Сохранить себя

      Война является одним из сложных периодов для человека в его жизни, если она конечна была в, то время, когда он жил. Ведь он никогда не может предугадать, что будет через пять минут, через день или два. Человек со страхом смотрит как каждый день умирают другие люди, которые находились буквально в метре от тебя. А также начинает представлять себя на месте другого и его бы могло уже не быть. Пока человек проходит этот период, его отношение к миру, к окружающим людям, к близким, в конце концов к себе меняется совершенно на противоположное — он начинает по-другому видеть этот мир. Он начинает ценить каждым миг, момент, секунду своей жизнь, ведь в любой момент этого всего может не стать. Одни в этот период времени становятся героями, спасая всех людей, которых только могут спасти или просто помогая другим, а другие трусами, ведь живут сами за себя и хотят выжить.       Война не жалеет ни молодых, ни старых, ни больных, ни маленьких детей. Здесь на разных сторонах фронта могут оказаться близкие люди. Жизнь можно потерять в считанные минуты.       Эмрис Берд оказался здесь не по своей воле, если бы не его отец, что живёт предубеждениями о том, что мужчина — защитник родины и семьи в первую очередь. Была бы воля, то юноша с радостью отказался от всего этого и вернулся домой, прячась в каком-нибудь подвале, прикрывая своей дубленкой матушку.       Он помнит как упирался ногами в дверные откосы, когда его силой вытаскивали из дома за грудки, угрожая расправой над всеми близкими ему людьми. Он оказался на поле боя ещё совсем юнцом и это сломало его. Детское мировоззрение разрушилось, так и не выстроившись полностью. На протяжении нескольких лет Берд пытался бороться со стереотипами, что строились веками, но под тяжёлой ношей и давлением извне он прогнулся, привыкая ко всей аморальности, что считалась нормой.       — Командир, — быстрые шаги заставляют обернуться мужчину, что держит сигару между губ, — Разрешите доложить?       — Разрешаю, — не выпуская сигареты из рта, произносит Эрмис, придирчиво осматривая рядового, что всего несколько дней назад прибыл для участия в военных действиях. Это был высокий худой юноша с миловидным лицом и всегда широко распахнутыми серыми глазами, застенчивый и скромный, словно невинная дева.       — Поступила информация, что человек, которого вы ищите сейчас неподалёку. Он находится в баре, в тридцати милях от штаба, — дрожащий голосок мальчишки, заставляет капитана скривить физиономию в усмешке. Берд зарождается в громком смехе, сжимая сигарету в длинных пальцах, снова закуривая, упиваясь знанием, что никотин ядовитой смесью оседает где-то в легких, курит, зная, что одной сигаретой забирает у себя несколько лет жизни.       — Я тебя понял, — почти шепчет мужчина, докуривая сигару, — Ступай по своим делам, рядовой, — с несвойственной нежностью слышится от него, заставляя паренька распластаться в детской улыбке, почти подскоками покидая главный штаб.

***

      За всю свою карьеру шпиона Ахая Маре всегда работала в одиночку и без исключений успешно. Недавно поступил новый заказ от руководства. Девушка без проблем, буквально за месяц смогла избавиться от трех больших вражеских отделений, выкрав всю необходимую информацию. Маре с легкой опаской направилась в бар к своему приятелю, что частенько прикрывал ее спину, позволяя той в который раз улизнуть от солдат, что уже несколько лет разыскивали шпиона.       — Как жаль, что я больше не увижу такую красивую девушку, как ты, — задумчиво протянул бармен, что сидел на мягком диванчике, закинув ногу на ногу, пока по заведению распространялась не громкая, приятная музыка. Ахая недоуменно подняла взгляд на приятеля, чье лицо расплылось в легкой ухмылке.       — О чем ты, Воислав? — бархатный голос отражается от стен легким эхом, что тут же заглушается легкой мелодией. Ладони покрывает легкая испарина, а в горле встает неприятный ком страха.       — Не бери в голову, тебе пора идти.       Эрмис со своими подопечными, как он предпочитал их величать, стоит возле бара, вход в который решит множество проблем и даст ответы на вопросы. Но он не решается войти. Вдруг его обманули, наврали как глупому щенку и обвели вокруг пальца, словно ребенка, что побежал за незнакомцем. Но терять нечего. Он уже потратил много времени. Слишком много, двигаясь к этому злополучному месту. Обхватив рукой дверную ручку, Берд проворачивает её в сторону, дергая на себя. Мгновение. И он уже с силой давит на женскую спину, прижимая грудью к стене. Пока один представитель группировки на вытянутой руке держит ордер, что позволяет убить преступника прямо на месте.       Резкая боль в висках и Ахая не может различить что перед ней или кто.       Оказавшись в пустой комнате допросной с предъявленными доказательствами перед носом, Маре продолжает уперто молчать, не издав ни единого звука, лишь сверля пристальным взглядом стену напротив, наровясь прожечь в той дыру. Усердно стараясь придумать все возможные варианты побега, а далее и расправы над «другом», который нагло и глупо предал ее.

***

      — Ещё раз спрашиваю, — мужчина ударяет рукой по столу с такой силой, что треск прогнившей доски отдаётся эхом от стен, — Кто ты и на кого ты работаешь? — Берд ходит из стороны в сторону по комнате, не сводя глаз с девушки, — Я с тобой не в игры играть собираюсь, — мужчина скрывается на крик, крылышки ноздрей расширяются, губы поджимаются в тонкую нить, чуть приподнимается подбородок. Трясущимися от гнева руками, Эрмис вытаскивает из кобуры, что висит на поясе, пистолет. Прислоняет холодный металл к женскому виску, опуская палец на курок, — Отвечай.       Он знает, что не убьёт её. Застрелив эту девчонку, офицер потеряет главную зацепку узнать что-то большее о вражеской стороне, понять их тактику и чего же они хотят на самом деле, расторгая все мирные договора. Он лишь хочет запугать, показать кто главный. Доставить множество страданий, чтобы вытащить наконец-то хоть какую-то каплю информации.       — Ну же, стреляй, — надменный голос доносится от пленницы, что пристально сверлит взглядом офицера, заставляя того тут же возненавидеть Маре, — Чего же ты ждёшь?       Ахая не могла поверить, что Воислав мог так запросто предать ее, мысли наполнились ненавистью к собственному когда-то лучшему другу, что с самого детства разделял досуг, проводя время во дворе. Девушка уже представляла, как ломает ему кости на руках, начиная с пальцев, заставляя того молить о пощаде, а после о скоропостижной и легкой смерти.       Мужчина пытался держать себя под контролем, но гнев внутри пылал, а жжение в груди терзало ещё сильнее. Он пытался сохранять спокойствие, но все же злость свою не унял, сильнее сжимая пистолет в руке. Его напряжение выдавали двигающиеся на лице скулы от сжимающейся челюсти.       Эрмис уже еле сдерживает себя, чтобы не свернуть ей шею, однако заставляет себя глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть. Его раздражало, что со временем у него может быть всё меньше козырей против неё. Он прикусывает губу, глядя на её непоколебимое лицо. Издевательски усмехается вслух от женской излишней неоправданной самоуверенности, но решает ничего не отвечать, а лишь с уверенностью нажимает на курок.       По помещению раздается сухой, но при этом оглушительный звук выстрела, заставляя Берда отвернуться в сторону. Мужская рука даже не вздрогнула. Юноша делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы выровнять дыхание, расслабляет плечи и старается принять спокойный вид, освобождая затёкшие руки, возвращая пистолет в кобуру.       — Выстрелил, — кратко отвечает командир, возвращая взгляд на девушку, — Тебе повезло, что он не заряжен, — вздыхает со злым скрипом мужчина, бросая колкий взгляд куда-то за шпиона, — В следующий раз получишь пулю прямо в лоб.       Эрмис смотрел на неё, каким-то подозрительным или даже строгим взглядом, каким раньше осматривал новобранцев, от чего у тех пробегали мурашки по спине. Сжав челюсть, в очередной раз, он отвёл взгляд в сторону, чтобы успокоиться.       — Отвечать, ты не собираешься… Пользы от тебя, как от мертвой псины, — вынимая из пачки сигарету, бормочет мужчина, покручивая ей между пальцев и перекатывая с большого до мизинца, — Ну, и вид у тебя, конечно, — Берд оценивающе смотрит на девушку, осматривая ее одеяние: рваная черная блуза; запачканные мазутом брюки, что были неопрятно подшиты; истоптанные ботинки.        Придвигаясь к Маре почти вплотную, он грубо хватает ее за подбородок, всматриваясь в черты лица, — Не переживай, у нас не пропадешь, — на мужском лице застывает улыбка с вздернутым уголком рта.       — Эй, салаги, — грубый голос криком разносится по комнате, несколько раз отражаясь от стен характерным эхом. На звук, за считанные секунды, влетают несколько солдат в число которых входит тот самый новобранец, что донес информацию ранее, — Займитесь ей.       — Так точно, командир, — мальцы отдают честь, провожая взглядом Эрмиса, что покидает комнату так и не прикурив сигарету.       На трех, совершенно невинных, лицах появляется животный оскал. Одичавшие юноши, что на протяжении нескольких лет находились в мужском окружении, подходили к девушке. Они взглядом раздевали хрупкое на первый взгляд тело, представляя все свои грязные мысли.             Один, сбитый с толку парень вглядывается ей в глаза, ухмыляясь широкой, азартной улыбкой. Его зрачки значительно увеличиваются, а желание кого-нибудь грязно отыметь на месте возрастает. Юноша смотрел на неё с каким-то безумием и удовлетворением от этого. Новобранец вёл себя словно маньяк, который вот-вот будет не в силах контролировать свои эмоции, что он часто скрывал за маской спокойствия. Уголки его губ поднялись вверх, создавая безумную лыбу, а голова слегка наклонилась в бок, будто рассматривая пленницу и проницательным взглядом изучая ее.       — Поиграем, красотка? — интонационно выделяя последнее слово, он подходит почти вплотную к девушке, смотря на нее сверху вниз, не замечая как за его спиной с небольшим скрипом открывается дверь, за порогом которой слышится тяжелый шаг командира.       Берд был готов пожертвовать девичьим телом, оставляя ее на мучительную пытку ублажения солдат, но все же ему хотелось чуть позабавиться с ней самостоятельно.