Дети Солнца и Луны

— Дэни… — Адриан провёл ладонью по моей щеке. — Дэни, ты плачешь? — Просто я не понимаю. Я не знаю. И мне страшно. Я поник головой, и мне действительно было страшно и тревожно. Адриан мягко поднял мой подбородок. — Дэни, я хотел бы объясниться. Возникла пауза, в которой я услышал стук сердца и шум, рождающийся в наполняющихся воздухом лёгких. — Кассандра действительно моя невеста. Но это всего лишь династический брак, который я ещё могу официально отменить. И я хочу это отменить. Потому что я встретил тебя. В моей голове была сумятица. Я отчаянно пытался ухватиться за слова, которые слышал. Мой разум улавливал звуки, из которых состоят слова, цеплялся за их целостность, форму, но, словно пытаясь ухватить воду, едва соприкоснувшись со звуком, смысл сказанных фраз тут же утекал. — Адриан, я не понимаю. — Дэни, я полюбил тебя. Я полюбил тебя так, как никогда никого не любил. Сейчас я официально помолвлен с Кассандрой, потому что в моей семье есть что-то вроде традиции… предания в некотором смысле. Если соляр не находит себе достойного человека в супруги к двадцати пяти годам, то он вступает в династический брак, уготованный ему родителями. Никто не трогал моё сердце, и я согласился вступить в брак по расчёту. Но сейчас у меня ещё есть возможность отменить это. Сейчас я чувствую в себе желание сделать свой выбор. От всех слов, которые мне говорил Адриан, я ощущал себя всё страннее. Я был в полной растерянности. Я даже не был до конца уверен, что всё по-настоящему. — Дэниел, ты в порядке? — Мне кажется, у меня кружится голова. Мне не здоровится. И я не чувствую ног. Смыслы всё так же продолжали ускользать от меня, словно в моём уме образовалась трещина, через которую все концепции утекали. Я чувствовал, что я одновременно понимаю и не понимаю слова Адриана. Но самое ужасное было то, что я потерял контроль. Я не мог собой управлять. — Дэни, давай ты приляжешь. Адриан аккуратно опустил меня на диван, подложив под голову диванную подушку. Он присел на край с отчаянным, напуганным лицом, как будто он находился у изголовья смертельно больного друга. — Что я могу для тебя сделать? Может, вызвать врача? Я щёлкнул дважды пальцами, и сработали механизмы в диване. Спинка дивана отъехала и сложилась вниз так, что диван стал кроватью. — Просто полежи со мной. Адриан послушно лёг рядом. Глядя в потолок, я пытался продолжить попытки борьбы со своим состоянием, пытался прийти в себя. И тут я поймал себя на том, что я опять стараюсь реактивно бороться и контролировать. Тогда я вспомнил, что эти стратегии бесполезны, и лучшее, что можно сделать, — это расслабиться в том, что есть. «Попробуй расслабиться. Ослабь хватку. Пусть всё будет так, как есть. Нет ничего, что нужно исправить, устранить или контролировать. Ничего не нужно менять. Всё совершенно в своём несовершенстве». Я почувствовал влажность губ после поцелуя с Адрианом. Услышал, как мягко и тепло шумит игла на винилофоне, соприкасаясь с неиграющей частью пластинки у центра. Ощутил жар, исходящий от груди и шеи Адриана, лежащего рядом. Потом я направил свою осознанность на ватность ног и туман, окутавший ум. И просто сделал осознанный вдох. — Адриан, поцелуй меня ещё раз. Нависнув надо мной, Адриан провёл рукой по моей шее и поцеловал в губы. У меня в животе были странные ощущения от поцелуя. В этом нервном напряжении были и трепет, и волнение, и счастье, и радость. Слегка отпрянув от моих губ, он сказал: — Знаешь, по пути к тебе я заехал в кафе и заказал ещё одну виниловую пластинку. В ней моё послание тебе. Давай я её поставлю? Я улыбнулся и кивнул. Ум уже немного прояснился, но я всё ещё не отошёл целиком от потрясений — слишком много их было за сегодня. Адриан снял проигравшийся винил и поставил свежеиспечённую пластинку. — Я заказал лазуритовую, чтобы ты мог включать её снова. — Она ужасно дорогая. — Пустяки. Он усмехнулся и поставил иглу, которая стала плавно ехать по пластинке. Тёплый треск, тягучий, мягкий и пластилиновый, изысканно качественный звук — вот, что отличает качественную лазуритовую пластинку. Из винилофона зазвучал бархатный мужской баритон под неспешный аккомпанемент. Я сразу узнал эту песню: она иногда играет у нас в салоне, особенно по вечерам, когда атмосфера становится более романтичной. «Девушка из Ипанемы». В этой песне поётся о том, как мужчина влюбляется в изящную и грациозную девушку, идущую по пляжу. Мужчина мечтает привлечь её внимание, но она его не замечает. В его грёзах он признаётся незнакомке в любви и предлагает ей своё сердце. Ритмичность барабанной партитуры; скрипка, подхватывающая мелодию; слегка небрежная фортепианная партия; эпизодическое встраивание томного, разнузданного и немного развязного саксофона; и, конечно же, этот прекрасный голос мужчины, пленённого красотой девушки, — всё это в совокупности рождает такой приятный мотив этой песни. Лукаво и озорно смотря на меня, Адриан подпевал: — Я смотрю на неё с такой грустью. Как же мне сказать о своих чувствах? Да, я бы с радостью отдал своё сердце. Но каждый день, идя к морю, она смотрит вперёд, не замечая меня. Я смутился и улыбнулся. Никто никогда не пел для меня песню. — Высокая и загорелая, юная и красивая, девушка из Ипанемы идёт прогуляться. И когда она проходит мимо, я улыбаюсь ей, но она не замечает этого. Какое-то время мы глупо улыбались, глядя друг на друга. Как только затих последний аккорд, послышался треск от винилофоновой иглы. Адриан выключил винилофон и положил виниловую пластинку из лазурита обратно в крафтовую упаковку. Мне стало лучше. Слова, смыслы и ясность понемногу возвращались ко мне. Я приподнялся, чтобы принять полусидячую позу, и откинулся спиной к стене. Адриан подсел ко мне рядом и вложил мою левую руку в свои ладони. — Дэни, я хочу, чтобы ты подумал об одной вещи. Уже через месяц мне исполнится двадцать пять. И не позже, чем через неделю после моего дня рождения, я должен обручиться. Это действительно важно, но я не могу тебе в подробностях рассказать, почему. Я бы хотел, чтобы ты стал моим избранником. Я не прошу от тебя ответа прямо сейчас. Я понимаю, что это серьёзное решение. Но ведь мы оба чувствуем одно и то же, верно? Через чёрную атласную рубашку Адриана стали пробиваться золотые лучи. А из его ладоней просачивался серебристый свет. Наши амулеты засияли. Адриан расстегнул две верхние пуговицы своей рубашки так, что золотое свечение выплеснулось ярким проблеском наружу. На его покрытой тёмными короткими волосами груди виднелся амулет на золотой цепочке, пульсирующий светом. Мой амулет, обмотанный у запястья, сиял так же ярко. — Дэни, когда ты нашёл мой амулет, я увидел послание. В нём было написано: «Не перепутай холодную Луну с милосердной». Даже не знаю, каким нужно быть слепцом, чтобы перепутать такое. Адриан потупил взгляд и молча посмотрел на мою руку, которую он держал. — Я думаю, Кассандра специально украла мой амулет и попыталась от него избавиться. Она хотела привязать меня к своему амулету. Так наш брак был бы неизбежен и фатален. Моя витальная энергия зависела бы от неё и, в некотором смысле, энергия всего моего рода. Если бы не ты, у неё бы всё получилось. Но, кажется, мне хватило благой кармы для того, чтобы пришёл ты, Дэни. Адриан посмотрел на меня с благодарностью и трепетом. — Адриан, я не представляю, как может возникнуть желание привязать такое солнцеликое благородство, какое ты хранишь в себе. Я вздрогнул. Меня коробило от мысли, что Кассандра хотела погасить Солнце в Адриане, чтобы привязать его. — Я не представляю, как она могла решиться на такое. — А я не представляю, как я мог всё время находиться с тобой рядом — в лицее и в салоне — но не замечать подлинный блеск лунных бликов в твоих глазах.