сходились, а сама одежда почти трещал по швам, грозясь вот-вот разлететься на лоскутки. — Ещё не говорили, господин Цугароку, — поднимая бокал с вином и поднося к губам соврал Ким. На самом деле, это единственный комплимент, который он за сегодня услышал уже раз двести. Как и ожидалось, Хитоши его не узнал, ведь за эти девять лет Тэхён не просто подрос, а превратился из хрупкого мальчика, которого вечно путали с омегой, в сногсшибательного мужчину. Он значительно прибавил в росте, обогнав даже Хосока. Да и телосложение такое, что с омегой уж точно не перепутаешь. Одним словом, Тэхён похорошел, чего не скажешь о его собеседнике, поросшим за эти годы огромными слоями жира. Лоб его неизменно покрыт испариной, а полу лысая голова была влажной от пота. — Как тебе ужин, Ынджун? Имя сменили на всякий случай, если до этого увальня что-нибудь дойдёт. — Мне всё нравится, — сделав большой глоток ответил Ким. — Только вот… Я не только на ужин сегодня рассчитывал. Тэхён поднял на альфу многозначительный томный взгляд, явно давая понять, что он имеет в виду. Толстяк расплылся в широкой ухмылке. — Официант, — позвал он. — Счёт, пожалуйста. Хитоши, обхватил талию идущего рядом Тэхёна, ведя его к своему автомобилю. — Сегодня такая прохладная ночь, — наигранно пожаловался Тэхён, прижимаясь к толстяку, что бы он не заметил преследующих их от двери ресторана людей и машину. Вот только тот воспринял это как флирт, и скользнул ладонями на ягодицы Кима, плотнее прижал к себе, и потянулся к губам. — Иди ко мне. В этот момент Тэхёну стало так отвратно, что он на автомате отшатнулся в сторону. — Ох, я кажется переборщил со спиртным, — рассмеялся Ким подняв голову. — Эй, посмотри! — внезапно указав пальцем вверх воскликнул он. Хитоши машинально поднимает голову, но в этот же момент получает удар по затылку и валится на землю без сознания. — Блядство, надоело! — пиная неподвижное тело мужчины заорал Тэхён. — Каждый долбоëб так и норовит в трусы залезть. Всё, в следующий раз пусть Хосок куртизанку играет! Его люди переглянулись, после чего молча продолжили работу. — Господи, как школьника развели, — смотря на то, как толстяка запихивают в багажник внедорожника с разочарованием произнёс альфа, вспоминая как когда-то Хитоши был ценным членом группировки. — Везите на место. Тэхён прошёл к своему белому бугати, стоявшему прямо перед машиной Хитоши, и сев за руль наконец-то снял с себя ненавистный пиджак, засучил рукава рубашки по локоть, открывая вид на крепкие руки, покрытые татуировками, расстегнул первые несколько пуговиц на чёрной рубашке и запустив пятерню в волосы немного растрепал их, избавляясь от идеальной укладки. Подчинённые, быстро погрузив Хитоши в багажник, сели в машину, и как только бугати Кима, с громким визгом шин сорвалось с места, незамедлительно двинулись за ним. В себя Хитоши пришёл ещё в машине и как по накатанной: начал просить о пощаде, говорить о семье, даже спросил где Ыйджун. Будь здесь Тэхён, его бы накрыл приступ безудержного смеха. Ну и конечно же, излюбленное всеми: «я вам заплачу! Сколько вам нужно?». Как же без этого? Таким как он никогда не понять одной простой истины. Люди Намджуна до сих пор с ними не из-за больших денег, не ради славы и авторитета. Преданность, уважение и страх перед лидером — единственная причина, по которой каждый из них оказался здесь. А все кто пришёл по другой причине уже давно кормят червей, или служат удобрением для растений, так как не устояли перед соблазном и продали лидера, за что жестоко поплатились. Поэтому, глупо со стороны таких как Хитоши пытаться переманить на свою сторону людей, которые на его слова никогда и никак не отреагируют, молча следуя за лидером к выезду из города. Намджун остановился напротив стоящего на коленях мужчины, со связанными руками и ногами. А мешок на голове уже промок от впитавшихся в него слёз и пота. — Снимите, — приказал Намджун, и уже через мгновение встретился взглядом с наполнеными страхом и слезами глазами. И вправду, Хитоши не узнать. Может даже показаться, что не того взяли, так как в заплывшем жиром, погрязшем в коррупции и изменах продажном уроде не было ничего общего с бывшим товарищем. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась, ведь ошибки нет и быть не может. Не маленький по размеру шрам, на всю левую часть лица, от виска до подбородка, выдаёт его с головой. На светских мероприятиях Хитоши рассказывал красивую историю подвига, в котором получил это ранение, и тупая верхушка общества слушала с изумлением, восхищаюсь героизмом альфы. Но Намджун помнит, как тот получил этот шрам, и кто в тот момент прикрыл его собой. Это ведь был его собственный отец. Хитоши выжил и получил всего лишь шрам до конца своих дней, а не отдал кони. И вот как он оплатил другу за спасение. Что ж, когда-то Джувон спас ему жизнь, а сейчас Намджун её заберёт. — Кто ты? Чего ты от меня хочешь? Просто скажи, я всё отдам! Деньги, недвижимость, связи? Отдам всё, что у есть! — дрожащим от страха голосом взмолился Хитоши, смотря на Намджуна снизу вверх. Ким тяжело вздохнул и присел на корточки. — Мне не нужно ничего из того, что ты предложил. Твоей жизни будет вполне достаточно. — Моей… ж-жизни?! Да кто ты такой? Когда это я перешёл тебе дорогу?! — Хитоши завертелся, смотрел на окружавших их людей и в этот момент заметил среди них знакомое лицо. — Ыйджун! Ыйджун, помоги мне! Все обернулась в сторону сидящего на капоте одной из машин и играющегося со своим пистолетом Тэхёна. — Эй, Тэхён, кажется он тебя не узнает и с кем то путает, — с насмешкой произнёс Намджун. — Иди сюда и представься как следует. Тэхён закатил глаза и неохотно спрыгнув с капота направляется к Намджуну и стоящему перед ним на коленях мужчине. — Салют, Хитоши. Давно не виделись, — лучезарно улыбаясь поприветствовал Ким. — Ну ты чего, правда не узнаешь нас? Гиблиз, Джувон, наша общая мечта — государственный переворот, который мы так долго планировали. Нет? С каждым произнесённым словом глаза мужчины становились всё больше. На стоящих перед ним альф он смотрел как на призраков. — Невозможно… Ким Намджун? — с надеждой на то, что ошибается спросил Хитоши. — Вспомнил! Какое счастье! Рад нас видеть? — захлопал в ладоши Тэхён. — О, подожди, Хосок тоже тут! Хосок молча сделал пару шагов вперёд, а взгляд на него был устремлён такой, будто вместо Чона там сама смерть стояла. — Джувон… тоже тут? — Нет. Многие погибли в ту ночь. Только мы трое выжили после твоего предательства. Намджун поменялся в лице, больше не изображая наигранную радость встречи. Теперь в его глазах отчётливо прослеживалась всепоглощающая пропасть кровожадной жажды мести. — Нет! Ты всё неправильно понял! — затараторил Хитоши. — Я не передавал вас! Я… — Ох, правда? Это был не ты? Тогда скажи мне на милость, как так получилось, что ты сейчас не червей кормишь в братской могиле, а стоишь здесь, передо мной? Да ещё и не абы кто, а министр. Глаза перепуганного до смерти мужчины бегали из одной стороны в другую. Было видно, что сейчас он судорожно пытается найти что сказать, но какую бы правду он не выдал, в его пользу ситуация точно не обернётся. — Оправдаться, как я понял, тебе нечем, — утвердительно произнёс Намджун и сделал пару шагов назад. — Убьёшь меня? — ошарашенно спросил толстяк, будто не верил, что с ним и вправду можно так поступить, а из глаз его снова потекли слёзы. — Думаешь мне этого хватит? Намджун слишком долго ждал, чтобы так себя ограничивать. Он намерено дал Хитоши получить как можно больше, чтобы потом тому было куда больнее, когда он начнёт это всё терять. — Умоляю, Намджун, не делай этого! Я расскажу тебе всё! Всё что знаю о Минах и Минхёке выложу, ты только скажи. — А я в тебе не ошибся, ничтожество, — ядовито усмехнувшись процедил Ким. — Готов предать кого угодно, чтобы спасти свою шкуру. Сначала моего отца, теперь Чонки. А ты и вправду, та ещё мразь. Хитоши не успел ничего ответить, как вдруг получил удар ногой прямо в лицо. — Эй, не отрубаться, — подняв толстяка за шиворот произнёс Намджун. — Мы ещё даже не начали. Сейчас ты почувствуешь пару процентов от того, что мы чувствовали мы в ту ночь. Намджун отходит, кивнув своим людям. Два человека встали позади мужчины, удерживая его за плечи. — Пришло время выхода наших гостей! — объявил Тэхён, указав ладонью куда-то в сторону. Хитоши поднял голову, и в этот момент встретился взглядом с заплаканными глазами собственного мужа, а следом за ним один из людей Намджуна нёс их восьмилетнего сына. — Почему… — не веря своим глазам прохрипел Хитоши. — Почему они здесь? — он хотел сказать что-то ещё, но его перебил Хосок. — Давай только сразу к делу. Я спать хочу. По его голосу можно было понят, что он не в духе, и церемониться не собирался. — Хитоши, что происходит? — задыхаясь от слёз лепетал омега. — Кто эти люди?! Что они сделали с нашим сыном?! — Ему дали снотворное, после чего ввели цианид , — ответил Намджун. — Этот препарат способен убить человека в течение десяти минут. Омега замер, больше не пытаясь вырваться, переводя взгляд с Намджуна на сына. — Да вы… не люди, — едва связывая слова выдавил из себя омега, а из его глаз хлынули слëзы. — Да как же так можно, твари!? Убить ребёнка… — Спокойно, — оборвал его на полуслове Намджун. — Мы пока что никого не убили. Кроме того, ты ещё можешь его спасти. — Я? — мужчина хлопая глазами вытаращился на альфу. — Ага, просто умри за него, — ответил Тэхён. — Тогда малец получит противоядие. Он так и замер с открытым ртом. Долго смотрел на Намджуна, противня слёзы. Потом закрыл глаза, глубоко вздохнул и вытер мокрые щёки влажными руками. — Е-если… Если я это сделаю, вы отпустите моего мужа и сына? — Нет, — резко перебил старший Ким. — Как я и сказал, твоя смерть плата за то, что твой сын получит противоядие. О муже и речи не было. — Но… — растерянно произнёс омега, смотря напуганными глазами на Намджуна, рассчитывая на жалость, но в глазах альфы и намёка на неё не было. Он лишь ждал ответ. — Ну так что, договорились? — Я … Я не… Омега не успел договорить, как вдруг маленький альфа закашлял и он, позабыв про Намджуна уставился на сына. Мальчик откашлялся, поднял на папу затуманенный взгляд и в этот момент его стошнило кровью. Никто и среагировать не успел, как он повис безвольной куклой с рук державшего его альфы. — Матерь Божья! — ужасе воскликнул Хитоши. — Какого… — Убейте! – перебил мужа диким криком омега, падая на колени. — Скорее убейте, только спасите сына! — Нет, подождите! — вмешался Хитоши, но было уже поздно. Прогремел выстрел. Хитоши замер, медленно переводя взгляд с лежащего на земле, с дырой от пули ровно между глаз, мужа, на стоящего с пистолетом в вытянутой руке Тэхёна. — Выбор сделан, — поймав на себе взгляд произнёс младший Ким и пожал плечами. Он перешагнул через бездыханное тело омеги, с широко открытыми стеклянными глазами, и присел на корточки возле ребёнка. Тэхён протянул к нему руку и приложил к шее два пальца. — Ой! А мальчонка то уже откинулся. Он перевернул лежащего вниз лицом мальчика на спину. Под ним расплывалась огромная лужа крови, которую в полумраке было не разглядеть. Ей же было измазано всё лицо, глаза закатились куда-то под верхнее веко а изо рта шла кровавая пена. — Сволочи! Да как вы могли его обмануть?! — заорал Хитоши. Его глаза буквально покраснели от гнева, а лицо было мокрым толи от слёз, толи от пота. — Ублюдки! Этого вы добивались? Убить невинного омегу и ребёнка?! Он едва успевает договорить, как ему снова прилетает с ноги от Намджуна. Удары наносились в хаотичном порядке, по спине, рёбрам и даже, пару раз, по лицу. — Запомни, выродок, их убили не мы, а ты. Ты убил их, а ещё всех наших родителей и людей из группировки. Ты запустил это чëртово колесо, которое прошлось по нам мясорубкой. Но мы смогли собственноручно его остановить, и перенаправить на тебя. И я бы с удовольствием растянул твою медленную, мучительную смерть на столько, на сколько это вообще возможно. Но к счастью для тебя, у меня есть дела поважнее. Намджун выпрямился и махнул своим людям. Те подбежали к телам и унесли в неизвестном направлении. Хитоши следил за ними, пока мужчины стоящие позади него не начали поднимать его самого. — Вы что задумали, ироды?! — отказываясь подниматься заорал альфа. Поднять его так и не удалось, так что пришлось волочить по земле. А тащить стапятидесети килограммового взрослого мужчину задача не из лёгких. К счастью идти было не далеко. Буквально в метре за спиной Хитоши находилась двух метровая яма, в которую мужчину без труда скинули, а сверху и тела мужа с сыном. При падении он что-то вывехнул, а может быть и сломал, и начал громко рыдать и выть. — Вам это с рук не сойдёт! Клянусь, как только я выберусь от сюда, то всё доложу господину Мину, ублюдки! Думали, раз вымахали за пару лет, обзавелись парочкой людей, теперь вы неприкосновенны? А нихрена! Минхёк всех вас вернет в эту сточную канаву, под названием Гиблиз. И будете там гнить, как и ваши родители! Я лично вам это устрою! — не унимался Хитоши, а притих только тогда, когда почувствовал, что на него что-то льётся. — Что это за гадость!? Это… бензин? — почувствовав соответствующий запах произнёс альфа. Несколько долгих секунд он соображал, зачем на них льют бензин, и ужаснулся как только понял. — Намджун! Намджун, что ты творишь?! Ты серьёзно собираешься это сделать?! Намджун подошёл к краю ямы, посмотрев на мужчину сверху вниз. — У меня не хватило фантазии придумать, как уничтожить тебя, гниду. Поэтому я просто сделаю с тобой тоже, что после предоставленной тобой информации хотели сделать со мной. Не думаешь что это будет справедливо? — Намджун, пожалуйста… Я не знал. Я… — Последний вопрос, — перебил его Ким, достав из кармана зажигалку и начал перебирать её между пальцев, то зажигая, то закрывая крышку. — Почему ты предал моего отца? Повисла тишина, которую нарушал только шелест деревьев и шум листьев, гонимых ветром по холодной земле. — Ты же не думаешь, что мы до утра ждать будем? Мне то всё равно, но ты единственный, кто знает правду, а осталось тебе недолго. — Клянусь, я не знал что задумал Минхëк. Он схватил меня во время одного из наших заданий, и угрозами заставил выложить всё, что я знаю. Он обещал, что не убьёт никого из ребят, включая твоего отца. Но потом… — альфа замолчал. Сказать ему было больше нечего. — Как я и думал. Променял жизни товарищей на свою. Большего от тебя и не ожидалось. В последние дни перед операцией все переживали за тебя. Думали ты волнуешься из-за предстоящей миссии. А ты просто трусливая мразь, боялся, не нарушит ли Минхёк своё слово. Признай, ты ведь знал что он задумал, но зассал, не прибьёт ли он тебя самого, так ведь? — Нет! Нет, Намджун, ты же знаешь меня! Если бы мне было известно, я бы его остановил! — не сдавался Хитоши, всё ещё надеясь сохранить свою жизнь. Намджун поднял руку, в которой держал зажигалку и разжал пальцы. Перед глазами вспыхнуло яркий огонь и раздался пронзительный крик. Вот оно, всепоглощающее адское пламя. Намджун безэмоционально смотрел на извивающийся в огненном столбе силуэт. Стоящий рядом Хосок даже бровью не повёл, а подошедший Тэхён выглянул из-за плеча старшего, окинул яму довольным взглядом и развернувшись направился к машине. — Пошли, я есть хочу. У этого мясокомбината вкус в еде отвратный. За весь ужин не кусочка в рот не взял, — жалостно произнёс младший альфа и уселся в машину. Хосок тоже ушёл к своей машине. Он хоть и немало трупов за жизнь повидал, но от запаха горелой плоти становиться тошно. Чего не скажешь о Намджуне. Этот запах каждый раз возвращает его в ту безвозвратную ночь. В палатку, к обгоревшему телу папы. Так пахла их последняя встреча, прощальный разговор, последний раз, когда он видел его живым. Этот запах пробуждает самые тёмные воспоминания, подпитывая тот самый огонёк внутри, превращая его в адское пламя жаждущее мести. Оно уничтожит всё на своём пути, и не остановиться, пока не завершит свою месть. Тэхён с Хосоком уже уехали, а старший Ким так и стоял напротив ямы, из которой уже не доносились вопли, а огонь потихоньку сходил на нет. Альфа в последний раз вдохнул умиротворяющий запах и расплылся в довольной улыбке. — Приятный вечер у костра… Закапывайте. Жалко конечно удобрять землю такой гнилью. Ведь теперь на этом месте вряд ли что-нибудь прорастёт. Намджун выехал на дорогу и двинулся в сторону Луеса. Янпхен, находящийся за первой стеной, не очень отличается от столицы, но как только покидаешь его пределы обстановка резко меняется. Округ Джуквана является окраиной, или рыбацким городом. Сказать что люди там живут не богато, ничего не сказать. Это лучшее место, чтобы совершить что-то незаконное и без свидетелей. На севере Джуквана находится третья стена, ворота которой ведут в Гиблиз. Сегодня Намджун туда не поедет. На это время ещё будет. Теперь то времени у него навалом, и свою месть он может натянуть на сколько пожелает.

***

Чимин вскрикивает и резко распахнув глаза просыпается. Лоб был липким от пота, после очередного ночного кошмара, а дыхание сбилось. Но на то, чтобы прийти в себя, у него ушло всего пару секунд. В конце концов, он уже привык просыпаться так каждое утро. Омега встал с кровати. Его всё ещё немного подтрухивало, от всплывающих в голове картин сегодняшнего сновидения, но он не обращал на это внимание. Омега подошёл к окну, как будто прячась встал за портьер, приоткрыл его, держась за самый кончик и выглянув наружу выдохнув о облегчением. Машин отца и Чонгука уже не было, а Сынге ещё не вернулся. Пак собрался в школу и спустился на первый этаж, где его уже ждал водитель. По его просьбе завтрак не подавали, ведь он всё равно его никогда не ел и не хотел зазря напрягать прислугу. Водитель, как обычно, довёз его до старого магазинчика со сладостями, и выйдя из машины Чимин направился прямиком внутрь. — Привет, дедуля, — будто по щелчку пальцев поменявшись в лице, лучезарно улыбаясь поздоровался омега. Старый бета, стоящий за прилавком поднял голову, пору секунд смотрел на Пака своими большими полупрозрачными глазами, почёсывая затылок. — Чимина! — воскликнул старик. Прошло пол года с тех пор, как он полностью ослеп. Сейчас, он абсолютно ничего не видит, но омегу узнаёт по голосу. — Да, дедушка, это я. — Чимина, мой мальчик, — старик вытянул руку, в попытках нащупать омегу, но это у него никак бы не вышло, поэтому Чимин сам ухватился за его худое запястье. — Где ты пропадал малыш? Тебя неделю не было! — Негоже спрашивать о таких вещах омег, дедушка! — Чего это? Так и говори что течка была. — Дедушка! — Чимин отдёргивает руку и густо краснеет. — Ты как всегда! — Чего я о вас омега не знаю? — рассмеялся старик, хотя даже такая простая вещь, как смех, давалось ему не без труда. Он слишком стар. — Мне как обычно, — перевёл тему Чимин, осознав что с человеком другого поколения нет смысла спорить. — Как обычно, — передразнивает дедушка, подходя к вазам с конфетами и зачерпывая их лопаткой засыпает в маленькие бумажные пакетики. — Без зубов останешься и растолстеешь как поросёнок. — Мне то до поросёнока ещё далеко. А вот тебе до черепахи нет. — Правда что ли? А это тогда что такое? — дедушка ущипнул Чимина за щеку. — Вон какие щёки нагулял. — Посмотрим как ты за мной побегаешь. Насмеялись с Чимином дедушка поставил пакетики со сладостями на прилавок и перевёл мутные глаза на настенные часы. На самом деле, он прекрасно ориентироваться во время без них, да и циферблат он уже давно не мог видеть. Но каждый раз, когда он думал о том, который сейчас час, его голова на автомате поворачивалась в сторону настенных часов. — Ты сегодня позже обычного. Марш в школу, пока не опоздал! — бета вышел из-за прилавка чтобы, как обычно, проводить Чимина до двери. Дедушка и правда был слеп, но за столько лет работы, в своём магазинчике он ориентировался лучше зрячего. — Иду я, иду, — Чимин перегнулся через прилавок и сунул в кассу крупную купюру. Дедушка сам не возьмёт, он давно перестал брать с него деньги за конфеты. — Не съедай всё сам и делись с друзьями! — Обязательно. — Я почувствовал, что твои щеки стали меньше, — произнёс дедушка и протянул руки, касаясь сначала запястий, потом поднимаясь до плеч. — К тому же, ты совсем не вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Поэтому питайся лучше, — наказал старик и обнял омегу. — Буду, — не став спорить, что он и так хорошо питается, а за неделю бы конечно не подрос, ответил Чимин. Он уткнулся в плечо дедушки, сразу чувствуя пропитавший его насквозь запах сладкой карамели, заменяющий природный, который быты не имеют. Каждый раз, покидая старый магазинчик, омега жадно вздыхает его, как будто видится с дедушкой в последний раз в жизни, и пытается запомнить его запах до мелочей.

***

— Где он? — сразу же спросил Чонки, как только прислуга подбежала к нему, чтобы помочь снять верхнюю одежду. Парни в форме переглянулись. Каждому во дворце известно о том, как вчера искали Юнги, и Чонки вернулся раньше только из-за него. Видно как он зол, и это означает, что Юнги не поздоровится. Поэтому они не сразу решаются ответить. — Господин Мин, — наконец пролепетал один из парней. — Он ещё спит. Чонки молча направился к лестнице, а парень ответивший ему виновато опустил голову и быстрым шагом направился в сторону кухни. Ён в это время протирал рамы громоздких гобеленов в одном из мрачных коридоров, на этаже, где находилась спальня Юнги. — Эй, Ён! — вдруг послышалось за спиной омеги. Он обернулся, рукавом утирая пот со лба, и только собирался спросить о том, что случилось, но Сухва, так звали обратившегося к нему бету, сразу же продолжил. — Там это… — сделал паузу на отдышку. Сразу видно — бежал, и это подталкивает на мысль, что у него там что-то важное. — Там господин Мин Чонки! Он вернулся раньше чем мы думали. — Чёрт! — спрыгивая со стремянки воскликнул Ён. — Попытайтесь его задержать, пока я выпроваживаю Юнги и… — Поздно. Он только вошёл в дом, и сразу в его комнату направился. Даже не спросил как… Сухва не успел договорить, как в его руки прилетела тряпка, которой Ён протирал пыль, а сам омега уже был на противоположной части коридора. Нужно помочь Юнги собраться в школу, а потом отвлечь Чонки какими-нибудь срочными делами, чтобы младший Мин успел уехать. Этот план не раз прокатывал, и на момент, когда Чонки наконец добирался до брата, он уже успевал подостыть и всё кончалось всего лишь мозгоправной лекцией. Вот только в этот раз Ён заранее не знал, когда Чонки вернётся, поэтому есть вероятность, что он может не успеть. И тогда… Ён добежал до коридора, в котором находится спальня Юнги и перешёл на быстрый шаг. Тут бегать всё же не стоит, на каждом шагу охранники, мало ли что подумают. Но пройдя последнего человека из охраны он снова сорвался на бег. Ён подбежал к двери и приложил к ней ухо, прислушиваясь. Тишина. Омега с облегчением выдохну, понимая что всё таки успел. Судя по звукам Юнги всё ещё мирно спит. Да уж, этот малыш будет спать даже если под окнами начнут стрелять пушки. Вообще не чувствует опасности. Подумав об этом Ён усмехнулся и аккуратно опустил ручку двери. — Ён? Омега вздрогнул и отшатнулся от двери, услышав за спиной знакомый голос, от которого волосы на затылке дыбом встают. — Господин Мин, — поприветствовал омега опустив голову в поклоне. — Я здесь чтобы разбудить Юнги. — В этом нет необходимости, — подойдя ближе произнёс альфа. — Я сам. — Но… — неожиданно для самого себя попытался возразить Ëн. Он поднял голову, но едва встретился взглядом с Чоки, как ноги едва не подкосились. — Да, господин Мин. Ён сделал шаг в сторону, пропуская альфу. Как только дверь за ним закрылась он крепко сжал руки в кулаки и поплелся обратно, за аптечкой. Она понадобиться. *** [ 9 лет назад] — Господин Мин, машина подана, вас уже ожидают, — аккуратно напомнил Ëн. Но Минги стоит на месте, не отрывая глаз от двери в комнату Юнги. — Господин? — Ён, — резко, не своим голосом зовёт Мин, наконец повернувшись к омеге, одарив его тяжёлым взглядом, от чего тот даже растерялся. — Чтобы не случилось, не оставляй Юнги… Прошу тебя. Его просьба звучала так… отчаянно. Так жалобно, будто он точно знал, что вскоре не сможет сам быть рядом с сыном. — Господин, о чём это вы? Я ведь никуда не собираюсь уходить, — как само собой разумеющееся ответил Ён. Минги тяжело вздохнул, приложив ладонь к лицу. Постоял так пару секунд, потом натянуто улыбнулся и двинулся к выводу. — Идём. Меня уже, наверное, заждались.

***

Ён ударил кулаком по стене, когда в голове вновь всплыли воспоминания того дня. Он пообещал Минги, что позаботиться о Юнги, но каждый раз это обещание нарушает. Он просил защитить его сына, но Ëн не может. У него нет такой власти. — Простите… — закрывая рот ладонью, чтобы не всхлипывать в голос прошептал Ëн. Чонки вошёл в комнату пропитанную запахом клюквы, тихо прикрыл за собой дверь и направился к кровати, в которой спал брат. Юнги лежал на боку, спиной к Чонки. Из под чёрных прядей волос было видно только нижнюю часть лица: круглый вздёрнутый нос и пухлые розовые, слегка приоткрытые губы. Альфа скользнул взглядом по белоснежной бархатной коже ненакрыой части спины и руки, которой омега обнимал подушку. Он заострил внимание на шраме от укуса, который находится на лопатке. Чонки сам его там оставил, и каждый раз при виде него, самодовольно ухмылялся и, как бы ни был зол, немного остывал. Старший Мин тянет руку к отметине и обводит её пальцами, специально надавливая посильнее. Юнги хмуриться во сне, замычал и начал ворочаться. Ему понадобилось пару секунд, чтобы уловить запах, явно ему самому не принадлежащий. А кому он принадлежит, омега даже находясь в коме определит. Тут то и сон как рукой сняло. Юнги окаменел, медленно открывая глаза. Он всё также лежат спиной к Чонки, но даже не глядя на него мог определить, как тот сейчас смотрит. — Как спалось? — поинтересовался альфа и провёл рукой от плеча до поясницы младшего. Юнги не сразу решился заговорить. Да и от противного чувства страха, сковавшего тело, это не с первой попытки получилось. — Ты вернулся раньше положенного, — проигнорировав формальный вопрос, тихо произнёс омега. — Для меня нет положенного времени, Юнги. Я могу пойти куда хочу и когда захочу, — с негромкой усмешкой ответил альфа и провёл ладонью по талии, которую отчётливо видно через футболку. Юнги сжал простыть в пальцах и прикусил губу. — В отличие от тебя. На этих словах Чонки впивается пальцами плечо Юнги и рывком развернул его к себе лицом. Юнги едва смог сдержать болезненный крик, смотря на брата испепеляющим взглядом. — Мне больно. — Я знаю, Юнги, знаю. Но ты ведь понимаешь, что сам в этом виноват? Ты перестаёшь меня слушаться, и мне снова и снова приходится напоминать тебе о том, что можно, а чего нельзя. Мы же с тобой договаривались… — Мы не договаривались, — перебил Юнги. — Ты сам всё решил, а мне и слова не дал вставить. Поэтому не называй это договором. Чонки пугая брата своим взглядом и молчанием обходит кровать, попутно расстёгивая пряжку. Юнги проследил за его действиями, а когда брат останавливается напротив него, сжимая в руках кожаный ремень, поднял вверх взгляд полный злобы и ненависти. В этот момент, со свистом был нанесëн первый удар. Юнги всё-таки вскрикнул, на автомате накрывая рукой место удара, но не успел опомниться, как бедро обжёг новый удар. Он уже и забыл, как это больно. — Хорошо запомни. Я люблю тебя. Всё будет хорошо, если ты просто начнёшь меня слушаться. Всего пара простых правил… — Простых правил? Да ты мне жить не даёшь! — подскакивая на ноги кричит Юнги. — Я делаю это ради тебя, и, если понадобится, сделаю больше, чтобы ты никогда не забывал об этом. Ён у дверей в комнату места себе не находил. Ходил из стороны в сторону, царапал заусенец на большом пальце, и нервно поглядывает на наручные часы. Когда послышался звук открывающейся двери, он моментально исчез за огромными портьерами, и Чонки, не заметив его, прошёл мимо. Как только в коридоре остался только он один, омега незамедлительно ринулся к двери, залетел в комнату и замер на пару секунд увидев Юнги. Он сидел на полу, облокотившись спиной на кровать. Все части тела, что видны из под длинной футболки, были покрыты красными полосами, местами уже формирующиеся в бардовые синяки. И, как всегда, на шее следы рук старшего Мина. Опомнившись Ëн бросился к Юнги, упал перед ним на колени и раскрыв аптечку начал выкладывать всё необходимое. — Оставь, — устало выдавил из себя Юнги и, ставшей вдруг ужасно тяжёлой рукой, слегка оттолкнул руку Ёна, в которой он держал ватный диск и уже собирался приложить к одной из набухших красных полос. — Просто дай обезболивающих. Он поднялся на ноги, что вышло у него не с первой попытки, но Ëн подскочил следом за ним. — Позвольте обработать ваши раны, — продолжал настаивать старший омега. — До свадьбы заживёт. — Прошу… — тихо прошептал Ëн, борясь с накатывающими слезами. — Я так виноват… — Ты то тут причём? — нахмурился удивлённый словами омеги Юнги. — Если бы я только успел вас предупредить, то… Вам бы не пришлось… — Ëн, — со вздохом перебил младший омега. — Он ради этого момента бросил все государственные дела и прилетел из другой страны. Думаешь, если бы я успел улизнуть в школу, он бы забыл зачем вернулся? Ён опустил голову ещё ниже. — Говорю же, расслабься, — натянуто улыбнулся Юнги. — Всё же, я должен обработать ваши раны. Юнги осмотрел его с головы до ног, остановился на полном уверенности взгляде и тяжело вздохнул присаживаясь на кровать. Ён тут же достал мазь и аккуратно поставив ногу Юнги себе на колено начал наносить её на багровеющие синяки. Омега тихо шипел, закусывая губу и комкал пальцами простыни, а в ответ получал тихое «извините» или «потерпите». Ён стёр всю кровь, наклеил, где это необходимо, пластырь и дал Юнги таблетку обезболивающего. Подождав пока мазь впитается Юнги ушёл в ванную, сопровождаемый тяжёлым взглядом Ёна, и как только Мин скрылся за дверью омега обречённо выдохнул. Тяжело всё это. Тяжело видеть, как над дорогим тебе человеком так издеваются. Тяжело осознавать, что ты не в силах что-то изменить. Ён не знает что должен делать. Как исполнить своё единственное заветное желание? Ему ничего не нужно, только бы всегда быть рядом с Юнги и защищать его. Только и всего. Но реальность куда более жестока, чем могла обычно быть. Ён не знает, сколько он ещё сможет находиться рядом с Юнги. Но то, что не сможет его защитить, знает точно. Ён собрал аптечку и подошёл к небольшому шкафу. Здесь находились только школьная форма Юнги, остальная одежда в гардеробе. Достав форму он, на всякий случай, оглянулся по сторонам. Никого. Омега пообещал отругать себя за то, что собирается сделать, но потом. Сейчас, он крепко обнял вешалку с одеждой Юнги и вдохнул так глубоко, как мог, наполнив лёгкие его запахом. Всё, больше нельзя… Он подошёл к двери, прислонившись к ней ухом. Шум воды уже не раздавался, но Юнги всё не выходил. Курит наверное… Это только младший Мин думает, что он хитрее всех и никто ни о чём не знает. Что ему удавалось улизнуть от брата, не салиться пьяным или курящим, только по счастливой случайности. На самом то деле, за всем этим «везением» стоял Ён. Помогал там, где его об этом не просили и хранил тайны, которые хранить его никто не доверял. По началу Ён думал, что всё из-за данного Минги обещания. Но чем дольше он находился с Юнги, чем старше тот становился, тем яснее старший омега понимал, что всё совсем не так. То, что он чувствовал, даже не было похоже на привязанность. Но и думать о том, что это любовь, он не смел, и всё же ничего не мог с собой поделать. Ён поборол едва контролируемое желание остаться в комнате до тех, пока Юнги выйдет из ванной, небрежно нацепив халат, а то и вовсе голый. Оставив школьную форму на кровати Ëн вышел в коридор. Юнги тем временем и правда курил, устроившись поудобнее на подоконнике. Хотя сейчас движения и давались ему с трудом, он старался не обращать на это внимания. Да и вообще, делал вид, что ничего не произошло. Как всегда. Выкинув окурок в открытое окно он снял с вешалки плюшевый халат и накинув его на плечи отправился в спальню. Ёна там уже не было. Следующий час он не спеша собирался, хоть и опаздывал. Сушил волосы, наносил макияж и кое-где маскировал им побои, одевался. Завтракать не хотелось, поэтому он просто взял в охапку конфет и пошёл в машину.