Я... Императрица ?(или Быть... Импаратрицей 2)

"Теперь ты счастлив?" - Спросил Бихьюнг, когда великий внешний Бог посмотрел на короля Доккэби. Они наблюдали за неуклонным развитием, которое происходило между воплощением внешнего Бога и воплощением самого любимого. Внешний Бог нехарактерно улыбнулся, наблюдая за странными привычками, которые были у воплощения самого любимого, всё это было так знакомо и всё же печально. Когда перевоплощение было счастливым, это напоминало ему Ким Докча, которого он наблюдал в разных сценариях, полного жизни, рассеянной надежды и бесконечной преданности своим друзьям. Но когда воплощение было печальным, это напоминало ему о разбитой душе ребёнка, которого он так долго оберегал, но не смог спасти. Истинный Бог, Самая Древняя Мечта. Маленькая душа, которую он мог бы спасти, если бы был чуть сильнее, умнее и питал больше надежды. Ему всегда было больно от того факта, что он, как Бог, не может исцелить душу Древнейшей Мечты. Он был беспомощен. Не хватало силы. И ирония, которая не ускользнула от него. Больно вспоминать, что крошечная разбитая душа, которая могла изменить мир, была мгновенно разбита и раздроблена новыми воспоминаниями о Ким Докча. Одним из величайших сожалений Внешнего Бога было то, что он не смог спасти самую важную душу во всей вселенной. Единственная душа, которая имела значение, даже больше, чем его собственная. Бесконечная ценность. Внешний Бог хмыкнул в ответ, наблюдая за взаимодействием Ким Докча и Ю Джунхёка, Бога, живущего опосредованно через последнего. Если бы он был человеком, он бы забрал Ким Докча и держал его в безопасности, подальше от тех, кто причинил ему боль, от тех, кто причинит ему боль. Но это сделало бы Бога ненавистной фигурой. Это было последнее, чего он когда-либо хотел бы от нынешнего принца. Он был не слишком рад отдать того, которым дорожил больше всего, своему другому "я", особенно такому нестабильному и непредсказуемому, как этот. Но, по крайней мере, эта регрессия не так плоха, как третья. Его человеческое воплощение может исцелить разбитую душу. Судьба была несправедлива. Даже судьба, которую он создал сам. С помощью императрицы лунного света он переплел судьбу своего возлюбленного с самим собой. Даже если это было всего лишь его отражение. Любить душу — любить человека - было поистине проклятием для Богов. Он ненавидел тот факт, что смог спасти лишь маленький фрагмент души. Слишком маленький. Это была едва пригодная для жизни душа. Едва живой. Едва проснувшаяся. Едва в сознании. Это были фрагменты его прошлого. Не герой и спаситель Сеула в последней временной шкале. Не тот фрагмент, который помнил его и ккомы. Даже не тот, кто провёл годы в поезде. Это были голые кости самой Давней Мечты, ребёнок, которому наконец-то дали шанс повзрослеть, и Ким Докча, мужчина с детским сердцем. Даже без всякой памяти о Боге. Этот фрагмент души, в котором не было фрагментов его Спутника жизни и смерти. Но он всё ещё был его возлюбленным. Тогда у Бога, наконец, появился проблеск надежды. Он мог чувствовать смысл этого. Бихьюнг почувствовал озноб от расширяющейся улыбки Скрытного Интригана. Гудение воздуха, наконец, встревожило короля Доккэби. 4-я стена медленно приходила в сознание.