Сохранить себя

      Деревянная дверь с громким хлопком оказывается в закрытом состоянии, отвлекая молодых солдат от своего «особо важного задания». Рядовые с агрессией разворачиваются на сто восемьдесят градусов, но тут же замирают. На их лицах застывает ужас и страх. Сердце отбивало бешеными ударами в груди. Губы приоткрылись, будто они хотели найти ответ в свою защиту, но просто не могли выдавить из себя слов.       — Рядовой Кайден, рядовой Бьюик, рядовой Хан, — с надменностью в голосе произносит мужчина, ближе подходя к юношам, что трясущимися руками отдают честь, не позволяя себе даже шелохнуться лишний раз. Что же такого они пережили за это время, если настолько боялись обычного человека? — Чем вы тут занимаетесь? А? — Берд нервно засовывает руки в карманы галифе, и смотрит в сторону, чтобы не сталкиваться с этими бесящими взглядами, — Какую информацию вы узнали?       Но в ответ тишина. Лишь небольшое трещание лампы звучало в помещении.       Рядовой, что несколько минут назад выдумывал различные извращения, смаргивает первые слёзы. Его впервые накрывает такой сильной истерикой. Он ни разу не позволял себе проявить слабость, держался до последнего, строя из себя самого безэмоционального человека на планете.       — П-прошу прощения, капитан.       Солдат рыдает навзрыд, завывает, будто его смертельно ранили и причинили нестерпимую боль, и хочет захлебнуться своими же слезами, чтобы никогда, никогда больше в будущем не вспоминать свою оплошность в неправильном понимании указов.       Эрмис вскидывает одну бровь, указывая жестом на дверь. Юнцы без лишних слов покидают комнату, оставляя командира наедине с девушкой.       — Маре, — мужчина смотрит на шпионку, не сводя прожигающий взгляд. Он практически не моргал, словно забывая о своей биологической потребности в этом, — Тебе повезло, что я оказался в нужном месте и в нужное время, — на лице застывает гордая улыбка. Ситуация выставленная, как случайность — одна из тактика расположенности к себе. Задача Берда — заполучить доверие девушки, а после выведать нужную информацию, но каким способом?       Мужская ладонь прикасается к девичьему лицу, одним большим пальцем проводя по ее нижней губе, слегка щурясь. Офицер мог позволить себе издевки над пленным. Обычно, его метод был — расстрел и ничего большего, несмотря на то, кем был тот человек. Его не интересовало ребенок это или девушка, инвалид или случайный прохожий — пулю в лоб получали все.       Но с ней он решил обойтись по-другому. В девушке командир видел большую выгоду, так как женщина в военное время — отличный способ забавы и расслабления. Дело остается за малым, всего-то приручить ее, словно уличного щенка.       — Маре… — он с удовольствием повторил ее имя, будто пробуя его на вкус. Пленная была куда прекраснее сейчас — слегка бледная, с легкой растрепанностью на волосах. Отчасти смахивала на загнанного кролика.       «Главное не увиливай, тебе понравится», — готов вслух произнести парень, но слишком увлечен, будто давно был голоден и теперь перед собой увидел вкуснейшее блюдо на свете. И эта странная смесь жадности и трепета…       Две руки напористо ухватили женскую одежду, натягивая ее на себя. Командир ощутил сердцебиение, и это его забавляло. Кривая усмешка появилась на лице.       — Я не трону тебя, — уверенно произносит мужчина, — Пока что.       — Убери свои грязные руки от моего лица, — язвительно протянула до смерти запуганная Ахая, что готова была выпалить всю информацию пару минут назад, начни над ней домогаться эта тройка, — И контролируй своих солдатиков. Сердце Маре бешено стучало, девушка жадно глотала воздух, словно пытаясь насытиться им в последний раз.       Осознав, что лишь одними пытками ситуацию не улучшишь, Берд отстраняется от пленной, усаживаясь в противоположный угол допросной. Он проводил часы в своей тишине, в своём мире, но надо же было испортить его идеальный отдельный мир каким-то внезапным обнаружением девушки, которая буквально сама пришла на место своего правосудия.       Капитан слишком много времени проводил с рядовыми, что лишь на первый взгляд казались необычайно спокойными людьми. Но он знал, что, если дать им волю — они сделают такое, что Берд получит рапорт, а позже будет жалеть до конца своих дней.       Мужчина чуть подступил на полшага, вынимая из кармана шелестящую пачку сигарет, затем чиркнула зажигалка, огонёк на пару мгновений осветил лицо новыми красками — тёмные кругами под глазами. И вскоре по допросной поплыл сизый табачный дым.       — Солдатиков? — ледяной взгляд опустился на персону напротив, на висках еле заметно без прикосновения можно было запечатлеть биение пульса, что с каждым новым вдохом учащался, — Рядовые вели себя так, как им велено. — кратко подмечает мужчина, делая тягу. Сигаретный дым выходил из его рта и растворялся в воздухе, поднимаясь ввысь.       Эрмис понимал, что наказание для новоиспеченных солдат действительно будет тяжким. Поступок не обойдется им в простое колкое замечание и угрозу пальцем, что будет сопровождаться «ай-яй, мальчики, так нельзя». Но принять комментирование ситуации от врага — проиграть без попытки дать отпор.       — Тебе повезло, что ты еще живая, — мужчина борется с желанием уничтожить девчонку на месте. Лёгкий оскал виднеется на его лице, а губы искривляются в злорадной усмешке, — Будь другой на твоем месте — молил бы о пощаде, — офицер едва сдерживает себя, чтобы не сорваться на пленницу, он лишь бросает сигару на бетонный пол, затаптывая ее стопой. И без капли энтузиазма продолжать вести диалог мужчина покидает помещение с широко расправленными плечами, хлопая дверьми.       Берд останавливается за дверью, подпирая стену напротив ногой. Мужчина проводит рукой по волосам, зарываясь в них. Перед глазами помелькает картина прошлого, отголоски прошлых лет войны. Он никогда не забудет, как его близкие друзья отдали свои жизни взамен, но на что? Мышцы непроизвольно подёргиваются, на лице выступает натянутая саркастическая улыбка, что выдает его бешенство.       — Рядовой, — рявкает парень, наблюдая за тем, как один из подчиненных сокращает расстояние между ними. Командир хватает его за плечи, прикусывая щёку изнутри. Какое же неописуемое желание у него разодрать его в клочья, развешать их по периметру всего штаба. Публично опозорить этого мальца, что пренебрегает военной должностью. Но они поднимают настороженный взгляд вверх, прислушиваясь к громкому вою сирены. Берд опускает руки, быстрым шагом перебираясь на улицу, осматривая серьезность ситуации.       Над головой с громким рёвом пролетают истребители. Склады вмиг взлетают на воздух, база вспыхивает ярким пламенем. Уши закладывает, а звуки пулемётной очереди слышатся где-то отдалённо, как и отголоски сознания. Люди берут в руки любое попавшееся оружие с целью убить как можно больше. Солдаты и офицеры ложатся на землю один за другим, пули пробивают тела насквозь, а те, кто был слишком близок к боеприпасам, горят заживо от охватившего тела пламени, моля о смерти. Эрмис стоит на месте, тело словно окаменело, перед его глазами точь-в-точь повторяется ситуация, как и пару лет назад. Он не может найти в себе силы сдвинуть ноги, не может позволить отдать командование.       В ушах звон, перед глазами всё, как в замедленной съёмке. Он судорожно пытается что-то придумать, хмурит брови и сжимает кулаки, но все мысли заполнили вопли и крики тех, за кого он несёт ответственность. Командир замечает молодого солдата, чьи торчащие из-под кожи рёбра обломаны, внутренние органы в большинстве своём извлечены, глаза отсутствуют, как и язык.       — Отступайте, к обрыву! — командует мужчина тем остаткам, что ещё держатся на ногах и не пали до сих пор. Все кивают капитану, спеша немедленно покинуть открытое поле, где они у врага под прямым прицелом.       Озираясь по сторонам, Берд передвигал ватные ноги, что сопровождались неприятным ощущением дрожания. Прикусывая губы, командир стремительно направлялся в сторону штаба, в подвальном помещении которого была закрыта шпионка вражеской стороны. Он не мог позволить ей умереть вот так. Офицер желал сам убить ее, хотел донести всю ту боль, через которую проходит он по сей день.       Шаг за шагом, каждое движение давалось с трудом. Берд не мог найти причину произошедшему. Почему всё именно так, как случилось несколько лет назад? Мужчина приближался к штабу, не оборачиваясь. Крики людей разносились по всей окружности. В нос ударил неприятный запах гари, пороха и тошнотворной плоти, напоминающий то время, когда его отец был заживо сожжён на его глазах, если бы не аромат прошлого.       «Это война» — говорил он себе, снова пачкая руки в крови и снова хороня кого-то из родных. Родители, брат, лучшие друзья — всех потерял поголовно за какие-то три года. За три долгих, нескончаемых года, ставших для мира адом на земле. Чего ради? Кого в итоге осчастливит победа? Кто вернёт им тех, кого война забрала? Какой смысл, даже если она в итоге закончится? Капитан его утратил, когда несколько месяцев назад узнал о бомбардировке врагом небольшого городка, из которого он родом. Не осталось даже места, куда он мог бы вернуться.       Из-за двери слышится женский, почти сорванный, полный страха голос, что молит о помощи. Маре из всех сил бьет железную дверь, что заперта изнутри, она лишь догадывается, что происходит там снаружи.       Командир ощупывает дверь руками, пытаясь найти щеколду в задымленном помещении. Ориентация в пространстве затруднена. Мужчина чувствует возрастающую панику. Брови непроизвольно нахмурились, а мысли будто съедали его, пальцы всё также блуждали по деревянной поверхности, нащупывая железный бегунок. Громкий щелчок и скрип. Сделав глубокий вдох, он запрокинул голову назад, пытаясь как-то успокоиться.       — Пошли, пока есть возможность, — скованная радость мелькает в суровых мужских глазах. Он хватает девушку под руку, насильно выводя из комнаты, — Хочешь жить — делай то, что говорю я.       Они не выберутся — это понимает каждый, включая Эрмиса. База расположена между обрывом и лесом, со стороны которого и идёт наступление врага. Верная смерть, куда бы ни пошли.       Прикрывая своим телом ненавистную для мужчины девушку, он продвигается сквозь вражеское кольцевое ополчение, отстреливаясь от нападающих. Почему Берд так защищает её ценой своей жизни? Командир не выдержит ещё одной смерти на своей совести.       Офицер мельком замечает, как небольшая группа людей смогла вырваться из кольца, таща на спине раненых товарищей. Все они готовы были идти за капитаном без раздумий. Кто, если не он, сможет сориентироваться в таком положении?       — Держись ближе, — кратко командует Берд, не выпуская из крепко зажатой ладони женское предплечье, волоча её рядом с собой, — Мне ты нужна живой, — сейчас всю злость он был готов выплеснуть на нее, но лишь смотрел в её разгневанные, горящие глаза. Командир чувствовал свою беспомощность, слабость и нерешительность. Он винил себя за смерть товарищей. Будет винить всегда. Мужчина уже потерял всех, кого только мог в этой жизни. Вся семья, друзья, товарищи по батальону — всех забрала война, синонимом к которой является смерть, оставив его бесцельно существовать в бесконечном ожидании её кончины.       «Хоть кому-то я нужна», — успевает пустить смешок в мыслях шпион, успев уже подвернуть ногу. Однако сильная рука, которая сжимает предплечье Маре, прижимая к себе, помогает устоять на ногах. Краткий женский взгляд осматривает офицера, успев увидеть в его лице страх за жизнь, за товарищей.       Эрмис надеялся, что сможет их вытащить. Это было последнее, что у него осталось, но он ошибся. Промахнулся так, что с каждым шагом, с каждой секундой терял всё больше людей. На его глазах поле окрасилось в бурый цвет, разносящий по воздуху тяжёлый привкус железа, что комом оседал в горле.       Обернувшись на самом краю, он понял, что добежало всего пять человек. Пять человек, включая его с пленной, по которым со стороны леса открыли огонь. Плечо поразила острая боль, а перед тем, как свалиться с обрыва, он лишь успел схватить с собой девчонку и разглядеть тех, кто следовал за ним в надежде на спасение. Но видел он перед собой только трупы. Все до единого полегли. Все, кроме двоих, которых смерть поджидала внизу, у подножия скал. Видимо, судьба уготовила ему могилу на дне речных вод.       На войне не знают слова «пощада». Мужчины, женщины, старики и дети — не важно. Смерть следует по пятам за каждым, дышит в затылок, а пахнет она порохом, истекает слезами умерших и зовёт предсмертными воплями.       Так он считал, пока не открыл глаза и не увидел над головой чистое небо, окрашенное последними лучами закатного солнца.       Резкая боль пронзает женское тело, обладательница которого болезненно простонала, сведя брови к переносице. Ей явно повезло при падении, на ее тело отделалось лишь ушибами и стесанной кожей на виске, что обильно кровоточила. Маре поворачивает голову в сторону, замечая рядом с собой, буквально в метре, капитана, что смотрел пустым взглядом в небо. Ахая ненашутку обрадовалась тому, что Берд погиб разбившись о песок, но вздымающаяся грудь говорила об обратном.       «Тварь живучая» — мельком проносится в голове шпиона, что с трудом ощущал боль от полученного шока.       — Нам нужно хотя-бы спрятаться под эту скалу. Если будут проверять, то нас точно пристрелят.       — Нас не будут искать, мы уже давно должны были сдохнуть, как собаки, разбившись о скалы, — несмотря на больное плечо, мужчина поднимается с песчаной поверхности. Бордовая кровь тонкой струйкой стекала по военной куртке, заставляя прикрывать рану рукой от попадания разного рода заразы. Рука на интуитивном уровне тянется за пазуху, но даже лихого пистолета там не находит, а перед ним оказывается всего лишь девушка — та самая пленная, что на удивление оказалась жива.       — Согласна, бредовая идея, — недовольно кивает       Подстреленное плечо не даёт покоя Эрмису, отдавая жгучей болью по всему телу.       — Твое предложение — залезть туда? — мужчина головой указывает на подножие скалы. Капитан сейчас был не в том состоянии, чтобы суметь держать руку поднятой, учитывая то, что рана приходилась на правое плечо, — Оптимальный вариант лишь переждать ночь, а на утро думать о дальнейшем развитии.       Адская боль почти невыносима, она разрывает его изнутри, истязает и без того слабое тело. Только осознание того, что это не бесконечная пытка и всё это ради погибших, заставляет Берда держаться за сознание, тяжело дыша и истекая потом. Передвижение с каждым разом всё труднее, но командир не из того числа, что кричат о своей боли. Мужчина шаг за шагом, переступая с ноги на ногу ступает к подножью, морщась от собственной боли, что раздаётся по всему телу.       Преодолев небольшое расстояние, что казалось до неизвестности огромным, командир моментально дезориентируется в пространстве, хватаясь за первый попавшийся горный скол, наваливаясь на него всем телом и пытаясь поймать ртом кислород.       Во рту пересохло, мысли панически стали рисовать страшные картины. Стиснув зубы и сжав кулаки, парень пытался прийти в себя и начать думать разумно. Сейчас Эрмису лишь хотелось скрыться. Скрыться от ужаса, произошедшего только что. Он хотел начать свою игру, но даже она обернулась против него.       — Твои руки, — мужчина болезненно смотрит на женские запястья, проговаривая почти шёпотом. Голос трескается на каждом предложении, и ему приходится часто дышать, пока легкие безудержно дрожат, — Надо снять эту погань, — глаза парня суетливо забегали по округе, но рассудок был не тот, чтобы принимать верные решения и отдавать отчёт своим действиям. На душе Берда стало так тяжело и больно, а ком в горле, который появился резко после воспоминаний, которые Эрмис бы никогда не открывал для себя. Он бы прятал их тщательно, ведь понимал, что он сломается.       Опустив взгляд на руки после хриплого баса, Маре тяжело вздыхает от наручников, которые уже ненавидит. Собрав волю в кулак, та внезапно начинает стараться вырвать ладони из металла и освободить себя. Но металл довольно плотно прилегал к девичьим запястьям, что мешал безболезненно пошевелить кистями. Потеряв всякую надежду на освобождение от железных оков, Ахая с силой ударяет кандалами о камень, что с громким звуком расцепляются, раздаваясь по местности, заставляя ни в чем неповинных птиц взмыть в небо.       Запястья все также сдавливают железные кольца, но кисти уже разделены друг от друга, позволяя хотя бы от этого с облегчением выдохнуть.       — Тебе нужно хотя-бы кровь остановить. Это минимум, что можно сделать сейчас. Нужен жгут, — скрестив руки на груди, девушка с легкостью огладила себя вдоль длины плеча, немного ссутулившись. Табун мурашек прошли по девичьей коже, вызывая за собой легкую дрожь, вызванную прохладой.       Поясницу Берда тянуло в разные стороны. Распрямить спину было также сложно, как и согнуться. Рукой мужчина придерживал самое болезненное место в области правого плеча, словно это поможет справиться с неприятным ощущением. В сердце неприятно гудело от понимания того, что каждый человек попросту взял и исчез. Пальцы же не находили себе места, постоянно сжимая края куртки в руке, перебирая разные участки ткани. Он почти сдался. К горлу подступал болезненный ком, что нес в себе горечь утраты. Командир запрокинул голову вверх, исключая возможность выступления слез на глазах. Каждый, кто пал — был его товарищем.       — О себе лучше подумай, я сам разберусь, — мужской голос, наполненный страданием чуть отбивается о скалы, распространяясь эхом над небольшой речушкой.       Хруст сустава раздаётся в округе с таким звуком, словно кость сломалась несколько раз, но это лишь было резкое движение, после которого мужчина пожалел. Его плечо практически окаменело не давая сделать ни движения рукой, ни лишнего глубокого вдоха. А если движения и давались, то только через колючую боль.       — Твой висок, — Эрмис вскидывает бровями, указывая на кровоточащую рану шпионки. Как же он жаждал проучить эту девчонку, когда та огрызаясь была полностью в его подчинении, но почему же сейчас он хотел помочь ей? Почему так желал обеспечить ей безопасность? Ответ прост, она нужна ему живой.       Мужчина из-за пазухи вытащил жестяную флягу, что когда-то была доверху наполнена спиртовым раствором. Взболтав в руке сосуд, он удостоверился, что сейчас в нём действительно находится немного содержимого. Раскрутив крышку, командир делает небольшой глоток, томно выдыхая. Ледяной раствор скатывается по гортани, оставляя за собой жгучий след с привкусом спирта.       Первым делом, Берд тонкой струей наливает обеззараживающую жидкость в собственное ранение, скорчиваясь от резкого жжения, что заставило его заорать. Все ощущения забиваются раздирающей болью. Мышцы заныли, а вены, что были едва видны под тёмными волосами парня вздулись, на лбу появилась испарина.       Вскоре неприятные ощущения отходили на задний план, а боль слегка успокаивалась, отпуская ноющие мышцы в спокойствие. Глаза парня так и были наполнены жалостью и усталостью, что он испытывал на постоянной основе последние годы.       — Возьми, — трясущейся рукой мужчина протягивает открытую жестяную фляжку. Он понимает, что одним спиртовым раствором не обойдётся и раны магическим образом не исчезнут за пару секунд. Но сейчас это был единственный способ, чтобы позволить очистить организм от большей части микробов.       Рана на плече Эрмиса все также неприятно кровоточит, причиняя невероятную боль, что буквально выбивает Берда из сознания. Если погибнет он, то погибнет и она, а это значит — фашизм захватит верх.       — Ремень есть, — командир опускает поникший взгляд на пояс, понимая, что выбора у него другого нет. Единственное, что он может сейчас — принять любую помощь, чтобы остаться в живых хотя бы до нахождения помощи, — За роль жгута сойдет на первое время.       Трясущаяся ладонь достаточно быстро справляется с железной пряжкой, вытаскивая из шлевки¹. Берд с недоверием скидывает кожаную портупею² к женским ногам. Никогда не знаешь чего ждать от врага, что некоторое время назад был закрыт в твоём же помещении и являлся пленным. А сейчас вы преследуете одну цель — выжить.