Feels with blood

Середина первого урока. Минхо понимает, что скорее всего его не впустят в класс, однако и пропускать он не собирается. Кроме того, всё лицо и руки в воде после того как он их отмывал от крови Джисона. Тихонько постучав он вошёл. –Извините, можно войти?–Хо опустил глаза, все ведь знали его как спокойного человека, который скрывает всё внутри, поэтому некоторые его даже побаивались. Он общался с одноклассниками, но очень тихим голосом, вызывавшим тревогу. Самим собой он мог быть только с Хани и дома. –Входите Ли. Я уж думала вы не прийдёте.-Гневно ответила учительница. Литература не самый хороший предмет, Минхо не хотел на нём находится, но успеваемость итак хромает. Он сел на своё место под пристальным взглядом одноклассников. Угрюмо он просидел весь урок, думая о случившемся в кладовке. Минхо много о чём думал и у каждого его поступка есть посыл и причина, просто он пока не готов делиться своими мыслями. Ему нужно собраться. Джисон, справляясь с болью, вышел из кладовой и подошёл к умывальникам, благо те стояли у стены напротив. Он начал живо умывать лицо, не дай Бог кто увидит что его побили. Нельзя. Кровь постепенно исчезла с лица, но скула опухла и кожа вокруг была красной. В своей сумке он нашёл пачку пластырей. Естественно они ему не помогут, но может быть хотя бы скроют ссадину. В любом случае тут надо было скрываться. Он окуратно, смотря в зеркало, заклеил место где была содрана кожа. Теперь была видна лишь красная щека. К этому моменту урок закончился. Все вышли из классов и бегали по коридорам кто куда. Джисона никто не замечал. В их школе почти каждый день происходили какие то драки, поэтому на лицо Джисона внимание не обратили. Из класса Литературы вышел Минхо и заметил стоящего у умывальника Хана. Джисон его не видел, поэтому не смог увернуться от подзатыльника, который неожиданно прилетел из неоткуда. Шея заныла. Хан обернулся и увидел лишь скрывающегося из вида Минхо. Кое как добравшись до дома Хан упал на кровати. Мамы дома небыло, как и брата. Где же они. Джисон решил позвонить маме сам. Всё таки они должны были приехать сегодня. –Привет, мам, ты говорила что вы приедете сегодня, а... где вы? –Привет Джисон, мы всё ещё у бабушки и останемся здесь ещё пару недель, а может больше, Сану сломал ногу. -голос мамы был уставшим и истерзаным. Ей явно было не до обид. –Ты кстати освобождаешься от ареста, хватит дома сидеть. Можешь к своему Минхо сходить. –Ногу? Как так то...да? Можно гулять? Не знаю радоваться или плакать... –Радоваться он вздумал, приеду отхожу тебя веником, что бы не повадно было, это горе, понимаешь? –Да, мам, прости, выздоравливайте скорее! –Спасибо Джисон, надеюсь ты без нас проживёшь?–Мама всё таки за него волновалась. –Конечно! –Хан не хотел её беспокоить, к тому же у неё итак переживаний хватает, брат ногу сломал. Они попрощались и Джисон лёг на кровать. Жить совсем одному пару дней можно, но 2 недели... или того больше... Всё что он должен делать это ходить в школу. Как бы хотелось сейчас сходить к Минхо. Полежать бы с ним... но нельзя. Уныние охватывает его с новой силой. Безумно сильно хочется спать, грустно и хочется плакать. Скука царит вокруг. Делать нечего, всё что он хочет и что ему остаётся - ждать завтра. Завтра имеет смысл, а сейчас Минхо нет рядом, значит и смысла жить нет. Весна тем временем завоёвывала своё место в этом мире. С каждым днём становилось всё теплее, да и к тому же лето было не за горами. Минхо и Джисон обычно проводили его вместе. Что же будет теперь?.. Минхо сидел в комнате, пялясь в одну точку. Хотелось разбить окно и бежать до остановки сердца. –Минхо, можно к тебе? –Мама осторожно постучалась и вошла. –Да, конечно, что такое?–Хо ободрился и ласково посмотрел на маму. –С тобой бабушка поговорить хочет. Минхо взял в руки телефон протянутый мамой: –Привет, Минхо! Я так соскучилась уже по тебе, когда же ты приедешь?–Послышалось из телефона. –Привет! Я тоже соскучился! Думаю, что смогу приехать летом, тем более что уже конец учебного года. –Приедешь? –Обязательно! –Ну всё, этим летом я вас жду! Только попробуйте не приехать!–Задорно сказала бабушка. –Вас?–Минхо не сразу понял, почему именно "вас". –Тебя и Джисона, чего ты так удивляешься? –А.. –Минхо чувствует как сердце внутри сжалось. –Он не сможет приехать этим летом... –Ничего не хочу знать!–Отрезала бабушка. –Приезжай со своим Хани, без него не пущу, уяснил?– Сказала бабушка с притворной угрозой . –Но у него серьёзно не получится... –Ты меня расстраиваешь, что за дела у него такие? Или вы там поругались, а теперь ты его брать с собой не хочешь? Если так, то не выдумывай, жду вас через месяц. Вдвоём. Минхо тяжело вздохнул. –Хорошо. –Вот и славно! Ладно, милый, мне надо бежать, куча дел, ты же знаешь, что в деревне их много.–Послышалось из телефона. –Пока! –Пока! Мама всё это очень хорошо слышала. Она сразу всё поняла, ещё тогда, в ту ночь, когда Минхо пришёл домой бледный, как тень, и весь в слезах. –Хо, зачем ты это делаешь? –Я не должен брать его с собой.–Твёрдо ответил Ли. –Минхо, что за глупости? Ты же всё прекрасно знаешь, просто выбор делаешь не тот. Мне надо с тобой поговорить чуть позже...–Женщина погладила сына по голове. –Давай сейчас поговорим? –Нет Минхо, сейчас ещё слишком рано, но будь готов. –Ты меня пугаешь... ну ладно. Мама улыбнулась, почему-то грустно и вышла из комнаты. Хо остался в одиночестве. Предупреждению о разговоре он значения не предал, а зря. Хо вспоминал ту злополучную ночь. Он помнил всё до секунды. Самое плохое было после того как он выбрался из окна Джисони. Три дня назад: Выбравшись из дома Джисона, Минхо дошёл до калитки, вышел на улицу. Он оглянулся: темно, сыро и видно лишь фонарь вдалеке. Он не видел дороги под ногами, настолько было темно. По обоим сторонам улицы стояли тёмные дома, они словно сторожили покой ночи. Небо усыпанное звёздами и нет луны. Он оглянулся, в доме Хана, в одной из комнат горел свет. Единственное светящееся окошко на всю улицу. Минхо вдруг закрыл глаза, вдохнул сырость весеннего воздуха и стоял так минуту, словно наполнялся им с ног до головы. Потом он открыл их и резко почувствовал холод. На улице весна, а он забыл переодется. Шорты и футболка Хана не согреют. За вещами никогда не вернётся, это он решил сразу. И эти не отдаст. Он пошёл по направлению к своему дому, находившемуся в трёх улицах отсюда. Сначала быстро, ускоряясь постепенно. А вскоре и вовсе побежал. Сам не заметил как ноги менялись всё чаще и чаще, напрегаясь и заставляя ветер обдувать лицо приятной весенней прохладой. Он убегал не от холода, а от навязчивых мыслей и ощущений, так его и не покидавших. Он тяжело дышал, словно пробежал весь город кругом. Ускорение придавало спокойствие, словно всё, что он чувствовал оставлял там, на тёмной улице и чем быстрее он бежал, тем больше оставлял позади. 2 улицы пролетели. Только ветер дувший в лицо приятно охлаждал. На середине своей улицы он остановился. Было по-прежнему темно. В окнах мрак, навевающий тревогу, но страха нет. Он не смог сдвинуться с места. Встал как вкопанный и всё. На него в раз обрушились все его чувства, эмоции, ощущения, они били в голову. Казалось, что от одного виска к другому была натянута тонкая струна и все эти чувства играли на ней мелодию под названием "Хан Джисон". Минхо сдвинул брови, повёл головой в лево, затем в право, но голова продолжала пульсировать. Мысли проносились одна за другой, словно импульс по этой самой струне. Осознание, что в его жизни больше нет Хана, мысль о том, что он будет скучать, что ему нельзя скучать, доводила до бешенства. Борьба между "ненавижу" и "скучаю" шла в нём, словно от этого зависила его жизнь. Всего-то через 15 минут он уже скучал, скучал на будущее. Минхо втягивал сырой воздух, пытаясь успокоится. Если бы не Джисон, он был бы впорядке! "Ненавижу" прочиталось в его взгляде. Минхо не мог успокоится он просто готов был умереть прямо сейчас здесь, лишь бы не чувствовать раздвоение мыслей летавших туда сюда у него в голове. Он опустил голову. Внизу увидел лишь очертания своих конверсов. Сердце колотилось со скоростью света - волнение и не понимание "что с ним", делали своё дело. Он медленно переставил ногу, затем вторую и тихо пошёл, продолжая чуствовать как струна в его голове натягивается. Миллионы вопросов не покидали его разум. Однако убеждения не позволяли их задать. Он прокручивал в голове поцелуй, секунду за секундой. Он вспомнил как прижал Хана к себе. Нет. Не могло такого быть. Даже если было... он никогда не согласится с этим. Пусть пытают, он будет говорить, что небыло такого. Нельзя чтобы это было правдой. В голове проносились вкусы. Губы Хана чувствовались и их запах витал в воздухе. Топленый молочный шоколад. Минхо своими до сих пор их чувствует: мягкие и пухлые, особенно нижняя. Струна натянулась до состояния, когда вот-вот готова порваться. Но он шёл. Стало легче. Мысли говорили, что стоит просто принять это как страшный сон, главное, что Минхо не гей, никто ведь его не засталяет встречаться с Джисоном. Джисон был хорошим другом и таким остался. Минхо уже не сможет без него, как бы глупо не звучало, но 10 лет дружбы дают о себе знать. Что бы он там не наговорил, просто так забыть его имя Минхо не в силах, да и не собирается. Кроме него Минхо никого не видел, ни с кем не был так счастлив. Он его лучший друг без которого, кажется, жизнь станет неизвестной, привязанность не позволяет понять: счастливой будет жизнь или ужасной. Минхо не хотел его отпускать. Ни за что. Без Джисона он просто не представлял своё будущее, уж слишком сильно он к нему привязан. Он друг и только друг, нельзя даже думать о чём-то другом, он оказался влюблен в Минхо, но ведь должен быть выход. И вдруг в затуманенной голове Хо он нашёлся. Как гром среди ясного неба. Его нужно исправить. Лучше его перевоспитать. Если заставить Джисона стать натуралом, то не нужно будет отпускать. Они будут дружить дальше. Осталось только это сделать. Хан ведь не захочет. Значит нужно заставить. Минхо знал, что Джисон его не отпустит, значит нужно поставить ему ультиматум, пусть и лживый, говорящий: становись гетеро или уходи. Лживый конечно, никуда он не уйдет. Но стоило рискнуть, может ведь получится. На секунду он обвинил себя в эгоэстичности, но какой смысл в этом, если Хан тоже не хочет отпускать. Минхо вспомнил их разговор. Сказал ему столько гадостей, он лишь хотел, чтобы Джисони одумался. Чтобы он понял: так нельзя. План о том, как сделать так, чтобы Джисон не ушел из его жизни заставил Минхо чувствовать, что, то что он натворил может быть исправимо. Джисони, его Хани ошибка, которую нужно исправить, вот и всё. Струна успокоилась и кроме сильной головной боли он уже ничего не чувствовал. Ватные ноги потихоньку несли его. Через 5 минут он был у дома. Когда открыл дверь его встретила мама. Она не спала, словно чувствовала, что сын сегодня прийдёт раньше. –Минхо, что с тобой? Ты весь замученный, бледный...ты плачешь? –Мам... я.. Он не договорил. Рухнул в объятия матери. Только с ней и Хани он позволял себе расслабляться полностью. Мама подхватила его и нежно обняла: –Минхо... солнышко моё, что такое?–Солнышко размером со шкаф молчало.–Расскажи мне, станет легче. Она довела его до кровати и, аккуратно придерживая, помогла лечь. Заботливо укрыла одеялом и села на краешек рядом. –Хочешь спать или поговорим? Ты словно весь день работал и не спал 12 суток, а что с отдышкой? Ты бежал? Почему весь раздетый? –мам, я бежал, пока от Хани добирался. Мы... мы с ним поссорились сильно. Дыхание угоманивалось, а голова расслабляясь отпускала. Он чувствовал как обволакивает его одеяло и ему стало тепло. –Поссорились? Минхо нужно было выговориться. Всё мысли и слова вывалились наружу. Хо рассказал всё. –Вот как значит... –Мама, выслушав, тяжело вздохнула.–Всё что я могу тебе сказать, так это то, что вы оба два влюблённых дурачка. –Нет! Только он! Я нет! Я же сказал, что его нужно исправить, тогда всё будет как раньше! –Тише, тише, солнышко! Ты итак весь измученый. Послушай, я не понимаю, почему ты так отрицаешь свою влюблённость? –Нет никакой влюблённости! А даже для понимания... это ни к чему не приведёт, отношения кончаются болью, всегда, абсолютно. А дружба никогда не закончится. Понимаешь, я не хочу чтобы он исчезал из моей жизни. Никогда. –Вот в чём дело... и ты собираешься его менять? –Да! –Эх.. тебе нужно отдохнуть, ложись спать, я тоже пойду! Доброй ночи, солнышко. –Мама вышла из комнаты. –Глупый мой сыночек... –Добавила она тихо. Она не видела смысла убеждать Минхо в чём-то, знала, что сын всегда делал по своему. –Да... доброй ночи. Спасибо что ты у меня есть. –Минхо аккуратно лёг на подушку и потупил взгляд. В глазах стояли, всё ещё не высохшие, слёзы. Веки медленно сомкнулись. Минхо уже спал, усталость и стресс взяли своё. Мамино сердце наполнилось переживаниями за сына. Тому уже 19, но он всё ещё маленький дурачок. Всё было так хорошо, а теперь они с Ханой поссорились, хотя такое случалось очень рередко. Нужно подождать, еще немного, жаль только, что времени мало. Хорошо, что он всё ей рассказал. Она заварила себе кофе и ещё долго сидела на кухне, рассуждая о том да о сём. Уже тогда она понимала, что не долго ей осталось его слушать.