Feels with blood

Всё-же Хо нашёл себе силы подняться и пойти по направлению к дому. Ноги казались тяжёлыми, словно он шёл в воде. Вспомнились ему чувства той ночи, когда они впервые поцеловались. Хо чувствовал сейчас всю ту же проволоку в голове, по которой то и дело проходил сильный импульс, отдающий болью во всё тело. Одинаковые ощущения добивали его. Но он хотя бы теперь смог понять, почему чувствовал себя так отвратительно, когда шёл домой в ту ночь. Он просто не хотел уходить. Чертовски не хотел. Он заставлял себя, перешагивал через душу и её желания, через безмерную любовь, которую он испытывал к Джисону с подросткового возраста. Сейчас ничего не изменилось. Он чувствует то же самое и та же самая проблема съедает его. Там, на полу, в маленькой комнате, пропахшейся молочный топлёным шоколадом, лежит Хани, мягким, тёплым комочком, свернуться в который, его заставила сильная боль. По его пухлым щёчкам, которые Хо готов целовать до конца дней не прерываясь, текут жгучие слёзы. Текут они тихо, безшумно, словно кто-то просто выключил звук и рыданий не слышно. На самом деле это просто тихий плачь. Самый обидный и больной. Джисон хочет сейчас забыться, умереть, раствориться, только бы не вспоминать этот вечер и не плакать сейчас, от невыносимой боли, которую он чувствует уже не в первый раз. Очень обидно, когда до последнего в твоей душе живёт надежда, но её безжалостно убивают, хотя казалось бы, она умирает последней. Минхо словно слышал, как кто-то рассказывает ему эту историю. Он наконец дошёл до дома, на ватных ногах и тихо прошёл в комнату. Мама уже спала, как он подумал, поэтому лёг на кровать и уставился в потолок. Слёз больше небыло. Только боль. Импульсивная сука. Телефон завибрировал. Хо глянул на экран и увидел несколько пропущенных от неизвестного номера. Этот номер звонил и сейчас. Минхо поднял трубку. –Здравствуйте, Ли Минхо, верно? –Здравствуйте, да.–Он пытался скрыть дрожащий голос. –Вам звонят из госпиталя, ваша мама, как мы выяснили недавно, доставлена к нам в тяжёлом состоянии. У неё нашли рак, 3 стадия, вы приедете? –Что...–В этот момент сердце остановилось и только спустя несколько секунд продолжило биться. Он слышал свой пульс, стучащий по венам. Быстро отключив телефон, Минхо бросился к выходу из дома. Он даже не закрыл его. Со всех ног он кинулся к местному медицинскому центру, который был всего один на весь городок. Так быстро ему бегать ещё не доводилось. "Нет, нет, нет..." –Проносилось у него в голове.–"Как это возможно, какой рак... я не хочу, мамочка, не надо, мама..." –Он не плакал, потому что сил на это небыло. Всего себя он вкладывал в скорость. Вызвать такси или сесть на автобус он не сообразил, из-за стресса и волнения. Именно они сейчас управляли им. Страх, тревога тоже были там. Уже через 10 минут он был в больнице. Подбежал к стойке регистрации, оттуда его проводили в полату. Он вошёл и не узнал маму. Она сидела в кровати с капельницей, вся бледная как мел. Веки тяжело опускались и поднимались. Он бросился к ней. –Мамочка...–Он сел на кровать и взял мамины руки в свои. –Минхо, солнышко, это ты...–Она с лаской посмотрела на него. –Да, я здесь, извини меня, я не был дома столько дней, извини... –Ты провёл их с твоим человеком, это гораздо важнее, солнышко. –Я должен был вернуться к тебе. Значит ты знала, но молчала, вот куда ты собиралась уезжать, да? –Да. Ты всё делаешь правильно, правда, Хо. Ты большой молодец. Я очень сильно тебя люблю и я рада, что это время ты провёл с Джисоном, а мне хватит и пятнадцати минут. Мне нужно поговорить с тобой. –У Джисона целая жизнь ещё, а у тебя... ты ведь не умрёшь? –Сыночек... Всё люди умирают и мы с тобой не исключение. Я хочу попросить тебя не забывать об этом и радоваться каждому новому дню, потому, что один из них может стать последним. –Хорошо, я буду. Но я не могу тебя потерять... –Послушай сейчас меня очень внимательно. –Хорошо. –Жизнь коротка и я бы очень хотела, чтобы ты был счастлив, а у тебя вообще всё ещё впереди. Ты так сильно боишься потерь. Я помню, всё из-за твоего отца. Он стал твоей первой потерей, которую ты с трудом пережил, я знаю, но надо жить дальше. Ты поссорился с Ханом, но недавно вы наконец помирились, если бы ты знал, как я этому рада. Я вижу, что вы любите друг друга, это трудно не заметить. Ты беспокоился о том, что потеряешь его, так вот. Не бойся потерь, потому, что по сути всё, что мы имеем, мы рано или поздно потеряем. Надо ценить то, что есть сейчас, потому что сейчас у тебя нет Хана, а у Хана нет тебя и вы оба страдаете, а жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на боль. Прошу тебя, будь с ним. Ты любишь его и за долгие десять лет, я поняла, что у твоей любви нет лимита. Ты любишь очень сильно, мгновенно привязываешься и потом не знаешь, как это сохранить, потому, что не смог в детстве сохранить отца, хоть это наша с ним вина, а не твоя, это мы развелись. Ты должен понять, что не всегда будет так. Не всегда виноват ты и не всегда ты будешь терять любимых людей. Не мучай ни себя, ни Хана, прошу, сыночек мой. Если вы будете наконец вместе, ты узнаешь, что такое настоящее счастье. Это то, чего бы я хотела для тебя. Если действительно любишь его, то будь с ним. Минхо, ты меня понял? –Да, мам, я боюсь его потерять. Очень сильно боюсь. Ты всё верно сказала, я..–Ком в горле снова дал о себе знать.–Я его очень сильно люблю, я боялся говорить об этом и ты первая, кто это услышал. –Я рада, что ты наконец-то смирился со своими чувствами. Я тебя очень сильно люблю, не забывай об этом, прошу тебя. –Я тебя тоже, мама! –Я просто уезжаю, мы ещё увидимся, моё солнышко, обязательно увидимся, хорошо заботься о Хане, обещаешь? Перестань бояться и живи! –Обещаю.. –Я всегда рядом, просто ты меня не увидишь. Так случается, что людям пора уходить, это жизнь и я рада, что прожила её так счастливо, что у меня есть такой прекрасный сын, главное, я буду счастлива, если и ты будешь счастлив. Иди ко мне. Минхо прижался к маме. Он чувствовал, как ещё бьётся её пульс. Чувствовал и вдруг перестал. Он глянул на приборы, стоявшие рядом и увидел, что вместо кривой линии кардиограммы, течёт прямая красная линия. Страшная прямая. –Нет...–Прошептал он. Глаза мамы были закрыты.